Я больше не выдержу лжи

      12 октября, понедельник       10:14       Шастун влип. Серьезно так влип. В университете МВД его обучали разные преподаватели, как очень строгие, так и весьма лояльные. Но Надар Емельянович, ведущий “оперативно-розыскную психологию”, был несравнимым лидером в вопросах придирчивости к непунктуальным студентам. И именно на его пару Антон опаздывал вот уже на пятнадцать минут.       А все почему? Потому что Арс.       Будучи в отношениях уже почти год и предпочитая жить отдельно (у Шаста оказался пунктик на самостоятельность и независимость), парни частенько оставались друг у друга на ночевку. В том числе, например, вчера. Антон смутно помнил, как утром отнекивался от пытавшегося его разбудить Арсения. Как оправдывался, говоря, что сегодня на вторую пару. Он не врал! Только по итогу и на вторую-то умудрился не успеть…       Наконец, Шаст подошел к нужному кабинету. Быстро отдышавшись после бега, он нырнул в аудиторию:       — Доброе утро! Извините, пожалуйста, за опоздание, — Шастун прикрыл за собой дверь и с максимально жалостливым лицом развернулся к преподавателю.       …Вот только им оказался совсем не Надар Емельянович.       — И вам доброе утро, молодой человек, — Арсений Попов стоял у доски с мелком в руках и смотрел на Антона, высоко при этом вскинув брови. Выражение лица следователя казалось нейтрально-снисходительным — абсолютно привычным для любого представителя преподавательского сословия. Но на уголке губ Попова, Шастун это видел прекрасно, скрывалось совершенно чужеродное для них еле сдерживаемое ликование.       Еще бы. Его сюрприз удался.              Удался, бл*ть? Да, с*ка. Еще как.              Антон стоял в полной прострации. Глаза выпучены, уши горели, а по затылку бегали озверевшие ледяные мурашки. Да, Арсений, конечно, хорошо придумал, не предупредив о подобном мероприятии своего молодого человека. Что было в голове этого голубоглазого чудака, Шастун прекрасно себе представлял: “Вот Антон удивится, вот так сюрприз будет!”. Арс вообще по жизни тот еще приколист. Но вот как Шастуну, бл*ть, теперь не выдать их на глазах у всего потока? Как не спалиться, когда нервный смех на связки лезет да уши краснеют третьим слоем — об этом Арс естественно не думал. Либо думал и только больше веселился. Черт, да даже примитивное “доброе утро” из уст Попова уже не казалось просто формальным приветствием. Оно по привычке казалось… интимным.       Пауза существенно затянулась, и Арсений, видимо, сейчас Сергеевич, невозмутимо продолжил:       — Представьтесь, пожалуйста, — а в уголке губ тем временем росла вторая волна озорства и увеселения.       — Антон Шастун.       Нет, Попов, конечно, был хорошим актером, вопросов у однокурсников явно не возникнет. Но Антон-то видел больше, и от шаловливых искорок в глазах своего мужчины хотелось смеяться и самому, сломав весь этот чертов маскарад. Уголки губ первокурсника расползались против его воли. И видимо Арс уловил это, а потому положил мелок на место, взял ручку и склонился к раскрытому журналу на столе.       — Хочется верить, что опоздания вам все же не свойственны, и это всего лишь мое везение, — произнес он, делая отметку в журнале. — Однако вы все равно остаетесь после лекции. Полагаю, разъяснительная беседа вам не навредит. Садитесь.       За высокопарной лексикой, в какую решил поиграть Попов, Антон уловил подтекст, от которого ладони еще сильнее начали потеть, а держать лицо становилось практически невозможно.              Разъяснения и правда не помешают…              — Беседа. Понял, — сквозь проступающую улыбку пробурчал он и, пройдя мимо стола преподавателя, поднялся к своему месту на предпоследнем ряду и сел рядом с Журавлем.       — Продолжим, — сказал Арсений, вновь взял мелок и принялся что-то писать на доске.       А Шастун, сев за парту, кинул рюкзак рядом. Затем сложил руки на столе и где-то в складках толстовки спрятал свое краснеющее лицо. Хотелось срочно как-нибудь выпустить пар. В этот момент в бок уперлась рука друга, и парень, не поворачиваясь, пожал ее в приветственном жесте.       — Привет, брат, — прошептал Дима Журавлев, и Антон, выдохнув накопившееся в теле возбуждение, посмотрел на одногруппника.       — Здорова. Где Надар Емельянович?       — Емелич пригласил внешнего специалиста. В начале пары представил его как спеца в вопросах языка тела и свалил. Арсений как-то там, я не запомнил.       Антон в очередной раз тяжело вздохнул, а потом устремил взгляд на своего мужчину. Попов, забыв о Шастуне, продолжил рассказывать предмет своей лекции. Увлеченно, в деталях, визуализируя свои слова в схемах на доске. Было видно, что он очень хорошо разбирался в том, о чем говорил, и Антон невольно засмотрелся. Порой Арс вдавался в излишние детали или использовал чересчур мудреные термины, но парень все равно слушал с большим интересом. Стараясь не моргать лишний раз, он внимательно следил за каждым движением Арсения. И ведь даже не замечал, как на лице расцветала улыбка, а в зеленых глазах загорались огни восторга.       Арсений Попов. Человек, которого он выбрал. И человек, который выбрал его.       Вскоре лекция окончилась. Шаст почти не заметил, как это произошло. Но вот его одногруппники повставали со своих мест, Дима ушел вперед, чтоб не ждать, и только несколько студенток с потока остались пообщаться с приглашенным специалистом подольше. Антон спокойно со своего места наблюдал за действием, творящимся у доски. Девушки явно попали под очарование голубоглазого брюнета. А тот, хоть и реагировал на это вполне себе положительно, а все же умело сохранял дистанцию. И даже сумел воспользоваться выдавшейся ему возможностью пошалить.       — Признавайтесь, этот ваш Шастун часто опаздывает на лекции? — Спросил следователь, скрестив руки на груди.       Попов кинул взгляд на Антона и по выражению его лица, Шаст сразу понял: его дразнят умышленно. Парень недовольно склонил голову набок, сжав губы в тонкую полосочку и приподняв брови.       — Да не то чтобы часто. Но бывает, — донесся до него ответ Тани, его одногруппницы.       — Что ж, надеюсь, наш разговор снизит этот показатель до нуля, — Антон даже на таком расстоянии заметил, как глаза мужчины окрасились в красный, и сердце против воли своего владельца ускорило темп. Термин “разъяснительная беседа” начал обрастать в голове студента всяческими увлекательными догадками, накладывая ожидания на предстоящий ему “разговор”. Арс тем временем сложил руки в просительном жесте. — А теперь вынужден откланяться, чтобы уделить время воспитательным процессам, если вы позволите.       Шастун прыснул. Да уж, с такой тактичностью можно расположить к себе кого угодно. Студент сделал себе мысленную отметку поучиться этому у мужчины. Когда все покинули аудиторию, и Антон остался последним учащимся в кабинете, Попов с хитрющей улыбкой, но без лишних слов подошел к двери, чтобы запереть ее изнутри.       — Арсений Сергеевич, значит? — Забрюзжал Антон, хихикая. Он встал со своего места, подхватил рюкзак и направился к следователю. — А ты нравишься студенткам.       Дверной замок щелкнул, и Попов обернулся. Он засунул руки в карманы и поднял взгляд на спускающегося парня. Уголок его губ был изогнут в плутоватой манере. От этих пронзительных глаз и долгого зрительного контакта Антон начал чувствовать покалывания в груди, животе и ниже. Но отводить взгляд парень отнюдь не собирался, принимая неозвученный вызов.       Они встретились у преподавательского стола. Лейтенант подошел предельно близко, между лицами оставалась буквально пара сантиметров.       — А студентам? — Теперь Арс теснил не только глазами, но и всем телом. Это продолжалось до тех пор, пока Шастун не уперся бедрами в стол. Антон, смеясь, сел на край.       — Разъяснительная беседа, значит? — Шаст поправил воротник рубашки мужчины.       — Должен же я разъяснить, что тут делаю, — Попов пожал плечами и подхватил смешок.       — Ага. Меня, правда, уже просветили, но я также не прочь узнать полную официальную версию.       — Смирнов Надар Емельянович, хороший приятель еще со времен моей учебы, пригласил провести лекцию по теме, которую я углубленно изучаю. Знаешь, меня вообще все преподаватели универа любили, — Шаст рассмеялся. Все-таки Арсений был тем еще позером. Вот только это скорее веселило, чем раздражало. — Один из них, Андрей Палыч, даже в свое время взял в личные ученики, и был наставником первые годы моей работы. Я очень многому научился у него. Хотя это, наверно, уже другая история, — Антон вдохнул глубже, когда следователь прижался к нему чуть сильнее. — Подскажи, пожалуйста. Я же правильно помню, камер в аудиториях нет?       Антон довольно мотнул головой, — вот Арс и перешел к сути — и прошелся пальцами по щетине мужчины, поедая глазами его губы.       — Правильно, камеры только в коридорах.       — Прекрасно, — Попов хитро улыбнулся, а потом резко отстранился. — Тогда давай проверим, насколько внимательно ты слушал лекцию о создании базового психологического портрета субъекта, основанного на телесных зажимах.              Да ладно.              — Начнем с малого. О чем говорят малоподвижные или постоянно спрятанные в карманах руки?       Сначала Шаст расстроился подобному развитию событий. Нагнетать-нагнетать — а потом взять да и слиться? Увольте. Но, взглянув в эти голубые океаны, парень вдруг словил себя на мысли, что эта игра может оказаться ему очень даже по душе.       Арсений мягко взял запястье Антона и поднял его на уровень губ, не спуская с него лукавых глаз. Ставки были сделаны.       — Об общей скрытности личности, а также ее страхе выходить за рамки привычного и пробовать новое, — студент довольно улыбался. Ведь слушал он и впрямь очень внимательно.       — Верно, — Арсений легко поцеловал кончики пальцев, затем опустил кисть и, поднимаясь выше, коснулся предплечья. Он приблизился на шаг, и ставки повысились. — А прижатые к телу локти?       — Чувство беспомощности и неготовность отстаивать свои интересы.       — Очень хорошо, — Арсений поцеловал плечо. Через толстовку ощущения, конечно, не те, но ситуация такая экзотическая, что тело все равно среагировало, и Шастун дернулся. Рюкзак соскочил с плеча и с шумом свалился на пол. Но Попов не остановился на достигнутом. Казалось, будто его целью было вывести Антона из игры. Вытолкать его за пределы карты рациональности и оставить там на съедение чувствам.       Он оттянул ворот толстовки, чуть цепляя ногтями кожу, приблизился губами к уху и хриплым голосом спросил:       — А малоподвижная шея? — Арс выдохнул через рот, опаляя чувствительную кожу под скулами. Антон сглотнул и чуть выгнулся, подставляясь под чужие губы.       — Неспособность принимать чужую точку зрения и... а-ах, — Попов черкнул носом по коже и тут же отстранился на расстояние нескольких сантиметров, — менять свои убеждения, — вдох невпопад. — Да и… Упертость.       — Умница, — Арсений легко поцеловал в районе сонной артерии. А затем еще раз, но уже неожиданно мокро, долго и затяжно. Антон шумно втянул воздух через нос. Его рука сама полезла на шею детектива. Шастун чуть давил на затылок, боясь, что Арс вдруг решит тормознуть. Но тот, ха, отнюдь с этим не спешил. Кусал еще, целовал, посасывал кожу. Продолжал исследовать открытую зону, задерживаясь на тех местах, на которых Антон реагировал особенно ярко. Становилось жарко, а пульс неизменно повышался. Шаст буквально плавился. Его руки спустились по спине мужчины и принялись вытягивать заправленную рубашку из штанов.       И вдруг резкий звук — звонок на следующую пару.       Попов замер, а затем чуть отстранился, выдыхая через рот поглотившее его наваждение.       — У меня сейчас лекция, — следователь тяжело дышал. Он неотрывно смотрел на парня со смущением в светлых глазах. — Черт, прости! Заигрался.       Шастун прыснул, ловя этот потерянный взгляд.       — Позволь уточнить, плана у тебя не было?       Мужчина, прикусив губу, мотнул головой.       — Доверился импровизации.       Продержав зрительный контакт еще пару секунд, Шаст наконец покатился со смеху. Арсений опустил глаза на шею Антона, увидел разрастающееся темное пятно и поспешил натянуть его толстовку повыше, силясь хоть как-то скрыть свои следы. Шастун, вторя ему, принялся судорожно заправлять рубашку мужчины обратно в его брюки.       — Ты сумасшедший! Как так можно было? Блин, а ведь я и сам легко повелся. Хотя не уверен, что о чем-то жалею, — хихикнул студент.       — Давай, слезай, скорее, — Попов подпихнул парня со стола, похлопывая того по бедрам.       — И что теперь делать? — Спросил первокурсник.       — Беги умываться холодной водой, а я как-то уж разберусь, — Арсений подталкивает его к выходу, открывает дверь.       — Рюкзак! — Оборачиваясь, кричит парень. Арс подхватывает с пола сумку и отдает ее Антону. Хмыкает в последний поцелуй и выгоняет молодого человека из аудитории. Прочищает горло, хмурится и…       — Надеюсь, больше опаздывать не будете, Антон! Всего доброго!       …хохочет, взъерошивая волосы.                     

***

             В течение всего учебного дня Шаст то и дело оглядывался по сторонам, зная, что у него есть шанс вновь пересечься с Поповым. Но то ли ему не везло, то ли Арсений предпочитал не покидать своей аудитории — увидеться с ним больше так и не удавалось. Ровно до одного момента.       Антон спускался по лестничному пролету вместе с Димой, когда в конце широкого коридора увидел Арсения, беседующего с девушкой, которую с такого расстояния парень узнал не сразу. Но спустя пару секунд его глаза вдруг округлились от осознания.              Алена?              Шаст остановился.       — Эй, — спросил Журавль, — ты чего?       Антон следил за детективом. Он казался очень сосредоточенным и серьезным. А Алена… Алена была в панике. Парня пробила страшная догадка.              Кьяра?              — Подожди секунду, — попросил Антон друга. Он достал телефон из кармана и напечатал быстрое сообщение.              Шаст:              Арс, все в порядке? Помощь нужна?       15:12              Как раз в этот момент Попов повернул голову в сторону и заметил студента, который во все глаза на него глядел. Мужчина сжал губы в тонкую линию и, на секунду прикрыв глаза, помотал головой. Этого Антону было достаточно, чтобы понять: что-то произошло. Что-то нехорошее.                     

***

             — Арсений! — Попов как раз выходил из своей аудитории, когда из ниоткуда к нему вдруг подлетела Алена. Его сразу напряг ее внешний вид: волосы растрепаны, макияж потёк. Она дышала быстрее обычного. Арс насторожился: его бывшая жена о своем приходе заранее не предупреждала, да и вообще по идее не должна была знать, где мужчина сейчас находится.       — Алена? Привет. Как ты здесь оказалась? — Удивился Попов.       — У Сережи узнала, что ты тут. Ты не отвечал на мои звонки и смс.       — Я отключил уведомления, чтобы не отвлекаться. У меня пары весь день. Все в порядке? — Он сделал шаг вперед, всматриваясь во внезапно проявившееся морщины на лице девушки.       — Нет, Арсений, — Алена жалобно смотрела на мужчину. Ее кисть сжимала ручку сумки. — Прошу. Мне очень нужна твоя помощь, — она сглотнула. — Дениса обвиняют в наркоторговле.       Арсений нахмурился. Денис — младший брат Алены. Последние несколько лет этот дерзкий малец то и дело ругался с Поповым из-за развода с его сестрой. А сейчас, выходит, прислал ее, чтобы та просила Арсения о помощи?       — Он ни в чем не виноват, — продолжила девушка. — Его загребли прямо с улицы. Просто так! Полицейские… били его и угрожали. Они выбили из него признание! О, Господи…       — Так, тише-тише, — детектив коснулся плеча бывшей жены. — Где он сейчас? Вы зафиксировали побои?       — Да. Ему вызвали скорую, сейчас он в больнице, под присмотром врачей, кажется ничего критичного. Но, что делать с признанием — Денис не знает. Поэтому он попросил меня прийти к тебе, — девушка подошла немного ближе. — Арсений, я знаю, что в последнее время между вами не все было гладко. Но Денис просто пытался меня защитить! Он не понимал, что наше решение о разводе действительно было обоюдным!       Попов тяжело вздохнул. По правде говоря, к Денису он всегда относился довольно безразлично. Максимализм в двадцать семь лет — вещь вполне себе распространенная, поэтому следователь никогда не воспринимал угрозы или выкрики парня всерьез. Он прекрасно понимал, что малец всего-навсего склонен к гиперопеке о сестре, и даже испытывал сочувствие. Помочь ему сейчас не было бы большой проблемой, если бы в деле не были замешаны пытки, которые, Арсений знал наверняка, хоть и распространены среди ментов, но при этом обычно весьма трудно доказуемы и почти никогда не наказуемы.       Перебирая в голове варианты, мужчина отвел взгляд в сторону и вдруг увидел стоящего на лестнице Антона. Парень приветственно улыбнулся ему уголком губ, но следователь мотнул головой, показывая, что сейчас ответить тем же не может.       — Он в течение восьми лет был частью твоей семьи, — Алена вернула к себе внимание. — Не бросай его там, Арсений, прошу тебя. Не бросай.       Мужчина, кивая, сглотнул.       — Хорошо. Не брошу, обещаю. Но давай-ка лучше зайдем в аудиторию, тут неудобно разговаривать. До следующей пары осталось минут десять. Обсудим все, что успеем, а с остальным я разберусь уже после того, как закончу с лекциями. Ладно?       Девушка кивнула и проследовала за детективом. Наконец, она почувствовала облегчение. Наконец ей стало хоть чуточку спокойнее. Ведь, если Арсений занялся этим делом — значит, у них еще есть шанс спасти ее брата.