Nap of a star

Ну, Чон и забил. День стремился к вечеру, заставляя городских жителей спешить по домам из пыльных офисов, школ и университетов. Тэхен вызвался проводить младшего, ссылаясь на то, что ему по дороге, но, конечно же, то была наглая ложь и провокация, являющаяся предлогом провести побольше времени вместе. Остановившись у небольшой детской площадки под домом Чонгука, никто из двух парней не знал, как бы правильно попрощаться. Знаете же эти моменты, когда разговариваете с кем-то по телефону, и ваш диалог просто не может завершиться, потому что после каждого «Угу, давай, пока…» следует еще как минимум полчаса болтовни на разные темы. Вроде бы и надо расходиться, да желания нет… Но потихоньку набежало 8 часов вечера, а Тэхену еще до общаги тащиться минут 30, а то и 40. На улицах уже давно зажглись фонари, и ветер становился холоднее. Договорившись на 15 часов следующего дня, Чон и Ким попрощались. — Ну, футболист, до завтра… — вместе с этими словами старший подмигнул собеседнику, игриво облизнув при этом верхнюю губу. На самом деле, это должно было выглядеть забавно (в его голове), но вышло то, что вышло… Чонгук даже ответить ничего не успел, только остался стоять, как вкопанный. Ошалевшими глазами мелкий смотрел вслед уходящему Тэхену, напряженно обдумывая то, что он сейчас узрел. «Что это… Он буквально… Подмигнул… Мне?! Облизнулся? Что? Боже, Чонгук, о чем ты вообще думаешь?! Ты видел себя? А его? Вот и все. Успокойся. Дыши. Вот так, хорошо… Нихера не хорошо! Почему это выглядело так красиво? Ты не должен думать об этом, слышь? Но как тут не думать… О, господи! У него так глаза блестели, просто невозможно… Блин. Че делать? Может, соринка в глаз попала, а? Не может ведь и взаправду такое быть, верно? Конечно, не может… Ты просто тупой ребенок, Чонгук. Это все гормоны. Скоро пройдет, ага? Договорились? Придешь домой, попьешь водички… Остынешь, в конце-то концов. Ты дурак, Чонгук. Самый настоящий. Какого хрена ты вообще до сих пор думаешь? Ты же не умеешь думать. Ха-ха, да. Глупый Чон Чонгук… Его язык такой… Горячий? И влажный… Ну конечно, он будет влажным, он ведь во рту находится! Совсем уже. И губы у него такие идеальные, и форма красивая, и цвет… И улыбка у него такая красивая! Нет, вообще не красивая! Квадратная какая-то, фу! Смотреть противно! Да кому ты врешь, а? Мысли-то твои никто не читает. Наверное. А что, если Тэхен уже меня спалил?! Вдруг он меня насквозь видит? Да не, бред. Он, вероятнее всего, думает, что ты просто отсталый. Ну, собственно, он не ошибается. Мда. А губы-то… Да просто обветрились, угу. И ничего больше. К тебе это действие вообще никакого отношения не имеет, усек? Иди домой, Чонгук, просто иди домой. Это же легко: открыл дверь и зашел. Чего на улице стоять? Вон, на тебя уже люди смотрят. Да и пусть смотрят, что я им, мешаю, что ли? Ладно. Все. Хватит. Просто забей, пожалуйста. Ну хоть на немножко…» С этими мыслями Чонгук наконец-то пошел в свое обиталище. И он никогда не узнает, что Тэхен забавлялся такой реакции, глядя на него из слепой зоны и мило улыбаясь.

***

Воспоминания о неоднозначном происшествии не давали младшему уснуть почти всю ночь. Он то и дело ворочался, крутясь во все существующие стороны света, пряча периодически краснеющее лицо в кучу подушек. На циферблате электронных часов потихоньку натикало 3 часа ночи, а Чон совершенно выбился из сил, приученный рано вставать и рано ложиться. Его веки сомкнулись, будто налитые тяжелым свинцом, а сознание провалилось в Морфеево царство. Чонгуку снится сон о предстоящем празднике с Тэхеном: вот студент заходит в квартиру, снимает обувь, проходит в гостиную, а там… Срач! Вселенского, мать его, масштаба. У мелкого аж дыханье сперло от такого кошмара. А ведь и правда… Уснуть-то он уснул, а убрать свою пещеру забыл. В панике раскрыв глаза, черноволосый поглядел на часы: 6 часов утра. Отлично, времени ну просто вагон и маленькая тележка. Вообще-то, Чонгук ненавидел уборку, но раз предстояло такое волнующее событие, то можно и потерпеть. Мелкий носился по всей квартире из угла в угол, упихивая вещи во всевозможные шкафчики, тумбочки и комодики. Сейчас он больше был похож на электровеник: такой же всратый, непонятный и лохматый. Ну, и жужжит себе под нос тоже: — Ты просто ебучая свинья, Чонгук! Родители уехали всего сутки назад, а ты уже засрал все, что мог! Честно говоря, Чон никогда в своей жизни не убирался настолько тщательно, вылизывая каждый сантиметр жилплощади, но оно определенно того стоило. К 8 часам утра весь дом сиял, чего не скажешь о самом Чонгуке. В его мешках под глазами можно было бы поместить весь картофельный запас Беларуси. Одно лишь радует — парни договорились на 15 часов дня, а это значило, что школьник может поспать как минимум до двух. Ну да, проспать — это же не про него. Пф, точно не про него… 14:00 Чонгук спит. 14:30 Чонгук переворачивается на другой бок, прячась от лучей света, пробивающихся сквозь окно. 15:00 Звонок в дверь точно как по будильнику. Невероятная пунктуальность. Еле продрав глаза ото сна, Чонгук сразу же натыкается на свое отражение в зеркале на дверце шкафа. А через секунду понимает: это конец. А коли конец, то терять уже нечего. Парень лениво выбирается из своей теплой постели, откидывая одеяло, что недавно согревало своими мягкими объятиями, и с неприсущим ему пофигизмом медленно движется к входной двери. Смотрит в глазок и замечает там Тэхена, одетого будто с иголочки. Вспоминает то, что видел в отражении, и удрученно вздыхает. «Ну что, Чонгук, если уж снова позориться, так на полную катушку». Парень открывает дверь, готовясь к худшему. Сказать, что Тэхен удивился — ничего не сказать. Увиденное им по ту сторону двери явно превзошло все его ожидания. Перед ним стоял Чонгук в нежно-фиолетовой пижамке, волосы его смешно спутались в птичье гнездо на голове. Опухшие щеки отдавали естественным румянцем, а глазки были похожи на щелочки. — Доброе утро, — усмехнулся Ким, — как спалось? Чон посмотрел на пришедшего злобным взглядом, как бы давая понять, что сейчас он не в духе, и шутить над этим — плохая идея. — Все прекрасно, Тэхен, просто снова уронил себя в твоих глазах. Чтоб ты знал, я убрал всю квартиру дочиста ради тебя, ага? А потом уснул. Да. А ты пришёл. И я ничего не успел. Теперь выгляжу как полный идиот. Старший, мягко говоря, прифигел от такого Чонгука. Чего он не волнуется-то? Чего не путает слова? Даже страшно стало от этого его тона. Будто угрожает. На самом деле, после пробуждения Гукки вообще предпочитает помолчать часик-другой. Ни с кем обычно разговаривать не хочется, потому что раздражен ужасно по утрам. И сейчас он просто не представляет, что ему делать в сложившейся ситуации. Тэхен пришел, он буквально в его квартире, чистой и убранной, смотрит на него непонимающим взглядом. Чонгуку хочется уснуть и не просыпаться больше никогда. Мало того, что он совсем не готов, так еще и злится тут на невинного человека. Господи, ну за что? А Тэхен просто застрял на пороге с выражением полнейшей потерянности на лице. Во-первых, он впервые видел Чонгука таким… Таким домашним, милым, заспанным, уютным, красивым… Он бы мог перечислять до бесконечности. Ну, а во-вторых, Ким действительно не ожидал такого поведения со стороны младшего. Не то чтобы он был обижен или оскорблен… Просто было действительно странно видеть Чона без этого его вечного волнения, кипиша и суеты. Блондин буквально не знал, что делать, а в голове что-то перемкнуло. Вроде бы и надо зайти, а вроде… Он же не разозлит этим мелкого еще больше? Было как-то страшно даже. Чонгук резко зыркнул на неподвижное тело в дверном проеме. — Ты окончательно превратился в бревно, дед? — Я? Это ты мне говоришь, а? Вспомни себя полгода назад, — в Тэхене, кажется, начинает зарождаться возмущение. Ну чего он с ним так? Ким ведь ничего не сделал, даже пришел вовремя, а ему такое «доброжелательное» приветствие. Мелкого, конечно, можно понять, но не надо же сразу ругаться! — Ой, замолчи. Так и будешь за порогом стоять или, может, зайдешь наконец? — сонный мозг Чона все еще не до конца соображал. Парень не особо и понимал, что прямо сейчас он провоцирует ссору. Знал только то, что он злится. На себя, на уборку, на кровать, на Тэхена — просто чувствует эту неприятную жгучую эмоцию. Но в планы Тэхена ссора не входила, поэтому он с терпеливым спокойствием ответил: — Чонгук, прекрати мне грубить. — Я не грублю, я — позорище… — с обреченным вздохом Чонгук побрел умываться, все так же не особо осознавая происходящее. Тэхен наконец прошел внутрь квартиры, рассматривая ее внутреннюю обстановку. И правда — мелкий вылизал каждый угол помещения перед приходом старшего, что ему, конечно же, сильно льстило. Ким верно подметил, что Чон живет в достаточно обеспеченной семье. На секунду блондин даже начал завидовать, смотря на новую блестящую мебель и электронные приборы последних моделей — в его деревенском скромном домике, безусловно, были все необходимые предметы быта, но не в таком разнообразии. Ну, а что… Зато Тэхен умеет полоть грядки с картохой! Ну, а Чонгук, наконец добравшийся до ванной комнаты, оперся рукой о стену рядом с зеркалом, что над раковиной. Такой уж он человек, что здоровый сон ему необходим, а иначе беды с башкой… Умывшись ледяной водой, черноволосый довольно фыркнул. Хоть какой-то прилив бодрости… и осознание пиздеца. Черт возьми! Сам Ким Тэхен, предмет Чонгуковых воздыханий последних месяцев, сейчас сидит в его комнате. А что сделал Чон? Правильно, оббубнил его, будто бабка старая прямо на пороге! Просто катастрофа. Просто пиздец. «Какой же я уебан, господи боже… Надо срочно извиниться. Давай, вдох… Выдох. Кхе». Ну, Чонгук и пошел. Пошел позориться дальше. Он так крался, будто бы квартира была минным полем, а не его собственной норой. Вынырнув из-за дверного косяка, школьник украдкой посмотрел на старшего, сидящего на углу его кровати. Ким вопросительно посмотрел на Чона, высовывающегося примерно наполовину. — Что? — Тут такое дело… — мелкий снова начал мямлить, пробираясь к сидящему Киму. Придурок, что сказать… Ну, он, по крайней мере, вернулся в свое «агрегатное состояние». Подсев на край кровати рядом с блондином, парень опять покосился на него. А Тэхен, так сказать, подсел на очко. «Он меня еще и отпиздить собрался за то, что я вовремя пришел?», — думалось студенту. Но, к счастью, мелкий продолжил: — Я долбоеб. И улыбнулся. Что он хочет этим сказать? Одному богу известно, ребята, одному Намдж… Кхм. Богу. — Чонгук, ты не поверишь, но я заметил… — В смысле заметил… То есть, ты реально считаешь меня? Эээ… Ладно, слушай, я это… Прости! — И все? — выражение лица Тэхена как бы говорило само за себя. Он сейчас выглядел как строгая маман, укоряющая свое чадо за очередной промах. — Ну да… Нет… Ну… Я просто переволновался… И я драил квартиру всю ночь… А теперь я страшный, и ты не захочешь на меня смотреть… Я просто хотел произвести хорошее впечатление… — на самом деле, Чонгуку эти слова ужасно трудно давались, но он бы все отдал, чтобы старший не сердился сейчас. Чону и самому себе-то трудно было признаться, что он старается ради кого-то, кроме себя. Трудно было принять свою детскую наивность и доброту, хотя иногда они и играли ему на руку. — Хен, ну ты простишь? Ну пожалуйста? — Я извинения в таком формате не принимаю. — У меня больше нет номеров телефона… Воцарилось молчание. Чонгуку стало еще хуже, вот совсем неловко и стыдно. Он себя спросонья не контролирует абсолютно… — Тэхен-хен, — Чонгук медленно сползает с кровати на пол, — я тебя прошу, — опускается на колени, — умоляю… — утыкается лбом в сложенные на полу ладони, — прости меня. Мне сложно это говорить… Пожалуйста. Простишь? «Я же правда не специально…» Тэхен прихуел, честно говоря. Но он решил, что пока тоже будет упрямиться. Ким наклонился к Чонгуку, свернувшемуся почти что в клубочек, и нежно прошептал на ушко: — Даже не знаю, Гукки. Хрен тебе… А у Чонгука прорвало трубу. Он не понимает, издевается над ним Ким или нет, а вдруг он его действительно прощать не хочет? Что Чонгук будет с этим делать? Он все испортил своим скверным характером. Так обидно почему-то стало. И в глазах жжется. Мальчишка поднял на старшего наполненные влагой глаза и дрожащим голосом выдавил: — Тэхен, пожалуйста! И слезы полились ручьем. Вот тут-то Тэхен охуел окончательно. Он и не подозревал, что мелкий такой ранимый. «Бля-бля-бля-бля! Что теперь делать?! Довел ребенка до слез, господи! Какого хера вообще! Почему он ревет-то?!» — Эй, ты чего это? — студент потрепал плачущее недоразумение по голове, а затем обхватил за плечи и усадил рядом с собой. — Т-ты правда меня не простишь? Никогда-никогда? А? — шмыгал носом Чонгук, утирая слезы ладонями. «Совсем ебанутый, что ли?» — Ну что за глупости? Я тебя уже простил. Успокойся, мелочь, — Тэхен обнял школьника одной рукой, притянув к себе. — Ты же обещал… — немного надулся Чон, хоть его сердце сейчас чуть было не остановилось.

***

Пока Чонгук ныл, накапало 4 часа дня. Вообще, парень редко плакал, держа все в себе, но в Тэхеново плечо плакать было совсем не стыдно и очень уютно. — Ну все, хватит булки на кровати мять. У тебя закусь-то хоть есть? — нарушил молчание Тэхен, вытирая нюни на Чонгуковом лице. — Не знаю… — буркнул младший себе под нос. Открыв холодильник, Ким обомлел: да там мышь повесилась! В буквальном смысле. Полки были просто пустыми, а в морозилке мирно покоились кубики льда. — Твои родители уехали, оставив тебя абсолютно без еды? — недоверчиво обернулся на школьника Тэхен, вздернув бровь. — Нет… — Что «нет»? — Я всё съел… — потупил взгляд Чонгук, ощутив себя ненасытной скотиной. — Твои родители разве не вчера уехали?.. — Я хотел кушать… Очень. — Ты хоть готовить-то умеешь? — Нет… — И как ты планировал выживать? Обои грызть? — Но я… — Тогда поступим так: руки есть? — Есть. — Голова есть? — Есть. — А ноги? — Тоже есть. «Что за хуйню он несет?» — Ну так и пиздуй в магазин. «Нормально». — Но у меня нет денег… — Твои родители тебе ничего не оставили? — Я потратил все на чипсы… Тэхен тяжело вздохнул: — То есть, я сейчас должен покупать тебе, горю луковому, продукты? И готовить за тебя? — Ну… Нет… — задумчиво сказал Чон, застенчиво посмотрев в пол. — Ла-адно… Хрен с тобой, — недовольно протянул старший. — Вот, — достал из кармана пару купюр. — И что, ты один останешься в моей квартире? — Ты реально думаешь, что после всего, что я для тебя сделал, я просто украду твой огромный классный телевизор и уйду в закат? — посмотрел, как на идиота. — Да хорошо, ухожу! — Деньги-то возьми, — Чонгук старательно игнорировал зависшую в воздухе руку с приятными бумажками. — А… А что покупать? — Ясненько, идем вместе. — Ты считаешь меня несамостоятельным?! «Да, блять, именно так я и считаю!» — Чонгук, ты заебал! Либо мы идем, либо ты голодаешь! — Да все, пошли уже!