Дар преданности

Домой мы ехали в предгрозовом молчании. Я прямо-таки кожей ощущала, что наша дискуссия была еще не закончена. И верно. В гостиной Амбар уселась на диван, хмуро поинтересовавшись: — И что теперь делать?! — Мы ведь вроде уже во всем разобрались, — заметил Маттео, сев напротив. — Заставить рожать и разобраться — это разные вещи, Маттео, — возвела моя сестра глаза к потолку. — По-моему, ты не совсем поняла врача, — возразила я, усаживаясь на подлокотник кресла возлюбленного. — У тебя нет выбора. — Вот именно, — кивнул тот. — Или ты предпочитаешь истечь кровью?! — А что я потом буду делать с этим… довеском?! — взвизгнула Смит. — С «довеском»?! — рассердился Маттео. — Амбар, речь идет о ребенке! Он — живое существо, которое ты хочешь убить! Это противоречит самой человеческой природе! В конце концов, совсем недавно ты сама стала довеском для Шерон! Будешь спорить?! Вот это было ударом ниже пояса. Моя сестра побледнела. Впрочем, я понимала своего парня. Амбар тоже не стеснялась в выражениях. Назвать своего будущего ребенка довеском — это уже за гранью. И потом, Маттео просто сказал правду. Глупо было отрицать, что Шерон никогда не относилась к крестнице так, как она того заслуживала. Но блондинку это все равно оскорбило. — Да как ты смеешь?! — возмутилась она. — Крестная… Но тут моя сестра осеклась, потерла затылок и, наконец, признала: — Хорошо. Здесь ты прав. Но ведь технически крестная — не моя родная мать. Так что это совсем не одно и то же. — И все-таки эта самая крестная тебя приняла. А могла бросить на произвол судьбы. Предъявить ей, в этом случае, было бы нечего — вы не связаны кровными узами. — А что происходит теперь?! — подхватила я. — Шерон, несмотря на все свои прегрешения, вырастила чужую дочь. Но ты отказываешься принять даже своего родного ребенка. Знаешь, сейчас мне очень стыдно, что я — твоя сестра. Амбар в ужасе посмотрела сначала на меня, а потом — на Маттео и смутилась: — Да что вы набросились?! Я вовсе не отказываюсь. Просто… поймите правильно. Мне очень страшно. Я боюсь даже подумать о том, как одна буду воспитывать этого ребенка. Меня пугает перспектива стать матерью-одиночкой. — Слушай, в современном мире такое, к сожалению, происходит сплошь и рядом, — возразила я. — Да что там! Не ты первая, не ты последняя. Тем более, финансовое положение это позволяет. — Да, — подхватил Маттео. — Люди в войну рожали — и ничего, воспитывали. Кроме того, Амбар, кто тебе сказал, что ты будешь одна?! У тебя есть семья. — Но меня пугает еще и это, — покачала головой Смит. — Когда дедушка узнает, что я так легкомысленно поступила… — И? — хмыкнул мой возлюбленный. — Что Альфредо сделает? Отправит тебя на аборт? Положит внучку под нож? Вот уж вряд ли! Нет, конечно, он поворчит, но потом все равно обрадуется правнуку или правнучке. — Да и мы с Маттео тебя не бросим, — добавила я. — Правда, любимый? — Конечно, — мягко улыбнулся тот. — Ты не останешься одна, не волнуйся. — И что будет дальше? — не унималась Амбар. — Мне придется похоронить свою молодость ради этого ребенка! — А вот об этом нужно было думать прежде, чем заниматься с Симоном любовью без презервативов, — покачала головой я. — Любая ошибка имеет свои последствия. Аборт тебе делать нельзя — сама слышала врача. Так что будешь рожать и воспитывать. — И для того, чтобы ты больше не сбегала в больницу, — подытожил Маттео, — я сейчас покажу тебе одно интересное видео. С этими словами, он достал телефон, что-то пощелкал и протянул моей сестре. Звук был выключен, поэтому дальше глаза Амбар округлялись в полной тишине. Видео длилось минут десять, на протяжении которых лицо моей сестры становилось то красным, то серовато-белым, то зеленым. В итоге она не выдержала, уронила телефон и, зажав рот рукой, бросилась в ванную. — Токсикоз, — констатировала я, успевшая уже покопаться в интернете. — Вряд ли, — возразил Маттео, поднимая свой телефон. — Я и сам чуть не расстался с ужином, когда это увидел. Ничего, пусть помучается, ей полезно. Бледная, как смерть, Амбар вернулась в гостиную минут через десять, слегка пошатываясь. Она упала в свое кресло и прохрипела: — Я… не хочу. Чтобы такое происходило со мной. Нет. Лучше уж рожать и воспитывать самой. — Вот и хорошо, — кивнула я. — Одной проблемой стало меньше. Теперь главное — все рассказать моим родителям и дедушке. — Не думаю, что о таких вещах следует сообщать по телефону, — возразила Амбар. — Может, отложить это до их приезда? Я задумалась. С одной стороны, мне не хотелось снова лгать. Но с другой — еще меньше хотелось, чтобы мама и папа примчались сюда, пылая праведным гневом. А дедушка? Да если ему такую новость сообщить вот так, с бухты-барахты, по телефону, он на месте за сердце схватится! — Для начала, нужно аккуратно выяснить, как Моника и Мигель на это отреагируют, — вмешался Маттео. — И у меня есть идея, как это сделать. Таким образом, к вечеру я, не без внутренней дрожи, позвонила родителям по видеосвязи. Амбар села рядом со мной, а мой парень отошел на другой конец гостиной, чтобы не попасть в кадр. Предварительно он, конечно, четко объяснил, что говорить, поэтому я чувствовала себя более уверенно. Родители ответили быстро. Сначала мы поболтали о погоде и о том, кто чем занимался днем. А затем я, как бы между прочим, заметила: — Кстати, Симон рассказал, как недавно созванивался со своей двоюродной сестрой в Мадриде. Представляете, она беременна, а парень ее бросил! К счастью, мои родители заглотили наживку, округлив глаза. — Ничего себе! — воскликнул папа. — А сколько же ей лет? — Девятнадцать, — ответила я. — Сейчас учится в колледже. — С ума сойти! — охнула мама. — Боюсь представить, как на это отреагировали родители девочки! — Ну, в восторг они, понятное дело, не пришли, — вмешалась Амбар. — Думали сделать аборт, но врачи сказали, что это опасно. Так что готовятся к рождению ребенка. — Вот, поэтому мы и говорим вам, девочки, быть внимательнее со своими парнями, — поучительно заявила мама. — Что теперь ждет эту девочку?! Позор. Пятно на репутации всей семьи. — Не думаю, что родить, будучи незамужней, — это сейчас отклонение от нормы, — возразила я. — Такое происходит сплошь и рядом. — Мать-одиночка — это пятно на всю жизнь, — упорствовал папа. — И лучше бы сестре Симона сделать аборт, пока не поздно. — Но ведь это опасно, — возразила Амбар. — Все лучше, чем прослыть легкомысленной девицей, — пожала плечами мама. Вот, от нее я этого не ожидала. Она ведь сама делала аборт! Как можно было судить настолько черство?! В этот момент я почувствовала, что презираю своих родителей. Может, со временем это и пройдет, но разочарование останется. Что-то неуловимое в нашем общении теперь оказалось навсегда потеряно. Поняв, похоже, что мы с сестрой рассердились, Маттео быстро приоткрыл входную дверь и нажал на кнопку звонка. Это было нашим условным сигналом. — Мы сами откроем! — крикнула Амбар персоналу. — Это, наверное, девочки, — засуетилась я. — Мы решили пройтись по магазинам. — Конечно, идите, — улыбнулся папа. — Мы, кстати, еще задержимся в Канкуне. Я обнаружил, что крыша начала протекать. Придется все ремонтировать. Пока найдем рабочих, да за ними еще нужно будет присматривать… — Да, думаю, работы здесь хватит, как минимум, на несколько месяцев, — добавила мама. — Так что ведите себя хорошо. Пока, девочки! После этого разговор завершился, и, закрыв ноутбук, я схватилась за голову и воскликнула: — Кошмар какой! Им все равно! Они будут настаивать на аборте, в любом случае! — Катастрофа! Согласилась Амбар. — И что теперь делать?! Скрывать всю беременность?! А что будет, когда вырастет живот?! — Так, девочки, спокойно! — заявил Маттео. — Вы слышали, что Моника и Мигель сказали в конце диалога? Им предстоит ремонт крыши. А по опыту скажу, он почти всегда приводит к ремонту во всем доме. Такие вещи без хозяев не делаются. У нас есть время. — Но ведь не останутся они там до самых моих родов! — напомнила Амбар. — Ремонт — дело трех-четырех месяцев, но уж никак не… — Знаю, — возразил мой парень. — Но нам и не нужно скрывать всю беременность. Достаточно продержаться еще семь недель. Тогда срок беременности будет больше двенадцати недель, и, что бы ни сделали Моника с Мигелем, для аборта будет уже поздно. Я вздохнула, постепенно успокаиваясь. Ну, вот. Мой возлюбленный, как всегда, все решил. Конечно, я даже не представляла, как отреагируют мои родители, когда вернутся, но они хотя бы не смогут ничего изменить…