Душа отступника.

      Все это затянулось еще минут на сорок, пока пришли к единому решению, поделили деньги, территории, решили, что с людьми делать. Я улегся Рассалу на плечо, он слегка напуган, хотя паники больше нет. Да и вообще на удивление все решилось быстро. Когда все закончилось и мы уже сидели в машине Гарда, Рассал напрягся и нахмурился. — Он домой, ты едешь со мной, — скомандовал Гард, когда молчание уже стало напрягать по пути к дому Рассала. — Зачем он тебе? — тихо, но довольно решительно говорит Рассал, молча смотрю на него, просто умоляя взглядом не лезть в это. — А тебе он зачем? — улыбаясь и спокойно отвечая вопросом на вопрос. — Я не хочу, чтоб он пострадал, — смотря на меня, я улыбаюсь, чувствуя раздражение Гарда. — Томас! — он говорит тихо, но я сразу отворачиваюсь от Рассала. — С ним все будет нормально, для него это даже по кайфу. — Да незаметно, я не знаю, что ты с ним делаешь, но для него это может кончиться плохо, — в том же тоне, но чуть сильнее волнуясь за меня. — Я переживу, Рассал, — стараясь его успокоить, говоря спокойно, но не смотря на него, чтоб не провоцировать Гарда. — Умница, — ухмыляется Гард, паркуясь у дома Рассала. — На выход. — Не мучай его, пожалуйста, — смотря на Гарда, тот шире улыбается. — Выметайся давай, — оборачиваюсь на него. — Скажи пока парню. — Пока, Рассал, — отчего-то слишком тихо говорю я, смотря в упор на Гарда.       Рассал выходит из машины, мы уезжаем, минут через десять забираем недалеко от складов Ника, молчу, смотрю в окно. Заезжаем на подземную парковку, Ник хмурится, я понимаю, что в этом доме его квартира, Гард достает ключи, протягивает их мне. До меня доходит слишком быстро, что будет дальше. — Телефон, — достаю свой телефон, отдаю ему. — Он твой на всю ночь, делай что хочешь. — В смысле, делай что хочешь? — Ник в шоке воззрился на Гарда, выхожу из машины, иду к лифту, просто понимая, что так будет даже проще. Через минуту меня догоняет Ник. — Томас, может, ты мне объяснишь? — захожу в лифт, молча нажимаю нужный этаж, даже не смотря на кнопки. — Что тут объяснять? — спокойно говорю, поворачиваясь на Ника. — Он же тебе сказал, что хочешь делай со мной, — изнутри меня трясет, но с виду я спокоен. — Это-то и смущает, почему ты так спокоен? — а его вот реально трясет, и это очень видно. — Он считает, что ты ничего не сделаешь, — улыбаюсь ему слегка. (Я серьезно не могу понять… зачем? Зачем, ты из меня делаешь… — с болью, от этого противно. — Зачем?), «Делаю кого? — наслаждаясь моими страданиями. — Я говорил, что накажу, будь паинькой, милый». (Серьезно, мне разве что не платят за секс), — с отвращением. «Я сказал тебе, что делать? — тихо, но довольно. — Ты либо слушаешься, либо я придумаю что похуже». (Быть паинькой, хозяин…) — с болью. «Умничка», — ласково и так сладко протянул Гард. — А если сделаю? — не сильно уверенно произнес Ник. — Попробуй еще раз, — выходя из лифта, иду к двери, открываю. — Заходи, — ввожу пароль сигнализации, заперев дверь. — Ты ведь этого не хочешь? — раздраженно проходя мимо меня, заходя в квартиру Гарда. — Чья эта квартира? — Гарда, — поворачиваюсь к нему от сигнализации. — Ну что? — слегка наклоняю голову, все тем же спокойным голосом. — Ты не ответил, — злобно смотря на меня, иду к нему, подходя вплотную. — Что ты хочешь услышать? — говорю чуть нежнее, смотря на него. — Я не против этого, я хочу этого, я хочу тебя? Что конкретно? — Почему ты это делаешь, Томас? — он очень зол и раздражен. — Лучше так, чем он заставит тебя убить, — абсолютно серьезно смотрю на него. — И я убью, голыми руками, если скажет. — А справишься? — ехидничает он. Аккуратно провожу рукой по его лицу, переводя руку к шее, сжимая его горло, спокойно отводя руку, которой он пытается сопротивляться. — Прекрати, — задыхаясь и пытаясь вырваться. Отпускаю его, делаю небольшой шаг назад. — Справлюсь, так что ты хочешь? — как только он приходит в себя, тут же хватает меня за кофту, замахиваясь второй рукой. — Ты совсем больной, Том? — не сопротивляюсь, он злится, но хочется ему совсем другого: возбуждение, влечение, стыд. — Хочешь ударить — бей. Но ты хочешь совсем не этого, — подаюсь вперед, целую его, он в шоке расширяет глаза, опускаю его руку, заводя ее себе за спину. — Я только не могу понять, откуда стыд, могу понять все остальное, но стыд… За что тебе стыдно? — Знаешь, что такое изнасилование, Томас? — виновато, но руки не убирает, обнимаю его сам, запускаю руку под его кофту. — Знаю не понаслышке, — целую его еще раз. — Но стыдно тебе не из-за этого, вина из-за этого, — шепотом говорю ему на ухо, приживаясь к нему ближе. — Я не говорил «нет», Ник. То есть я согласен, — целую его в шею, он дергается. — Расслабься, — продолжаю шептать ему на ухо. — Это неправильно, — чуть тяжелее дыша, смотря на меня очень напряженно. — Зачем тебе это? — Посмотри на меня, Ник, — притягиваю его лицо к себе, он злится от этого. — Послушай, расслабься — не хочешь, ладно. — отхожу от него, убираю руки. — Я просто не хочу, чтоб ты пострадал. Ты воспринимаешь это как то, что меня заставили, да, от части это так, но я не говорил, что против, — убираю руки в карманы кофты, прохожу вглубь комнаты. — Почему ты его слушаешь? — совсем зло, теперь в нем раздражение, ненависть, злость, даже презрение. — Ты же сильный! — Он сильнее, намного сильнее, — сажусь в кресло, закидываю на него ноги. — Презрение, такое чувство редко ко мне испытывают. — Откуда ты знаешь, что я к тебе испытываю, ты сам-то чувствуешь хоть что-то? — злость начинает перекрывать остальное. — Чувствую и многое, но чувства к кому-либо — это роскошь для меня, — спокойно. — Ты винишь себя за то, чего даже не совершил. — Как ты Рассалу в глаза после такого смотришь? — опять презрение. — С трудом, но он знает, что лучше в это не лезть, — все так же спокойно, он садится на диван. — Он смирился с тем, что я вытворяю, он ревнует жутко, любит и страдает от этого, я просто надеюсь, что он найдет того, кто будет его любить, — теперь мне было больно, противно от самого себя, я презирал себя сам. — Ты прав, презрение это именно то, чего я заслужил. — Я тоже тебя люблю! — выпалил Ник, я улыбнулся, так печально посмотрев на него. — Но моим ты не будешь. — Я ни чьим уже не буду, — все так же улыбаясь. — Потому что за это чувство я поплачусь, — встаю, иду к бару. — Будешь? — наливаю себе виски, он хмурится. — Не хочешь. — ладно. — Может, хочу, — наливаю в еще один стакан. — Почему не будешь? — забирая поданный ему стакан. — Потому что я Гарда, целиком и полностью, — делаю пару годков. — И не важно, хочу я этого или нет, я не могу сопротивляться. — Ты пытался? — тоже делая глоток. — Пытался, огребал за это, опять пытался, мучился, — ухмыляюсь. — Опять пытался, опять огребал. До сих пор пытаюсь, но все равно каждый раз огребаю, — по телу проходит боль, сжимаю руку в кулак. (Не надо, — смирно и тихо. — Прошу). «Хватит болтать», — усмехается голос. — Что будем делать? — Ты серьезно, он же не вечно тебя контролирует, — хмурясь, смотря на то, как я сильней сжимаю кулак. — С тобой все нормально? — Всегда, даже сейчас… — шепчу сквозь зубы. (Умоляю!) — тихо, но с такой болью. «Еще раз повторить?» — голос довольный и властный. — Боже, да больно же! — буквально ору, загибаясь от боли. — Томас? — подаваясь слегка на меня, смотря с легким страхом. Справляюсь с собой, выдыхаю, медленно разгибаясь. — Да все норм, — перевожу взгляд на Ника. — Иди сюда, — отставляю стакан, он недоверчиво смотрит на меня. — Я не кусаюсь, ну, если только не захочешь, — улыбаюсь, боль уходит. — Я на психа похож? — Более чем, — в шоке смотря на меня. — Ты реально этого хочешь? — Да, хочу, ты тоже хочешь, — он встает, подходит, смотрит на меня. — Для тебя это впервые, я так понимаю, — беру его за ремень, притягивая к себе, заставляя сесть на меня. — То есть спрашивать, что ты предпочитаешь, смысла нет, — целую его, обнимая. — Или все же предпочтения есть? — Что именно ты имеешь в виду, Томас? — сам впервые меня целуя. — Что тебя возбуждает? — запускаю руку ему под кофту. — Какая позиция? — А в какой позиции Рассал или Гард? — слегка ухмыльнувшись, спросил он, смотря на меня. — Оба в доминирующей, — ухмыляюсь в ответ. — Только Гард управляет мной, а я управляю Рассалом. — То есть ты им управляешь? — опять целуя меня. — Я говорю, что ему сделать, чтоб мне было хорошо. Давай кое-что попробуем, — меняюсь с ним местами, стягиваю с себя кофту, садясь на него. — Для меня это привычнее. — А с Гардом ты делаешь так, чтоб ему было хорошо? — аккуратно прикасаясь к моей коже. — А что сам-то ты любишь? — С Гардом я терплю все, — наклоняюсь к нему, опуская его спиной на спинку кресла, целую. — Со мной трудно в этом плане. Так что в какой? — Для тебя привычной, — приобнимая меня, ухмыляюсь. — Ну посмотрим, потянешь ли ты, — стягиваю с него кофту и футболку следом. — Здесь или в постели? — Думаешь, я тебя трахнуть не смогу? — с злобой процедил Ник. — Знаешь, если бы тут был кто-то из них, я бы уже к этому времени кончил пару раз, — усмехаюсь, встаю с него. — Идем в спальню, не все же мне делать, — иду к спальне, стаскивая попутно ботинки и джинсы. Ник медленно встает. — Прирос там? — Нет просто… — идет за мной в спальню. — Я без понятия с чего начать, я ни разу не спал с парнем. — Эх-х… — толкаю его на кровать, стягиваю с него джинсы с бельем. — Но одно радует, ты явно возбудился, — нависаю над ним, целуя, проводя рукой по его члену. — Расслабься, Ник, — тихо говорю ему на ухо, продолжая двигать рукой. — Остановись, Томас, — тяжело дыша и напряженно. — Ладно, ляг так, как тебе удобно, — отстраняюсь от него. — Ну меня-то это возбуждает, а вот о тебе я такого же сказать не могу, — ложась на кровать и внимательно смотря на меня. — Я же говорю, со мной трудно в этом плане, но для начала все равно мне придется начать, — снимаю трусы, залезаю в постель. — И ради бога расслабься уже, — сажусь на него сверху, приближаюсь к нему вплотную, целую, слегка приподнимаюсь, вводя его член в себя. — Только сразу не кончай, — опускаюсь ниже, прикрываю глаза, медленно двигаясь на нем, и он кончает, наклоняюсь к нему, открываю глаза. — Просил же! — Сам-то попробуй! — недовольно стонет Ник, продолжаю медленно двигаться. — Удивишься, насколько я могу быть терпеливым, — начиная двигаться чуть быстрее, все ниже опускаясь на его член. «Хороший мальчик», — довольный голос в голове. (Не надо, это возбуждает), — отвечаю тихо и куда спокойней, чем раньше. «Ну, значит, терпи», — приказывает Гард, так мягко. Опять увеличиваю темп, Ник сжимает одеяло в кулаки и опять кончает. — Серьезно, так быстро, — слегка сбив дыхание, говорю ему на ухо. — Серьезно, замолкни! — зло говорит Ник, ухмыляюсь, сажусь прямо, продолжая двигаться. — Ну так заткни меня, — опускаюсь, делая это довольно резко, повторяя это движение несколько раз. — Было бы удобнее, двигайся ты сам, — дыша чуть тяжелее и опускаясь ближе к нему, замедляя движения, переводя его руки к себе на бедра. — Знаешь, что делать? — Откуда, блин? — тяжело дыша и снова кончая, опять ухмыляюсь, опуская его руками свои бедра ниже. — Ты с девушками спал? — повторяя то же движение, опускаюсь к нему, целую. — Теперь сам, — он делает это резче, чем я, но я ухмыляюсь. — Хорошо. — Нет, не спал, ни с кем не спал, — слегка пристыжено пробубнил Ник, опять делая резкое движение, от чего с моих губ срывается стон, хоть и приглушенный. — Ладно, то есть это первый раз. Давай по-другому, — притягиваю его за шею, как это обычно делает Гард, когда ему нужно, чтоб я сел. — Обними меня, — целую его, он меня обнимает, тяну его за собой, опускаюсь на спину, он подгибает ноги, резко входя глубже. — Хм-м… ну, а теперь двигайся, — теперь он нависает надо мной, делая пару движений медленно. — Быстрее, — улыбаюсь, он лишь слегка увеличивает темп. — Еще быстрей, — подаваясь ему на встречу, он опять увеличивает темп. — Выпрямись, поднимись, опусти руки мне на бедра и двигайся с той же скоростью, но более резко, — он хмурится, но делает, как я ему сказал, слегка выгибаюсь, начиная получать удовольствие хоть немного. — Молодец, — он резко вгоняет в меня член, ухмыляюсь. — А теперь так же еще раз двадцать к ряду. — Сколько раз ты кончил, когда впервые спал с Рассалом? — фыркнул недовольно Ник. — Что у вас всех за дурная привычка обсуждать друг друга, когда вы во мне? — язвительно заявил я. — Не надо сравнивать, когда я спал с ним в первый раз, он уже имел опыт, — чувствую, что его это бесит и он сильнее увеличивает движения. — Ну, если очень интересно, раза три, наверно, — выгибаясь опять, уже реально наслаждаясь его действиями, темп стал для меня более привычным. — А с Гардом? — еще злее, увеличивая опять темп, но я понимаю, что так он быстрей выдохнется, хоть мне и по кайфу. — Ну, смотря, что считать первым? — стоны становятся все громче, темп уменьшается. — Раза два, это было адски больно, но я не мог остановиться, — притягиваю его к себе и целую, заставляя войти глубже. — И если бы он это не остановил… — он опять злится, загоняя член глубже и резче. — Я бы так всю ночь и провел… знаешь, когда ты злишься, у тебя лучше выходит. — Видать не особо, — недовольно проговорил Ник. — Расслабься, мне в любом случае будет этого мало, — тихо говорю, смотря на него. — У меня есть пара предложений. — Каких, например? — хмурясь, смотря на меня, ухмыляюсь. — Для тебя это вообще нормально? — Ненормально мне будет завтра, когда я буду это Рассалу объяснять… — отодвигая его от себя. — Слезь-ка с меня, — он недовольно впечатывает меня в постель. — Расслабься, мне надо кое-что взять, уйти я все равно не смогу. — Что тебе надо взять? — все еще держа меня. — Ладно, до тумбочки дотянешься? — смотрю на тумбочку, что слева от меня. — Там должны быть наручники. — Серьезно? — поворачиваясь на тумбочку, он отпускает меня, открывая тумбочку и выдвигая ящик. — Охренеть … — закатываю глаза. — Наручники, Ник! — суровее произношу я. — Больше ничего не надо, по крайней мере пока. — И часто у тебя такие игры? — ухмыляясь, подавая наручники и задвигая ящик. — Смотря с кем? — беру наручники, открываю, вынимаю ключ, протягиваю его Нику. — Два варианта, либо руки за спиной, либо к кровати? — надевая один из браслетов на запястье, засчелкивая его, смотря на него. — Решай быстрее. — Ты псих, — смотря на мое спокойствие. — Сам решай. — Ох, боже… — поднимаю руки, не дотягиваясь до спинки кровати. — Сдвинься вперед, — он сдвигается, входя глубже. — М-м-м… хорошо, а теперь помоги мне, — не могу застегнуть второй браслет. — Застегни его, — он опять двигается вперед, застегивая браслет, опять делая резкое движение. — Попробуй сделать мне больно и двигайся уже. — Ты серьезно расскажешь об этом Рассалу? — опять медленно начиная двигаться, в шоке смотря на меня. — Да, расскажу, он будет в бешенстве, — от этого реально стало больно, сжимаю кулаки, закрывая глаза. — Я опять сделаю ему больно, — стиснув зубы, злясь на себя, открываю глаза смотрю на Ника, он в каком-то тихом ужасе на меня смотрит. — Что, считаешь, что я сволочь? — Я просто не могу тебя понять, хотя и себя я тоже сейчас не могу понять, — теперь его опять накрывает вина и стыд. — Слушай, я могу понять и вину, и ужас, даже презрение ко мне, но от чего тебе стыдно? — слегка сощурив глаза, смотрю на него. — Ты ведь хотел этого, ты не можешь себя переделать. — Стыдно за то, что ты этого не хочешь и заставляешь себя, а потом еще Рассал тебя возненавидит из-за меня, — но тут не стыд, опять вина. — От этого ты ощущаешь вину — не стыд, — тяжело вздыхая, подаваясь слегка на него. — Возненавидит не из-за тебя, а из-за Гарда. Но вот ты ему станешь нравиться еще меньше. — Куда меньше от ничего? — начиная опять двигаться резко, злясь. — Знаешь, такими темпами ничего у тебя не выйдет, Ник, — слегка улыбаюсь. — Я кончу быстрее, если ты мне поможешь, — он удивленно смотрит. — Ну вот не надо так смотреть, дрочить ты точно умеешь, — ухмыляюсь шире, смотря в его злое лицо. — Так реально будет быстрее. — Знаешь, Томас, ты редкостная сволочь! — опуская руку на мой член, дергаюсь от резкого движения. — Ага, давай полегче, — сжимая кулаки от резких движений, что внутри, что рукой, но ухмыляюсь от этого. — Хотя, знаешь, продолжай. — Он тоже так делает? — опять выходя из себя и с силой сжимая мой член. — М-м-м… — выгибаюсь слегка, закусываю губу от удовольствия. — Нет, не делает, со временем ты сможешь больше, что ты хочешь для первого раза? — Ну, может хотя бы того, чтоб ты кончил! — недовольно, но уже чуть спокойней. — Тогда разожми руку, — он ослабляет хватку, выдыхаю. — А теперь медленно и без резких движений рукой, — он медленно начинает двигать рукой. — Сам-то тоже не останавливайся, — пара резких движений, затем размеренные, дыхание сбивается, я прикрываю глаза от удовольствия, выгибаюсь слегка, сам подаюсь навстречу движениям Ника. (Дай мне кончить), — тихо прошу Гарда. «Что?» — усмешка. (Дай мне кончить, хозяин), — с злостью повторяю. «Грубовато, не находишь? — нежно так произносит он. — Извинись, милый, и я подумаю. (Извини меня, хозяин), — более смирно. «Умничка, ладно, расслабься», — тем же тоном. Опять повторяю то же движение навстречу и почти сразу кончаю. — Продолжай, только без рук, — открываю глаза смотрю на Ника — Тебе реально этого мало? — наклоняясь ко мне, входя глубже, улыбаюсь слегка, смотрю на него в упор. — Мало, причем очень, — он в легком шоке смотрит на меня. — Ты устал? — он хмурится. — Если да, тогда отцепи меня. — А ты, значит, не устал? — отцепляя мои руки и выходя из меня, ложась на кровать, сажусь, смотрю на него. — Нет, не устал, но для первого раза неплохо, — встаю, иду в гостиную, натягиваю там кофту, беру свой стакан и возвращаюсь назад, сажусь на кровать, загибая слегка рукава кофты, достаю сигареты. — Будешь? — он отрицательно мотает головой, закуриваю, отпираясь спиной на спинку кровати. — И что дальше? — укладываясь удобнее, смотря на меня, испытывая какое-то наслаждение, он доволен, хотя это с примесью вины и злости на самого себя. — Это я должен спрашивать, а не ты, — допиваю из стакана, скидывая в него пепел, внимательно смотрю на него. Ему опять стыдно. — Так чего ты хочешь? — Ничего, — виновато говорит он, смотря на мое спокойствие. — Знаешь, я не могу понять… — садясь и замявшись. — Я вроде уже сказал, либо так, либо он заставит навредить, — смотрю на него, крутя в руках стакан. — Он не особо в восторге, что мы просто говорим. — Его тут нет, — хмурясь смотря на меня, я улыбаюсь. — Он тут… — указываю пальцем себе на голову. — Странно, но это так, — у него на лице странно выражение лица, с одной стороны явная усмешка, но с другой странный страх за меня. — Забей, это не важно, мне лучше заткнуться. — Ты его боишься? — улыбаюсь. — Отчасти да, но больше за других боюсь, когда он рядом, потому что я смирюсь, а вот за других я это сказать не могу, — «Опять много болтаешь, — приятный голос. — Перестань обсуждать меня». (Хорошо, а что мне делать? — смирно спрашиваю. — Он говорит, я отвечаю). «Значит, заставь его замолчать и будь нежен, — усмехается он. — Прям интересно, сможешь ты или нет». (Смогу), — фыркнул я. — Ладно, хватит болтать, — тушу сигарету, отставляю стакан на тумбочку, садясь на Ника, целую его, обнимая его за плечи, нежно прикасаясь к нему. — Подожди, Томас, — отодвигая меня слегка от себя, останавливаюсь. — Опять будешь спрашивать, хочу ли я это делать? — смотря ему в глаза и так нежно и ласково говоря. — Да, черт побери, я вообще не могу тебя понять, — толкая меня и впечатывая в кровать спиной, нависая сверху. — Что ты хочешь услышать? — беззлобно говорю я, смотря в его злющие глаза. — Правду, придурок ты этакий! — стискивая сильнее мое плечо, сжимаюодеяло в кулаки, но не двигаюсь. — Тебе она не понравится, Ник, — спокойно, даже нежно. — Говори, ублюдок! — сжимая сильнее руку. — Мне плевать, что ты со мной сделаешь. Мне это абсолютно безразлично, — не меняя выражения, смотря ему в глаза, вижу в них боль. — Тебе больно, ты явно не хочешь такое слышать. — Замолкни, скотина! — злобно заорал он, с размаху ударяя по лицу, стискиваю зубы, сжимаю кулаки, поворачиваюсь к нему. — Легче? — смирно спрашиваю, еще раз получаю так же по лицу, снова поворачиваюсь к нему, но уже молча смотрю него. — Сволочь! — тяжело дыша, смотря на меня с ненавистью и злостью. — Почему ты даже не сопротивляешься?! — опуская руку мне на шею, перекрывая воздух, сжимаю кулаки, задыхаюсь, но все равно не рыпаюсь. Медленно начинаю отключаться, но в последний момент он убирает руку. Жадно хватаю воздух, отворачиваюсь, кашляя, с трудом отдышавшись. — Что с тобой стало, Томас? — Я перестал быть собой очень давно, да ты и не знал меня настоящего никогда, — опять поворачиваюсь к нему и смотрю даже покорно и смирно. — Скотина, — притягивая меня к себе и целуя, подаюсь вперед, ни капли не сопротивляясь. — Раньше бы ты и прикоснуться к себе не дал, особенно мне. — Да, не дал бы, но сейчас я не стану сопротивляться, что бы ты ни сделал, но завтра я опять не дам дотронуться, — протягиваю к его лицу руку, нежно его целую. — Так что, пока можешь, делай что хочешь. — Я хочу, чтоб ты тоже этого хотел, — зло, опять целую его. — Я хочу, но только сегодня, так делай то, что считаешь нужным, — обнимаю его, целую в шею, нежно прикасаюсь губами к его коже, усаживая его на себя удобнее. — Я сделаю то, что ты хочешь. — Ты бесишь, — раздраженно, наслаждаясь тем, что я делаю, медленно меняю позицию, укладывая его на спину на кровать, целую. — Хорошо, пусть так, — продолжаю целовать, отпускаюсь на шею, нежно проводя рукой по торсу. — Сними кофту, — отстраняюсь, стягиваю с себя кофту и опять опускаюсь назад. — Больно будет, если ты… — поднимаю на него глаза, он замолкает. — Больно, но это терпимо, со временем, — заглядываю в его глаза. — Тебе не понравится. — Вроде как тут я решаю! — стиснув зубы в какой-то панике, но даже не из-за осознания процесса, словно от больных воспоминаний. — Ладно, — «Интересный поворот, милый, — опять довольно пропел голос. — Помнишь, что должен быть с ним нежен?» (Помню), — смирно отвечаю. Тяжело вздыхаю, беру из тумбочки смазку, придвигаю Ника за бедра к себе, нависая сверху над ним, открываю тюбик, беру немного, целую его, медленно вводя один палец, он дергается. — Тише, расслабься, будет легче, — шепчу ему на ухо, вводя второй палец, медленно растягивая проход, он резко цепляется за мои плечи. — Нормально? — Нет, это странно, — делаю еще пару движений пальцами, добавляя лубриканта, вводя еще один палец. — Это уже больно, — смотря на меня. — Ну, если этого не сделать, тебе будет куда больнее, — целую его, вводя еще один, слегка удерживая его, чтоб он сильно не дергался, он кончает. Продолжаю двигать пальцами, целую его, словно успокаивая. — Готов? — убираю пальцы, перевожу руку ему на бедро, он опять паникует. — Если нет, я не стану. — Не беси меня, Томас! — злобно, но все еще с той же паникой смотря на меня, тяжело дыша. — Давай уже, — раздвигаю его ноги шире, целую, чтоб заткнуть рот, медленно входя в него. (Это труднее, чем я думал), — задумался я на секунду. «Дай-ка я тебе помогу», — усмехнулся Гард. Резко подаюсь вперед, резко и глубоко входя в него. — Твою мать! — вопит Ник. — Потерпи, — так нежно шепчу ему, делая еще пару резких движений, наклоняясь к нему, двигаюсь медленно, не наращивая темп, глубоко входя в него. Целую его, он воет от боли, опять кончая, выгибаясь, продолжаю двигаться, поднимая его бедра выше, он с трудом дышит. — Ты там живой? — целую его в шею, входя чуть резче. (Он не я! — тихо говорю я. — Ему больно!) «Если бы это был ты, сейчас бы умолял быть быстрее и глубже, — так довольно. — Ты от такого даже не кончишь». (Ему больно, Гард), — тише даже, чем до этого. — Это адски больно… — тихо говорит Ник, замедляю движения. — Как ты вообще это терпишь? — ухмыляюсь. «Мальчишка боль-то хоть раз испытывал? — задумчиво произнес Гард. — Ладно, милый, продолжай». — Я привык к боли, Ник, она мне нравится, — замедляю движения почти до минимума, входя глубоко, но не резко, он расслабляется, начиная получать удовольствия, опять кончая, выгибаясь, притягивая меня к себе. — Лучше? — Да, но все равно немного больно, — целую его, продолжая медленно двигаться. — Я прям боюсь представить, что тебе нужно, чтоб кайф получить, — ухмыляюсь, входя в него чуть резче. — Бля, полегче, это больно! — Ты не выдержишь то, что терплю я, — выпрямляюсь, слегка увеличиваю темп. — Скажи, когда хватит, — все так же размеренно двигаясь в нем. — Почему ты думаешь, что я не выдержу? — злобно проговорил он, делаю резкое быстрое движение, вгоняя свой член до основания в него, он орет от боли. — Это примерно то, что делает Рассал, — наклоняюсь к его уху и говорю так нежно. — Только быстрее и подряд, — опять двигаясь медленнее и спокойней, как только он успокаивается, с силой вгоняю в него член, притягиваю к себе, он кончает. Еще раз так же, с той же силой, не давая двинуться. — А это что-то близкое к еще одному, — опять медленно двигаясь. — Как у Гарда, у меня не выйдет, но, думаю, тебе и этого хватит. — Хватит… — все еще стонет от боли. — Остановись, — останавливаюсь, смотрю на него, он еле дышит. — Я больше не могу, хватит, — выхожу из него. «Знаешь, а мы ведь совсем забыли про Метью, — усмешка. — Надо это исправить, милый». (Завтра выходной и химия в среду), — смирно говорю в ответ. Сажусь на кровати, дыша чуть ровнее. — Ты не кончил. — Да и фиг с ним, — ложусь рядом с ним, закрываю глаза, успокаиваюсь, хотя меня колотит внутри, я себя ненавижу.       Я даже не заметил, как уснул, снилась какая-то чушь, потом вернулись уже знакомые картинки моих кошмаров. В сотый раз смотрю на пепелище своего дома, смотрю, как горит отчим, как страдает мать. Отворачиваюсь, закрываю лицо руками, другая картина — Рассалу больно, он весь в крови, рядом с ним кто-то есть, темная фигура, у него оружие, пытаюсь дернуться, но не могу пошевелиться. Силуэт целится ему в голову, ору, тихий голос — «Стреляй». Выстрел. Опускаюсь на колени, он мертв, смотрю на темную фигуру, он снимает капюшон, на моем лице играет улыбка, смотрю на себя снизу вверх, по щекам катятся слезы. Резко сажусь на кровати, в испуге ору, задыхаюсь, кто-то прижимает меня к себе, понимаю, что это Гард, отталкиваю его, в ужасе вжимаюсь в спинку кровати.