Новая жизнь в 21, или чем опасен отдых «Всё включено»!

Ей повезло устроиться в Кремль, правда, простой уборщицей, и, когда Агриппина Васильевна, директорка клининга, — старая уродина с обвисшей жопой, принимала её на должность, то, придирчивым взглядом мазнув по лизиным прохудившемуся пальто и грязным ботинкам, надменно усмехнулась: — Ну, обычно мы молодых не берём, мало ли, начнут шашни с дэпутатами водить, ну, а тебя вот взяли. С такой колхозницей уж никто не захочет эт самое. И громко гоготнула. Лиза поморщилась: ей совсем не внушал доверия этот огромный подбородок, который, как холодец, содрогался каждый раз, когда Агриппа извлекала из своего ненасытного, грешного чрева какие-нибудь звуки. Особенно смех. Кошмар. Хуже Татьяны из столовки на Ленина, Боже мой. И хотя Агриппина Васильевна была мерзкой бородавочницей, Лиза даже жалела её, но не очень, и вот почему: Агриппа пусть и была одинокой старой уродкой, зато при бабле! Она с этой должности не слезает столько, сколько Путин со своего кресла. Хорошо, что в Кремле везде стабильность, у Агриппы это на лице написано — улыбка до ушей, один подбородок как нормальных три, подтяжка лица (не помогла), ну и всё в этом роде. Лиза видела, как она в конце рабочего уезжала на своём лексусе. Ну и пусть. Зато работёнка оказалась непыльная: знай себе да мой полы. Только на втором этаже работать было невыносимо: приходилось зажимать одной рукой нос, а во время отжима тряпки задерживать дыхание — откуда-то просто безобразно несло несвежими носками. Носками, которые не стирали 8 лет. Поговаривали, новые уборщицы даже хлопались в обморок попервой, а Лиза держалась, и за это Агриппа стала её уважать: приглашала пить чай с бисквитными пирожными, но много поднасирала — отправляла на второй этаж чаще всех остальных и, весело подмигивая, елейным голосом извинялась: «Ну, ничаго не поделаешь, у господина Шойгу страшно воняют ноги!». Да, страшно. Лиза как-то столкнулась с ним в коридоре, когда, наклонившись, полоскала тряпку. Он с интересом осмотрел её, почесал яйца и стал напротив. — Ничё, нормальный конь, зачётный. — Что? — Красиво полы моете, говорю. А вы у нас новенькая, да? А Тамара Петровна где? — А у Тамары Петровны инсульт. Второй не пережила… Шойгу с деланной скорбью покачал головой. — Жизнь — она как коробка шоколадных конфет: никогда не знаешь, что внутри. Лиза кивнула. Сложно опровергнуть такую мудрость. — Говорят, в Камышлове летом хорошо. — А откуда вы знаете Камышлов? Шойгу хищно оскалился, сунул руки в карманы: — Я, красивая, всё про тебя знаю. У Министра Обороны свои ниточки везде. И скрылся, подмигивая на ходу. Лизе от этого типа стало не по себе. Хорошо ещё, у неё насморк всю неделю был, но всё равно приятного мало: она, получается, и так дышала радиоактивными носками, кто знает, как это скажется на здоровье. Шойгу после того раза взял в привычку регулярно с ней здороваться и даже попросил Агриппину Васильевну, чтобы второй этаж мыла только Лиза. Агриппа торжественно улыбалась и поздравляла: — Вот это моя рыба! Без пяти минут в Кремле, а на неё уже сам Шойгу-сан глаз положил! — Ничего не положил… — Ну-ну, попомни мои слова, деточка, через месяц тебя с этой работы как ветром сдует! Лиза пожимала плечами. Всё, чего она хотела в жизни, — это немного стабильности и денег для своих родных, и ещё, чтобы Пукин ни в чём не нуждался. Он рос умным мальчиком и был достоин лучшего. Каждый раз, когда Лиза скучала по Пукину, её неизмеримо грела мысль, что где-то здесь, в Кремле, Путин, наверное, также, как все, ходит в туалет, отматывая большие рулоны туалетной бумаги, потому что очко у него нежное, и пропукивается у себя в кресле перед важной встречей с министрами, и иногда — всего на полчасика, сладко засыпает у себя в приёмной. Она боялась случайной встречи с ним. Прошло 4 года после их совместного путешествия, но разве можно отрицать, что они тогда были счастливы?.. Как назло, Шойгу не отцеплялся. Лиза поняла, чем продиктованы его резиновые любезности и исключительное внимание. Он был женат, но формальный брак, говорил он, ничто перед лицом истинной любви. Он подкараулил её рядом со своим кабинетом, как всегда — с неизменным превосходством взирая на неё сверху вниз. Его забавляла эта игра в служанку и господина. Ему нравилась недоступность, с какой Лиза постоянно отвечала ему, его манили её губы… Так прошёл месяц. В конце концов, эти преследования вынудили Лизу принять радикальные меры. Она сказала Шойгу: — Сергей Кужугетович, вы меня извините, конечно, но я не ищу отношений и даже просто приятного времяпровождения не ищу. Разговаривайте со мной, как с подчинённой, пожалуйста, и не надо на меня смотреть, как на с сытное МакКомбо за 169 рублей… — Елизавета, мне кажется, вы не вполне отдаёте себе отчёт в том, с кем вы разговариваете. Я не какой-нибудь чёткий кент из Подзалупы. И всё, что хочу, я получаю. Видит Бог, — Шойгу возвёл руки к небу, — я не хотел, но на любви, как и на войне, все средства хороши. Лиза подозрительно прищурилась: — О чём вы? — Я знаю твой секрет, Лиза. Я знаю, кто такой Пукин. — Пукин — мой сын!.. Даже не вздумайте… — О нет, конечно, нет. Владимир Владимирович — мой хороший товарищ. Не в моих правилах скрывать от своих товарищей подобные вещи. — О нет… Лиза схватилась за голову, на подкосившихся ногах скатилась по стене. — Но я могу делать вид, что ничего не знаю… Лиза метнула грозный батин взгляд на Шойгу, тот сперва съёжился, потом, как подобает тувинцу, выправил плечи, выпрямился. — Тебе всего-то и надо немного поумериться в гордости. Наломала себе цену — отлично, я это разглядел, но пора вырасти. Из уборщиц и девочек в женщину. Я знаю, как трудно сейчас твоей семье… Только не на самое больное! —…знаю, что Пукину нужен элитный садик для одарённых детей. Откуда в вашей семье такие деньги? Но я могу это исправить. Примешь правильное решение — и вы никогда больше не будете нуждаться. Ни ты, ни твои близкие. Подумай над этим. На досуге. Лизу трясло. — А если нет? Шойгу усмехнулся? — Нет? Я предлагаю хороший вариант, но есть и плохой: вылетишь отсюда, как пробка, и уж я позабочусь, чтобы в Москве и области ты нигде не нашла работу. — Мерзость. Это нечестно!.. — О честности в Кремле я ещё не слышал. Ну что ж, Лиза, до завтра. Я думаю, мы с тобой договоримся. Господи! Лечь под Шойгу!.. Немыслимо. Стирать его носки? Видимо, придётся.