Душа отступника.

      Дома, не снимая наушники, пошел к себе, завалился на кровать, на удивление я абсолютно спокоен, с первого меня вынесло и сильно, а сейчас пофиг, ну убил и все. Рассал зашел в комнату, поворачиваю на него голову. — Куда ее поставить? — он нервничает, но старается не подавать виду. — Куда хочешь, она все равно бесполезна без усилителя. — Ставит ее к дивану, садится на него. — Мы не будем это обсуждать. — Я не собирался. — Снимаю наушники, смотрю на него. — Прости. — За что? — звонит телефон, смотрю на номер, хмурюсь — это Гард. — Да, что-то не так? — Нет, все так, милый, выйди. — Встаю с кровати, иду к выходу, Авери хмуро смотрит на меня. У дома стоит машина Гарда, выхожу, иду к ней, кладу трубку. — Что случилось? — хмуро смотрю на него, он выходит из машины, открывает заднюю дверь. — Подарок для тебя есть, теперь гитара не так бесполезна. — Смотрю на небольшой усилитель Marshall, улыбаюсь. — Рад… — улыбаюсь шире. — Забирай. — С чего вдруг? Я рад, конечно, но… — он ухмыльнулся, притянул к себе, поцеловал. — Заслужил, милый, бери и вали уже. Как раз наушники тебе подарили, теперь полный набор. — Забираю усилитель, улыбаюсь ему. — В Лондоне гитару подостойней тебе возьмем, тебе ведь нравилось. — Думаешь, у меня будет время на гитару? — он улыбается. — Думаю, найдешь, — садясь в машину, уезжая; иду в дом. — Что он хотел? — с порога заявляет Авери. — Что это? — Усилитель для гитары. — Ставлю его в прихожей, из комнаты выходит Рассал. — Ничего не надо было, просто привез его. Теперь гитара не так бесполезна, — улыбаюсь Рассалу, он отвечает тем же, у Авери какой-то страх. — Новый? — смотря на упаковку, киваю, да, эти эмоции пугают Авери, но меня реально радует эта вещь, а Рассал доволен, что я рад, но все это выглядит пугающе для нее. — Увезешь ее с собой? — Нет. — Иду в спальню, подключаю все, сажусь на диван, натягиваю наушники, пара аккордов, регулирую все под себя, подкручивая колки. Рассал и Авери наблюдают за этим с таким интересом. — Что? — снимаю наушники, закончив с настройкой. — Рассказать, что к чему? — Мы все равно нифига не поймем, — улыбается Рассал. — Сыграй что-нибудь, интересно же. — Авери кивает, отключаю наушники. — Ну смотрите, вы сами подписались на эту пытку, — ухмыляюсь, начинаю наигрывать Eagles-Hotel California, играя исключительно только бас партию, она легкая, повторяющаяся, в принципе играется на нескольких аккордах. Куплет в тональности си минор и дальше по аккордам, повторяется дважды, и припев тоже почти один в один первый, только другая немного гармония, в конце и так на повторе. Соло длинное, но звучит очень круто, а главное узнаваемое, много высоких нот в самом конце. — Только не говорите, что не знаете, что это? — поднимаю взгляд, у Авери глаза расширились от удивления, Рассал отрицательно мотает головой, откидываю голову на спинку дивана. — Отель Калифорния, это одна из любимых песен отца, — тихо говорит Авери, улыбаюсь ей, беру медиатор в губы, подкручивая струны. Опять начинаю играть, но теперь чуть быстрей. — Вообще ее играет Дон Фелдер на двухгрифовой электрогитаре, и это куда круче звучит, бас там так, на подпевке, но это можно сыграть и на ней, — улыбаюсь Рассалу. — Если играть не только бас-партию, а просто по нотам, так будет узнаваемо. — Опять беру медиатор в губы, играю, и теперь песня куда более узнаваема. — Так лучше? — Да, это очень круто. — Откладываю гитару, смотрю на пальцы, потирая их слегка. — Что? — смотря на меня, спрашивает Рассал слегка удивленно. — Вообще я отвык, это стирает пальцы, поэтому без медиатора лучше не играть. — Потягиваюсь, складывая ноги на усилитель. — На обычной акустической попроще будет. — Почему тогда эту забрал? — ухмыляюсь, встаю, иду на кухню. — Потому что там нет акустики, вторая тоже бас, просто попроще, у меня был Fender акустика, но я его сломал. — Сажусь на стойку, закуриваю. — У меня у отца есть акустика Fender, — улыбается Авери. — Если я его принесу, ты что-нибудь сыграешь? — Ага, он еще и поет неплохо, — обнимая меня, целую его. — Неплохо — это громко сказано, — смотрю на него. — Но если ты сейчас за ней сходишь, то возможно. — Авери очень загорелась этой идеей и начала звонить отцу, он быстро согласился дать гитару, даже сказал, что сам ее привезет. Пока они заказывали еду и ждали отца Авери, я сидел в спальне, мирно наигрывая мелодию за мелодией, в наушниках. «Ты редко поешь», — приятный голос, улыбаюсь, наигрывая, пусть и кривовато, Metallica — «One». (Я и играю редко, но еще помню что-то. — делая это медленно, вспоминая аккорды, повторяя их быстрее. — Вот только проблема, я слушаю не такую музыку, как они). «У твоего отца был хороший вкус в музыке, плюс мои вкусы, так что ты слушаешь классику рока, — довольно тихо, словно чтоб не отвлекать. — Твой вкус направлен на хороший текст и более тяжелую музыку, даже из современного. Хотя на лирику тебя тоже тянет и даже совсем на попсовое». (Ага, и поэтому иногда меня торкает на Hollywood Undead, от Radiohead и Pink Floyd. — усмехаюсь я про себя. — Прям совсем рядом). «Ну, тексты у них есть и нормальные, но Hollywood Undead — это скорее из-за Ника. — Перестаю играть. — Сам ты по большей части предпочитаешь что-то помелодичнее». (Например?) — опять начиная что-то наигрывать. «То, что ты сейчас играешь», — усмешка, но не злая. В комнату влетает Авери с гитарой отца, улыбается до ушей, всучивая ее мне. — Вот спасибо, — стягиваю наушники, улыбаюсь. — Так неймется? — Да, Рассал забирает пиццу и … — в спальню заходит Рассал. — Может, он поест для начала? — стаскиваю наушники, откладываю гитару, беру гитару ее отца, она настроена, сползаю на пол. Опять наигрываю ту же мелодию. — Believer? — Imagine Dragons… — (Серьезно?) — улыбаюсь слегка. «Ну, ты сам ее заиграл, милый», — приятно так пропел Гард. — Ладно, предположим, текст я знаю. — Странно бы было, если ты ее играешь, а слов не знаешь, — ставит с коробки с пиццей на пол и садится рядом. — Почему же? Я могу сыграть на слух многое, но понятия не имею, что это за песня. Вот ты бы не сказал, я бы и не вспомнил, может. — Начинаю играть Nirvana «Smells Like Teen Spirit». — Вот это я тебе точно скажу что, а до этого не факт. — Ну Nirvana все знают, — улыбнулся Рассал. — Хотя эту песню Imagine Dragons тоже знают все. — Я хочу послушать, как ты поешь, так нечестно, Рассал слышал, я тоже хочу, — ухмыляясь, жуя пиццу, в упор смотря на меня. Начинаю играть по новой. — Первым делом, расскажу, о чем я думал много дней, — тихо запел я, не дослушав её слова. — Я взбешен, я не потерплю такой расклад вещей… уу-у… — протяжно завывая, смотрю на гитару. — Такой расклад вещей, уу-у… Во-вторых, если хочешь изменить, то уходи, да, я сам по себе. В этом море я один… уу-у… по жизни я один… уу-у… — ускоряюсь немного. — Я был сломлен, сколько помню, мыслями тексты переполнил, я посвящал их только тем, кто видел, кто слушал, кто понял бы лучше… — вот тут до меня дошло, почему эта песня часто крутилась в голове. — Еще один в сердце перебой, усилие воли над собой, я выбираю этот бой, и мир станет раем через… Боль…! — довольно громко, но не переходя на крик, и опять чуть тише. — Благодаря тебе в себя я верю, я верю! Боль…! Ты делаешь меня еще сильнее, я верю! — поднимаю слегка голову и еще тише. — Бо-о-оль… пусть пули на меня летят стеной. Любовь, удача, Бог придут сквозь… боль! Благодаря тебе теперь я верю, я верю…! — опять смотрю на гриф, возвращая глаза к гитаре. — В-третьих, ты, кто хранит свою ненависть, устал, помолись, помоги тем, кто до небес уже достал… уу-у… кто до небес достал… уу-у… — закрываю глаза, поднимаю слегка голову. — Задыхался, бунтовал, падал на землю и вставал, всё за свободу отдавал, все свои чувства убивал… — откидываю голову на диван. — Мы не гасли — горели и выжить сумели, кипели до времени, чтобы потом все разрушить, сокрушить сквозь… Бо-о=оль! Благодаря тебе в себя я верю, я верю…! — вот теперь это достаточно громко. — Боль! Ты делаешь меня еще сильнее, я верю! Бо-о-оль… пусть пули на меня летят стеной. Любовь, удача, Бог придут сквозь… боль! Благодаря тебе теперь я верю, я верю…! — понижая голос, но все так же не двигаясь. — Наконец, я клянусь, силой пламя и огня… смысл твой, твоя суть — продолжение меня… уу-у… ты плоть и кровь моя уу-у… Мы не гасли — горели и выжить сумели, кипели до времени, чтобы потом все разрушить, сокрушить сквозь… Бо-о-оль! Благодаря тебе в себя я верю, я верю…! — совсем тихо, но слышно. — Боль! Ты делаешь меня еще сильнее, я верю! Бо-о-оль… пусть пули на меня летят стеной. Любовь, удача, Бог придут сквозь… боль! Благодаря тебе теперь я верю, я верю…! — убираю руки от гитары, тяжелый вздох. «Текст тебе явно нравится, говорю же, что тебя иногда на попсу тянет, — нежно говорит Гард. — Да и спел неплохо, хоть и не старался совсем». (Не хочу стараться, смысл в этом? — меня почему-то раздражало все. — Забей, короче). — Только давайте не будем зацикливаться на этой группе, ладно? — Тебе не нравится эта группа? — поднимаю голову, смотрю на Авери. — Мне очень понравилось, это очень клеевая песня. — У них и лучше есть, Radioactive, Natural например, но петь их я не буду, — вспоминая тексты, прокручивая их в голове. — Ты как-то Skillet пел, — тихо говорит Рассал, пребывая в легком шоке. — Где эти флешки? — сажусь ровно, откладываю гитару. — Принеси, и ноут. — Зачем? — теперь Авери волнуется, улыбаюсь. — Увидишь. — Рассал хмурится, но идет за ноутбуком и флешками, приносит все мне, роюсь в них, нахожу нужный год. Врубаю ноут, вставляю флешку, роюсь среди фото и видео, ухмыляюсь, запускаю одно видео. Поворачиваю его к ним экраном: «Сегодня мне снилось, что меня нет, ты в страхе молилась, одна обо мне, встав, я подумал, что, если вдруг, что я оставлю, если уйду…» — Leave Out All The Rest, Linkin Park. Мне тут четырнадцать. Они с интересом смотрят. «В день, когда я, к небесам взлетая, этот мир оставлю, вспомни обо мне, просто вспомни все, что было во мне, позабыв плохое, вспомни обо мне, вспомни обо мне…». Музыки не слышно, она играет у меня в наушниках, сижу в комнате в доме Оливера, во весь голос пою и даже хорошо, лучше, чем сейчас. Рассал отлипает от экрана, смотрит на меня. «Забудь все, всю ту боль, что ты скрывала, как могла, не сможешь уберечь от той судьбы, что нас ждала…». — Сложно слушать их сейчас. — Да уж, но это шикарно, Томас. — Авери тоже отлипает, когда видео кончилось. — У Честера же очень сложный голос. — Да, был очень сложный… — печально улыбаюсь ей. — Рассал, ты чего? — он молча смотрел на меня, глядя прямо в глаза. — Почему у меня ощущение, что тебе больно? — запуская снова видео, всматриваясь. — Может, потому, что это не ощущение? — улыбаюсь ему, смотря в экран, как и он: сижу там, подогнув под себя ноги, руки спрятаны за ними, останавливаю видео, указывая на руки. — Есть узлы, которые затягиваются сильней, когда пытаешься из них выбраться, а если взять тонкую и прочную веревку, она будет резать запястья так сильно, — загибаю рукав у балахона, указывая на небольшие, почти не видимые шрамы на обоих запястьях, — что останутся глубокие раны, и это очень больно, поэтому это не ощущение, ты же помнишь, что она садистка? Но пою я тут хорошо. — Зачем она тебя связала? — в шоке спрашивает Авери. — Потому что больная?! — саркастично заявил Рассал, забираю у него ноут, открываю фото, листаю, поворачиваю к ним экран. — Вот зачем. — На фото руки связаны по локти, глаза тоже завязаны, губа разбита, веревка в крови, фото только по пояс. «Надо будет такое попробовать, — заинтересованно и довольно. — Мне прям нравится эта фотка». (Я даже не удивлен), — саркастичный тон. — Бывало и интереснее. — Авери в ужасе смотрит на это, Рассал чуть спокойнее. — Думаю, тут и видео могут быть. — Нет уж, спасибо… — отворачивается она, усмехаюсь. — Ты думаешь, она снимала? — смотря на фото, рассматривая детали. — Секс — нет, но меня часто, это я знаю. — листаю фото вперемешку, там есть нормальные и откровенно пугающие, он тормозит мою руку, смотрю в экран, тут мне лет пятнадцать, сижу у себя за домом, с сигаретой и книгой, в наушниках. — Я все это оставлю тебе, выберешь, какие нравятся. — Он всматривается в фото, увеличивает. — Что ты там увидел? — смотрит, указывая в отражение в окне, смотрю не понимая. Он встает, достает из тумбочки коробку матери, хмурюсь, он ее открывает, натыкается не только на фото родителей, но и наше с ним, шок сменяется улыбкой. — Что ты там увидел? — возвращается, садится рядом, достает фото отца, где он со мной, подставляет к отражению. — Ты сидишь спиной, то есть ты отражаться тут не можешь. — Смотрю на отражение, затем на Рассала. (Это вообще возможно?) — в шоке, но нет эмоции на лице. «Твой отец мертв, милый, в этой коробке могут быть воспоминания, — ласково и так успокаивающе. — Ты сам чувствовал это в доме, даже на пепелище. Они не возвращаются». — Забей, это глюк, вот и все. — Забираю фото отца, придвигаю коробку, убираю обратно, он достает отцовское кольцо, смотрит на порванную цепочку. — Как это вышло? — тихо спрашивает он, Авери смотрит на нас, не понимая. — Давай обсудим это потом? — забираю кольцо, складываю его обратно, закрываю коробку, отставляю ее в сторону, тяжело вздыхая. — Это твой отец, Томас? — спрашивает она, указывая на коробку. — Это моя боль и горе… любовь и всепоглощающая печаль… — смотрю на коробку. — То, что я потерял… личное орудие пытки над собой… — Рассал притягивает к себе, обнимает. — Забей, давай просто поедим, а то мы явно испортили тебе день, Том, — целуя в голову, обнимая сильней. — Нет, не испортили, и похуже дни бывали, на фото мой отец, можешь посмотреть, если хочешь, Авери. — Начинаю дальше листать фото на флешке, там есть рисунки, наброски, ноты. — Скука. — Ты так с ним похож… — смотря на фото отца, где ему двадцать пять. — Но знаешь, что смущает? — Улыбка? — поднимаю на нее глаза, сажусь опять ровно, беру гитару, начиная рандомно что-то наигрывать. — Да, она смахивает на этого психа. — Ухмыляюсь, она смотрит на меня. — Моя тоже, — поднимаю глаза от гитары. — Я все же его сын и просто копия. — Твоя улыбка добрее, — тихо замечает Рассал, продолжая рыться, вставив уже другую флешку. — Ох, блин… — улыбается он, смотря в экран, Авери тут же переключает внимание на ноут, без интереса опять опускаю глаза на гитару. — Тебе тут лет десять, даже меньше, наверно, — улыбается Рассал, поворачивая экран, смотрю на фото. — Восемь, это Рождество, — спокойно говорю я. — А чего такой серьезный, раз праздник? — усмехается Авери. — Такая ты лапуля. — Не хочу вам настроение портить, просто серьезный, — откладывая гитару, беру еще кусок пиццы. — Опять какой-то треш случился перед или после? — сказал Рассал, листая дальше. — Да все как всегда, не интересно… — пересаживаясь к нему, смотря в экран. — Господи, ужас-то какой, — смотря на себя мелкого. — То есть ужас? Ты милаха! — улыбается Авери. — Что случилось в то Рождество, Том? — целуя меня в голову. — Мать напилась дня за два до Рождества и до него самого бухала, еды в доме нет, долги, дубак, — жуя пиццу, безразлично рассказываю. — Я на этом фото не жравший два или три дня и замерзший до одури. С чего быть радостным? — Кошмар, — офигела Авери. — Ага, говорил же — не надо, мило и ладно, — улыбаюсь ей. — Может, чего поновее посмотришь? — Зачем, я вижу тебя сейчас и с пятнадцати лет видел, а вот до этого… — Доедаю, укладываю голову к нему на ноги, закрываю глаза. — Ты устал? — Все нормально, — улыбаюсь ему, он начинает гладить по волосам. — Когда у тебя последний экзамен? — Послезавтра. — Слышу знакомую мелодию, улыбаюсь. — Ты и на фортепьяно играешь? — Это синтезатор, но да, это первое, что я сыграл. И Numb на гитаре лучше, причем на любой. — Сажусь, тянусь до гитары, ложусь назад. — Выруби. — Он выключает, начинаю играть то же только на гитаре. — И я взлетал, и я мечтал, но теперь мне все это не важно. И лишь упав, и потеряв, но теперь мне все это не важно-а-а… — тихо, очень тихо пою припев, слова Честера. — Могу сыграть одну из любимых его песен. — Из их репертуара? — Авери смотрит на наше с Рассалом фота. — А почему она тут, вы же вместе? — Потому что я уеду и не буду с ним, потому что он не мой, потому что мне больно. — начинаю наигрывать Radiohead — «Faust Arp». — Это Radiohead, одна из любимых композиций Честера. — Я смотрю, ты много о них знаешь. — Улыбаюсь на эти слова Рассала. — Да, знаешь что, в моей жизни был, пожалуй, один вполне идеальный день. — Улыбаясь и дальше смотря на него. — Пятнадцатое сентября 2014 года. — И что было в этот день? — заинтересованно спросила Авери. — Лос-Анджелес, Hollywood Bowl, концерт Linkin Park, — сажусь, притягиваю чехол к себе, достаю из него кулон и флешки, вставляю флешку в ноут, запускаю запись. — Вот это идеальный день, а это то, что досталось мне от Майка Шинода, я видел их достаточно близко. Вообще это выступление подразумевало три группы, но из-за взлома им пришлось задержать выступление Марсов аж на час. Короче, в любом случае это был лучший день. — Тебе его отдал второй солист? — офигела Авери. — Ага, по совместительству гитарист, к слову, играет он на электрогитаре, Fender Stratocaster, одна из самых популярных и крутых электрогитар в мире, а металлический медиатор дает особый звук, и это его медиатор. — Достаю оттуда же записную книжку, открываю, там много мелочей, записей, тоже наброски, ну и автографы. — Ну и вот это. — Вот почему ты в девятый класс пришел только с октября? — ухмыльнулся Рассал, смотря в записную книжку. — Ну, с учетом того, что у меня был только билет на концерт, а вот добраться туда и обратно без денег не особо-то легко. И это через всю страну… — ложусь назад, отдаю кулон с медиатором Авери. — Убери туда же, короче, автостопом туда-обратно трудновато, особенно когда тебе четырнадцать, — улыбаюсь, смотрю на офигевшее лицо Рассала. — Автостопом, серьезно? — он хмурится, закрывает книжку, смотрит на не менее офигевшую Авери. — Ты вечно приключения на жопу ищешь? — Да, как будто ты не заметил, да и все же норм, живой. — Листаю книжку, доставая из кармана в конце билет, улыбаясь. (Было бы куда проще, умей я тогда то, что умею сейчас), — весело подумал я. «Хороший день был, да и все, в принципе, было без происшествий, милый», — спокойно, даже как-то сонно. (Ты что, спишь?) — офигел теперь я. «Я иногда сплю, но это необязательно для нас», — мягкий голос, спокойный такой, расслабляющий. — Забейте, в общем, это был хороший день. — Еще какую дичь делал? — убирая все в коробочку, спрашивает Авери. — Тебе мало того, что ты обо мне знаешь? — улыбаюсь ей. — Хотя, зная себя, я еще что похлеще выдам в будущем. — «О да, милый, ты много чего еще выдашь похлеще», — с наслаждением. (Ну, я и не сомневался в этом), — усмехаясь, отчего-то так хорошо. — Ну, например, чего? — гладя меня по лицу, смотрит на меня Рассал. — Ну-у… — (Что такого я могу?) — все в том же тоне. «Все…» — так приятно звучит его голос. (Почему меня так прет от твоего голоса?) — расслабленно улыбаясь, оттого что Рассал прикасается. «Потому что тебя от всего меня прет, — мягкий голос с легкой усмешкой. — Милый, отдохни, силы тебе точно понадобятся». — Я не знаю, есть самые безумные предположения? — Вломишься в Букингемский дворец? — усмехнулась Авери. «Мы, в принципе, можем, но можно получить и приглашение, если постараться», — усмехнулся чуть сильней Гард. — Можно получить туда приглашения за особые заслуги, — усмехнулся я. — Замутишь с каким-нибудь лордом или принцем? — задумалась Авери. «Это легко, их там куча, ну, лордов», — опять протянул Гард. (А оно мне надо?) — усмехнулся я. «Я знаю пару членов королевской семьи, хотя погоди… Маргарет умерла 2002, ну, Филипп еще жив, но ему к сотне, думаю, увидев меня… — задумчиво, как будто погружаясь в воспоминания. — Он точно помрет». (Ты знаешь Герцога Эдинбургского?) — в полном шоке. «Да, но вот только ему девяносто семь или девяносто восемь, а мне все еще двадцать пять — не самая лучшая будет встреча», — усмехаясь моему шоку. — Легко, что-то более изощренное? — проговорил Рассал. — Вот как, думаешь, это легко? — улыбаюсь, смотря на него, сажусь, притягивая его к себе. — То есть хочешь, чтоб я себе лорда нашел? — Нет, но я хочу, чтоб у тебя все было хорошо… — целуя меня. — Хоть и без меня. — Не будет этого… ни с тобой, ни с кем-то еще… — спокойно, даже улыбаясь, я понимаю, что это так, хорошо или счастлив — это не обо мне, и я смирился. — Еще варианты? — Сопрешь что-нибудь из дворца? — усмехается Авери. — Ага, и сядет за это… — недовольно, но без злобы говорит Рассал. — Если я что и сопру, то вряд ли это заметят сразу, я успею свалить на другой континент, — усмехнулся я в ответ. — Да и на кой мне это? Как Мориарти, вломлюсь в Тауэр и усядусь на трон. — Ну это вероятно, — улыбается Рассал. — А какая у тебя любимая песня у них? — меняя тему на изначальную. — Та же, что и у Честера, — улыбаюсь. — Викторина «Угадай любимую песню Томаса», поехали. — «Легко», — усмехнулся Гард. (Еще бы ты этого не знал, ты у меня в башке всю жизнь), — отвечаю под стать ему. — Не гугли, Авери, это читерство. — In The End? — убирая телефон, отрицательно мотаю головой, перевожу взгляд на Рассала. — Сложно, если учесть, что я слушал только два альбома, — задумчиво проговорил он. — Какие? — улыбаюсь ему. — На котором Numb и What I’ve Done. — вспоминая второе название довольно долго. — То есть второй Meteora 2003-го года и Minutes of Midnight третий альбом 2007-го года, — улыбаюсь шире. — Даю подсказку, эта песня на их втором альбоме. — Ну, это не Numb, я помню еще Don't Stay? — улыбаюсь, понимая, что это не она. — Она хорошая, но нет. Авери? — поворачиваюсь на нее, она получше знает эту группу. — Faint? Ну, у меня она, пожалуй, любимая. — улыбаюсь опять. — Нет, ладно давайте так… — беру гитару, играю вступление, немного. — Ну… — у Рассала расширяются глаза. — Я знаю, блин… — пытаясь вспомнить, щелкая пальцами. — Боже, ну как же она…? — Слова вспомни, и название вспомнишь, — Авери тут же начинает мурлыкать себе под нос, Рассал хмурится. — Боже, какие сосредоточенные, — ехидничаю, начинаю играть с припева. — Осознавая, что не прав, я продолжаю жить, пытаясь спрятаться в себе, смириться и забыть, мне слишком трудно убежать, закованным в цепях… — замолкаю, не допевая последние строчки, смотрю на них. — Теперь вы. — Breaking the Habit! — выдает Рассал чуть раньше Авери. — Breaking the Habit… — с секундной задержкой сказала Авери. — Ну вот, это моя любимая песня у них, — целую Рассала, отодвигая гитару. — Тяжелая песня, но очень крутая. — Тяжелая тема… но почему она? — удивилась она. — Ты же не…? — Нет, я не принимал ничего, а тяжелая она эмоционально для самого Честера. — Ищу ее в телефоне, но не студийную, а живую запись. — Слушайте. — Больше тянет, есть какие-то нотки, больше этого расщепления в голосе, звучит эмоционально, в конце музыка затихает, только голос, тоже только припев, еще с большей болью, со страхом, с грустью и облегчением, когда последнее слово допевает зал. — Тут буря эмоций, вложенных в исполнение, до мурашек. — Рассал понимает, что у меня обостренные чувства, но Авери смотрит с каким-то легким восхищением. — Ты это так описываешь, прям… не знаю, за душу берет. — Она улыбается. — А какая у тебя вообще самая любимая песня? — У меня их много, смотря у кого? — смотрю на время, уже поздно, надо спать. — Ну, я не знаю, кого ты чаще всего слушаешь? — смотря на Рассала, спрашивает она. — Кого он слушает? — Metallica, Queen, Radiohead, Nirvana, Guns N' Roses, System of a Down, Linkin Park, Rammstein, Coldplay, Pink Floyd… — перечисление было очень длинным, с чего я реально офигел. — Slipknot Green Day… — Так, стоп, — закрываю ему рот рукой, улыбаясь, пребывая в шоке. — Я понял, ты знаешь весь мой плейлист, но если я сейчас буду перечислять любимые композиции, это до утра затянется, а мне надо завязывать и спать уже, — целую его. — Но это приятно, правда. И слегка стыдно… — он хмурится, обнимая меня. — Почему стыдно? — улыбаюсь на этот вопрос. — Я вот не знаю, что ты слушаешь, Рассал, — опять целую. — Пойдемте, я покурю. — Ну, я не так часто музыку и слушаю, как ты, а еще ты часто напеваешь что-то, когда думаешь о своем, — идя за мной на кухню, сажусь на стойку. — Серьезно, я напеваю что-то? — усмехаюсь над собой. — Да, и часто, — обнимая меня, как и всегда. — Либо просто мелодию, либо слова или ритм. — Я даже не знал… — улыбаюсь ему. — Ты всегда так делал, я часто замечал, — целуя меня. — Ты всегда в наушниках, сколько тебя помню, всегда один с музыкой… — Хм-м… я смотрю, ты часто на меня смотрел, — ехидничаю я, Авери тоже берет сигарету. — Почему я-то тебя не замечал? — Томас, потому что ты редко кого-то вообще замечаешь, — опираясь спиной на стойку напротив, закуривая, проговорила Авери довольно задумчиво. — Тебя надо привлечь чем-то или, как Ник, знать дольше. — Да я и его особо не замечаю, вообще стараюсь держаться подальше от всех, — укладываю голову на плече Рассала, тушу сигарету, обнимаю его. — Мне пора спать, а то я завтра не встану. — Много тебе еще сдавать? — тихо на ухо говорит Рассал. — Четыре предмета, завтра один и еще два дня после, — устраиваюсь удобнее, закрываю глаза. — У себя спать будешь? — обнимая чуть крепче, улыбаюсь. — Да, не хочу тебя будить, — поднимаю голову, целую его. — Я пойду. — Сползаю со стойки, иду в спальню, убираю все, приношу на кухню пиццу и гитару отца Авери, целую еще раз Рассала. — Спокойной ночи.