Snowflakes in Summer

Чонгук просыпается в холодном поту, как и всегда, испуганный и дрожащий. Когда он пытается подняться и выпрямить спину, то его тяжелое дыхание едва приходит в норму. Оглянувшись, парень понимает, что все еще находится в своей комнате, в своей постели. Часы рядом показывают три часа ночи, и за последние три недели это уже десятый раз. Чонгук не может спокойно спать даже пять часов подряд, не говоря уже о восьми. И это медленно истощает его физически и эмоционально, а просыпаться посреди ночи, ничего не понимая и с легким испугом, начинает ему немного надоедать. Чертыхнувшись под нос, Чонгук зачесывает назад свои взмокшие волосы. Самое поразительное, что он никогда не запоминает свои сны, и, по словам его доктора, это может быть побочным эффектом его травмы мозга после аварии. Но отчего-то Чонгуку всегда кажется, что ему снятся именно кошмары, учитывая следы от слез на его щеках. Наверняка ему снится сама авария. И он просто хотел бы вспомнить все детали, дабы положить этому конец. Чонгук знает, что, скорее всего, Чимин постарался бы ему помочь, если бы он только заикнулся о своих проблемах, но Чонгук не хочет его беспокоить. С него и так хватит забот. Чонгук правда это ценит, и ему становится так тепло от того, что кто-то о нем так заботится. Особенно теперь им приходится сталкиваться очень часто, так как Чонгук практически перебрался в его квартиру, чтобы вспомнить какие-то отрывки их дружбы в прошлом. Это соседство избавляет его от чувства тотального одиночества. Конечно, трудно не чувствовать себя одиноким, когда из своего прошлого ты практически ничего не помнишь. Когда Чонгук только очнулся, он даже не помнил собственного имени. Первые несколько дней были для него сущим адом, и все, что он мог делать, это лишь плакать от отчаяния. Но Чимин не отходил от него ни на шаг. Тем не менее, Чонгук ненавидит ту жалость, появляющуюся на лице его друга каждый раз, когда они вспоминают тот несчастный случай. Эта жалость видна в его глазах постоянно, когда Чонгук пытается вспомнить что-то конкретное. Его психотерапевт говорит, что это нормально. Чонгук не делился с ней своими ночными кошмарами, по какой-то причине считая, что это слишком личное, чтобы рассказать даже своему врачу. Да, он понимает, что это глупо, и единственный человек, который действительно сможет ему помочь и есть она. Но Чонгук может предугадать ее слова. Врачи и психотерапевты любят сваливать все проблемы на ту гребаную аварию. Да, не без этого, но Чонгук просто устал это слушать. С момента аварии прошло уже три месяца, и он просто хочет, чтобы все вернулось на круги своя. Судя по фотографиям, которые до сих пор подсовывали его друзья, раньше у Чонгука была довольно приятная и счастливая жизнь. Чимин вообще поклонник полароидных снимков, поэтому у него их очень много. Он показывал коробку, полную этих снимков, и хоть Чонгук и не смог ничего вспомнить, они его хотя бы немного развеселили. Вспомнив те фото, Чонгук улыбается, и что-то теплое шевелится в его груди. Тихо вздохнув, он решает для начала выпить воды, а потом снова попытаться уснуть. Хотя он понимает, что, скорее всего, это будет бесполезно. Жуткая усталость от недосыпа едва дает ему сил подняться с кровати и пойти на кухню, но он все равно встает. На диване лежит Чимин и разговаривает с кем-то по телефону, по всей видимости, еще даже не ложившись. У него есть странная привычка засыпать под утро. Заметив друга, Чонгук хихикает. — Все еще не спишь? — спрашивает он слегка сонным голосом. Чимин же вздрагивает от внезапного шума и почти визжит, испуганно открыв рот. — Блять, ты меня до смерти напугал! Чонгук лишь закатывает глаза. — Я не виноват, что ты так привязан к своему телефону, что не можешь даже лечь спать. — Не привязан я... и вообще, почему это ты не спишь? — Просто захотел воды, — пожимает плечами Чонгук, повернувшись к холодильнику. Он явно привирает, но Чимин не настолько проницательный, чтобы унюхать ложь. По крайней мере, Чонгук замечал это уже не раз. Еще он просто не знает, как еще ему объяснить ту пустоту, которую он ощущает каждый раз после пробуждения и перед сном. Чонгук не хочет, чтобы Чимин волновался или чувствовал, что он плохой помощник. — Ну ладно, — говорит его друг, прикрывая зевок тыльной стороной ладони. Чонгук наливает себе немного холодной воды и, отпив глоток, слегка поворачивается к Чимину, который рассматривает его усталым взглядом. Однако в его глазах чересчур много серьезности для столь раннего часа суток. Чонгуку кажется, что Чимин вот-вот спросит, как его дела, и ему так не хочется снова лгать, поэтому он быстро отпивает воды и начинает разговор первым: — Попытайся уснуть, — заключает Чон, на что Чимин улыбается, мило сузив глаза. Чонгук правда считает странным, что его друг до сих пор одинок, учитывая его привлекательность и милашество. Но каждый раз, когда он пытался спросить об этом у парня, то Чимин сразу переводил тему. Чонгук знает, что, несмотря на всю ту помощь, которую оказывает ему его друг в выздоровлении, он все-таки... чего-то не договаривает. И Чонгук отчасти понимает, но, вместе с тем, стремится узнать все до конца. — Хорошо, мам! Не волнуйся обо мне, я уже привык. Раньше ты ложился вместе со мной, — с озорным взглядом, говорит Чимин. Чонгук лишь хихикает и качает головой, не веря его словам. Вряд ли бы ему удалось просидеть до утра. — Сомневаюсь. — Ах, но попробовать стоит. Чонгук отпивает еще воды, после чего плетется назад в свою комнату, а Чимин снова утыкается в свой телефон. — Спокойной ночи, Чимин-а. — Добрых снов, Куки. Услышав это, Чонгук застывает на месте. По какой-то причине это ласковое обращение, словно молния, вызывает у него очень сильное дежавю. Куки... Сглотнув, Чонгук притворяется, что ничего странного не случилось, и на дрожащих ногах возвращается в свою комнату, пока Чимин не заподозрил нечто неладное. После потери памяти Чонгук понял, что ничего не может вспомнить в деталях. Все его дежавю заключаются в одном воспоминании, которое вот-вот всплывет на поверхность, словно загнанное глубоко внутри, но что-то его внезапно останавливает. Добравшись до своей спальни, Чонгук ставит стакан с водой на прикроватную тумбочку и, включив свет, открывает ящик. Там лежит его дневник, спрятанный под толщей бумаг. Конечно, Чонгук не думает, что кто-то роется в его вещах, но все равно перестраховывается, так как не может быть полностью в этом уверен. Дело не в том, что он не доверяет Чимину, но Чимин, в большей степени, все еще остается для Чонгука малознакомым человеком, и тот факт, что он чего-то не договаривает, не способствует ситуации вообще. Чонгук находит в том же ящике черную ручку и, только открыв дневник, проводит по страницам пальцами, дабы найти середину, где ведет список. Около месяца назад, когда осознал, что не все так радужно, как говорят его друзья и Чимин, он начал составлять список. В итоге Чонгук записывает все, что кажется ему даже слегка подозрительным, чтобы в конце концов во всем разобраться. Может, это вообще напрасно и не принесет никакой пользы, но, по крайней мере, так он сможет куда-то направить свои мысли. Есть что-то магическое в том, чтобы конспектировать свои мысли, направлять свои идеи, ведь так к ним почти реально можно прикоснуться руками, и от этого на душе становится легче. В его списке пока только шесть пунктов: 1) сожженные полароидные снимки Чимина. Я нашел в мусорном ведре несколько сгоревших фотографий. И хоть по ним ничего невозможно понять, я уверен, что это именно полароиды. Та же бумага и размер. 2) Чимин разговаривал о ком-то с Намджуном и кричал? Может, это Намджун его разозлил? Было слишком плохо слышно. 3) некто по имени «Юнги» постоянно названивал Чимину, когда тот был в душе. Когда же я спросил у Чимина, кто это, он разнервничался и сказал, что это его кузен. Позже я уточнил у Хосока насчет близких родственников Чимина, на что услышал, что у него только один дядя и одна двоюродная сестра. 4) я нашел под своей кроватью цепочку с кулоном со словом «Baby». Когда спросил у Чимина, что это, он ответил, что это его цепочка. Но как? Юнги — его бывший? Тогда почему бы ему просто мне все не рассказать? И вообще, что его цепочка делала в моей комнате? 5) в моем шкафу есть рубашка, которую я нашел на прошлой неделе в ворохе вещей. Наверное, она моя, но у нее другой запах, остальная моя одежда пахнет иначе. Это странно, возможно у меня паранойя, но, когда я надел эту рубашку, я просто начал плакать. И с тех пор я к ней не прикасался. Но что-то подсказывает мне, что, если я попытаюсь узнать у кого-то из парней, что это за вещь, они мне снова соврут. 6) Еще это «Куки»… Чимин почти никогда меня так не называл, но сегодня, когда он обратился ко мне именно так, я что-то почувствовал. Чонгук переполнен вопросами, на которые нет ответов. Глядя на список, он вздыхает и, закрыв дневник, прячет его снова в ящик. Самое ужасное в его амнезии — то, что все зависит только от него, в том числе, и его восстановление. По словам его врача, Чонгук, скорее всего, вспомнит большую часть своей жизни, но это все медленный процесс, поэтому ему нужно набраться терпения. И Чонгук это прекрасно понимает, но блять. Если бы только его друзья не врали ему, тогда, возможно, он хотя бы так не нервничал. Наверное, именно поэтому ему так плохо спится по ночам. Тревога разрывает его, а стресс заставляет медленно терять остатки рассудка. Чонгук ведь даже не знает, кто он такой. И хуже всего то, что не это огорчает его. Просто Чонгук чувствует, что ему чего-то не хватает, чего-то важного и большого. Если даже не самого важного в его жизни. Чувствуя, как по щеке катится теплая слеза, Чонгук закрывает глаза. Он просто хочет вспомнить.

---

Несмотря на лето, Тэхен чувствует холод повсюду. Он с ненавистью смотрит на стоящую перед ним чашку кофе. Теперь он на все так смотрит... ну, последние месяцы. Чувствуя на себе пронзительный взгляд Сокджина, Тэхен не обращает на него внимания, сосредоточившись на Юнги, который в данный момент набивает татуировку очередной клиентке. Так забавно наблюдать, как красивые и милые девушки продолжают наряжаться и приходить к Юнги, надеясь получить его расположение и не догадываясь о том, что он гей, и что он никогда не станет строить отношения с противоположным полом. Не говоря уже о том, что он до сих пор связан с Пак Чимином. Тэхен довольно эгоистичен и действительно радовался их разрыву, так как теперь Чимин, которого он больше никогда не хочет видеть, перестанет ему наконец-то мозолить глаза. Расставание Юнги с Чимином избавляло его разбитое и растоптанное сердце от вида их счастливой парочки. Его сердце втоптали в грязь, словно мусор. Как будто он и сам является мусором. — Тэ, ты кушал сегодня? — ласково спрашивает Джин, заставляя парня устало вздохнуть. Джин — любитель позадавать глупые вопросы по типу «ты уже кушал?», «сколько стаканов воды ты выпил за день?», «ты ведь бросил курить, верно?», «Тэ, ты что, пьян в восемь часов утра?», «Тэ, ты плачешь?». Это бесконечное Тэ, Тэ, Тэ... — Отвали, ладно, — бормочет он себе под нос, но Джин, наоборот, приближается ближе и запускает пальцы в мягкие тэхеновы волосы. Сокджин, наверняка, единственный в своем роде человек, который начинает проявлять ласку после того, как его послали. Но, вместе с тем, он и единственный, которому Тэхен это позволяет. Хотя не единственный. Прикрыв глаза, Тэхен считает до десяти. Он часто так делает, чтобы отвлечься от... 1, 2, 3, 4, 5, 6... — Малыш, тебе нужно поесть. Хочешь, я приготовлю тебе чего-нибудь, — предлагает Сокджин, и его голос слишком милый, как и его поглаживания. Тэхен тянется к его прикосновениям, слишком уж нуждаясь в любви, которая на этот раз оказалась сильнее его гордости. В первый месяц он вообще никого к себе не подпускал, запираясь в комнате, как озлобленный подросток. Но учитывая все обстоятельства, Тэхен считает, что у него есть на это полное право. Потому что... 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7... — Ты меня слушаешь, Тэ? — Да, хен. — Хорошо, посиди немного, я сейчас тебе что-нибудь приготовлю. Хоть он и не отвечает, Сокджин воспринимает его молчание как согласие и направляется в конец салона, в сторону подсобки. Сморгнув, Тэхен снова смотрит на свою чашку кофе. Хотелось бы ему, чтобы там была водка. Но опять же, Куки бы это не понравилось. Блять. 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10. Куки. 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13. — С тобой все в порядке, Тэ? — интересуется Юнги, а клиентка рядом с ним рассматривает только что сделанную татуировку. На ее плече красуется бабочка, которая, наполовину взлетев, словно замирает в воздухе. Тэхен сосредотачивает свой взгляд на ярких крылышках, после чего резко смотрит на друга. На Юнги сегодня джинсовка Чимина, и это реально грустно, ведь это так глупо. Тэхен, например, не надевает одежду Чонгука, так как не хочет утонуть в слезах. 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7... Но Юнги да, он может. Просто дурак. Но, по крайней мере, его бывший помнит его имя. — Тэхен, хватит, — приказывает ему Юнги, на что Тэхен кивает, судорожно глотнув воздух. По мнению Юнги, он сам изводит себя, пока из его глаз не потекут очередные слезы. Девушка не замечает их диалога вообще, так как слишком занята фотографированием своей новой татуировки, чему Тэхен несказанно рад. Он больше не хочет повышенного внимания... или, что еще хуже, жалости. Люди думают, что Тэхен оплакивает погибель своего бойфренда, что, по сути, этим и является. — Вы можете проходить на кассу, где вам выпишут чек, — говорит Юнги своей клиентке, которая, кивнув, даже наклоняется ближе, оставляя на щеке хена короткий поцелуй. Но Юнги едва это замечает, вместо этого, поднимается с места и подходит ближе к Тэхену, опустившему взгляд вниз. — Эй, посмотри на меня. Тэхен поднимает глаза и замечает, что его друг стоит совсем рядом и смотрит на него своими нежными глазами. Тэхен только у него такие видел. — Прости, черт, я всего лишь... прости меня, Юнги, — бормочет он, и его нижняя губа предательски дрожит. Тэхен впивается в нее зубами, не давая себе расплакаться. Всякий раз, когда он закрывает глаза, он видит перед собой лицо Чонгука. Его улыбку, глаза, волосы. Иногда Тэхену даже кажется, что младший совсем рядом. Наверное, он сходит с ума. Но, по крайней мере, он не попытался позвонить Чонгуку, когда сильно напивался. Хотя Чимин все равно заблокировал его номер на телефоне младшего, так что даже эта попытка позвонить никому не причинит вреда, кроме него самого. — Хватит извиняться. Я уже три месяца слышу от тебя одни извинения, — отвечает Юнги, пока Тэхен утирает слезы кулаком. — А ты перестань таскать одежду Чимина, — бросает в ответ Тэхен, уставившись потемневшим взглядом в куртку своего друга. Он знает, что именно он стал причиной, по которой Юнги с Чимином расстались. Тэхен прекрасно знает, что виноват в этом именно он, и эта дурацкая куртка лишь напоминает ему об этом лишний раз. — Перестану, — соглашается Юнги, но все равно не снимает джинсовку. Он никогда ее не снимет. Недавно Тэхен пытался дозвониться до Чимина с телефона Юнги. В ответ он слышал лишь длинные гудки, так как наверняка Чимин или не собирался брать трубку, или же заблокировал номер Юнги. Тогда Тэхен тоже был пьян. Сейчас вспоминая, он не знает, зачем именно он звонил Чимину. Неужели он собирался ему нагрубить? А может Тэхен хотел совсем уж унизиться и начать умолять? Он знает, что Чимин поступает правильно, удерживая Чонгука подальше, он правда понимает. Но это все равно адски больно каждую секунду нового прожитого дня. Тэхену так больно просто дышать, просто моргать, просто стоять... Ему кажется, будто его тело пронизывает куча острых иголок. Иногда Тэхен думает, что смерть избавила бы его от этой боли, но он никогда еще не задумывался о самоубийстве. Да и, кроме того, Чонгук все еще жив и находится у себя дома. Возможно, они даже увидятся, когда-нибудь, просто проходя по улице. А может и нет. Но этой гипотетической возможности достаточно для того, чтобы заставлять Тэхена жить дальше. Да, он такой жалкий. Через несколько минут возвращается Сокджин с миской пибимпапа. Несмотря на его навыки отличного повара, даже Тэхен понимает, что такое блюдо невозможно приготовить на импровизированной кухне за десять минут. Наверняка, парень приготовил это заранее и просто принес с собой, и эта мысль одновременно радует Тэхена, но и огорчает, потому что он чувствует себя обузой для своих друзей. Чувство вины — вообще хитрая штука... и оно продолжает грызть вечность, не так ли? И со временем лишь усиливается. Поблагодарив Джина, Тэхен аккуратно пробует еду. По правде говоря, он голоден, так как весь день ничего не ел, но в этом нет его вины. Просто он забывает поесть. Его голова слишком занята бесполезными вещами. Не сказать, что воспоминание о яркой кроличьей улыбке Чонгука можно назвать бесполезным, но оно причиняет такую дикую боль, что Тэхену приходится смаргивать слезы каждый раз, когда оно всплывает в его голове. Тэхен до сих пор помнит день аварии, словно она произошла только вчера. Наверняка, поэтому его рана все еще свежа и так болит, но Тэхен не верит, что она когда-нибудь заживет и ему станет легче. Не в этом случае, когда любовь всей его жизни элементарно не знает, кто он такой. 1, 2, 3. Тэхен слышит, как вполголоса переговариваются Юнги и Сокджин, наверняка, обсуждая его же, судя по тем обеспокоенным взглядам, которые кидает на него Джин. Он заставляет себя съесть еще чуть-чуть, надеясь, что этим хоть немного порадует друзей. Глупо, что Джин так опекает его, когда сердце Юнги вообще-то тоже разбито. Тэхен слышал и не раз, как старший устраивает разгром в своей комнате, думая, что его никто не слышит. Юнги, на самом деле, почти так же не хватает Чимина, как Тэхену Чонгука, и они оба потеряли свет своей жизни. Он знает, что Юнги страдает абсолютно незаслуженно, ведь он единственный, кто виноват. Когда Тэхен подносит палочки ко рту, рукав на его правой руке слегка оголяет его запястье. Его пульс скрывает повязка, та самая, которую ему повязал Юнги, чтобы не видеть татуировки и не вспоминать о ней лишний раз. 1, 2, 3... блять, хватит. Повязка сама уже служит воспоминанием. — Слушай, Тэ. Хочешь, прогуляемся в том парке, который тебе так нравится? — вдруг спрашивает Джин, подходя к нему и по-доброму улыбаясь. Тэхен на самом деле не покидал пределы этой студии и их квартиры, соединенной с салоном, уже около трех недель. В последний раз, когда он выходил из дома, все закончилось тем, что он направился домой к Чонгуку, и скорее всего он бы попал внутрь, если бы в тот момент из многоэтажного дома не вышел Чимин с мусорным пакетом. А так как Тэхен верит в судьбу, он посчитал, что образ Чимина с глазами, мечущими молнии, вполне приказал ему свалить побыстрее. Тэхен до сих пор помнит слова, которые прокричал ему тогда парень: — Если еще хоть раз я увижу тебя здесь, то заявлю на тебя в полицию! И я, блять, не шучу, Ким. Единственная причина, по которой я до сих пор не заявил на тебя, это лишь из уважения к вашему счастливому прошлому и всему, что ты сделал для Чонгука. Но если ты продолжишь и дальше здесь ошиваться, клянусь, я больше шутить не стану. Тогда Тэхен просто кивнул, тактично промолчал и ушел. И после этого он просто перестал выходить из дома... Тэхен действительно не может гарантировать того, что не попытается вернуться туда снова, а запрет на приближение к Чонгуку станет последней каплей в его стакане, который уже и так переполнен через край. Это все уж точно погасит все надежды на лучшее. Глядя на Джина, Тэхен не совсем понимает, о каком парке идет речь. О том, в котором они гуляли с Чонгуком в детстве? 1, 2, 3, 4, 5, 6. — Не думаю, что это хорошая идея, хен. Лицо Сокджина никнет. — Но... мы можем пойти в другое место! Куда угодно, на самом деле... тебе просто нужно подышать свежим воздухом, Тэ, — говорит он с искренним беспокойством в глазах. Наверное, он прав. Тэхен чувствует, что задыхается, но это у него уже давно, и ему кажется, что прогулка под ясным солнышком ничего не изменит. И все же Джин не должен от этого страдать, поэтому Тэхен сделает все возможное. На самом деле, это наименьшее, что он может сделать — просто согласиться на этот гребаный парк, ведь так он порадует Сокджина. — Да, ты прав. Лицо старшего вмиг загорается, а огромная улыбка так и расцветает на его милом личике, что даже Тэхен немного улыбается. Ну, совсем слабо. Юнги тоже, глядя на них, легко улыбается. И для них троих это уже кажется небольшой их личной победой. Выход из дома спустя почти месяц вызывает неоднозначные чувства. Солнце несколько ослепляет глаза, ведь на улице стоит жаркий летний день, но в последнее время Тэхен как-то не страдал от высоких температур, так как каждую минуту своей жизни просиживал в прохладных и хорошо кондиционированных помещениях. Он уже жалеет о том, что вышел. На улицах полно людей, и Тэхену хочется вернуться домой. — Давай, здесь нужно повернуть, — говорит ему Сокджин, проверяя на своем телефоне карту. Тэхен лишь хмурится, не понимая, куда его ведут. — Я думал, мы просто гуляем? — Здесь появился новый парк, — говорит Юнги, что уже вызывает у Тэхена подозрения. Откуда Юнги может знать о новых парках? Он ведь почти всегда сидит в своем салоне и редко гуляет на улице. Но, отмахнувшись от этих мыслей, Тэхен послушно плетется за ними вслед. Опять же, он должен был понять это раньше. Тэхен же знает, что на улице Хондэ нет никаких парков и зеленых насаждений. Но, тем не менее, он продолжает идти вслед за своими друзьями, потому что тогда они от него отстанут. А возможно даже станут его меньше жалеть, кто знает? Вдруг Джин останавливается у какого-то здания, и Юнги повторяет адрес, чтобы свериться, туда ли они попали, после чего подталкивает Тэхена к двери. Парни игнорируют его вопросы, и Тэхен просто не понимает, что, черт возьми, происходит! Он вообще не понимает, что это за место, но здесь есть приемная со своим ресепшном и секретарем. Сложив дважды два, Тэхен понимает все мгновенно. — Гребаный психиатр, вы серьезно? — спрашивает он, недоверчиво качая головой. Он действительно должен был понять это раньше. Две секунды назад он уже хотел развернуться и дать деру, но Джин буквально перегородил ему путь. — Пожалуйста, просто попробуй. Тебе это нужно... — бормочет Сокджин, зная, что этим еще больше выбесит Тэхена. Юнги же стоит рядом и только поддакивает. Прищурившись, Тэхен смотрит на своих друзей и ничего не может поделать с тем, что чувствует себя слегка преданным и обманутым. — Вы что, шутите? Почему ты так настойчиво предлагаешь помощь только мне, когда вон Юнги вообще не может вылезти из шмоток Чимина? Нечестно получается, — выпаливает он, не в силах сдержать слез. Тэхен тут же чувствует новый укол вины, к которой он уже привык. Видно, что Юнги несколько задевают его слова, судя по тому, как он отводит взгляд и сжимает кулаки, зарываясь в карманы чиминовой куртки. Тишина между ними становится просто невыносимой, отчего Сокджин тактично прокашливается. — Это совсем другое. И мы сейчас говорим о тебе, ладно? Тебе многое пришлось пережить, ты до сих пор страдаешь, так что пойми, что мы хотим для тебя лишь самого лучшего. Мы действительно переживаем за тебя, — объясняет Джин, замечая, что несколько человек, сидящих в приемной, пялятся на них. Секретарь тоже смотрит на них со своего места, уже готовый вмешаться, если это понадобится. Тэхену, по правде говоря, плевать на мнение окружающих, но его все равно раздражает, когда посторонние люди подслушивают то, что их совершенно не касается. — Я знаю, что вы действуете из лучших побуждений и я правда это ценю. Но все эти походы к психологу действительно излишне, — шепчет он, внутренне молясь, чтобы не разрыдаться прямо здесь. Должно быть, Джин ощутил его состояние, поэтому притягивает парня к себе и обнимает. Его объятия самые лучшие, в них всегда тепло и спокойно. Тэхен тяжело вздыхает, уткнувшись носом в его широкую грудь, и наслаждается его теплом. — А что нам еще оставалось, Тэ? — шепчет ему прямо в ухо Сокджин, от чего Тэхен вздрагивает. У Джина очень подрагивает голос, он и сам едва сдерживает слезы. Блять... Тэхен не хочет портить Джину настроение, это уже слишком. Он правда думает, что психотерапевт ему вряд ли поможет, ведь его ситуация безнадежна. Тэхен чувствует себя таким потерянным, и пусть так. Он заслужил каждого удара, который ему приготовила жизнь. И он примет их все, попробует, словно кровь на языке и с гордостью проглотит. Но только не на глазах друзей. — Хорошо. Ладно, я попробую, — говорит Тэхен, уже пытаясь придумать некий план, как обмануть парней в будущем, чтобы они действительно думали, что он посещает лечение. Он уже чувствует, как войдет в тот кабинет, наполнится неловкостью, не ответит ни на один из личных вопросов, и просто уйдет. И все, больше туда не вернется. Но если его визит к врачу действительно порадует его друзей, то ради бога, он сходит. Сокджин выпускает Тэхена из своих объятий и начинает улыбаться сквозь слезы. Юнги уже сидит за столом рядом с секретарем, вероятно, уточняя какие-то моменты. — Я горжусь тобой, — говорит ему Джин, и Тэхен ему верит. Но гордиться здесь нечем, ему правда нечего делать в том кабинете. Когда Юнги возвращается обратно, неся в руке какой-то лист и ручку, Тэхен понимает, что ему нужно заполнить анкету. Они сами записывают его инициалы, а еще ID, но Тэхен едва их слышит, так как в его голове стоит туман. Потому что в этот момент, именно в этот гребаный момент, из дверей одного из кабинетов выходит Чон Чонгук. Это просто нереально. Тэхену приходится несколько раз проморгаться, чтобы убедиться в том, что это не мираж. Такое уже бывало раньше, но сейчас точно не то. Потому что Чонгук, его мальчик, прямо здесь, рядом. На нем светло-голубая рубашка, а его волосы, все еще темно-каштановые, слегка отросли и разделены на ровный пробор. Тэхен узнает все те же добрые и по-детски наивные глаза и его рваные джинсы, все те же кроссовки и даже тот же телефон в руке в том же чехле, который они вместе выбирали около полугода назад. Когда он смотрит, как Чонгук просто проходит мимо, не поднимая глаз и не замечая никого, сердце Тэхена снова разрывается на части. Судя по тому, как его пальцы быстро набирают текст, он пишет кому-то сообщение. На его лице нет улыбки, но от этого зрелища все равно перехватывает дыхание. Тэхен так давно не видел своего парня, что ему физически больно просто стоять и не иметь возможности подойти ближе и поцеловать. Да даже просто прикоснуться. В каком жестоком мире они живут, в какой суровой реальности! В этой реальности тэхеновы руки больше не достойны касаться кожи этого юного парня. Тэхен провожает его взглядом, а его друзья все еще заполняют за него анкету, совершенно не замечая ничего и никого вокруг. Тэхен смотрит, как Чонгук проходит еще несколько метров и просто выходит за дверь, словно ничего не случилось. Для него правда ничего не случилось. Но для Тэхена только что зажегся весь мир. Он снова верит. И его жизнь опять озаряет свет. Похоже, ему все-таки стоит походить на терапию...