Полынная горечь

Взгляд, стеклянный и лишённый прежнего безумного огня, бездумно скользил по покоям и ни на мгновение не останавливался на каком-нибудь предмете интерьера мрачного помещения. Даже пламя камина, извивающееся в причудливом и никому не понятном танце, не могло сделать это место хотя бы чуточку теплее, живее. Оно лишь отбрасывало нервные, пляшущие тени на стены, которые были обтянуты дорогими, но потускневшие и обоями. Поёжившись, женщина обняла саму себя и тяжело вздохнула, изо рта вырвалось облачко пара. Беллатрикс криво усмехнулась и подошла к окну. Тяжёлые занавески цвета бордо вспыхнули синим пламенем и спустя пару минут пеплом лежали у её ног — они ей никогда не нравились. Но Цисси всё равно её прибьёт. Уголки губ слегка приподнялись в улыбке. Вспомнились их ссоры в особняке Блэков, когда они были ещё детьми. Цисса часто жаловалась матери на неподобающее для благородной девушки поведение сестры. Белла лишь смиренно принимала наказание – этим её не напугать. Не хотелось даже допускать мысль, что Нарцисса и племянник в опасности. Нежная утончённая сестра и маленький дракончик – это был единственный ребёнок, который всегда смотрел на неё без страха и улыбался. Ей была противна мысль, что в случае провала Драко смерть настигнет всех Малфоев. В целом, Люциуса она бы даже оплакивать не стала, а вот Цисси и её сын — они ведь единственное, что у неё осталось. Последняя ниточка, что связывала Беллатрикс с домом. Он их не убьёт. Лорд ценит преданность. Цисси верна. Драко – наследник. Но подсознание упрямо твердил: «Он пустил Аваду в Криса Боулза за опоздание. Он скормил Нагайне Рэю Кольт за проваленное задание». Сердце предательски заныло. А есть ли оно у неё? Этот символ презренной слабости. Или там пустота, заполненная чёрной магией и больной преданностью. Беллатрикс никогда не была глупой или наивной. Её ум был остр, как лезвие кинжала, пусть и направленным в одну сторону – разрушение. Она даже в детстве, будучи совсем маленькой, не верила во все эти сказки о прекрасных принцах и о любви с первого взгляда. Приторные, глупые истории для надеющихся на чудо. Она всегда считала подобные чувства проявлением слабости. Любовь – цепи, которые сковывают сильных. Тех, кто слишком сильно любит, легко сломить. Вырвать сердце и растоптать. Всего-то. А она — звезда дома Блэк, одно её имя кричало о том, что она воительница, смертоносная и беспощадная, — никогда не была слабой. Не позволяла себе. Все эти сказки для Цисси, нежной и хрупкой, но не для неё. Она рождена, чтобы гореть, а не сгорать в Адском пламени собственных чувств. Её стихия – разрушение, а не созидание. Когда-то Белла с равнодушием отнеслась к помолвке с Рудольфусом. Брак был выгоден, союз родов почётен. А Руди, в свою очередь, всегда был мягким и покорным перед ней, им было легко управлять. Так даже лучше — казалось ей. Для Беллатрикс он стал лишь бледной и неинтересной тенью, которой никогда не должен быть наследник благородного рода. Иногда, глядя на его спокойное и бесстрастное выражение лица, ей хотелось его задушить, растоптать, выцарапать глаза, сделать как можно больнее, чтобы пробудить хоть какие-то эмоции и чувства. Ненависть, жажду мести, желание убить — что угодно, но только не спокойствие и смирение. Лишь бы доказать, что он живой и в нём есть огонь. Спокойствие для неё было оскорбительным. Потом ей стало совершенно всё равно. В её жизни появился Он — тот, чьё имя боялись даже называть. Беллатрикс не помнит, где и как она с ним познакомилась. Он будто всегда был где-то на перефирии её сознания, а потом шагнул в центр. Ведьма лишь чувствовала силу, исходящую от него, — магия бурлила, кипела в нём, вырываясь наружу холодом и теплом одновременно. Она ощущала её кожей. Хотелось безропотно подчиниться, опуститься на колени перед подобной силой, но она стояла, выпрямив спину и неотрывно глядя в глаза Тёмного Лорда: серый, отливающий сталью взгляд с лукавым огоньком. Она не подчинится, нет. Ему это не надо. Они равны, весь мир склонится к их ногам. Она станет ему верной соратницей, другом, соратницей по духу. Она верила в это. Это не любовь. Она никогда никого не полюбит. Это лишь естественная необходимость, её глубинное желание найти того, кто отличится от тех безликих, что она видит каждый день, кто будет достоин её. Ей был нужен не тот, кто признает, а будет знать, что она ему ровень. В силе, в жестокости, в преданности. В идее. — Ненавижу, — вырвалось сквозь плотно сжатые зубы. Кого? Себя? Его? Рудольфуса за слабость? Холодный свет звёзд падал на лицо Беллы. Только эти светила, пугающие своим равнодушием, стали сведетелями её минутной слабости. Её сомнений. Они же стали свидетелями её клятвы, данной в порыве гнева, пропитанной ядом её чувств.