Новая жизнь в 21, или чем опасен отдых «Всё включено»!

Лизе фантастически везло. Шойгу улетел в командировку, и она провела лучшие полтора месяца в её мрачной московской жизни. Целыми днями валялась в постели, не появлялась на богатых приёмах — теперь в этом не было нужды, просыпалась одна, завтракала в благотворном одиночестве, читала книги и с наслаждением представляла, как исполнит мечту своей юности: побывает на концерте BTS. Она уже купила билет и сгорала от нетерпения увидеть Чонгука своими глазами, впитать каждую эмоцию на его лице, каждую каплю пота на виске, каждую складку на обтягивающих мощные, крепкие бёдра брюках… в общем, Лиза была почти счастлива и впервые за долгое время чувствовала себя свободной. Но время играло против её правил. Пукин неумолимо взрослел. В сентябре его нужно пристраивать в школу, а камышловские образовательные организации отказывались его брать: мол слишком умный у вас сынок, отправляйте его в интернат для одарённых, а нам тут умные не нужны. Лиза попросила маму попробовать пристроить Пукина в политехнический колледж, раз он настолько интеллектуально одарён, но и в колледже пятилетний ребёнок оказался умнее будущих камышловских абитуриентов. Ничего не оставалось, кроме как забрать Пукина в Москву. Здесь бы он мог стать успешным учёным или ловким политиком. Жизнь в маленьком захолустье губила его талант. Но как скрыть Пукина от Шойгу?.. Втягивать ребёнка в эти кремлёвские интриги — верх безумия, но что делать? Лиза, прежде всего, мать и должна заботиться о будущем своего ребёнка. Но это будет потом, а пока… пока есть время всё обдумать и наслаждаться вольготной жизнью без Шойгу, Кабаевых, светских вечеринок, масляных улыбок и тщеславных лиц высших чинов общества. *** В день концерта у Лизы подкашивались ноги. Она даже не помнила, как добралась до стадиона, отстояла километровую очередь у входа и показала золотой билет — её пропуск в вип-зону. Толпы фанаток гудели, как поезда, и было жарко, тесно и неприятно касаться чужих тел, и хотя Лизу тошнило с самого утра — чёртовы шокошарики с молоком! , — она всё равно ощущала себя на седьмом этаже за семь часов счастья. А когда на сцену вышел Чонгук, мир поблек и внезапно сжался до размера одной комнаты, а в ней — Чонгук сидит напротив Лизы и играет для неё на гитаре, поёт песню о безграничной любви… Лиза тряхнула головой, и наваждение исчезло, перед глазами только софиты и блестящие костюмы мемберов, и, Господи, какой адреналин! — десятки тысяч женщин и всего семь мужчин, которые свели их с ума. «Вы знаете, что в России самые уродливые мужчины?» Глядя на живых идолов, на семерых корейских богов, спустившихся с нежных небес Пусана и ещё откуда-то там, Лиза понимала: да, в России живут орки, а все красивые мужчины — за рубежом. Женский визг не смолкал ни на секунду, и у Лизы кружилась голова. Она в первом ряду, в такой близости с Чонгуком, что стоит руку протянуть, и он отдавит ей кисть своим каблуком, а она почтёт это за величайшее счастье в мире… — Девушка, у вас всё в порядке? Вы позеленели… Кто-то толкал Лизу в плечо и что-то обеспокоенно спрашивал, но она не слушала. Она видела только то, как BTS спускались со сцены в первые ряды, и ей стало совсем плохо: воздуха не хватало, так что она сперва задыхалась, а потом согнулась пополам, позорно вывернувшись наизнанку на человека спереди. — Ради Бога, простите меня, мне стало плохо… — Лиза утёрла рукавом подбородок, подняла глаза и, когда сфокусировалась на лице напротив, чуть не схлопнулась замертво. Сердце остановилось. — Аre you okay, girl? (На корейском: блять, она заблевала мне костюм, как я буду выступать?). — Im fine, thank you, its okay. Im so sorry, oh cheeses! Чонгук встретился с Лизой взглядом и неожиданно улыбнулся. Она думала, что он убьёт её за испорченный костюм, за будущие кадры в желтухе: как она рассыпается у него переваренными шокошариками на дорогущем пиджаке, а он стоит, словно вкопанный, и не знает, что делать. Но такие, как Чонгук, убивают по-другому… глазами, телом, улыбкой. Такой улыбкой, как у Чонгука, можно было вскрыть вены на запястьях… — I see you like the shokoshariki. I like it too. But i have to go. Stay strong, girl. Лиза так и стояла с открытым ртом, пока Чонгук, подмигнув ей, поднимался на сцену. Пиджак он скинул сразу же. Фанатки на него кинулись, как мухи на говно. И никого не смущало, что какая-то безымянная Лиза минуту назад проблевалась на нём. Из толпы её ожидаемо схватили за волосы, протащили, как куклу, назад: — Ты что, сучара, разговаривала с Чонгуком?!.. — Дешёвка! — Актрисулька, как ты всё грамотно подстроила! И хотя в любое другое время Лиза бы вскипела быстрее электрического чайника, сейчас, когда Чонгук попросил её оставаться сильной, она так и сделала — была сильной и не обращала внимания на зависть, кулаки, что молотили её с разных сторон, будто боксёрскую грушу, и тонны дерьма, льющегося на её голову. Домой она возвращалась побитая, истерзанная и потрёпанная, и всё-таки… Лиза ещё никогда не ощущала себя такой счастливой.