25

Территория была даже больше, чем та, что я увидел в первый раз, ограда была довольно хлюпенькой, но меня это мало волновало. Пахло приятно, все-таки я уже отвык от потрясающего запаха и атмосферы чистой природы. Пока мы шли, по всей территории были «разбросаны» военные, почти каждый из которых обратили на нас внимание, но слава всевышним до нас не докапывались. Когда между нами и домом осталось около двадцати пяти метров, я заметил, что на участке уже присутствует около двадцати людей, из которых, преимущественно дети и подростки. Мужчин было немного, женщин — еще меньше, всего три, и это все не считая еще около двух-трех дюжин военных, шастающих везде и бросая свои взгляды на нас. — Думаю… — Джэхен немного задумался, — нам стоит немного осмотреться? — попробуй познакомиться с кем-нибудь или узнать что-нибудь об отце. — А ты? — И я. Джэхен и взаправду ушел куда-то в противоположную сторону, куда-то в поле, медленно и своенравно передвигая ногами, засунув руки в карманы. Будто мы тут на отдыхе, ну, серьезно. Я огляделся вокруг, и почувствовал себя в какой-то квестовой игре, где два напарника находят новую локацию, и один второму дает задание «осмотреться и что-нибудь узнать», а сам в это время будет бездельничать. Джэхен вроде бы и не такой, но меня это не утешало, да и тем более я знал, что новые знакомства он заводить не любит, поэтому это падает на мои плечи. Я побродил какое-то время вокруг дома, осматривая его со всех сторон, улыбнулся нескольким детишкам, которые были счастливы, словно приехали к бабушке в деревню, и подметил, что есть несколько моих сверстников и сверстниц, к которым, я надеюсь, я смогу обратиться. Не набравшись смелости, я, конечно же, не стал подходить к ним так скоро, и решил просто понаблюдать за тем, кто и чем занимается. Почти все из присутствующих ничего не делали, сидели на своих сумках, голой земле, в дом никто не входит, наверное, никого туда и не пускали. Я из разных разговоров (а уши у меня всегда навостренные) узнал, что большинство из них привезли сюда не более двадцати минут назад, никто никому ничего не рассказывает и не объясняет, военные же вообще игнорируют все вопросы остальных. Все женщины, что тут есть приехали не одни, тут и их мужья и дети. Как так получилось — я не знаю, почему их не разделили, как нас — тоже. Скорее всего все эти мужчины поступили, как и Джэхен: наплевав на указания, сели в машину со своей семьей. Я не уверен, что я смог бы поступить так же. -…и он упал. Я обернулся на голос, и заметил двух девушек, сидящих на какой-то старой лавочке, одна из которых очень активно рассказывает что-то другой. — Не поняла, — девушка, что помладше, (я так предположил) переспросила, а мне это было только на руку. — Он просто упал на моих глазах, — прошипела тихо вторая, когда она заметила, как я на них пялюсь. Нда, шпионом мне точно не быть, — я хотела уже к нему подбежать и помочь, но меня оттащили военные, и я уже ничего не могла с этим сделать. И таких случаев были десятки! Я наблюдала за этим из окна машины на протяжении почти всей дороги сюда. Им никто не помогает. — Эм, простите…- я неловко почесал затылок, а затем начал приближаться к этим двум особам, что так пристально разглядывали меня, — вы не знаете, что на самом деле происходит с этими людьми? Просто… — я на мгновение замолчал, чтобы убедиться, что они хотя бы хотят меня слушать, — на моих глазах упала женщина лет тридцати, а я так и не узнал, что с ней произошло. — Тебе повезло, что я и вправду знаю, — девушка вальяжно выпрямилась в спине, — но перед тем, как я расскажу тебе… — девушка ухмыльнулась, — что мне за это будет? — Оу… у меня ничего нет, — я растерялся. — Ребекка! — девушку толкнула ее подруга в плечо, — расскажи просто так. — Я шучу, парень, — она посмеялась, — меня зовут Ребекка, — она протянула мне свою худую руку, пальцы которой были все в кольцах, запястье в нескольких браслетах, ну и не без хорошего маникюра, хотя в этом я не очень разбираюсь. — Марк, — я пожал ей руку, — приятно познакомиться. — Марк! — Ребекка немного поерзала на лавочке, — у тебя нетипичное имя для корейца, ты местный? — У тебя тоже не очень то подходящее имя для кореянки, да и внешность тоже, — девушка и впрямь больше была похоже на европейку. — Я родилась в Вашингтоне, а это кстати моя подруга Мия, она вообще из Пусана, но я не буду вдаваться в подробности, как она оказалась здесь со мной. Я с натянутой улыбкой кивнул ее скромной подруге, которая либо стеснялась, в чем я сомневаюсь, либо не хотела вести диалог со мной вовсе. Я если честно тоже, да и плевать мне, как их зовут, и где они родились, но Джэхен сказал завести знакомства, я постараюсь выполнить это. — Вообще я местный, но несколько лет мы с семьей жили в Канаде. — Вот оно, что… — Ребекка замолчала, — а я вот… — Эм, — я рискнул перебить эту особу, — расскажи мне лучше про то, что знаешь…пожалуйста. — Ладно, — девушка недовольно вздохнула, а затем похлопала по месту рядом с собой, чтобы я сел рядом, что я и сделал, — как я знаю…ммм…в мелком городе Янджу… — Я оттуда, и не такой он уж и маленький! — возмущение овладело мной за долю секунды. — Плевать, — отмахнулась Ребекка, — тогда тем более удивительно, что ты ничего не знаешь. У вас там куча всяких лабораторий, химических зданий и так далее. — Ну и? — Что «ну и?», — девушка закатила глаза, — одна из них, особо опасная, сильно повредилась из-за перепадов электричества, в итоге «бум» и все, — Ребекка активно жестикулировала руками, — сам небось слышал этот взрыв. И не смотри на меня такими тупыми глазами. Если честно, мне уж хотелось ударить эту особу, не смотря на то, что она девушка. Ее поведение выводило меня из себя, но показывать это я не собирался, в такой ситуации я лучше все проглочу. — На самом деле все не так просто, как могло показаться, — Ребекка стала серьезней, — в этой лаборатории производили вирус, который теперь гуляет по всей Корее. Люди со слабым иммунитетом просто напросто умирают. Если ты еще живой, значит либо ты пока что не вдохнул достаточно этой дряни, либо у тебя охрененно сильный организм. Одно из двух. — Охуеть… — единственное, что я смог из себя выдавить. — Где твои родители, Марк-и? — неожиданно подала голос Мия. — Мою маму увезли еще в самом начале, а отец… — я призадумался, — Боже, да я и не знаю, что с моим отцом, он остался в центре города ждать свою очередь. — Боюсь тебя огорчить парень, всех кто находился в городе после взрыва доставили в лазарет для обследования. Думаю, твой отец один из них. — А где ваши родители? — Ты глупый? — Ребекка снова за свое, — мои — в Америке, а родители Мии где-то в другом месте, их увезли отдельно. — Окей, — в своей голове я уже разрабатывал план, как поскорее свалить от них, и найти Джэхена, но проблемы ждать себя не заставили. — Сдайте, пожалуйста, все свои вещи, — два крупных мужчины встали стеной перед нами, смотря на нас сверху вниз, — и побыстрее, — от их низкого и приказного тона у меня по спине пробежали неприятные мурашки. Эти мужики довольно страшные. Я покорно снял рюкзак, и во избежание проблем протянул им его вместе со всеми вещами, даже с телефоном. Он все равно сейчас бесполезен. — Зачем? — спросила Ребекка, протягивая медленно свою сумку. — Мы должны их все осмотреть на наличие оружия и других небезопасных для окружающих вещей. — А как мы будем защищаться чуть что? — спросил я, хотя у меня даже не было ничего и похожего на оружие в рюкзаке. — Для этого мы все здесь, — военный ехидно улыбнулся, — и прекращайте тут языками чесать, делом займитесь. — Какого хрена?! Я услышал в метрах пятнадцати от себя знакомый мужской голос, и я сразу понял, что это возмущался мой брат. Практически все люди сбежались в то место, откуда был услышан голос, и я понял, что Джэхен начал конфликтовать с уже другими военными, потому что не хотел отдавать свои вещи. Я не знаю, что он туда положил из дома, что он так цеплялся за свой рюкзак, но он нарывался на большие проблемы. — Парень, отдай свой рюкзак по-хорошему, не заставляй прибегать к силе. — Да пошел ты в задницу! Назови мне хоть одну причину для того, чтобы я отдал тебе свои вещи? Может вы все на голову ебнутые и захотите напасть на меня ночью, — Джэхен был не на шутку разозлен и всеми силами схватился за лямку своего рюкзака. — Все отдают свои вещи, и ты не исключение! — военный резко дернул за вторую лямку, но Юно удалось удержать рюкзак все еще у себя. — Отсоси, мудила, я тебе ничего не отдам. Не успел я даже удивиться словам Джэхена, как на него с кулаками налетел один из мужчин, что были тут со своими женами. — Какого хера ты пререкаешься? — этот мужчина повалил моего брата на землю, после чего, сев на его живот, ударил в лицо, — ты что, пацан, хочешь нас всех в могилу загнать?! Делай то, что тебе говорят и не выебывайся. Почему я не рванулся же сразу на помощь к брату? Да потому что я испугался. Чертовски испугался. Они превосходили в силе нас в несколько раз, я не знал, что делать, я стоял как вкопанный, и как все остальные наблюдал за этим. Слава Богу что это закончилось быстро. У моего брата все же забрали вещи, все разошлись, а я подошел к Джэхену, который все еще остался лежать на земле. — Джэхен, прости. — За что? — он вытер ладонью кровь с губы, а затем я, протянув ему руку, помог ему подняться. — За то, что не вмешался. — Я и не хотел, чтобы тебя поколотили, как и меня. Хотя довольно забавно, что мы тут пробыли от силы двадцать-тридцать минут, а я уже отхватил по полной. — Почему ты не отдал им свои вещи сразу? — А ты отдал? — Джэхен будто бы этому удивился. — Да… — мне стало даже как-то неловко. — Я был уверен, что ты тоже не станешь с этим мириться, Марк, — в его голосе звучали нотки разочарования, а я стал чувствовать себя еще более опущено. Я хотел как-то возразить в ответ, но слов не нашлось. В итоге я просто промолчал. — Ты с кем-нибудь познакомился? — Джэхен облокотился на стену дома и вертел в руках какой-то камень, который судя по всему, он поднял по дороге. — Ну, относительно… С двумя девушками Ребеккой и Мией, — я указал на девушек, которые после случая с вещами не сводили глаз с моего брата, хотя прошло уже часа три. Эти три часа ничего полезного из себя не представляли, кроме того, что, гуляя с Джэхеном по территории, мы насчитали тридцать семь военных (вооруженных), колодец, и много-много плодородной земли. На этом все. Серьезно. Не считая этого всего и нашего дома, эта территория больше ничего в себя не включала. Хиленькая ограда, небольшая дорожка, по которой мы приехали, а дальше сплошные большие и густые леса. Также мы уже видели дом, где мы будем жить, изнутри. Там нет ничего, кроме маленькой кухни, стола, немного посуды. Весь второй этаж, который был больше похож на большой чердак, был застелен спальными мешками, коих было около двадцати; на первом этаже, кстати, было еще около пятнадцати, наверное, для военных. Где будут спать остальные двадцать — я не знаю. Санузел и старенькая душевая кабина находились снаружи. Не курорт, да, но люди же раньше как-то жили в таких условиях. Военные сказали, что с завтрашнего дня мы все начнем работать. В чем конкретно это будет заключаться никто не знает, но хотя бы сегодня до нас перестали докапываться, и даже немного обеспечили едой. — Они тебе что-нибудь рассказали? — Джэхен отвлек меня от внутреннего монолога с самим собой. — Да, из-за перепадов электричества в нашем городе взорвалась какая-то лаборатория, и теперь из-за вируса, который распространяется по воздуху, люди со слабым иммунитетом умирают. — Охренеть… — А я вот им не верю, — даже с ноткой самодовольства сказал я. — Почему? — Мне не хочется верить в это все… Да и откуда у таких девчонок, как они, может быть такая информация? — я поднял взгляд на своего брата, — что за вирус? С чего они взяли, что именно из-за слабого иммунитета они умирают? Да и кто сказал, что они умирают? Может это кома или д-даже обычный обморок, — я заметил, что к концу своего быстрого монолога я начал заикаться. На самом деле у меня и правда все мысли о смерти других людей вызывали неподдельный страх и панику. — Ты прав, — Джэхен повернулся ко мне, — но думаю, что вряд ли это кома или что-то еще, Марк. Эти девочки были правы, когда сказали, что люди умирают. — Ч-что? Неет, — я начал отнекиваться и на моем лице даже появилась дебильная улыбка. — Но та девушка Марк, — Джэхен стал говорить тише и даже менее уверенно, чем обычно, — та девушка, что была на дороге, она была мертва. — Ты врешь, — ненормально рассмеялся я. Наверное, такая реакция была бы у многих. Отторжение? Это так можно назвать? — Марк, к сожалению, я не вру. Вспомни, в каком состоянии я вернулся тогда в машину. У меня просто язык не поворачивался рассказать тебе об этом, но… Но ее посиневшие губы, неприятный цвет кожи, прозрачные глаза… Это все до сих пор мелькает перед моими глазами. Происходит и правда что-то ужасно, и не дай Бог что-то подобное произойдет и с на… — Все, хватит! — я прервал Джэхена, поставив ладонь перед его лицом, продолжать эту тему не хотелось совершенно. Я не заметил, как уже стемнело. Часов ни у кого не было, поэтому точно времени я назвать не мог, думаю, было около одиннадцати. Военные начали потихоньку запускать всех в дом, но сами пока не ложились, да и как я уже говорил, мест на всех не было. Не знаю зачем, но я решила оставить Джэхена, а сам пошел гулять. Гулять да, это странно звучит. Но можно это назвать растаптыванием земли под ногами на территории, которая составляла примерно пятьдесят соток, большинство из которых занимало поле (огород?). Тут было множество высокой растительности, не знаю я, была ли это пшеница, рожь или просто какие-то непонятные ростки, в темноте понять было еще нереальней. Я пинал под ногами все, что попадется, затаптывал от какой-то непонятной злобы все растения, обрывал листья, что встречались по пути, и на удивление мне было даже не страшно шарахаться одному по такой темноте. Не страшно было до тех пор, пока я не дошел каким-то чудом до конца участка, именно там, где заканчивается ограда, и идет лес. Испугался я далеко не конца участка, а того, что меня резко одернул оттуда один из военных. — Что ты тут делаешь, парень? — на самом деле этот мужчина выглядел довольно молодо, может чуть постарше моего брата, лет двадцать семь, когда остальным было за тридцать пять минимум. Он был вооружен, но выглядел довольно безобидно. Он даже вроде как немного по-доброму улыбнулся мне, и страх сразу пропал. — Гуляю. — Вам не говорили, что уже пора идти внутрь дома? — Да, говорили, большинство уже, наверное, спят. — А ты что? — А я что? — мы даже посмеялись от моих тупых вопросов. — Малой, — военный улыбнулся, — топай-ка в обратку, пока я не попросил тебя веселить меня тут всю ночь. — Я пока никуда не спешу, и если тебе скучно, то… — Так что ты тут делаешь? — военный сел на землю и облокотился на ограду, я присел рядом. — Как тебя зовут? — Зови меня просто хен, а ты…? — Я Марк, — я протянул ему ладонь, — приятно познакомиться, хен. Я и правда просто гулял, решил осмотреться, пока тут не шастает огромное количество противных остолопов в военной форме, — я на секунду затих, ведь подумал, что мог обидеть хена такой тупой шуткой, — прости. — Ой, нет, — он посмеялся и начал размахивать ладонями, — я такого же мнения. Я, если честно, в армии недолго, да и тут я очутился только потому, что среди этих «противных остолопов» и мой старший брат и отец, но даже от этого они не перестают быть козлами. И это я должен извиниться перед тобой, до твоего друга сегодня докопался именно мой брат. — Джэхен тоже мой брат, — я улыбнулся, — отчасти он сам напросился. — Старшие братья всегда любят показывать себя героями, — хен опустил взгляд куда-то в землю, — я перед своей младшей сестрой тоже часто храбрюсь. — У вас еще есть и сестра? — Да, ей двенадцать, как жаль, что ей, в ее возрасте, приходится наблюдать за этим всем. — А она тоже тут? — я пальцем указал на виднеющуюся крышу дома. — Нет, она с нашей матерью, на участке, где всем командует мой отец. — То есть с нами только твой брат? — Именно. — Он и правда козел. — Эй, — хен легонько ударил меня локтем, — это мое хобби называть его козлом. — Хен. — М? — Может быть ты знаешь что-нибудь о том, что происходит? Только, пожалуйста, не загоняй мне эту байку о том, что взорвалась лаборатория, вирус и так далее… — Марк, — он посмеялся, — ты предлагаешь мне сейчас что-нибудь иное придумать? Все так, как ты сказал, — улыбку сразу же спала с его лица, — и все это очень-очень страшно. — А правда, что люди умирают? — Да. — От слабого иммунитета? И что это за вирус? — Ну, этого я уж не знаю, — хен потрепал мои волосы на голове, — и даже если бы знал, то вряд ли бы хотел забивать твою голову всем этим дерьмом. На самом деле нам тоже немного что правительство рассказывает. Оно только и умеет, что отдавать приказы. Большей информацией могут владеть такие, как мой отец, но такие, как я должны просто стоять тут всю ночь напролет. Ну, если честно, я не очень-то и хочу делать что-то другое. Например, избивать школьников за то, что они не отдают мне свои вещи, — он посмотрел на меня и улыбнулся. — Я не школьник вообще-то, — немного хмуро ответил я, а затем мы ненадолго затихли. — Иди-ка ты спать, Марки. Сказать, что я ужасно спал — ничего не сказать. Спина болела ужасно, голова не соображала, руки шевелиться не хотели вовсе. Помимо того, что я заснул только в четвертом или даже пятом часу утра из-за ужасно холодного пола, чужого храпа и непонятной тревоги в груди, так еще нас разбудили непонятными громкими звуками в шесть часов. В моей голове все еще не укладывалось, в какой ситуации мы оказались. Я не понимал до конца почему, вместо своей мягкой большой кровати, просыпаюсь в маленьком спальном мешке, вместо теплого вкусного чая вприкуску с мамиными сэндвичами на завтрак я, как и все, получаю небольшой злаковый батончик, и совсем не знаю, как скоро это все закончится. Как нам и сказали, с сегодняшнего дня нас начали запрягать всякой различной работой. Начиная от, конечно же, готовки, заканчивая копанием в огороде и сооружением разных конструкций из припасенных стройматериалов (будто бы мы все в свое время отучились на строителей). Я не мастер на все руки, поэтому я помогал всем понемногу, а в основном крутился либо возле Джэхена, либо возле хена (которого сегодня, кстати, поставили дежурить возле дома, а мне это только на руку). Если честно, то мы с хеном (еще я узнал, что его зовут Ыну), очень сильно подружились, он всячески помогал мне и моему брату, который, на удивление, дружелюбно к нему относился. Хен практически единственный из военных, который хоть что-нибудь да делает, остальные же только и умеют, что орать, приказывать, возмущаться и жрать по семь раз на дню. От других людей не было совершенно никаких новостей, сеть не работала, хоть вещь нам наши вернули, и то хорошо. Большинство из нас смирилось с тем, что теперь у них будет именно такая жизнь, они не задают лишних вопросов, не пытаются что-то узнать, покорно делают то, что им говорят и не просят практически ничего взамен. Есть крыша над головой, немного воды и еды — уже хорошо. Да, это и правда хорошо, но незнание, лично меня, убивает. Я несколько раз пытался поговорить об этом с Джэхеном, но он уже сам близок к стадии «смирения» и поэтому не может ничего толком мне сказать, ну, и откуда ему знать. Ребекка и Мия, к слову, тоже ничего не знают, да и мы не так уж и часто обмениваемся хоть парой слов. Я знаю, не считая военных, практически всех наших сожителей поименно, кроме одного парня, который почти все время ходит один, старается ни с кем не разговаривать, постоянно держит руки в карманах, и спал этой ночью возле самой стенки, где было ужасно холодно. Я сидел рядом с ним за ужином, но я не рискнул заговорить с ним. Он не выглядит каким-то устрашающим, замкнутым или что-то такое. Наоборот, его внешность совершенно не соответствует его действиям. Он больше похож на душу компании или старосту какого-нибудь спортивного класса. После наступления темноты мы вместе с Ыну-хеном пошли обходить всю территорию, потому что ему приказали, а я просто предложил свою компанию. Я хотел, чтобы с нами пошел и Джэхен, но, как и ожидалось, он отказался. — Марк, — хен, держа в руках довольно длинную палку, бил ею высокую траву вокруг себя, — ты о себе ничего не рассказываешь даже. Почему? — он на несколько секунд остановился и посмотрел на меня, я в ответ только промолчал, — давай колись. У тебя есть девушка? — Хе-е-е-н, — недовольно протянул я, — перестань. — Что такого? Так есть или нет? — Нет у меня никого. — И почему же? — Хен улыбнулся и ударил легонько меня в плечо. — Потому что я не хочу, не было подходящей кандидатуры или эээ… — — Я понял тебя, — Хен закашлялся, — в прочем, отношения — это не самое главное. Без них тоже можно спокойно обойтись, так ведь? — Точно! — поддержал я, а затем заметил, что Ыну снова начал сильно кашлять, — с тобой все в порядке? — Когда мы только приехали в этот дом, — начал хен, — когда я самый первый открыл двери этой развалины, знаешь, сколько было там пыли? Я давненько такого не видел. Вдохнув слишком много, я уже тогда начал кашлять, думаю, пыль где-то осталась до сих пор. — Хен, — я недоверчиво свел брови, — звучит глупо. Мы на свежем воздухе и прошло полтора дня, какая пыль? — Значит, я просто заболел, — он развел руками в стороны, а затем опять закашлялся, — я часто на самом деле болею, так что ничего удивительного. — Ты часто болеешь?! — удивился я, — это же значит, что… — Марк, — хен выглядел расстроенным, — ничего это не значит, все в порядке. — Но вирус… — Марк! — он почти закричал на меня, от чего я даже дернулся, — если я кашляю, это значит, что просто много пыли… Просто. Много. Пыли… — Давай посидим, — хен плюхнулся на слегка влажную траву, — я устал. — Хен… — я сел рядом. — М? — Тебе не страшно? — А чего бояться? — Будущего. — Марк, — хен посмотрел на меня, — нет смысла бояться неизбежного. То, что должно случиться — случится. Даже если ты попытаешься что-то изменить, то всё равно будет так, как и должно быть. Сейчас не то время, когда надо заботиться о будущем, чтобы оно было хорошее, счастливое и так далее. После того, что случилось, надо жить только этой минутой, ведь не знаешь теперь, в какой момент все может, — хена вновь прервал приступ сильного кашля, — закончиться. — Ты думаешь, теперь мы никогда не вернемся к нормальной жизни? — Я бы не назвал это плохой жизнью, Марк. Это не зомби-апокалипсис, как в фильмах, когда надо выживать, драться, искать еду, убивать за нее и так далее. Все же не так, верно? Да, теперь мы на какое-то время лишены условий, в которых находились десятки лет, но многие люди по всему миру и до этого всего жили и живут так же. Без сети, интернета, огромных супермаркетов под рукой. Они сами строят жилье, все чинят, ведут хозяйство и… — Но их не держат за забором и не стерегут, как скот! — Марк, погоди. — Что? — Тебя никто не держит. — Не понял, — я приоткрыл рот от удивления. — В прямом, — хен выглядел серьезно, — иди, — он показал мне рукой на лес, — я никому не скажу, что ты ушел. — Но я не могу… — Почему же? — Там мой брат, я уйду только с ним. — А вам есть куда идти-то? — у Хена вырвался небольшой смешок, — Марк, как ни крути, тут всяко лучше, чем разгуливать одному, ну, или даже вдвоем в лесу, пойми ты это и прекрати бунтовать. — Нет, я не хочу тут оставаться. — Что тебя не устраивает? — Я хочу найти свою семью, и если мне предстоит жить в таких условиях, то я предпочту, находиться рядом с близкими. Завтра я поговорю с Джэхеном и предложу ему уйти отсюда, раз ты говоришь, что никто не держит. Ты с нами? — Нет, — хен покачал головой, — я останусь здесь, но я помогу вам уйти, если ты так сильно этого хочешь. — Поможешь? В чем? — Ну, я преувеличил, сказав, что «никто» не держит. Во всяком случае, нагоняй получат все, если кто-то уйдет, ведь это потеря бесплатных рабочих рук. Мне все равно на ваши рабочие руки, поэтому я вам помогу. — Ты правда поможешь? — — Уговори брата, и мы подумаем, что можно придумать. — Спасибо, хен! — я пригляделся к его лицу, — хен… — Что? — — У тебя кровь, — я дотронулся до его мочки, — из уха идет… — я поднял взгляд на Ыну и заметил лишь небольшую натянутую улыбку, — ты чего? — Марк-и иди спать, — хен вновь закашлял, прикрыв рукой рот, после чего на ладони были небольшие капли крови. — Хен! — я подскочил с места и мои глаза начали бегать из стороны в сторону, — что делать? — Успокойся, я же сказал, что просто болею, — снова кашель. Затем еще и еще. И через секунду Ыну-хен просто упал на бок, ударившись головой о землю. Я хотел было закричать, что есть сил, но я просто открыл рот и начал медленно подходить к хену. Я тихо произносил его имя и потряс своей дрожащей ладонью его за плечо. Реакции не было, и после этого я попятился назад. Все потом произошло слишком быстро, и я не заметил, как я уже бежал со всех ног, несколько раз путаясь ногами в траве, и как добежал до нашего дома, возле которого стоял Джэхен вместе с тем мужиком, который тогда его ударил. Я начал подходить все ближе и заметил, что они снова ругаются. — Слушай, сопляк, я тебе еще раз повторяю, делай, как я говорю! — Ты время видел? — Джэхен совсем забыл о формальной речи, — я иду спать, доски свои таскай сам, и отъебись ты уже от меня! Ночь на дворе, а ты решил до меня доколебаться. — Джэхен! — выкрикнул я из далека, когда увидел, что тот мужлан снова хочет ввязаться в драку с моим братом, — мне надо с тобой срочно поговорить. Это правда СРОЧНО, — задыхаясь, выкрикнул я. — Не сегодня, мужик, — Юно с улыбкой на лице пожал плечами и подбежал ко мне, — на самом деле, Марк-и, ты сейчас спас мою задницу. Как же меня этот хрен задолбал. — Джэхен, сейчас не до шуток. — Ну, что случилось? — Джэхен остановился, — пойдем в дом и расскажешь. — Нет! — прошипел я, — лишним ушам не надо это слушать, особенно детям. — Когда-то и я тебе говорил это, — брат ухмыльнулся. — Можно сказать, разговор пойдет о том же. Ыну-хен он… — Что? Он ум… — Не ори ты! — я отвел Джэхена куда-то вглубь травы, где мы с ним сели. — Где он? — Хен? Джэхен, ты что хочешь пойти посмотреть? — удивленно начал я, — ничего в этом классного нет и … — Марк, если ты не забыл, то я уже видел подобное, да и если честно то я не горю желанием видеть еще больше обездвиженных тел, это был чистый интерес. На самом деле все заходит слишком далеко, люди и правда просто умирают. Что с ним случилось? — Как и говорила та девчонка, как ее… — Ребекка. — Да. Как говорила Ребекка, люди могут умирать от плохого иммунитета, а Ыну-хен был болен, так что… — В смысле был болен? — Он кашлял. Очень много. — Марк, это может быть связано напрямую с вирусом. То, что он много кашлял перед тем, как… — Джэхен запнулся, — означает только то, что это просто проявление вируса, может он и не болел вовсе. — На что ты намекаешь? — Ни на что, просто… Вся эта «теория» про то, что это случается с людьми, у которых плохой иммунитет выглядит, как притянутая за уши отмазка. Хотя возможно это и правда. — Джэхен, мы должны уйти отсюда. — Чего? — брат удивленно взглянул в мою сторону, — ты что, пока бежал сюда, головой ударился? — Я серьезно, — говорил я предельно тихо, опасаясь, что нас кто-то услышит, — хен обещал нам помочь, если я тебя уговорю, но теперь нам придется как-то вдвоем справляться. — Ты меня не уговоришь. — Что? — Марк, я не собираюсь уходить, куда мы пойдем? — Джэхен, — я начал возмущаться, и мой тон заметно повысился, — я хочу найти НАШИХ родителей и друзей. — Нет у тебя друзей, Марк, — грубо ответил Юно, — твои одноклассники — полное дерьмо, если они умерли самыми первыми даже не так страшно. — Прекрати! — Не прекращу! — он пихнул меня в плечо, — а родителей мы НАШИХ в жизни не найдем. Ты представляешь, сколько таких заселенных территорий по всей Корее?! Как мы их найдем? — Надо попытаться! — я был очень зол на брата за то, что он просто смирился со всем происходящим, поэтому я практически кричал на него. — Засунь свои попытки, знаешь куда? В каждом пункте перенаселение, нас никуда не возьмут, обратно мы, даже если чудом уйдем, вернуться не сможем! Тебе нравится перспектива спать на деревьях? — Джэхен почти сорвался на рычание. Мы оба выглядели, как два бешеных пса. — Пошел ты, Джэхен, — устало, но не менее раздраженно выдохнул я, — ты ведешь себя, как пресмыкающийся вид людей, которыми легко управлять. Да, ты не выполняешь тупые приказы того мужика, да, ты сцепился с военными, а толку что? Я именно поэтому подумал, что ты не хочешь жить под наблюдением этих остолопов, думал, что ты поддержишь мою идею уйти отсюда. Но нет! — я развел руками в стороны, — я ошибался. Тебе легче держать свою задницу в тепле, чем найти наших близких. Среди всех этих людей есть и твоя девушка, которую ты говорил, что любишь! Неужели ты и ее найти не хочешь? — Нет, не хочу. Со вчерашнего дня, мы все сами по себе. Родители наши отдельно, девушки, друзья и так далее — тоже, пойми ты своей маленькой головой уже это. У меня есть ты, у тебя есть я. У нас есть какая-никакая, но крыша над головой, еда, вода, нам хотя бы есть, где мыться! А ты хочешь нас обоих этого лишить, ради какой-то мизерной возможности найти родителей. — Да. — Ты тупица, Марк. — Нет, уж, — я вскочил с земли, — называй меня, как хочешь, но я не буду опускать руки. Я не буду наблюдать за тем, как нас всех за каких-то, блять, рабов считают. — Усмири, свой пыл, — отрезал Джэхен, — ты можешь хотеть и не хотеть все, что угодно, но я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось, поэтому мы никуда не пойдем. На этом разговор закончен, — затем брат молча просто ушел в дом.