Дар преданности

Через несколько дней Маттео закончил-таки запись альбома, но тут же занялся съемками клипа. Меня это расстроило — хотелось больше времени проводить с любимым. Впрочем, он пообещал взять отпуск после этих съемок, чтобы мы вместе поехали куда-нибудь. Амбар, наконец, смирилась со своей беременностью и начала посещать процедуры, чтобы не истечь кровью во время родов. Правда, у нее было одно условие: она больше никогда не хотела видеть Симона. — Мне не нужно, чтобы он был рядом против воли, — пояснила девушка. — Несмотря ни на что, я его люблю и не желаю таких жертв. Сама справлюсь. Мы не стали возражать, но вечером, оставшись наедине с Маттео, я сказала: — Зря она отказывается от помощи отца ребенка. Не только наша семья должна отвечать за безответственность этих двоих. В конце концов, виноваты оба, и расхлебывать все тоже должны оба. — Да, конечно, — вздохнул Маттео. — Но я понимаю твою сестру. Если Симон будет общаться с ребенком только потому, что его заставили, это не приведет ни к чему хорошему. Психика малыша будет подорвана осознанием того, что он не нужен своему отцу. — А если отца совсем не будет, это тоже плохо, — возразила я. — Плохо, но не критично, — пояснил мой парень. — На свете полно матерей-одиночек, и дети у них вырастают вполне здоровые. Существует неплохой способ избавить ребенка от травмы. — Какой? — Ну, смотри. Когда мне было года три, я начал задавать вопросы про маму. Мне казалось странным, что всех детей на прогулку выводили матери, а меня — только няня. Когда я спросил об этом отца, он отмахнулся. Зато няня рассказала историю о том, что моя мама — русалка, но морской владыка не пускает ее жить с нами. С тех пор, в какой бы город мы ни переезжали, я находил ближайший водоем и мог часами сидеть на берегу в надежде увидеть маму. Правду отец рассказал мне лет в десять, когда я перестал верить в сказки. Но эта история про русалку помогла мне не чувствовать себя виноватым в том, что мать от нас ушла. — Ну, еще бы, ведь виноват был морской владыка, — улыбнулась я. — Твоя няня — мудрая женщина. Так ты думаешь, что и для ребенка Амбар нужно будет придумать подобную сказку? — Именно. Поведаем ему, например, историю про папу-инопланетянина. — Наверное, ты прав. Только нужно будет обсудить это с Амбар. Шли дни. Мои родители и дедушка все еще ни о чем не догадывались. Это обнадеживало. В общем-то, жизнь наладилась. Все шло своим чередом, пока однажды на пороге нашего дома не появился неожиданный гость. Это был обычный вечер. Мы с Амбар и Маттео сидели в столовой за ужином. Мой парень рассказывал о своем клипе, как вдруг в парадную дверь позвонили. — Вы кого-нибудь ждете? — удивился Маттео. Мы с сестрой покачали головами. Из-за стола никто подниматься не стал, предоставив встречу гостя прислуге. — А вдруг это Моника и Мигель вернулись? — испугалась Амбар. — Вряд ли, — покачала я головой. — У них есть ключи, зачем звонить? Тут в столовую прошла Мелина и сказала: — Сеньорита Амбар, к Вам прибыл некий сеньор Бениссио. Впускать? — Что?! — охнула моя сестра. — С чего бы это? — Может, пусть войдет и сам объяснит? — поинтересовался Маттео. — Не думаю, что ты станешь рисковать и пойдешь с ним в клуб. Да и я еще не поквитался с твоим приятелем за то, что увел тебя тогда, подвергнув опасности. Моя сестра согласилась и велела горничной впустить гостя. Спустя несколько минут, парень вошел, и у меня отпала челюсть. Он выглядел так, словно пришел на свадьбу, не иначе. Одет в черный смокинг с бабочкой, аккуратно причесанный и благоухающий дорогим парфюмом. В руках Бениссио держал огромный букет алых роз. — Амбар, — заявил он, подойдя к сестре, — я все знаю про твою беременность и готов стать для ребенка папой, если ты не против. Вот, теперь мы втроем дружно впали в ступор. Амбар просто остолбенела, я замерла, не донеся вилку до рта, а Маттео поперхнулся и был вынужден выпить воды. — Э-э, — произнесла моя сестра через минуту, — Бениссио, ты же понимаешь, что это — не твой ребенок, правда? Он никак не может быть твоим. — Разумеется, понимаю, — отмахнулся тот. — Но ты тоже меня не совсем поняла. Я хочу быть папой, не отцом. Между этими понятиями есть разница. — Погоди! — воскликнул Маттео, откашлявшись. — Я не понимаю, чего ты хочешь. У вас с Амбар ведь ничего… — Да, не было, — оборвал его Бениссио. — Но я ее люблю. Люблю настолько, что готов принять чужого ребенка и воспитывать, как своего. — Но откуда ты узнал, что я беременна?! — вскричала Амбар. — От самого горе-папаши. Мы пользуемся услугами одной и той же студии. Ну, вчера встретились, и он, видимо, решил посмеяться надо мной. Вроде как, если я не гордый, могу признать чужого ребенка, раз хочу быть с этой девушкой. Вот только Альварес вряд ли рассчитывал на то, что я, действительно, приду. — Постой! — охнула я. — Это не шутка?! Ты на самом деле готов принять девушку, беременную от другого человека, и воспитывать чужого ребенка?! — Можешь считать меня сумасшедшим, — улыбнулся Бениссио, — но так и есть. Тут он вдруг стал на одно колено, достал что-то еще из кармана, а уже через секунду протягивал моей сестре не только цветы, но и маленькую красную коробочку со словами: — Амбар, я очень тебя люблю! Я обещаю делать тебя счастливой, заботиться о тебе и о нашем будущем ребенке! Да, именно нашем. Неважно, кто его отец. Я готов стать ему папой. Ты окажешь мне честь и станешь моей женой? Смит, похоже, совершенно оторопела, да и мы с Маттео от изумления потеряли дар речи. Но Бениссио, похоже, это понял, потому что положил букет на колени Амбар, взял ее руку, надел кольцо на пальчик возлюбленной и добавил: — Я не прошу тебя решать сейчас. Просто подумай над этим, хорошо? И, какое бы решение ты ни приняла, это твое. После этого парень помахал нам и, молча, ушел. Прошло несколько минут прежде, чем кто-то из нас смог заговорить. Наконец, Маттео сказал: — Ну и ну! Кажется, я недооценивал этого парня. Сильно недооценивал. — Кажется, мы все его недооценивали, — добавила я. — А он оказался куда более благородным, чем Симон. — А мне сейчас что делать? — подала голос растерянная Амбар, глядя на кольцо так, словно оно могло наброситься на нее и укусить. — То, что велит тебе сердце, — пожал мой парень плечами. — Если у тебя нет чувств к Бениссио, этот брак не принесет счастья никому из вас. — Вот именно, — согласилась я. — Не забывай: у тебя есть выбор. Если ты что-то чувствуешь к Бениссио, соглашайся. Если же нет, ничего страшного. Мы сами справимся. — В том-то и дело, что я не знаю! — застонала моя сестра. — Я не понимаю, что чувствую! Все запуталось! — Так, — подытожил мой возлюбленный. — Давай-ка пока прикроем эту тему. Ты сейчас ляжешь спать, а утром, на свежие головы, мы все обсудим. В любом случае, такие решения с бухты-барахты не принимаются, так что подождем. После этого Амбар согласилась с ним, велела Мелине поставить в вазу цветы и ушла к себе. — Странно все это, — поделилась с парнем, когда шаги моей сестры стихли. — Ты не думаешь, что у Бениссио может быть какой-то коварный план? — Какой, например? — удивился Маттео. — Воспитывать ребенка Симона? Вот уж вряд ли. Да и на деньги вашей семьи он претендовать не может. Ты ведь никак документально не заверяло право Амбар пользоваться деньгами семьи Бенсон, правда? — Никак, — согласилась я. — Но знает ли об этом Бениссио? Мой парень нахмурился и сказал: — Ты права, любимая. Что ж, завтра я это выясню. Есть одна идея.