Я больше не выдержу лжи

      12 октября, понедельник       16:57       Попов покидал университет в дрянном настроении. В голове крутились отрывки из отдельных фраз, которые Алена успела ему рассказать за те десять минут, что у них были. Общая картина выглядела до безобразия типичной: утром парня, который подходил под описания одного из висяков, оперативники пригласили в отдел с целью установить личность, мол “у нас в розыске убийца с похожей внешностью”. К несчастью, этим парнем и оказался Денис Ярушевич. Уже в отделении его начали опрашивать, а когда тот понял, что тут не все чисто, и начал требовать юридическую помощь — ему отказали. Это было первое нарушение. Дальше опрос перешел в угрозы, затем в легкие пинки и наконец в полноценное избиение. Все длилось примерно пять часов, после чего Денис не выдержал и дал признательные показания. Только тогда ему была вызвана скорая. Официальная версия причин появления побоев — сам упал, сам ударился. Ну, естественно.       Арсений сидел в своей машине и в задумчивости покусывал губу. Через двадцать минут у него должна быть встреча в отделении с Денисом. Надо позвонить Сереге.       Внезапное осознание посетило его голову: пора наконец включить уведомления на телефоне и посмотреть пропущенные. Разблокировав смартфон, мужчина тут же словил подарок от мессенджеров и контактов, в виде четырех пропущенных от Алены, смс с ругательствами из чата подъезда, фото с раскрасками от Кьяры (той на последний день рождения подарили телефон) и сообщение от Шаста. С последнего он и решил начать.              Шаст:              Арс, все в порядке? Помощь нужна?       15:12              Попов мягко улыбнулся. В одном сообщении было сказано буквально все об их отношениях: какими бы близкими и почти бесцеремонными друг к другу они не были в делах личных и интимных, а во всем остальном все же оставляли почтительную дистанцию. Золотое правило: я/ты не обязан все знать. Со всеми вытекающими. А все потому, что один — истинный ценитель собственных границ, а второй — страх, как не любит жаловаться. Вот и получается то, что получается. Но как бы то ни было, каждый был готов оказать помощь и поддержку другому в любое время суток и не важно, что конкретно нужно.       Именно это буквально сочилось из сообщения Антона. Но, как уже было упомянуто, Арсений жаловаться не любил. Хотя чего уж там врать: от вопроса парня ему и правда стало значительно теплее и спокойнее.              Арс:              Проблемы у брата Алены. Просто не будет, но я могу с этим разобраться, так что помощь не нужна. В любом случае, я ценю твою готовность, правда       17:02              Арс:              Кстати, как там поживает твоя шея? Вопросов не задавали?;)       17:02              Шаст:              Я тебя услышал. Но если что я рядом.       А по поводу шеи задавали. К счастью вариант “подрался с собакой” сработал достаточно успешно. Проблем это не доставило, но не думай, что я не найду возможности отплатить тебе той же монетой       17:03              Арсений засмеялся. Он против, что ли? Да он сам этому человеку шею подставит да на носочки привстанет, чтобы удобнее было. А отметины? Отметины не проблема. В конце концов, уже есть проверенная отмаза с собакой, ведь так?                     

***

      

             — Думаю, этого хватит. Можем заканчивать, — Попов тяжело выдохнул, делая последние пометки в блокноте. Он сидел в своем кабинете напротив поникшего брата своей бывшей жены. Денис, парень с короткими темными волосами, имел неплохую физическую форму, которая сейчас скрывалась за мешковатой одеждой, закрывающей все тело. Только что они закончили с дачей показаний, но собираться Ярушевич явно никуда не спешил.       — Арсений, я безнадежно жалко выгляжу в твоих глазах? — Голос Дениса звучал хуже некуда.       Следователь пожал плечами, закрывая блокнот с записями.       — Не хуже, чем когда писал сообщения с угрозами подкараулить и выбить — как там было? — всю х*евщину из моей головы, — Денис болезненно поморщился. Арс не сдержался, чтобы разок кольнуть парнишку. — Не думай, что я не понимаю, почему ты это делал. Нам еще предстоит сесть и нормально обо всем этом поговорить. Но сначала пусть с тебя снимут обвинения. Ладно? Поезжай домой. Попроси Алену, или еще кого, обеспечить тебя горячим чаем, неограниченным интернетом и спальным местом там, где ты чувствуешь себя безопасно. Всем будет проще, если ты поскорее успокоишься и перестанешь играть роль самой несчастной жертвы на свете. А по поводу твоего дела, обещаю, что сделаю все, что в моих силах. У меня есть хороший знакомый из семьдесят второго отделения, где над тобой поработали. В ближайшее время с ним свяжусь. Глядишь, подскажет, как вывести его коллег на чистую воду.       Денис встал с кресла и подошел к вешалке, чтобы забрать свою куртку.       — Почему ты это делаешь? — Спросил он.       Попов поднял на бывшего шурина глаза.       — Ради Алены. Да, пожалуй, тебе стоит это понимать. Я делаю это не столько ради тебя, хотя и считаю, что ты не заслуживаешь попасть в тюрьму ни за что. Впрочем, как и любой другой человек. Но все же в первую очередь я делаю это для нее. Потому что, веришь или нет, мы остались друзьями. Настоящими. А друзей в беде не бросают. Я обязан ей годами не гладкой, но хорошей совместной жизни. А еще рождением любимой дочери, чьим дядей ты являешься. И, если все получится, то и ты будешь обязан своей сестре спасением шкуры. Надеюсь, хотя бы это станет для тебя поводом доверять ей и уважать ее выбор в будущем, когда она найдет себе нового мужчину.       Ярушевич сжал губы. Раньше он бы накинул на подобные самоуверенные фразы с десяток своих, но сейчас мозг ничего не генерил и генерить не хотел.       — Спасибо, — бросил он напоследок и вышел из кабинета.       Оставшись в одиночестве, Арсений взял себе пару минут на передых и переваривание сложившейся беседы. Он взглянул на пустующее рабочее место Матвиенко и вдруг понял, что был бы рад сейчас компании друга, чтобы не закапываться в анализ слишком глубоко, как детектив порой склонен поступать. Но Сережи не было. Он работал на выезде. Ведь единственная причина, почему Попов смог полностью переключиться на дело Дениса — это то, что Серый взял на себя ведение другого дела, над которым они до этого работали вместе. Так что напарник, вероятно, сейчас занимался опросом свидетелей где-то на другом конце города.       Арс внутренне подобрался. Чем быстрее он закончит с делом о пытках — тем скорее сможет вернуться к Матвиенко с их общим делом. Как там Попов говорил пару минут назад? “Друзей не бросают”? Именно. Только бы все успевать…       Мужчина достал из кармана телефон и, набрав определенный номер, приложил его к уху. Спустя несколько гудков, на том конце провода раздался прокуренный голос, от которого на лице Попова мгновенно расцвела улыбка.       — Какие люди! — Послышался из динамика капитан Андрей Стрыкановский.       — И тебе доброго денечка, шеф, — поздоровался лейтенант со своим бывшим наставником. Вместе с голосом Стрыкановского в голове Арсения пронеслись воспоминания о тех прекрасных годах, когда у него еще был свой неофициальный покровитель. Человек, который обучил его (почти без преувеличения) всему, что Попов знал о криминальной психологии, лжи и манипуляциях.       — Ну, негодник, я сколько раз просил так меня не называть, а?       — Хах, да, прости. Привычка. Андрей.       — Вот так-то лучше. Признавайся, ты ж не просто так впервые за год звонишь, да? Прости, что сразу перехожу к делу. Но я чутка занят сейчас и не могу затягивать со светскими беседами.       — Да уж. Глупо прикидываться, что я звоню просто потому, что соскучился, так? Понял. В общем, ты прав. Я работаю над делом. Можешь проконсультировать?       — Всегда рад. Только не сегодня. Давай-ка ты лучше завтра заскочишь к нам? — Прекрасно, подумал Арс, а вот и возможность проверить обстановку в семьдесят втором. Капитан продолжил:       — Повидаемся хоть по работе, чего уж там. Сможешь в первой половине дня?       — Легко.       — Прелестно. Тогда буду отключаться, меня тут ждут.       — Давай, не отвлекаю.       Арсений бросил трубку. Положив смартфон на стол, он, улыбаясь, покачал головой. Блин, а ведь и правда соскучился по своему наставнику! Еще будучи преподавателем и студентом в универе МВД, они быстро нашли общий язык и общий интерес — психологию. Так что Арсений не просто брал дополнительные уроки у Стрыкановского, но еще и пользовался его покровительством первые годы работы в полиции, то и дело обращаясь за советом. А сколько раз он присутствовал на допросах шефа, чтобы перенять его опыт — не счесть. Вот только в последние годы они все меньше и меньше находили поводов для встречи.       Арсений усмехнулся. А ведь только сегодня говорил о своем наставнике Шасту в университете… Отряхнувшись от ностальгических чувств, мужчина повернулся к компьютеру и открыл в браузере внутреннюю базу сотрудников полиции Ленинградской области. Порывшись в фотографиях, он наконец нашел двух оперативников из семьдесят второго отделения, которые попадали под описания Дениса. Покопавшись в досье оперов около получаса, лейтенант обнаружил, что, по крайней мере на бумаге, они абсолютно чистые. Хорошо работают, черти, не прикопаешься. Не очень это на руку расследованию, так-то.       Наконец, полицейский перешел непосредственно к анализу того дела, что повесили на Ярушевича. Пару минут на поиск данных — и вуаля! — перед лицом Попова имя ответственного следователя по делу о наркоторговле в южном районе Питера.       Андрей Стрыкановский.       Арс свел брови. В руках тут же оказалась ручка. Занять пальцы чем-то во время активных размышлений — его дурная привычка. Он стал перебирать варианты того, как это может быть возможным.       …И стоит ли стыдиться того, что идея о причастности шефа к пыткам пришла мужчине в самую последнюю очередь? Пришла, когда он уже рассмотрел все другие варианты, типа самовольничества оперативников или подставы от них. В конце-то концов, Андрей обучал его в течение пяти лет. И ни разу не упоминал возможность использования пыток во время допроса. Ни разу. Его максимумом был прикол с “волшебной комнатой”. Но речь всегда шла о вымышленной угрозе. Может ли быть такое, что “волшебная комната” и правда существует..?       Попов тяжело вздохнул. Он распечатал досье на оперативников, распечатал дело о наркотиках. Взял все и пошел к Шеминову. Чтобы оставаться объективным, ему нужно обсудить это с кем-то.                     

***

                    Арсений постучался в дверь начальника отделения.       — Стас, привет, можно? — Спросил он, заглядывая в просторный кабинет.       — Привет, да, давай, — мужчина отвлекся от заполнения каких-то бумаг. Он взял со стола свою фуражку и надел на голову, чем вызвал смешок у Попова, потому что тот знал причину. Шеминов вкрай не любил светить своей лысиной перед кем-либо. Арс вошел внутрь помещения и встал у стола. Он положил распечатанные документы перед майором, стараясь не зацепить многочисленные рамки с фотографиями жены Дарины и сына.       — Мой бывший шурин попал под пытки в семьдесят втором отделении. Из него выбили признание по делу, к которому он не имеет отношения, — Стас взял досье и быстро пробежался по нему глазами.       — …И ты принял заявление? — Недовольно выдохнул тот.       — Да. Я уже установил личности оперов, стоящих за этим.       — Блин. Будь добр, уговори своего шурина отозвать бумагу, — Шеминов отложил принесенные Поповым документы и поднял хмурый взгляд на коллегу.       — Что? Почему?       — Арс, не будь наивен. Подобные дела почти всегда провальны. К тому же, ты должен понимать, крайнее звено — не оперы, они лишь те, кто пачкает руки. И они обычно делают это под чьей-то крышей. Распоряжения на подобную деятельность всегда отдает как минимум следователь, а порой и лицо повыше. Ты не доведешь дело до конца, прости. Тем более, — Стас взглянул на бумаги Попова, — если это висяк Стрыкановского.       Лейтенант сглотнул.       — Почему? — Спросил он, напряженно ожидая ответ. Неужто все-таки…       — Ничего не поделаешь, уже давно ходят слухи о превышении им полномочий. — Попов, беззвучно матерясь, отвел взгляд и обреченно качнул головой. — Если, несмотря на всю молву, в его отношении до сих пор не была проведена проверка — то его кроют. Уходил от ответственности раньше, уйдет и сейчас.       — Бл*ть, — мужчина уперся руками в стол, наклоняясь к начальнику отделения. — Ты знал? И молчал? Сам не пробовал подать жалобы ни в какие службы? Ни в какие проверки?       Шеминов в ответ облокотился о стол, сокращая расстояние между коллегами еще сильнее. Его взгляд был тверд.        — А ты знаешь, чем оборачивается подобное наживание врагов среди своих? Короткой средней продолжительностью жизни или, в лучшем случае, продолжительностью службы. За ним могут стоять еще люди. И они более влиятельны, чем сам Стрыкановский, понимаешь?       — Но…       — Арсений, — Стас мотнул головой, перебивая коллегу, — ты знаешь, я всегда был жестким противником применения пыток. Наш отдел в этом плане один из самых чистых в городе. Это путь, который я выбрал, когда пришел в органы: я хотел стать главой отделения, где все работают по совести. Никаких пыток или насилия. И всем здесь приходится работать, как скотам, только бы по рейтингу раскрываемых дел не уступать тем отделениям, где к ответственности привлекают первого поперечного, закрывая заявы на раз. Попов, не действуй бездумно. Ты должен выбрать, чего хочешь: уменьшить число плохих полицейских в городе, или увеличить число хороших. На двух стульях долго сидеть не удастся, поверь мне.       Попов умолк. Он отстранился и отвел взгляд, обдумывая возможности и взвешивая все “за и против”. Спустя пару секунд, мужчина уверенно произнес:       — Хочешь быть частью круговой поруки — твое дело. Но не проси о том же меня. Ты прав, я полицейский, не правозащитник. Но если я действительно хороший полицейский — то не имею права закрыть на это глаза.       Шеминов шумно вздохнул, будто говорил с не соображающим ребенком, который его никак не понимал.       — Арс, не думаешь, что цена ошибки слишком высока? Не думаешь, что это несправедливо, что, в случае неудачи, платить за нее будешь не только ты? Если выдвинуть обвинения, но не суметь их доказать — пострадает все отделение. Не только ты, Попов. Но и Добровольский, Ляйсан, Матвиенко, я и все остальные. Мы станем мишенью для тех, кто кроет Стрыкановского, и, уж поверь, они сумеют найти способ отомстить нам за подставу.       — …А если вина будет доказана?       Стас поморщился — его совершенно не слушали, — и протер глаза большим и указательным пальцами.       — Мы потеряем очки парочки его покровителей. Но они не смогут нам ничего в открытую сделать, слишком подозрительно. Никто не станет так рисковать. И… если повезет, получим расположение еще нескольких высших чинов, которые не одобряют беззаконие в отделениях. Но, по-твоему, это равноценно?       Арс взял паузу. Умолк, сжав губы. Ставки оказались выше, чем он мог ожидать. И это привело к сомнениям. Но крайне неприятная мысль давила на внутренности: проигнорировать ситуацию Дениса — означает стать частью того, что сломало жизнь Антону. Когда-то мужчина заставил его поверить полиции и системе. Только это все потеряет смысл, если сейчас Попов смирится.       Арсений поднял глаза и жестко произнес:       — Я справлюсь.       — Ну и дурак, что могу сказать, — Стас сверлил подчиненного глазами. Тот достойно выдержал жесткий взгляд, и майор вздохнул. — Я дам свое добро, но если подведешь — сам знаешь, что будет. Учти, никто не примет запрос на служебную проверку в федеральном округе, половина сама испачкала руки в подобных инцидентах. А если и примет — Стрыкановского никто не тронет. В лучшем случае — уволят оперов, кто этим занимался. Тоже неплохой результат, но что-то мне подсказывает, тебя он не устроит. Единственный шанс — получить неоспоримые прямые доказательства против зачинщика.       — Аудио?       — Пха. Видео, лейтенант, — Арс поморщился. Это еще сильнее все усложняет. — Но при этом помни: ты не можешь нарушать закон или выдвигать обвинения в открытую кому-либо, пока Стрыкановский или те, кого ты хочешь засадить, не нарушат его первыми. Таковы условия. Не передумал?       — Нет.       Шеминов впервые за их диалог выдавил что-то похожее на улыбку.       — Ну и молодец. И еще, не заноси заявление шурина в онлайн-базу — будет плохо, если Стрыкановский решит его пробить и узнает, что он под прицелом. Действуй. И прошу, не подведи никого из нас.       — Так точно, майор.                     

***

                    Арсений вышел из кабинета. Осознание того, на что он подписался, медленно доходило до него во всей своей красе. Он затеял игру, где последствия проигрыша несравнимо ощутимее, чем награда от победы. И все ради чего? Ради того, чтобы доказать себе, что он не такой как те, кого Антон ненавидел почти всю свою сознательную жизнь. Чтобы не разочароваться в себе. Ведь так?       Бл*ть. Опять гребаный самоанализ, Попов.       К счастью, где-то в тот же момент в заднем кармане завибрировал телефон. Арс достал его и увидел, что Шаст прислал видеосообщение. Лейтенант, направившись в сторону своего кабинета, запустил проигрывание. На экране тут же зашевелился улыбающийся во все лицо парень. В заднем фоне следователь тут же признал “Отвагу”.       — Арс, тут Оксана кое-что тебе нарисовала. Неси сюда, — последняя фраза была адресована девочке. Спустя пару секунд, в кружочке появилось ее лицо с карандашным портретом Попова в руках.       — Арсений, я сделала тебе подарок. Это ты! — На рисунке было изображено кривоватое лицо со странным подбородком и несколько несимметричными губами. Арс прыснул.       — Скажи, улетно получилось? — Шастун вернул камеру на себя и рассмеялся. На этом видео оборвалось, и полицейский тут же принялся печатать ответ.              Арс:              Улетно не то слово! Передай Оксане большое спасибо за оригинальный подарок       18:55              Шаст:              Хах, обязательно передам)       Ты как?       18:55              Попов открыл ключом свой кабинет, вошел внутрь и развалился на диване, печатая честный ответ.              Арс:              Несколько паршивей, чем хотелось бы. На работе не все гладко       18:56              Шаст:              Что для тебя сделать?       18:56              Следователь задумался.              Арс:              Приедешь? Просто побыть рядом. Хочу отвлечься. Только не секс, не сегодня       18:57              Шаст:              Без проблем, буду через час. Правда мне на 12 в Бар, но до тех пор я весь твой       18:58                     

***

             Арсений возвращается домой примерно за двадцать минут до приезда Антона. За это время мужчина успел забросить в рот бутерброд, выпить кофе и сходить в душ. Попов как раз собирался включить телевизор и просто поваляться на диване, когда в домофон позвонил Шаст. Пару минут и вот хозяин квартиры, одетый в пижамные штаны и случайную футболку, уже встречал парня на входе в свое жилище.       — Привет, — улыбается Антон, снимая куртку.       — Привет, — с той же улыбкой отвечает Арс, запуская гостя в дом. Он дожидается, пока тот повесит на вешалку верхнюю одежду и снимет ботинки, чтобы наконец обнять, мягко коснувшись его спины, закрыть глаза и подставить нос под чужие губы. Шастун ловит его ритм, не торопится. Касается кончиками пальцев скулы Арсения и довольно жмурится от близости.       — Как добрался? — Шепчет следователь в тон моменту.       — Ночные улицы — моя любовь. Даже не заметил, как доехал. Ты как?       — Мм, намного лучше, чем днем, — хмыкает Арс и легко целует где-то в районе кадыка. Кажется, это намек, благодаря кому именно лучше. Антон улавливает интонацию и переходит к сути.       — Чего тебе сегодня хочется? Совместной ванны? Фильма с пиццей? Или просто поваляться вместе на кровати? Я сам предпочел бы все, кроме первого. Есть подозрения, что это может кончиться чем-то незапланированным…       Попов смеется, гипнотизируя чужие губы.       — Давай просто поваляемся, — и тянет в поцелуй. Такой невинный, что Антон ощущает себя хрупким и очень драгоценным. И от этого дрожь по телу. От одного только касания Шаст вдруг понимает, насколько Арс в нем сейчас нуждается. И ему становится абсолютно плевать. Что бы ни случилось у того на работе, с Аленой, или чем-то еще — сейчас это неважно. Если Антон поможет, не трогая эту тему — значит так он для него и сделает.       …Думает парень, а потом вдруг кое-что вспоминает.       — А! Чуть не забыл, — Антон выскочил из объятий, залез во внутренний карман повешенной куртки и достал оттуда свернутый в тубус рисунок Оксаны. — Это тебе. Я считаю, что лучшее здесь — нос! — Попов берет бумагу и разворачивает ее, усмехаясь.       — Хах, да здесь все невероятное! Передай Оксане еще одно большое “спасибо”. Надо будет ей тоже что-то подарить… А для этой картины завтра поищу рамку, — говорит Арс, сдерживая смех. Затем откладывает рисунок на тумбу у дивана и подталкивает Антона к своей комнате. — Пойдем.       Арсений заходит в спальню первый. Верхний свет оставляет выключенным, вместо этого просто зажигает светильник у кровати. Попов слышит шорох одежды за своей спиной и оборачивается, чтобы увидеть, как Шаст снимает кофту и бросает ее на шкафчик. Арс, не отрывая взгляда от парня, вторит ему. Они нуждаются в том, чтобы быть друг к другу кожей к коже. Следователь падает на постель, и Антон тут же устраивается на облюбованное им место на плече полицейского, носом ныряя в шею. Такой уж у него фетиш.       А Попов выдыхает. Впервые за весь день как следует выдыхает. Из-за затихающего шума мыслей наконец пробивается звук своего дыхания. Да теперь не одинокого, а танцующего в медленном танце с дыханием Антона. Где-то из-за окна доносится гул машин. Попов медленно опускает руку на оголенную спину парня. Изучает кончиками пальцев плечи Шаста, его руки, шею. Клеточку за клеточкой, словно скульптор, готовящийся воспроизвести его в своем искусстве.       — Как прошел твой день? — Негромко спрашивает Арсений, внимательно следя за своими действиями. Его в дрожь бросает от одного только факта, что он может себе это позволить. Арс каждый раз будто впервые получает разрешение касаться Антона, быть к нему так близко. И от этого внутри раз за разом все сворачивается в узел.       В ответ на свой вопрос, следователь ловит опаляющий смех на своей шее.       — Хах, ночь и утро мы провели вместе, поэтому ты знаешь… — Шастун растекается по груди мужчины. От каждого касания его пальцев рябью на воде разливается тепло по телу. Шаст то и дело сильнее льнет, утыкаясь носом куда-то в ложбинку на ключице, когда от какого-то особо точного касания его начинает пробирать. — Из-за этого я опоздал в универ и один особо занудный преподава… Ау! — Доселе нежная рука легко ущипнула озорника за бедро. — Просто шутка! — Рассмеялся Антон и продолжил. — Так вот, этот, эм… восхитительный мужчина провел со мной воспитательную беседу, которая прошла о-очень хорошо. Даже жаль, что так быстро закончилась. А дальше… дальше, как обычно: пары, пары, тренировка, пары. Но мне нравится. И еще, кажется, я довольно быстро схватываю то, что нам преподают. Так что опасности потерять стипендию у меня нет.       — Рад слышать, — Попов улыбается, проходясь пальцем вдоль позвоночника, и Шастун вдыхает глубже. — Уже выбрал специализацию?       — Мм, это не окончательное решение, мне надо все взвесить, — парень в нерешительности сжимает губы. — Но я задумался насчет ПДН.       Арсений чутка нахмурился.       — Отдел по делам несовершеннолетних? А ты не ищешь легких путей! С подростками частенько бывает труднее, чем со взрослыми. Они обычно радикальнее.       — Да, догадываюсь, — Антон кивает. — Но потому-то я и пригожусь там сильнее, чем где бы то ни было. С детьми мне привычнее. К тому же я и сам был еще тем подростком, — парень усмехнулся. — А если к этому добавить способность моих глаз распознавать ложь, то получается практически комбо. Можно будет не только помогать следствию разобраться в том или ином деле, но и самим детям. Переживать столкновение с несправедливостью в таком возрасте особенно тяжко.       Попов сразу улавливает подтекст этих слов: да, Шаст знает, о чем говорит, не понаслышке. Но насколько же правильные выводы делает и какой путь при этом выбирает! Все это отзывается в следователе теплом в груди. Арс нежно целует Шастуна в макушку и отодвигается так, чтобы встретиться с ним глазами. Такая уж у него привычка — давать Антону возможность видеть цвет его радужек во время важных разговоров. Пару секунд они просто смотрят друг на друга, после чего Арсений проникновенно шепчет:       — Из тебя получится прекрасный специалист. У тебя для этого все есть. Главное не иди в профилактическую часть ПДН — там одни женщины за сорок. Они научат тебя вязать, и я сейчас даже не про задержание!       Антон смеется.       — Обещаю. Не буду, — Шаст целует Арсения в нос и возвращается к его шее. Потому что такой уж у него фетиш.                     

***

      

             23:20       Попов проснулся от будильника. Хмурясь, он поднялся на локтях. Вместе с ним принял сидячее положение и Антон, который в этот момент сонно потирал глаза.       — Мы уснули, — констатировал Шастун очевидный факт, отключая на своем телефоне будильник. — Надо идти.       Шаст повернулся лицом к мужчине, и тот рухнул обратно на кровать. Полицейский неверяще мотнул головой.       — Антох, ты вообще успеваешь отдыхать? На тебе сейчас столько всего висит. Бар, универ, Оксана, я…       Шастун согнул руку, на которую опирался, чтобы наклониться чуть ближе к следователю.       — Арс, я никогда не был так доволен жизнью, как сейчас. Да, проблем хватает, но разве без них вообще бывает? Я люблю то, чем занимаюсь, и тех, кто со мной рядом, а большего мне и не надо, — Антон тепло улыбнулся, заглядывая в глаза мужчине. Это был долгий взгляд, сопровождаемый лишь легкими касаниями на щеке Шастуна. Эти несколько секунд были нужны парню, чтобы понять, в каких именно словах нуждается сейчас Попов. Найдя их, он сказал от всей души:       — Я верю, что у тебя все получится, Арс. Всегда верю. Что бы ни происходило.       Антон выжидает несколько секунд, а затем коротко целует. Только Попов не дает ему сразу отстраниться, превращая быстрый поцелуй в размеренный, полноценный. От него за пару секунд пропадает весь воздух из легких, а тело прогибается, желая сплестись хребтами с тем, от кого даже бегущие по коже мурашки начинают терять голову. Шумный выдох в жадные губы и короткое:       — Не провожай, — Шастун срывается с места, хватает свою кофту со шкафчика и уходит.       Да. Вот теперь-то у Арсения точно все получится.