Ситх, ученица и правило двух.

Как только прихожу в себя, я начинаю расследование, не обращая внимание на странное, смутное, жгучее чувство, ворочающееся в моей груди. Найти троицу ублюдков, напавших на нас, дело тридцати минут. Перепахать им мозги вдоль и поперёк-занятие ещё часа на полтора от силы. И, право слово, было сложно сдержаться и не передушить уёбков голыми руками. Только на втором пленном я смог остановиться. Мозги этого твилека, за всё хорошее, я поджариваю особенно медленно, к концу он даже орать не может, только хватать воздух ртом, словно рыба, но даже это не помогает от душевного дискомфорта. Хотя я узнаю всю подноготную нападения и поражаюсь как идиотии совпадения, так и своей криффовой беспечности, с которой я прошляпил атаку примитивным дротиком с примитивной наркотой. Эти падальщики промышляли, обирая подвыпивших посетителей стадиона, зажимая одиночек в тёмных углах, вырубая их SNL и для дополнительной страховки угрожая бластером (неисправным). А тут подвернулись мы-на давно вышедшем из моды спидере, с Рей, одетой просто, но в добротные шелка и с набитым кредитами бумажником. Забавно, что половина амулета Поиска, которая с недавних пор болтается у меня на шее (вторую часть убрал до поры в домашний сейф), даже не привлекла их внимания-ну да, просто металл и серый камушек, что там может быть дорогого? Шакалы решили, что зажиточный провинциал, который вывез любимую, но бюджетную наложницу (на Рей ведь даже украшений не было) развеяться, станет лёгкой добычей. Я расправляюсь с оставшимся ублюдком, но странное чувство никуда не уходит. И только наворачивая круги по залитому синей, зелёной и красной кровью застенку, словно загнанный аклай, я, наконец, понимаю. Это стыд. Мне дико, невыносимо стыдно! Перед Рей. За то, какой балаган я хотел устроить из свадьбы. И за то, какую роль отводил во всём этом ей. Да, она ученица Люка. Но втягивать её в наши с ним разборки, использовать её-это подло! Чтобы ни произошло между нами двумя, её это не касается! Меня тошнит. Даже не столько от гнусных подробностей своего замысла, в который я хотел вовлечь Рей, сколько от того, что я в принципе оказался способен придумать настолько отвратительные и низкие манипуляции, на которые умная, но совсем не знающая жизни джедайка обязательно бы купилась. Мне нужно искупить перед ней свою вину (о которой, я надеюсь, она никогда не узнает). И остаётся только поблагодарить Силу, что благодаря счастливой случайности я не выболтал подробности криффова плана. С одной стороны проще всего было бы посадить её на корабль и отправить домой. Но я этого не делаю, вовсе не потому, что не хочу её терять, просто это было бы слишком легко, и потом я вполне способен себя контролировать и не переступлю той черты, за которой всё станет…непоправимо. И уж точно не сделаю ничего, что могло бы ей навредить. Я крупно Рей задолжал, а ей, несомненно, нужно кое-что очень, очень ценное...  — Тебе нужен учитель! — говорю я следующим вечером, возвращая Рей её лайтсайбер и не глядя ей в глаза. Мне всё ещё стыдно перед ней. Может быть, став её наставником, мне удастся сладить с этим неприятным чувством, искупить свою вину… Да, я просто буду учить её и я вполне способен держать себя в руках.  — В жизни не видел, чтобы так отвратительно фехтовали! Это просто чудо, что ты сама не напоролась на меч! Девчонка забирает оружие, тоже не подымая глаз.  — Ты носишь падаванскую одежду, тебе выдали лайтсайбер, но тебя ж пятилетний юнлинг играючи уделает! Рей только молча кивает, соглашаясь и, наконец поднимая на меня взгляд, ахает.  — Кайло! Твои глаза!  — А что с ними не так?  — Они карие!!!  — Что??? — Они больше не жёлтые! Я верчу головой в поиске зеркала. Оттуда на меня глядит моя обычная рожа и…крифф меня побери! Мои глаза и вправду поменяли цвет. Мы с Рей ещё несколько минут вдвоём смотрим в зеркало и напряжённо пялимся на мои гляделки.  — Как такое вообще возможно? — почему-то шепчет она. — Может быть ты что-то сделал, чтобы... — Да в том-то и дело, что...ничего, — я вдруг интуитивно понимаю, что Рей не понравится ничего из того, что она бы могла узнать о моих методах ведения расследований и решаю умолчать об этой части. — Мы с тобой прилетели во дворец, мне вкололи сыворотку и я отрубился. Но это точно не причина, я бы почувствовал...Это всё так странно... — Да, и потом ты же ситх. Вы же...  — Что? — Не можете стать обратно...ну...нормальными. — Ну да, все адепты Тёмной стороны на завтрак едят детей, а вечером пытаются прирезать своих учеников. — Так вот оно! — Что?  — Люк!!! — возбуждённо восклицает она.  — Что?! — повторяю я, окончательно сбитый с толку.  — Это ведь Люк хотел убить тебя! Разве нет? Ты ведь поэтому и… — она осекается.  — Ну уж договаривай, раз начала, — подначиваю я.  — Ты поэтому и пал на Тёмную сторону, — завершает Рей, сухо сглатывая.  — Пал! — фыркаю, — Я её выбрал! Совершенно сознательно. А к дядюшке у меня длинный счёт и попытка убийства во сне только один из пунктов. — То есть это правда? — Что? Что Люк втихую пытался меня прирезать? Да!!! Ну как, всё ещё хочешь оправдать своего учителя? — Нет… — качает Рей головой. — Нет...просто... — Что? — в груди почему-то сдавливает. — Ты не веришь мне?  — Напротив, верю...просто всё это в голове не укладывается. Но такому поступку не может быть оправдания. Это подло, — говорит она тихо, но твёрдо. — Хм...спасибо. — За что? — её золотистые ресницы удивлённо хлопают. — За то... — голос на секунду мне отказывает. Что за крифф? Я пытаюсь проглотить вставший в горле ком. — ...что поверила...мне. — Но почему твои глаза стали нормальными? Ты ведь не стал Светлым, не стал джедаем? — Вот уж точно нет! — фыркнув, я левитирую стоящий у стены столик из драгоценного палисандра, затем беру лайтсайбер и активирую его, меч тут же привычно отзывается, выбрасывая алое дрожащее лезвие. — Нет, с Силой всё как обычно, вроде бы, — я ещё раз прислушиваюсь к своим ощущениям. — Да, я контролирую Силу также как и раньше, и черпаю ресурс из эмоций, также как и раньше. Не вижу разницы между "до" и "после". — Так, хватит сантиментов! И не пытайся больше перевести тему! Какого бы цвета ни были мои глаза-у тебя тренировка, на которой, очень тебя прошу, попытайся не убиться об лайтсайбер! Впрочем в спортивном зале я вынужден признать, что она не так уж и плоха (расправилась же она с той шпаной). Просто Рей абсолютно не владеет даже не мечом, а просто Силой, но у неё отличное чувство дистанции, и не световым, а обычным оружием, она сражается на приличном (для юнлинга) уровне. С этого дня мы то и дело видимся по два раза в день-утром в спортзале, и вечером-за ужином. По счастью, у меня нет длительных миссий и я частенько во дворце. Каждое утро гоняя Рей на тренировках, как сидиусову банту. И на второй день наших с ней занятий она интересуется.  — А когда ты поймешь?  — Пойму что? — переспрашиваю, правда не понимая.  — Что я выучилась.  — Ну-у-у, — взгляд падает на болтающийся на моей шее амулет. — сможешь его сорвать, и будем считать, что ты завершила обучение!  — Идёт! *** Пошла уже вторая неделя наших с ней занятий, а я не устаю поражаться её неумению обращаться с Силой. Лайтсайбер Рей удаётся активировать через раз.  — Это даже странно.  — Что?  — Твоя нестабильность. Ты же светишься в Силе, словно...словно луч! И обладая таким даром, обнаруживаешь такое поразительное отсутствие таланта к нему! Но при этом тебе сразу удалось запустить расколотый кайбер-кристалл в моём мече. Турджен один раз в шутку попробовал и чуть без рук не остался. В чём же секрет? Не понимаю. Мне правда хочется помочь ей и моя неспособность найти верное решение реально меня бесит. Даже не потому, что я крупно ей задолжал, а потому что форсьюзерство нынче-редкий дар в нашей забытой криффом галактике. Но Рей фехтует всё лучше и лучше, когда, вернее если, ей удаётся запустить лайтсайбер. Через какое-то время я плюю на все правила и просто учу её ситхской технике использования гнева. И с той поры наши бои (ну наконец-то!) начинают проходить в полную силу, правда, всё ещё при условии, что ей удастся перед этим запустить меч. Контроль Силы ей даётся по-прежнему пятьдесят на пятьдесят, но это всё же лучше, чем ничего. Теперь, с использованием эмоций, Рей становится по-настоящему одержимой в своём желании доказать мне, что она прошла обучение и каждый раз пытается то срезать, то сорвать подвеску, совершенно не думая ни о чём другом. Вот и сегодня она, замахнувшись мечом, с яростным криком летит на меня, не обращая ни на что внимания, в том числе и на собственную безопасность. И, естественно промахиваясь, крайне неудачно приземляется. Рей пытается опереться на травмированную ногу и не может сдержать болезненный вскрик. Явное растяжение.  — Медицинский кабинет в другом крыле, давай, — я протягиваю к ней руки. — я тебя отнесу. Но Рей лишь недовольно хмурит брови, всё же упрямство-её самая раздражающая черта!  — Я сама дойду.  — Давай…  — Я сама! — стоит она на своём и действительно пытается неловко хромать, стараясь не морщиться от боли.  — Да ради пресвятых подштанников Палпатина, Рей! Мои глаза физически не могут закатиться ещё дальше.  — Это просто помощь с подвёрнутой ногой, а не обязательства по государственному займу! Прекрати ломать комедию! Я без лишних разговоров подхватываю её на руки, и она только и успевает, что испуганно ойкнуть и обнять меня обеими руками за шею, когда я несу её в медицинский кабинет. Она так близко, что я чувствую простой и безыскусный аромат её волос, и слышу, как заходится в лихорадочном стуке её сердечко. Я заношу свой эксцентрический груз в медицинский кабинет. Как и в любом другом уголке дворца, тут есть всё самое лучшее из того, что предлагает Галактика. И здесь поставили самого дорогого и укомплектованного медицинского дроида из всех возможных. Такой и рану заштопает, и зубы вылечит, и противоядие составит, и роды примет-последнее слово техники во врачебной индустрии. Железный кругляшок робота разворачивается на своём кронштейне и на двоичном просит поместить пациента на койку для проведения обследования. Я бережно укладываю Рей на кушетку и буквально чувствую момент, когда всё меняется: в ту сотую долю секунды, когда её руки всё ещё обнимают меня за шею, хотя должны бы уже отпустить. Воздух густеет и становится вязким, словно желе, а мы всё глядим друг другу в глаза. И тогда, будто это стоит мне каких-то усилий, будто мне понадобилось собрать в кулак всю свою решимость, я медленно тянусь к её губам…чтобы встретиться с ними на полпути. Рей подаётся вперёд с такой страстной отчаянностью, словно это её последний шанс, словно ещё мгновение-и я исчезну. Она падает в бездну с такой яростью и напором, что удивляет меня, хотя я с первого дня нашего знакомства знал, какой силы бурлят эмоции под этой скромной оболочкой. Она ничего не имеет против, когда я просто рву её дурацкую кофту и покрываю поцелуями золотистую кожу на маленьких хорошеньких сиськах, по очереди вбирая в рот вишенки затвердевших сосков. Но когда я прокладываю дорожку лобзаний ниже и моя ладонь скользит под пояс её не менее дурацких штанов, Рей впервые заполошно дёргается. Готов поклясться, она считает оральный секс извращением. Но я достаточно себя контролирую, чтобы, уложив голову ей на бедро, мечтательно сказать  — О, Рей, пожалуйста, позволь мне! — и добавляю, интимно понижая голос. — Я так долго об этом мечтал... У неё перехватывает дыхание, зрачки расширяются и она медленно кивает, непроизвольно сглатывая слюну. Я стягиваю с неё ещё один лоскут тряпья и мне едва хватает самообладания, чтобы не закатить глаза. Ну конечно! Она-девушка без прикрас. Везде. Рабов в моём гареме за один волосок ниже бровей в лучшем случае бы выпороли виброплетью. Но с другой стороны, даже неплохо-так легче себя контролировать. Я слегка раздвигаю её для себя пальцами и медленно провожу языком вдоль её неожиданно очень влажных складочек. Я не баловал подобным своих наложниц, даже не потому, что не собираюсь светить свою внешность перед обычными подстилками, сколько потому, что это они существуют для моего удовольствия, а не я для них. Но сейчас, кажется, я начинаю понимать, что находят в этой забаве другие мужчины. Я до криффа твёрд. Впрочем, даже собственное возбуждение не мешает мне сохранять контроль. И когда Рей выгибает дугой её первый в жизни оргазм, я смотрю на это, как смотрит художник на полотно: «Что бы ещё я мог сюда добавить?». Её щёчки затопил румянец и она никак не может отдышаться, но уже притягивает меня к себе для поцелуя, слизывая с моих губ собственную влагу. Я наконец прыжком заскакиваю на узкую больничную кушетку и устраиваюсь между её ног. Не давая ей времени одуматься, я снова втягиваю её в поцелуй, пока вожусь с проклятой застёжкой на брюках, высвобождая стоящий колом член и медленно толкаюсь в неё. Рей ахает, и я, тяжело дыша, замираю в её криффово узкой щёлке.  — Скажи только слово и я остановлюсь.  — Нет… — задыхается она. — Кайло, ещё!  — Так?  — Да! О, Сила!  — Ещё?  — Да, да! Вот так! Она бьётся подо мной, пока я врываюсь в неё, но ни её сладкие спазмы, когда она кончает вторично, уже подо мной, ни мой собственный крышесносный оргазм, от которого я ещё минут десять прихожу в себя, не мешают мне сохранять контроль. Мы лежим обнявшись на узкой кушетке, и я всё ещё в ней, и всё ещё наполовину твёрдый, когда я вдруг замечаю, что амулета Поиска на шее нет.  — Что за…  — Ты не это ли ищешь? — с невинной улыбкой разжимает ладонь Рей, в которой лежит сорванный с меня шнурок с кулоном.  — Как тебе…  — Ты ослабил бдительность и я его стибрила, — говорит она с улыбкой пообедавшего поргом лот-кота. — Всё честно, по условию мне нужно было его сорвать, других ограничений не было!  — И…ты его вернешь? — мне даже не нужно прилагать усилий, чтобы улыбаться, ситуация и вправду меня забавляет.  — Неа! Это моя добыча!  — А если он мне очень нужен?  — В таком случае тебе нужно быть рядом со мной, — она весело смеётся и вот тут внутренний самоконтроль летит ко всем чертям…