Полынная горечь

С тех самых пор, как он увидел её минутную слабость прошло чуть меньше года. Или она просто окончательно сошла с ума? Но куда уже хуже? Время, наполненное кровью, страхом и растущей жестокостью Волан-де-Морта. После того инцидента Северус увидел её лишь спустя месяц. Лестрейндж вела себя так, словно ничего и не было. Снова безумие, сносящее крышу, снова смех, леденящий душу, и благоговейный взгляд в сторону Тёмного Лорда. Казалось, она даже не помнила того, что случилось в главной зале Малфой-мэнора. А вот его не могло покинуть навязчивое ощущение, что с самой верной сторонницей Тёмного Лорда происходит что-то необъяснимое, странное. Северусу с тех пор мерещилась в каждом действии, слове и взгляде Беллатрикс ловкая, неестественная наигранность. Как будто она отчаянно играла прежнюю роль, но партитура была утеряна, а маска треснула. В любом случае для него. Кто-то находится под оборотным зельем? Мысль мелькнула – логичная, но всё равно неподходящая. Нет, он отбросил её почти сразу. Скопировать сумасшедшую Пожирательницу просто невозможно. Безумие было слишком подлинным, даже чересчур. — Мерлин, дай мне сил, — недовольно пробормотал зельевар, стараясь не думать о Лестрейндж и попутно помешивая почти готовое зелье в котле. Пять раз по часовой стрелке и столько же против неё, настояться два часа. Ритуал, а не рецепт. Котелок, снятый с огня, но всё ещё кипящий от жара, булькал — крупные пузырьки воздуха всплывали на поверхность и лопались с резким, влажным звуком. По лаборатории, отведённой ему в Малфой-мэноре, чтобы он мог спокойно готовить зелья для Пожирателей Смерти, витал приятный, едва заметный запах трав. Он даже не заметил, что находится в лаборатории уже не один. Её умение появляться бесшумно было пугающим. Никогда не знаешь, когда она решит появиться громко, ярки, будто красуется перед публикой, а когда тихо и незаметно – будто яд. Профессор зелий заметил женскую фигуру, когда понял, что на рабочем столе не оказалось полыни – её осталось не так много после варки. Взгляд антрацитовых глаз остановился на криво усмехающейся Пожирательнице. Она с абсолютным безразличием крутила в руках веточку полыни, изредка поднося её поближе к лицу и вдыхая аромат, пропитанный горечью. Глаза Беллатрикс, обычно горящие неконтролируемым огнём, сейчас были тусклыми и расфокусированными. — Ненавижу полынь, – спокойно произнесла Пожирательница, прикрывая глаза. – Пахнет тоской и обманутыми надеждами. — Тогда положи её на место, Беллатрикс. Она мне ещё может пригодиться, — хмыкнул Снейп, недовольно скривив губы и стараясь скрыть внезапный прилив раздражения. Беллатрикс фыркнула, обратив тяжёлый, немигающий взгляд на мага. Она просто наблюдала за тем, как он расставляет баночки и флаконы с ингредиентами по своим местам. Все эти сосуды не были подписаны, поэтому разобрать, что в них находится, не всегда ей удавалось, зато Северус ориентировался среди многочисленных склянок подобно рыбе в воде. Каждая бутылочка – потенциальная смерть или спасение. Что он здесь делает, Лестрейндж не понимала. Ему не нужна была слава, ему было плевать на богатства, ему было противно то, чем занималась их... не совсем законная организация. Беллатрикс была в этом уверена — другие ничего не замечали. Как слепые кроты. Может, это было и к лучшему. Для него. Или для всех? — Зачем ты здесь, Северус? Его доверие ты успешно завоевал, но не просто же ты зелья сюда пришёл варить и доносить на Дамблдора и его щенка, — губ Лестрейндж коснулась едва заметная улыбка, взгляд безучастно скользил по лаборатории. — У каждого из нас есть свои мотивы. И вряд ли ты мне расскажешь про свои. — Логично, – глухо отозвалась Беллатрикс. Никаких эмоций, ни единого жеста или слова, которые помогли бы ей его понять или спровоцировать. Взгляд всё такой же холодный и безучастный — он не хотел её видеть, ему было противно её присутствие. Она знала. — Я была уверена в своём превосходстве над... всеми, наверное. Кроме одного человека, — горький аромат дурманил, сводил её с ума. — Настало время расплаты за свои ошибки. Говорят, запах полыни успокаивает, но её он всегда раздражал. Возникало желание испепилить эту ветку, но почему-то не получалось. Беллатрикс не понимала, зачем она сказала это, но уже ничего не поделаешь. Лестрейндж усмехнулась — впервые за этот вечер она смогла выдавить из него хоть какие-то эмоции. Не гнев, не раздражение – нечто иное. На его лице читалось неудомение и настороженность, смешанные с интересом. — Пожалуй, — тихо произнесла Беллатрикс, крутя в руках веточку полыни и удаляясь из лаборатории, — я оставлю её себе. На память.