Истинность

После того завтрака Пак находился во дворце ещё несколько дней, пока не поправился. Это были счастливые дни полные радости, смеха и дружбы. Юнги, Ыль и Чимин быстро сдружились и стали семьёй, как и говорил Мин. Но вот пришло время расстаться, принц остановил юношу: — Чимин-а, ты сможешь остаться здесь ещё на один день? Мне надо сообщить кое-что очень важное для меня и всего королевства в общем. Ыль уже знает, он сам мне это передал. — Конечно, что случилось? — Идём в библиотеку, там... лучше разговаривать. — Идём. — из комнатки они молча дошли до одного из самых старых шкафов с книгами, между которыми был небольшой стол. — Присаживайся, — для примера Юнги отодвинул стул и сел, скрестив пальцы одной руки с другой на манер домика. Пак последовал его действию. — Ты знаешь, сейчас у нас обостряются отношения между королевствами, начинается война, в которой должны быть все воины, врачи, маги и остальные. Я, как молодой доктор, обязан пойти туда. — На войну?! — Чимин нервно подскочил со стула. — Да. — Но тебя же убьют! — Ничего, успокойся, Чимин-а, всё хорошо, если все-все-все с нашего королевства объединят силы, то мы определённо победим. Не волнуйся ты так. — Пак сидел, оперевшись лбом на один кулачок, поставив локоть на стол, пока другая рука лежала неподвижно. Его плечи судорожно поднимались и опускались, тёмные брови хмурились, губы дрожали. Юнги положил ладонь на лежащую руку. Чимин накрыл второй рукой его ладонь. — Раз идут все, то почему я не иду? — Чимин-а, ты слишком мал. Пока не время. — Но мы с тобой почти одного возраста! — Чимини, я медик, а их не хватает, так что не зависимо от возраста все доктора должны идти. Но при условии, что у них есть опыт. — Но у тебя нет опыта! — не останавливался юноша. — Мой отец меня не раз проверял меня на способности, даже приезжали врачи из других королевств. Ну, Чимин-и, не плачь, не надо плакать. — принц быстро натянул рукав длинной рубашки на большой палец и аккуратно стал схватывать слезинки, но так, чтобы не поранить нежную кожу век и щёк колючим рисунком золота на рукаве. — Зачем? Зачем война? — всхлипывал Пак. — Почему? Для чего?! — Ну же, хватит, Чимини, успокойся. Не плачь. — Юнги, всё же будет хорошо, правда? Скажи, что да. — Чимин поднял глаза полные слёз. — Да, Чимин-а, всё будет хорошо. Я и Ыль всегда с тобой, не плачь, прошу. Пак пытался себя сдерживать, и после долгих уговоров и ласковых слов принца, он успокоился. — Когда ты уедешь? — Завтра. Отец тоже пойдёт. Ты только не волнуйся, просто верь. — Да~, — розоволосый свободно выдохнул, — да, я буду верить в тебя! Во что бы то ни стало! — Вот так, молодец, не плачь, пока я с тобой. За спиной послышался шелест ткани, чьи-то тёплые руки обняли оба туловища и подарили уют. — Ыль, Юнги, вы всегда останетесь со мной, а я с вами. — прошептал Чимин, склоняя голову, как и принц, ближе к голове наклонившегося Ыля. — Вы тоже, господа, моя семья и мои друзья. Тем более, вы — мои дети. — и слуга поцеловал в макушки обоих юношей, окончательно даря им всю свою заботу, ласку, опеку и нежность, как родитель, аккуратно и целомудренно прикасается губами ко лбам дорогих детей. *** Была глубокая ночь, как принц услышал, что в библиотеку кто-то нервно стучится. Он бесшумно подошёл к двери и спросил хриплым от сна голосом: — Кто там? — Принц! Господин! Беда! — несколько голосов кричали и перебивали друг друга. Мин опасливо обернулся, не разбудили ли эти "варвары" Чимина в соседней комнате, и не пришёл ли Ыль, потом шмыгнул за дво внешний коридор. — Что случилось? Где Ыль? — Господин Ыль готовит лошадей. Он скоро придёт. Господин принц, враги уже около стен, у них есть ядовитое оружие, несколько солдат уже погибли. — Ладно, я уже иду, только кое-что сделаю. — Юнги снова тихо вернулся в библиотеку. *** Солнечное утро. Витражные окна пропускают разноцветные лучи солнца. Прекрасная погода. В такое время проснулся Чимин, встал, прошёл в библиотеку. — Странно, а где Юнги и Ыль? — в глаза мелькнуло что белое. Это листок, лежащий на столе. Обломанный тонкий уголь. Бумажка с левой стороны, и ещё в некоторых местах, была волнообразная, наверное, когда Юнги писал это, у него вспотели ладони. ”Чимин-а, я должен уйти раньше, чем предполагалось. Враги уже у стен, у них ядовитое оружие. Если я не вернусь, знай, я люблю тебя. Я осознал это, и я буду рвать всех, кто будет против королевства. Я хочу погибнуть за тебя. Пойми. Я люблю тебя. Прости и прощай. Верь в себя и в любимых. Живи, надейся и верь. Я не хочу тебя терять. Юнги.„ Чимин стоял весь в слезах. Он еле-еле дочитал записку до конца, ведь нужно читать быстрее, но всё размыло от солёной влаги. ”Я люблю тебя.„ — Я тоже хочу любить тебя, Юнги! Его всхлипы перешли в рыдания. — Ыль! Ыль, ты где? — он нёсся по дворцу, призывая слугу. На его пути какой-то человек, по-видимому, слуга. — Где Ыль?! — юноша тряс за плечи незнакомого слугу. — Он уехал с господином принцем. — Нет! Пак как больной выбежал из дворца и побежал в сторону своего маленького домика. Он стучал, пытаясь сдерживать рыдания. Дверь открыла его мать. *** Пак не намеревался попасть к принцу, он просто хотел сходить к своему другу детства, за советом, но в итоге заблудился в саду, где и его нашёл Мин, ослабленного редкой течкой. *** — Чимини, что случилось? Почему ты плачешь? Юноша не мог отвечать, даже если бы и захотел. Он закрыл лицо ладошками и бросился в объятия матери, комкая заветную бумажку пальцами одной рукой. Пергамент. — Ну, Чимини, всё хорошо не плачь. Давай пойдём в кроватку и ляжем спать. Давай, Чимини, — госпожа Пак нежно поглаживала спину высокого для неё сына и потихоньку направлялась к комнатке. Когда она кое-как уложила сына в кровать, накрыла одеялом, поцеловала в открытый лоб, погладила розоватые волосы, постепенно делая свои движения всё нежнее и медленнее, так она всегда успокаивала любимое дитя, когда оно сильно плакало или расстраивалось. — Любимый мой, красивый мой, мой хороший, — приговаривала женщина. С виду Пак успокоился, перестал плакать, начал дышать ровно, плавно, размеренно. Старушка вышла из домика в маленький огород и начала готовить горшки для любимых цветов сына, которыми она любовалась, в частые дни, когда сын работал в конюшне. В этот случай с отсутствием сына госпожа тоже думала, что он работает. *** Он провалился в глубокий сон. Но во сне был Юнги, иногда появлялся Ыль. Юнги. Юнги. Юнги. Где теперь он? "Если ещё раз раскрою записку, будет больно, а если просто думать о нём, то будет во много раз больнее..." Он всё-таки раскрыл бумажку, но обратной стороной. На ней был корявый рисунок где изображены три человечка. Посередине сверкающий человечек, но без улыбки, вторые по бокам держат за руки, улыбаются и смеются. Под каждым человеком мелко подписано: ”Ыль, Юнги, Чимин„ Опять слёзы. Почему семейство Пак такое сентиментальное? Чуть что, так сразу в слёзы. Но это легче, чем лежать в гробовой тишине и думать о любимом, об его признании без возможности пролить хоть слезу. Он старался не плакать, но не получалось. Тогда он пытался всхлипывать как можно тише, чтобы мать не волновалась за него. Ежесекундно он подносил к губам клочок бумажки, иногда вытирая ею слёзы. Она всё никак не могла порваться. Это напомнило Чимину о стойкости и мужестве. Пак смело вытер солёные дорожки и в последний раз поднёс к губам бумагу. Она не порвалась. Теперь он сможет спокойно дождаться принца и Ыля. Он будет ждать. Он будет верить.