Истинность

Ведь завтра всё будет хорошо. *** Да, на следующий день Чимин встал как ни в чём ни бывало и спросил у матери, если ли какие дела в огороде. Она ответила, мол, да, есть, надо взрыхлить землю и посадить семена лилий в горшки, которые она вчера приготовила. Юноша взял нужные инструменты и направился в небольшой огород. Солнце приветливо светло и ласкало оголённые руки и шею мальчика. Чимин сделал всё быстро и ловко, теперь кислород мог свободно входить в почву. Остались только лилии. Он тщательно осмотрел каждое семечко, и аккуратно закапывал его в сырую землю в горшке. Эта работа помогла ему забыться. Но, посмотрев на мешочек от семян, он заметил на грубой ткани рисунок углём, вероятно, такими должны стать цветы, когда вырастут. Чёрный бутон, удлинённые ромбовидные лепестки и длинный стебель. "Как красиво. Кажется, я где-то видел его. В саду... Юнги." Быстрая слеза скатилась по бархатной коже щеки и попала прямо на ещё не зарытое семя. Оно начало зеленеть. Чимин испугался. Что это такое? Через пару минут вырос цветок с шикарным чёрным бутоном. — Чёрная лилия... Пак оставил цветок и понёсся к матери. — Матушка, где вы взяли эти семена? — Тэхёни прибегал из дворца, говорит этот цветок необычайно красив и точно тебе понравится. — А, хорошо. "Юнги. Это же ты прислал Тэхёна, да? Я догадывался." *** Мать давно спала, а Чимин сидел на земле в огороде и смотрел на луну. Мечты. Никто не запрещал ему мечтать. О Юнги. Он откинулся, подложив руки под голову, и продолжил смотреть на ночное светило, и его мысли унеслись в страну сновидений. *** В таком распорядке проходили дни, недели, месяцы, уже будет год. Год, как Юнги и Тэхён ведут войну. Про Тэхёна Пак узнал от Чонгука, его мужа, что Тэ не простой садовник, а военачальник и полководец, а на вопрос почему Ким Чонгук тоже не там, Гук ответил: — У нас с Тэхёном будет ребёнок, я, — парень покраснел, — беременный. Они порадовались счастью Кима, немного поговорили и разошлись. Чонгук направился во дворец, а Чимин в домик. *** — Чимин-а, Чимин, просыпайся, вставай, сынок, — мать взволнованно будила сына. — Матушка, что случилось? — Пак открыл глаза и сел на кровати. — Воины приехали, мы победили! — Воины приехали, мы победили.— повторил он. — Да, вставай скорее, и пойдём встречать их. — Да-да, я мигом! Чимин вскочил с кровати и убежал. Госпожа Пак была давно готова и теперь сидела на лавке, смотря как одевается её сын. «Какой красивый мальчик», — ласково вздохнула женщина. — Я готов! Перед ней стоял не Чимини, не Чимин, а господин Пак Чимин. Белая праздничная рубашка, заправленная в праздничные брюки, тёмная мантия с фиолетовым отливом, приглаженные пряди нежно-розовых волос, весёлые глаза с искрами в зрачках, пухлые алые губы, стройные ноги и руки, прямая спина. Всё его существо кричало о том, что он счастлив и горд. — Вы готовы, матушка? — Да, Чимини. — Тогда идёмте. — Идём. — Пак поставил руку, чтобы мать облокотилась о неё, и так они дошли до площади. Они весело разговаривали, а Пак светился от мысли увидеть Юнги. Как давно он его не видел, хоть прошло двенадцать месяцев. Это слишком много, особенно для влюблённого. — Дамы и господа, прошу расступиться, посредине улицы пройдут воины! — глашатай почти не мог говорить от радостного смеха, переполнявшего его. Вот. Вот уже скоро Чимин увидит Юнги спустя столько времени. Сердце стучало как бешеное, готовое выпрыгнуть из груди. Послышалось отдалённое цоканье лошадиных копыт, оно быстро приближалось вместе со стуком колёс тележек. — Идут! Идут! — закричали с двойной силой. *** Верно, уже виднеются тёмные точки. Спустя пару минут процессия показалось во всей своей послевоенной красе. Чимин нервно держал обеими руками края опущенного капюшона и смотрел во все глаза. Вот он. Вот его принц. Нат не торопясь, несколько устало ступал на мостовую. Все воины были бледны, усталы, но мужественно держались на конях, некоторые тяжелораненые лежали в тележках вместе с оружием. Весь народ королевства собрался на большой площади. Процессия остановилась у входа во дворец, солдаты, медики, маги и другие более менее здоровые воители соскочили с лошадей, но пока к ним не бежали родные или любимые, все ждали пока принц сойдёт с лошади. И всё внимание перешло на принца, который ехал впереди всех. Но он не замечал этих взглядов, он хотел видеть только одного человека — Чимина. Где его розовая макушка? Где те глаза? Вот они. Вот и он сам. Мин остановил Ната и спрыгнул с него. Преодолев достаточно широкое расстояние между процессией и народом, он остановился. — Пак Чимин. — принц устало подошёл ещё ближе и, как будто собравшись с мыслями, осторожно положил руку на юношу, тяжело обнимая его и кладя голову на свободное плечо. Столь юный возраст и изматывающие взрослых испытания сделали своё дело. Тело не послушалась, когда Юнги хотел было понять голову и посмотреть на Пака. В глазах потемнело, рука, обнимавшая дорогого человека, ослабла. Чьи-то сильные руки подхватили его... *** Мин открыл глаза. Витражные окна весело пропускали свет яркого солнца. Он лежал в кровати в своей главной королевской комнате. Видимо его заметила мать, которая не одобряла его сон в таком состоянии в маленькой комнате библиотеки. — Ыль. Его хриплый голос не отражался от стен из-за роскоши в спальне. Слуга вышел откуда-то и присел на самый край кровати. *** — Ыль, если матушка заберёт меня в спальню, то никогда не садись на неё, в крайнем случае если на край! Я не хочу, чтобы мой родной человек был в столь чуждом для меня месте! — Слушаюсь, господин. Идёмте со мной, Нат нас уже ждёт, — и мальчик лет семи потопал за слугой. *** — Господин, вам лучше? — Юнги открыл глаза. — Ыль?.. — Да, господин. — Где ты? — на втором слове его голос осип, и нём отражался страх. — Господин, я тут перед вами. — Я ничего не вижу. — принц широко распахивал глаза, но они видели только кромешную тьму, со стороны это выглядело ужасающие. Он сел и стал ощупывать кружевные простыни, одеяло, подушки, наконец, нащупал какой-то амулет. *** — Вот, теперь Юнги будет огорождён от нечисти Тьмы. — Да, господин Король. *** Юнги надел его на шею и, закрыв глаза, стал неподвижен. Ыль не беспокоился, ведь он посвещён в тайну амулета, который принц всегда носил на себе и прятал за одеждой. "Юнги! Что с тобой?! Срочно, кто-нибудь, придите, принцу плохо! Почему все стоят? Он подошёл, подхватил, а теперь?! Он просит прощения и уходит... Забирает его от меня... Ха~... Накинуть капюшон и бежать в сад. Там где он меня случайно нашёл? Да. Меня же никто не заметит? Н-нет. Я тут. Почему я хочу увидеть ту лилию? Почему она мой любимый цветок?! Может это связь?.. А что, если он меня слышит? Нет. Это бред. Чимин, ты слишком мечтательный, забудь. Он принц, а ты обычный конюх, такого больше никогда не повторится, он будет поправляться и забудет тебя. Эх, опять та самая погода. А ведь несколько минут назад она была великолепна. Милая чёрная лилия, я с тобой. Тебе тоже грустно?.." "Ему грустно?!" Мин очнулся, сначала непонимающе огляделся. Теперь его глаза прозрели, принц вспомнил и вскочил с кровати. Он нёсся вниз, в конюшню, он знал, что лилия от него на достаточном расстоянии от его "королевской" комнаты. Нат стоял в конюшне, его уже расседлали. Юнги чувствовал себя как можно лучше, и поэтому он, не медля ни секунды, сел на Ната, а тот, отдохнувши, радостно поскакал туда, куда указывал ему принц. Юнги пустил верного коня крупной рысью в сад. *** Чимин мирно сидел на траве и смотрел на лилию. Её чёрный бутон вяло спускался к самой земле, но Пак как-то замечал, что цветок вновь и вновь набирался сил. — Чимин! Чимин-а! — откуда-то послышался задыхающийся голос. Юноша повернул голову на звук и увидел скачущего Юнги в одной тонкой шёлковой развивающейся сорочке, в которую его переодели после падения. Его короткие тёмные волосы развевались под ветром. Торс принца наклонился к шее Ната, ноги крепко держали бока животного, руки — гриву, его взгляд метал молнии и, заметив фигурку конюха, впился в него. Лёгкие переполнялись кислородом, он еле проговаривал дорогое имя, то и дело задыхаясь. Юнги в несколько мгновений подъехал к юноше, с разбегу спрыгивая с лошади и скользя к Паку уже по мокрой от росы и тумана траве. Это опасно, но ничего, он цел, может только повредил кожу на коленках, но сейчас это не главное. — Чимин! Вот ты где! — принц добежал отделявшее его от Чимина расстояние. Он снова со стуком упал на колени и крепко прижал розовую голову к груди, покрывая её целомудренными поцелуями. — Юнги, ты цел?! — Пак обвил руками талию Мина, ещё крепче прижимаясь к нему. — Да, мой милый, почему ты тут? — темноволосый держал его щёки в своих ладонях и цепко их сжимал, как будто боясь потерять их снова. В глазах напротив появились слёзы. Мин не мог видеть своего плачущего мальчика. Он прикрыл глаза, приблизил Чимина к себе и накрыл его губы своими губами. Тёплое чувство наконец овладело обоими телами. Пальцы Пака ласкали твёрдые скулы Юнги, а прикрытые глаза больше не держали слёз, которые очерчивали мокрые дорожки и извивались между тонких пальцев на щеках, придавая поцелую солоноватый привкус. Юнги отстранился. Пак часто-часто дышал и, не моргая, следил за взглядом возлюбленного, направленного также на недавно полные слёз. Отдышавшись, принц начал покрывать поцелуями-бабочками ошеломлённое личико, приговаривая ласковые прозвища. — Чимини, ты бы знал, как я тебя люблю. Только тебя и никого больше. Я думал о тебе. Только о тебе, милый, понимаешь? — принц крепче прежнего прижимал дрожащее тельце. Чимин зажмурил глаза. Чувства лились через край, находя себе вход через плач. Снова. Пухлые губы раскрывались в немых криках, слёзы залили верхнюю часть сорочки. — Юнги-я... — Пак судорожно вздохнул и вцепился как ненормальный в ткань сорочки, прихватывая заодно и кожу. Юнги отстранил его и посмотрел в глаза, распахнувшиеся от неведомого страха. Юноша последний раз дёрнулся и обмяк. Принц всё время держал его за спину, сейчас за плечи. — Чимин-а? Что с тобой? Мин заметил окончательно упавший цветок чёрной лилия, из которого вытекало что-то рыжее, похожее на яд... Получается мальчик задел цветок, и на его кожу попал яд? Но как?! Пак же всё время обнимал Юнги, как он мог дотронутся до него?! В голову Мина шли разные варианты того, как конюх дотронулся до цветка. *** Чимин спал в комнате библиотеки всё в том же праздничном одеянии. Юнги сидел рядом и вплетал пальцы в шёлковые волосы. Он понял, как его мальчик дотронулся до лилии. Когда голос Мина впервые долетел до Пак, второй испуганно дёрнулся, задевая цветок. «Это я в этом виноват. Чёрт, зачем мне надо было с ехать бешеной скоростью и орать как обезьяна?! Если бы не было это, то Чимини сейчас до сих пор был в саду... Мой мальчик, я хочу показать самое сокровенное местечко, где я любил бывать в детстве.» Юнги посмотрел на лежащего конюха. Он мерно дышал, ресницы покоились на бледных щеках. Мин вспомнил одну сказку про красавицу и принца, где, чтобы спасти девушку будущий король должен её поцеловать, и этот поцелуй окажется поцелуем истинной любви. Юнги – принц, Чимин – красавец, так почему же и к ним нельзя отнести сказку? Мин наклонился, опираясь на вытянутую руку месту около головы Чимина. Губы юношей отделяли всего какие-то сантиметры. Сердце принца вдруг забилось в бешеном ритме, готовое вырваться из груди, но он решительно сократил эти сантиметры и прикоснулся к желанным пухлым губам. Они были тёплые, отзывчивые, мягкие. Это было просто прикосновение кожи к коже и оно сработало. Чья-то ладонь сжала предплечье Мина, который улыбнулся в прикосновение и после отстранился. — Юнги-я~. — Да? — Ты не виноват. — Я тебя люблю, мой мальчик. — и Юнги крепко обнял возлюбленного...