Let's talk about sex (baby)

Кроули всегда любил приглушённый свет — по крайней мере с тех пор, как стал демоном. Змеиная сущность требовала мягкого тепла, щадящего глаза. Днём он совсем не использовал электрическое освещение (если не считать особого светового ухода для растений), даже если за окном собирались плотные темно-серые тучи, а ночью предпочитал местный свет верхнему. У ангела тоже не было особой тяги к повсеместному освещению — тысячелетиями он жил, по-человечески довольствуясь солнцем и огнем, и ещё не успел привыкнуть к тому, что электричество может поддерживать иллюзию дня круглые сутки. К комнате, которую судьба определила общей спальней, приложили руку оба: изначально это была спальня Кроули, а у Азирафаэля имелась своя — но она была завалена книгами и ангел ни разу не использовал ее по назначению. Время наедине с собой он проводил в кабинете и спал редко, а если такое случалось, он приходил к Кроули — в такие ночи сны демона были наиболее приятными. Но если бы они оба использовали спальню в первую очередь для сна, влияния Азирафаэля в конце концов стало бы больше, однако сон в этой комнате не был приоритетом. Змей-искуситель сделал больший вклад в дизайн своего любимого помещения, пускай искушение чаще всего начиналось за пределами комнаты — и ангел совершенно не возражал ни против первого, ни против второго. Кроули мог менять интерьер по щелчку пальцев — это был очень полезный навык для экспериментов. Сейчас комнату освещали вмонтированные в пол профильные светильники, настроенные на приглушённый пламенный свет, имитирующий множество зажженных по периметру комнаты свечей, а темный блэкаут сливался со стеной, позволяя забыть про панорамное окно второго этажа за ним. Это была обитель демона, где все работало по его правилам — и он создал ее для ангела. Они оба любили наблюдать за людьми — это было их миссией и между их обязанностями, по сути, почти не было различий. Наблюдение порождало взаимодействие, и если по части словесных искушений (да, ангелы тоже искушают — прощением, любовью, сладостью раскаяния) они действовали одинаково, то у Кроули были и другие способы. Он имел с людьми близость бесчисленное количество раз, но редко ради собственного удовольствия — и ни один из этих разов не был связан с любовью. Удовольствие плоти — да, но любовь? То, что демон почувствовал ее благодаря ангелу, было чудом, хотя долгое время он считал любовь проклятием. Демоны не должны любить, но Кроули и так делал множество вещей, неположенных демонам — не это было проблемой, а невозможность получить на свои чувства ответ: Кроули жил, снедаемый тоской, тысячелетиями, и осторожное осознание, что эта тоска взаимна, не умаляло ее. Но отказался бы Кроули от этого проклятия? Нет, даже если бы ему вновь были дарованы белые крылья. Возможность любить Азирафаэля была бесценна сама по себе, а теперь, когда они познавали любовь вместе, Кроули считал, что нашел свой Эдем, и постепенно изучал его рука об руку с ангелом. Азирафаэль тосковал не меньше, тихо, по-ангельски смиренно, и сублимировал свою любовь, приглядывая за людьми: о, конечно же это было всего лишь его обязанностью, для существа света нет ничего странного в том, чтобы наблюдать за любящими парами — это даже полезно. Но Кроули знал, что со времён Евы и Адама Азирафаэль делал это не только из-за работы. Не было ничего необычного в том, что Кроули немного поколдовал над освещением их спальни, однако первой в глаза бросалась совсем другая деталь. — Зеркало? Ангел удивлённо смотрел на их отражение, которое неожиданно оказалось чересчур близко — Кроули закрыл ему глаза перед тем, как завести в комнату, и Азирафаэль был готов увидеть все, что угодно из того, про что он читал или про что ещё не успели написать в книгах, но вместо всех тех невероятных изобретений, которым он готовился поражаться и, может, чуточку возмутиться для поддержания имиджа, он оказался нос к носу перед их копиями. — Ага, — ответил Кроули в отражении, смотря в глаза настоящему Азирафаэлю, и, не разрывая зрительный контакт, притянул к себе руку ангела и оставил поцелуй на ладони, — просто зеркало. Картина, которую наблюдал Азирафаэль, заставила его быстро понять, что ничего простого в зеркале не было, о чем Кроули сказали ангельские щёчки, по мере осознания постепенно наливающиеся теплом в тусклом свете. Сегодня Бентли возила их в Лондон, чтобы они устроили романтический ужин в Ритце, и Кроули был галантен и учтив до самого возвращения в Саус Даунс: весь вечер они позволяли себе лишь взгляды и невинные прикосновения, и первой треснула по швам учтивость Азирафаэля — их притянуло друг к другу, как только они остановились во дворике их коттеджа. Ангел успел стянуть с Кроули галстук, и демон уже чувствовал готовность оставить свои сегодняшние планы на потом и осуществить сценарий, которые они, к его стыду, до сих пор не попробовали. Но Бентли явно была против своего участия, поскольку решила их спровадить, включив «Show must go on» прямо с припева. Азирафаэль ее выбор не понял, а Кроули досадливо зыркнул на приборную панель, выключая магнитолу. До того, как они добрались до спальни, Кроули озаботился тем, чтобы Азирафаэль выглядел менее ангельски — точнее, как ангел, доверивший себя демону. И теперь, смотря на свои покрасневшие губы и покосившуюся бабочку, Азирафаэль начинал понимать, какое шоу имела в виду Бентли. Тем не менее, исключительно для проформы, он поинтересовался — так, словно уверенные пальцы Кроули не касались теперь его воротника, чтобы снять пострадавший галстук: — И зачем ты чудеснул нам в спальню такое большое зеркало, дорогой мой? — Чтобы ты видел нас и нашу любовь, — демон последовательно развязал бабочку, контролируя свои движения в зеркале, медленно стянул ее и приступил к пуговицам рубашки. — Чтобы увидел себя таким, каким вижу я. Азирафаэлю стало жарко, но он упрямо продолжал смотреть в отражение, игнорируя порыв отвернуться и вернуть все в обыденное, но не менее приятное русло. Кроули обещал устроить ему сюрприз и, конечно же, ангел знал, что может выйти из игры в любой момент — однако он не хотел. Почти все, что затевал Кроули, приносило ему моральное и физическое удовольствие, хотя нередко требовало шагнуть за пределы привычного — демон постепенно раздвигал его границы и Азирафаэлю это чертовски нравилось. В неловкости он прикусил нижнюю губу — и то же сделала его копия. Это заставило ангела в удивлении втянуть ртом воздух, из-за чего его грудь приподнялась под ладонью Кроули, который начал оглаживать ее, проникнув под ткань расстёгнутой до жилетки рубашки. Вот каким его видел демон? Сейчас ангел открывался самому себе с новой стороны и он отчётливо ощущал, что это был отдельный пункт статьи о Грехе самолюбования — потому что ему нравилось то, что он видел. И его заводило осознание обоих аспектов происходящего. Азирафаэль перевел взгляд на Кроули и нахмурился — тот понимал, по запаху чувствовал, какой эффект производит его только начинающееся шоу, и по глазам ангела видел, о чем тот думает. Выражение лица Кроули говорило о том, что все самое адское, что в нем было, сама суть змея-искусителя, радовалась, как дитя — развращение невинных ангелов вызывало у демона торжество духа по природе его. Он выступил перед Азирафаэлем лицом к лицу, разрывая зрительный контакт в зеркале, и глубоко поцеловал — ангел ответил, не забыв прикусить его губу и под гортанное мычание зализать место укуса. Кроули оттеснил ангела к кровати, вынуждая того сесть. — Ты — демон, — Азирафаэль ткнул Кроули пальцем в грудь, смотря снизу вверх на то, как довольно тот скалится. — Я был послан на Землю, чтобы пасть у твоих ног, — протянул Кроули почти не театрально и опустился перед ангелом на колени. Он развел в стороны ноги, плотно обтянутые брюками, и изнутри огладил мягкие бедра. Прикрыв глаза, демон потерся щекой и чувствительным носом о ткань и куснул сквозь нее горячую кожу, что подарило ему напряженный, но слишком скромный ангельский стон — тело Азирафаэля было особенно чувствительно в этих местах и он этим беззастенчиво пользовался. Кроули выправил светлую, почти белую в свете демонической обители рубашку, оставляя ее под застегнутой на все пуговицы жилеткой, расстегнул брюки и коснулся губами оголившегося участка нежной кожи, проводя по ней языком, чтобы впитать любимый запах. Приспустив белье, демон выпустил тяжелый, полувозбужденный член, вызывая еще один стон. Он поднял пылающий взгляд на Азирафаэля, отмечая, что тот и думать забыл об их эксперименте. — Позади меня зеркало, ангел. Весь вид Кроули намекал, что пока Азирафаэль не отведет от него взгляд, он не продолжит, и ангел усилием воли уставился на интереснейшую картину в отражении. Демон смотрелся у его ног — между его ног — идеально. Они оба были в одежде и, между тем, зрелище было настолько развратным, что ангел ощутил, что возбуждается сильнее, и не знал, насколько в этом виноват холодный воздух комнаты. Кроули взглянул через плечо, снова налаживая контакт через отражение, и отвернулся — Азирафаэль сразу почувствовал, что холодный воздух больше не является его проблемой. Демон вобрал в рот полумягкий член на всю длину и уткнулся носом в нежные, почти прозрачные завитки — его вело от ощущения тяжести на языке и запаха ангела. Он обхватил ладонями его зад и, ощутив стойкое желание почувствовать под пальцами кожу, приспустил брюки и забрался руками под них, чтобы впиться в ягодицы ногтями. — Кроули, — выдохнул Азирафаэль. В этот же момент демон пустил в ход гибкий раздвоенный язык. Ангел смотрел на себя, стонущего, контрастно-светлого в этой обители, где даже простыни, которые он незаметно для себя уже начал терзать, сегодня были черными, и в сознании возникали картины Тициана, Ван Дейка, Эль Греко — только с ним не было ни одной мысли о раскаянии, лишь далеко не религиозный экстаз. «О Боже…» Кроули был темным, хлестким, уверенным и неотвратимо плавным в движении, как волна — его личный девятый вал. Ангел знал, что под пиджаком, который до сих пор оставался на демоне, с каждым движением головы, с каждой пульсацией сладкой, тягучей, усиливающей ощущения боли на ягодицах, перекатываются сухие мышцы, и Азирафаэль испытывал жизненную необходимость почувствовать их под пальцами. Он положил ладонь на лопатку демона, ощущая силу и жар, огладил верхние позвонки, наблюдая за тем, как его белая рука скользит по черной ткани — то, что он видел, было достойно холста. Азирафаэль задрожал от мысли, что несколько столетий назад они могли бы позировать так одному из своих знакомых художников — Сандро сам мог бы попросить их об этом, идея об аллегоричности ангела и демона в таких позах сама пришла бы ему в голову (стоило Азирафаэлю захотеть и сделать так, чтобы это осознал Кроули…), он сам увидел бы в них идеальных моделей для своей задумки. О, как опасно бы это было — Ботичелли писал бы их, думая о возвышенном, но церковь могла увидеть истину. Эту картину сохранил бы Лоренцо, и сегодня она висела бы в Уффици… Ангел жаждал жара демонической кожи, не скрытой тканью — рука коснулась его шеи и линии волос: тогда волосы Кроули были длиннее, они пылали бы на холсте и вились, как у Венеры. Азирафаэль погрузил пальцы в пламя и одобрение демона отдалось на нем глухой протяжной вибрацией — ангел полувздохом застонал следом, он был на грани и хотел, чтобы этот момент длился вечно. Другая рука сама потянулась к горлу, плотно прошлась по груди под рубашкой, предусмотрительно расстёгнутой Кроули, который чувствовал своего ангела и знал, как он близок к оргазму — демон держал интенсивный, рассчитанный темп, как искусный дирижёр, да, пожалуйста, дорогой мой. Азирафаэль нещадно сжимал волосы Кроули и жёстко гладил себя по груди, ключице и шее, терзал пылающие в отражении губы и, поверхностно хватая воздух, задрожал. Картина перед его глазами исчезла, сменившись фракталами, пульсирующими во тьме. Кроули с восхищением слушал протяжный высокий стон, пока Азирафаэль пряно изливался ему на язык. Кроули пытался вспомнить, когда ангел кончал от минета так быстро, и не мог — он планировал лишь маленький разогрев перед основным действом, но осознание того, насколько сильно Азирафаэль включился в сегодняшний эксперимент, заставило его немного импровизировать. Что ж, ангел получит сегодня в два раза больше удовольствия — они оба получат в два раза больше удовольствия, потому что сейчас демон был в абсолютном восторге. Азирафаэль мелко задрожал, когда Кроули выдавил из него последние капли удовольствия. Хватка на волосах демона ослабела — таким его было очень просто опрокинуть на кровать и нависнуть сверху. — Это было только начало, ангел, — для самодовольства в голосе Кроули стоило выделить отдельную комнату. — Неужели? — Удовлетворенная улыбка Азирафаэля говорила, что он совсем не был против. Ангел притянул к себе демона для глубокого поцелуя, вновь завладевая его волосами — ради таких прикосновений Кроули давно уже думал вновь отрастить их, не дожидаясь возвращения в моду длинных волос. В конце концов, что ему стоит самому эту моду задать? В перерывах между и совместно с поцелуями Кроули раздел Азирафаэля, периодически припадая к его шее, груди и восхитительно мягкому животу. Он оставлял укусы и метки, за которые ангел будет на следующее утро называть его низменным демоном, но ни за что не согласится их убрать и не позволит это сделать Кроули. Азирафаэль успел избавить Кроули от пиджака и рубашки и уложил его на спину, чтобы помочь с узкими штанами — и демон упустил момент, когда оказался под ангелом, который принялся наглаживать его член ухоженной рукой. — Знаеш-шь, у меня вообще-то были другие планы. — Тот факт, что все это время Кроули был так увлечен Азирафаэлем, что не прикасался к себе, играл сейчас не в его пользу. — Теперь твоя очередь, — вид ангела говорил о том, что демон не в том положении, чтобы спорить — буквально. — И позади тебя зеркало, дорогой мой. Ох, дьявол. Кроули запрокинул голову, что оказалось неожиданно просто, поскольку Азирафаэль уложил его аккурат так, чтобы демонические лопатки оказались ровно на краю кровати. В зеркале на него смотрел перевернутый Азирафаэль, расположившийся между его ног с незнакомым тюбиком лубриканта. Кроули не успел задуматься над этим, поскольку ангельская рука нежно и уверенно обхватила его член, распределяя смазку, и Азирафаэль не пожалел чуда, чтобы подогреть ее до оптимальной для демона температуры. Вся уверенность в том, что сегодняшний эксперимент под его контролем, катилась в Ад с каждым движением руки ангела, за которой Кроули наблюдал, затаив дыхание, с нетипичного ракурса, в котором он сам выглядел весьма уязвимо. Азирафаэль держал его за яйца, и это было отражением реальности, а не фигурой речи — если демон был лучшим в оральных ласках, вероятно, в силу опыта и особенностей физического тела, на всей Земле, то ангел за годы их узаконенных друг перед другом отношений стал очень хорош в мануальной стимуляции. О, ему нравилось изучать эту практику, и Кроули с удовольствием был готов помочь, принимая активное участие в ангельских экспериментах — исключительно по старой, шестидесятивековой дружбе. Азирафаэль успел так хорошо изучить демона, что мог сыграть на нем любую мелодию, вопреки мнению, что эфирные существа не способны творить. Сейчас он никуда не спешил — Азирафаэль неприкрыто любовался картиной, не входившей в планы демона, и Кроули был готов кончить только от взгляда ангельских глаз в зеркале. Теплые руки уверенно скользили по члену, сменив замысловатые ласкающие движения на частые и сильные. Кроули зажмурился, готовый отдаться ощущениям, предвкушая покалывающую слабость, вид которой очаровывал Азирафаэля — беззащитный доверяющий ему демон всегда вызывал у ангела щемящее наслаждение. Черные ногти яростно впились в простыни, Кроули на одном усилии воли удерживал себя от того, чтобы вскинуть бедра навстречу умелой руке, пальцы на ногах подогнулись… Но в следующий момент змеиные глаза распахнулись, пылая неудовлетворенностью, и Кроули вопросительно зашипел, приподнимаясь на локтях и вперив взгляд в ангела: вместо того, чтобы довести демона до оргазма, одной рукой Азирафаэль оттягивал его мошонку, а другой сильно сжал член под головкой и тут же отпустил. — Ты, кажется, говорил, что у тебя были другие планы? — Невинности в голосе ангела (Ангела? Да неужто!) хватило бы на дюжину пятилетних детей. Азирафаэль поставил руки за спину и откинулся назад, невесомо улыбаясь алыми губами под взглядом яростных круглых демонических глаз. Это была неприкрытая провокация — ангел его довел и теперь сидел перед ним сияющий и готовый, ненавязчиво интересуясь, долго ему ещё ждать, когда его грубо и зло трахнут, или Кроули изволит поторопиться? — Разворачивайся, — не прошипел — сипло прорычал демон. Азирафаэль моргнул и, довольно улыбаясь, повернулся и встал на четвереньки. Он смотрел на Кроули из-за плеча, слегка дрожа в предвкушении. — Так? — на выдохе поинтересовался он. Кроули встал на колени, медленно повел головой, укрощая собственную дрожь и подчиняя себе пламя, из-за которого сейчас покалывало нижние лопатки. Приблизившись к ангелу, он положил руку ему на шею и надавил основанием ладони на спину. Азирафаэль подчинился, с довольным выдохом ложась грудью и щекой на простыни и прогибаясь в пояснице. Демон приставил член к ангельской заднице, прищуренными глазами наблюдая, как тот замирает. Азирафаэль напрягся, и Кроули был уверен, что тот сейчас терзает свои алые губы. Жар возбужденного тела манил толкнуться вперёд и без церемоний начать двигаться так, как жаждал пылающий неудовлетворённостью демон. Щелчком пальцев он притянул к себе смазку и щёлкнул крышечкой так, чтобы ангел услышал. Кроули чувствовал, что Азирафаэль очень, очень доволен сложившейся ситуацией и собой. — Думал, ты так легко отделаеш-шься? — прошипел демон, обдавая теплом мягкую белую спину, и Азирафаэль вскрикнул от неожиданности, ощутив невесомый укус на правом боку. Кроули сел на пятки и вцепился в круглые ягодицы. Нет, если Азирафаэль решил, что они пойдут по плану демона, кто Кроули такой, чтобы перечить желаниям своего ангела? Он взял в кольцо ангельский зад, обхватив левой рукой под ямочками на пояснице (когда Кроули впервые увидел их у Азирафаэля, вечность назад, в римских термах, они едва не свели его с ума), и притянул Азирафаэля выше, к себе, устраиваясь удобнее — его планы были основательными. Ангел ойкнул, проехавшись грудью по черным простыням, и машинально сжал их в пальцах, собирая в складки — это было очень кстати, учитывая то, что его ожидало. Без прелюдий Кроули широко прошёлся влажным языком снизу вверх от мошонки в сторону копчика. Азирафаэль рвано выдохнул от недостатка воздействия — ему нравился римминг и он мог кончить от демонического языка в заднице, особенно если Кроули одновременно ему дрочил, но сейчас Кроули не собирался ни касаться его члена, ни трахать языком. Демон прихватил зубами кожу на правой ягодице и медленно впился глубже. Ангел дернулся — мягкое прикосновение к коже в этом месте заставляло Азирафаэля морщиться от щекотки, а жесткое — от болезненных ощущений. Сейчас Кроули собирался воспользоваться этой особенностью ангельского тела по максимуму. Разжав челюсти, он засосал покрасневшую кожу, отстранился, подул. И, укусив чуть ниже, методично повторил те же действия. Когда Кроули оставил третий засос, начавшийся с укуса, и подул на него, Азирафаэль застонал. Кроули дразнил его мстительно, изощрённо — ангел осознавал, на что нарвался, и понимал, что у демона достаточно силы воли продолжать пытку хоть целую вечность. — Кроули… — на выдохе протянул Азирафаэль. — Что, ангел? — промурлыкал демон, обдав жарким дыханием сжавшийся анус. — Сильнее… Пожалуйста… В ответ демон вновь впился в ягодицу между первыми двумя засосами, кусая жёстче. — Так? — Следом поверх меток звонко опустилась ладонь и вжалась пальцами в горящую мягкую плоть. — Или так? — Да-а! — глухо застонал Азирафаэль в простыни. — Как пожелаешь, мой ангел, — нежно протянул Кроули, оставляя на ярко-розовой коже глубокие полукружия ногтей. Демон кусал и вылизывал ягодицы, оставляя шлепки и метки, иногда прихватывая и втягивая кожу на бедрах, столь же чувствительную, как ангельский зад. Рот полнился слюной и он позволял себе вылизывать вокруг ануса, неожиданно соскальзывая внутрь кончиком языка — но хаотичные и непредсказуемые действия не способны были дать Азирафаэлю кончить или уйти в транс. Он извивался и вздрагивал, насколько ему позволяла хватка Кроули, тяжело дышал, вскрикивал и стонал. Забыв о своих намерениях — в конце концов, какой смысл быть демоном, если не нарушаешь правила? — Кроули вновь вонзил ногти в раскрашенную, как холст экспрессиониста, ягодицу, оттягивая ее, и вылизывал кольцо пульсирующих вокруг раздвоенного языка мышц. — Пожалуйста, Кроули… Пожалуйста, — почти шепотом взмолился ангел Господень. Ох, Азирафаэль… И демон, выпустив его, нежно поцеловал правую ямочку на пояснице. Он призвал к себе смазку и проник скользкими пальцами в уже и так достаточно растянутый языком вход. — О-о, ты прекратишь измываться или нет? — воскликнул Азирафаэль. — Почти прекратил, — оскалился демон, — иди сюда. Кроули повернулся влево и притянул к себе ангела, чтобы тот тоже встал на колени и прижался спиной к груди демона. Перед ними оказалось напрочь забытое Азирафаэлем зеркало. Кроули знал, что теперь ангел не опустит взгляд, и сосредоточился на поцелуях обнаженного плеча. На Азирафаэля смотрел ангел, поправший все правила, презревший запреты Небес, отдавший себя демону и любимый им. Он навсегда был потерян для Рая и никто там даже не подозревал, насколько. Он сделал это добровольно и остался ангелом, но больше не нуждался в одобрении ни одной эфирной сущности, принадлежавшей Небесной Канцелярии. Никто не определял его суть, кроме него самого. Со сладостным стоном Азирафаэль подался назад бедрами, насаживаясь на скользкий член. Сжав его бедра, Кроули двигался в нем горячо и правильно, и ангел не мог отвести глаз от горящего демонического взгляда. Азирафаэль отдавался долгожданным ощущениям и испытывал нечто совершенно новое, важное, наслаждаясь восторгом от вида подаренной ему Кроули картины. Ангел цеплялся одной рукой за руку демона, обвивающую его поперек груди, а другой переплетал с ним пальцы. — Раскрой… Выпусти свои крылья, — попросил Азирафаэль. Из-за ветра, мгновенно поднявшегося в спальне, он прикрыл глаза. Сбившийся с темпа Кроули обжёг его шею протяжным стоном, и Азирафаэль увидел перед собой демона, сжимающего в объятиях ангела. Демон замер, широко распахнутыми глазами смотря на открывшуюся картину. Большой красный дракон и жена, облаченная в солнце. Сморгнув, Кроули увидел лицо Азирафаэля, загородившего зеркало, всем телом повернувшись к нему. Ангел, улыбаясь пьяно и торжествующе, обнял его за шею и требовательно поцеловал, утягивая за собой. Повалившись сверху, демон удержал себя лишь на руках по бокам от ангела. Кроули вновь был в нем, свободно отдаваясь их общему желанию. Азирафаэль обнимал его ногами, тесно прижимая к себе и вскидывая бедра, и чувствовал, как под ладонями перекатываются сильные мышцы спины. Ангел откинул голову на кровать, отдаваясь ощущению тяжести демона на себе, пока Кроули, двигаясь в нем, горячо стонал в доверчиво открытую шею. Азирафаэль кончил первым. *** Они оба тяжело дышали, лежа на спине. Азирафаэль все еще не мог сфокусировать взгляд, поэтому закрыл глаза и любовался цветными огнями. Ему казалось, что он парит или лежит на поверхности воды, расслабленный каждой клеточкой тела. — Ангел, — позвал Кроули, — в какой момент ты сделал это? Азирафаэлю не нужно было открывать глаза, чтобы понять, о чем спрашивает Кроули, но он все равно посмотрел перед собой, вместо черного потолка увидев двух приходящих в себя влюбленных. — Я не знаю, как так получилось, дорогой мой, — пробормотал ангел, с шальной улыбкой прикрывая глаза ладонью. Он не заметил, как чудеснул зеркало во весь потолок — казалось, оно изначально там было, или должно было быть. — Ты был так красив — я хотел видеть тебя, ты был во мне, и… твои крылья… Я чувствовал себя таким защищенным! Кроули покраснел — Азирафаэль был опьянен оргазмом и даже не замечал, что делает с демоном такими откровениями. Ангел со вздохом открыл лицо и влюбленно посмотрел на Кроули. Заалевший демон вызвал в нем еще больше радости. — Мне было так хорошо сегодня, дорогой мой, — он положил руку Кроули на грудь и нежными пальцами заскользил ниже. — И прости мою дерзость — если хочешь, завтра я верну долг двойной… или тройной мерой. — Ангел, только ты способен говорить про дрочку с таким невинным лицом. — Азирафаэль невозмутимо притянул к себе ближайшую ладонь демона и нежно поцеловал. Потерся щекой и оставил поцелуи на подушечках пальцев. — Кто сказал, что я говорю только о ней? — влажно выдохнул он на кожу. — О, если ты хочешь оставить свои планы на завтра, лучше бы тебе сейчас остановиться. Азирафаэль захихикал и потянулся к демону за поцелуем. — Сейчас я чувствую, что не против поспать. — Ангел поднял руку, почувствовав желание коснуться крыла Кроули, но вовремя остановился и опустил голову ему на грудь. Кроули не любил прикосновений к своим крыльям. — Ангел… — М-м? — отозвался Азирафаэль, когда Кроули так и не продолжил. — А тебе понравилось сегодня совсем все? Азирафаэль вопросительно посмотрел на него. — Ну… Не было моментов, которые были слишком?.. Демон смотрел куда-то вбок — не на Азирафаэля и не на потолок. И ни на одно из зеркал. — Кроули, — позвал ангел, — мне понравилось абсолютно все. Очень сильно. И если тебе понравилось тоже, я не против повторения. Тебе понравилось?.. Демон повернул голову в сторону Азирафаэля и ответил красноречивым взглядом, не требующим никаких слов. Ангел улыбнулся, задумчиво посмотрел на ухоженные черные перья на черных простынях. То, что Кроули тысячелетиями скрывал за безразличием и усмешками, уязвляло его до сих пор. Азирафаэль вздохнул. Демон искусно избегал этой темы, но иногда она мелькала болью в глубине золотых глаз. Утешало то, что у них есть вся вечность, чтобы постепенно с ней разобраться. — Ты когда-то сказал мне, что я больший ангел, чем мои собратья… — Тихо начал Азирафаэль. — Мне понадобилось время, чтобы это осознать, и я сделал это с твоей помощью. Ты демон, Кроули. Подожди! Дай мне договорить. Я люблю демона, я желаю быть с тобой, мне нравится твоя природа и когда ты не скрываешь ее передо мной, я хочу тебя таким, какой ты есть. Но не твоя природа тебя определяет. Ты самое заботливое, доброе и внимательное существо для меня — ни одному демону… И ангелу, между прочим! это не свойственно. И то, что твои прекрасные черные крылья такие, как у других демонов, не ставит тебя в один ряд с ними. Кроули смотрел на Азирафаэля блестящими глазами, почти не выдерживая его взгляда, но опасаясь перевести его на зеркало над ними. Он прикрыл глаза на несколько долгих секунд и когда открыл их, увидел черный, совершенно ничего не отражающий потолок. О, ангел, это ты — самое заботливое и внимательное существо. На губах демона заиграла тонкая улыбка. — Ещё ты говорил, — продолжал ангел, выводя пальцами круги на груди демона, — что будешь меня любить, даже если я паду. Так вот я бы любил тебя и с белыми крыльями, потому что ты даже будучи ангелом любил бы меня так же жарко, как сейчас, разве нет? — Да? — Кроули весело поднял брови. — Каждый день ты показывал бы мне что-то новое, побуждал бы выходить за рамки привычного… И я бы чувствовал, как сильно ты меня хочешь, даже когда ты спишь. — Ангел, я хотел бы тебя, даже если бы был камнем. Азирафаэль, коснувшись кончика его носа, мягко погладил. Спустя несколько мгновений Кроули взял его за запястье и поцеловал теплые пальцы. А затем положил ладонь ангела на свое крыло. Ангельские глаза в удивлении раскрылись. Неторопливо, будто опасаясь спугнуть, Азирафаэль провел сверху вниз в пределах одного ряда гладких, успокаивающе холодных перьев. Ангел умиротворенно положил голову демону на плечо и продолжал перебирать их, словно гладил по голове. Затаив дыхание, Кроули наблюдал, как Азирафаэль погружается в сон. Взглянув в зеркало на стене, он обвел взглядом обнаженную спину Азирафаэля и накрыл его крылом. Демон, охраняющий сон ангела. Никто из людей еще не написал такую картину, но это было не важно. *** Кроули выплыл из дремы, ощутив кожей холод. В спальне не было камина, и даже Азирафаэль, мерзнувший обычно гораздо меньше демона, свернулся во сне в клубок. Сев на кровати, Кроули потянулся к лежавшему в ногах одеялу и поспешил их укрыть. Сбоку раздался глухой стук пластика о ковер. Змеиными глазами демон взглянул на упавший на пол тюбик смазки. «И все же, откуда она взялась?» — Кроули не помнил, чтобы ее покупал. Но на этот раз от раздумий о незнакомом лубриканте его отвлекло желание уснуть, сжимая в объятиях Азирафаэля. Тем временем в комнате ангела в приоткрытой коробке лежали, ожидая своего часа, набор для шибари (приветливая консультантка в магазине для взрослых сказала, что они должны понравиться Азирафаэлю больше, чем ленты или кандалы, и даже вложила в заказ вводную брошюру) и кляп с небольшим силиконовым шариком. Ангел сквозь сладкий безмятежный сон теснее прижался к своему демону.