Душа отступника.

      Иду в душ, затем сразу заваливаюсь спать, отключаюсь тут же. В себя прихожу в машине Гарда, на следующий день, слегка офигеваю с этого, но молчу, делаю тяжелый вздох, смотря на него. — Что, милый? — улыбается он, даже не поворачиваясь на меня. — Ничего, куда ты меня везешь? — спокойно говорю, переводя взгляд на дорогу, мы в городе — уже хорошо. — Домой, но после экзаменов ты останешься со мной на пару дней, — мягкий голос, легкое прикосновение к затылку, вздрагиваю слегка, это вызывает у него улыбку. — Ты чего такой дерганый, Томми? — Я не ожидал. — Провожу рукой по затылку. — Я подстригся, класс. — Отгибаю козырек, открываю зеркало, смотрю на себя, прическа все та же. — Что, думал, что-то изощренное будет? — усмехнулся Гард. — Я на экзамен-то сходил? — закрываю все назад, откидываюсь на сидение, смотрю на ноги, черные Converse, узкие черные джинсы, белая длинная футболка, черная кофта поверх. — Еще и переоделся… — смотрю на руки, кольца на месте, на шее кулон, тот самый медиатор. — Зачем я тебе еще и на пару дней? — Экзамен ты сдал и успешно, поиздеваться над тобой хочу, милый. — паркуясь у дома Рассала; смотрю в окно, он поворачивает к себе, притягивая ближе. — Поэтому будь паинькой, — улыбаясь, целуя меня, наклоняясь к уху. — Ты понял? — Да, хозяин, я понял, — спокойно, но тихо говорю ему. — Хороший мальчик, иди. — Выхожу из машины, оборачиваюсь, в меня летит рюкзак. — Вали уже. — Что там? — я легко его ловлю, хмурюсь, сначала смотрю на рюкзак, потом на него. — Вот и посмотри, что там, милый, — закрывая дверь, уезжая; закатываю глаза.       Закидываю рюкзак на плечо, иду к дому, попутно ища ключи, в карманах их нет, лезу в рюкзак. Мои документы, кошелек впервые вижу, но карты на мое имя, международная страховка, MacBook, iPod. Офигеваю с этого, открывая мелкий карман, ключи, но не только от дома Рассала, но и отчего-то еще, два разных набора, один явно от местной квартиры Гарда, второй — понятия не имею от чего. Ключ-карта и ключи от машины, от Mazda. Убираю все назад, открываю двери, дома никого нет, иду в свою комнату, выкладываю все содержимое на кровать. (Что это?) — рассматривая вещи, документы и содержимое кошелька. «Это тебе понадобится в Лондоне, собственно, это то, с чем ты туда поедешь», — спокойно отвечает он. (Ключи от чего? — включаю ноутбук, роюсь в плеере, тут вся моя музыка. — И зачем мне ключи от машины?), «На учебу пешком ходить будешь? — усмехается, открываю опять кошелек, точнее сказать, он его открывает. — Права, ключи от квартиры, карта от парковки». (Ладно, спасибо), — убираю все назад. Иду на кухню, ищу еду в холодильнике, готовить было лень, но пришлось, ничего готового не оказалось, это все заняло около получаса, оставил половину, прибрался, поел. Убрал рюкзак в шкаф, придвинул усилитель к окну, натянул наушники, закурил, взялся за гитару, вспоминая вообще, как это — играть. На удивление пальцы быстро вспоминают, а вот как это правильно и по аккордам, мозг не сразу доходит. Через час в спальню заходит Рассал, за ним Дэвид и Авери, вопросительно выгибаю брови, снимаю наушники, прижимая ладонью струны. — Что с вами? — они запыхавшиеся все. — От кого убегали? — Да не важно, главное ты тут, — отдышавшись более-менее, проговорил Рассал; хмурюсь. — Курт взбесился, машину мне побил, забей. — И из-за чего взбесился этот кретин? — отставляю гитару, снимаю наушники, встаю. — Результаты первой части экзаменов пришли… — промямлила Авери. — Ну и? — прохожу мимо них, беру Рассала за кофту, тяну за собой на кухню. — Ну, он провалил несколько, а у него хорошие баллы, ну и у тебя. — Дэвид и Авери идут следом. — Он психанул, потому что его опять уделали? — сажусь на стойку, притягиваю Рассала, целую его. — Тебя не тронул? — Нет, но наорал… а еще сказал, что тебя убьет… — ухмыляюсь, он недовольно на меня смотрит. — Ты подстригся все же. — Что, плохо? — достаю пачку из кармана. — Бля, зажигалку в комнате оставил… — шарясь по карманам, развалившись на стойке; Рассал сажает меня ровно. — Пусти-ка… — собираюсь сползти. — Дэвид, сходи, будь добр… — не давая спуститься, обнимает меня, Дэвид спокойно идет ко мне в комнату. — Я не говорил, что плохо, мне нравится, — проводя рукой по затылку, притягивая к себе. — Во сколько завтра у тебя экзамен? — М-м-м… люблю, когда ты такой, — ухмыляюсь, целую его. — Не с утра… — Держи, — подавая зажигалку. — Классная гитара, не знал, что ты играешь, — улыбается Дэвид, приобнимая Авери. — Об этом никто не знал, — тихо говорит Авери, тоже улыбаясь. — Он классно играет. — Ага, конечно… — усмехнулся я. — Ну почему, Ник знал, что я играю, да и пою… но это не важно, куда интереснее, чего хочешь ты? — в упор смотрю на Рассала. — Тебя, очевидно вроде, Том. — ехидничает он, улыбаюсь, довольный этим его выражением. — Надеюсь, ты не против? — О нет, я только з, — продолжая улыбаться, закуриваю. — И какая программа на этот раз? — А какую хочешь? — так самодовольно улыбаясь. — Ты не вернул ему ошейник? — Нет, он же мой, — еще довольнее проговорил я. — Ошейник? Программа? — слегка удивленный голос Дэвида. — Ага, у них и не такие приколы бывают… — отчасти недовольная Авери. — Попробуй как-нибудь, Дэвид, поверь, тебе зайдет, — ухмыляюсь ему. — Кстати, я на пару дней после экзаменов свалю к Гарду. — Даже на пару… а послезавтра, во сколько экзамен? — спокойно говорит Рассал, улыбаясь так, словно задумал что-то очень плохое. — Ну что, накажешь за это? — теперь я ехидничаю. — Скажи, что да? — Возможно, пытать буду… — я слегка щурю глаза. — Прекрати, Том! — чуть ли не приказной тон. — Как скажешь… — слегка облизываю губы. — У вас с лицами-то что? — Рассал оборачивается на этих двоих, у них такой вид, будто они впервые нас видят. — Ладно он, ты-то, Авери, чего? — Знаете, я много пошлостей от вас слышала, но ладно ты такое с этим психом вытворяешь, но Рассал… серьезно? — она недовольно качает головой. — Слышала, видела… — тихо говорю я, смотря на неё. — Да и ты знаешь, что мы делаем и не такое, — целуя меня, поворачивая к себе. — А то, что он вытворяет с ним, вообще за гранью. — За какой? — улыбаюсь, обнимаю его за шею. — Подожди, ты спишь с этим блондином? Но как? — вот тут Дэвида реально вынесло. — Это же… погоди… — Будь умницей, помолчи, Дэвид, — смотрю на него слегка исподлобья, улыбаюсь, обнимая Рассала. — И не блондин, а Беорегард для тебя. Понятно? — более сурово, это злит. «Милый, расслабься, мальчишка глупенький», — мягкий голос, опять так приятно. (Бесит и вообще, ну не идиот ли он…?) — спокойнее. Целую Рассала и прихожу в себя. — Я не слышу, Дэвид? — Да, понятно, Томас, — прифигел он, Авери вообще открыла рот от шока. — Умница, Авери ты-то чего? — улыбаюсь девушке. — Ну, ты не находишь странным, что такая манера разговора, мягко говоря, ненормальная? — недовольничает Авери. — Дэвид, ты против, чтоб я с тобой так говорил? — даже не смотря на него. — Нет, Томас, — ровным и спокойным голосом проговорил Дэвид. — Вот видишь, милая, он не против, — улыбаюсь ей. — Пытка в общепринятом понятии или моем? — Общепринятом, расслабься, Том, — улыбаясь, резко притягивая за ноги к себе. — Думаю, тебе зайдет. — Да с тобой что угодно зайдет, — ухмыляюсь, целую его. — Хоть насилуй, серьезно. — Запускаю руку ему под футболку. — Твой отец во сколько вернется? — Он уехал на два дня по делам, — останавливая мою руку. — Будь паинькой, потерпи, — отходя от меня, опираясь на стойку напротив. — Издеваешься? — возмущенно смотрю на него. — Сначала дразнишь, а теперь «потерпи, Том»… засранец, — тяжело вздыхаю. — Ну издеваться я буду, если, например, футболку сниму, — усмехнулся он. — Может, хватит уже, вы оба! — возмутилась Авери, перевожу на нее хитрый взгляд. — Даже не думай, Томас! — Да вы все сегодня издеваетесь. — слышу из комнаты музыку, Hollywood Undead — «Undead». — Мертвец, мертвец, все прочь с нашего пути, восстав из тьмы, мы будем идти, и нам плевать, что вы хотите там плести, здесь сотрясут все толпы нежити! Алло, привет Ник. — Сходив до спальни и обратно, подпевая песне, стоящей на Нике. — Привет, чего такой довольный? — малость удивленно. — Помешал? — Нет, просто довольный, ты против? — смотря на Рассал, Авери о чем то шепчется с Дэвидом, улыбаясь. — Нет, слушай, ты мне можешь с кое-чем помочь? — серьезный голос. — На днях? — С чем для начала? — подходя к Рассалу, так как сам он решил этого не делать. — Завтра после экзаменов я могу, наверное, но недолго, — ухмыляясь, смотря на Рассала, прижимаюсь к нему, запускаю опять руку под футболку. — Объясни мне пару тем по химии и истории, — сосредоточенно что-то листая. — Не думаю, что это займет много времени. — Только давай не у тебя, что-то не особо хочу видеть Билла, — смотря в глаза Рассалу, улыбаясь слегка. — Ну и куда ты предлагаешь? Я вот не особо хочу Гарда видеть, — недовольно бормочет Ник. — Ты не против, если завтра придет Ник? — целую Рассала, он ухмыляется. — Нет, пусть приходит, так даже лучше, я тебя контролировать смогу, — с какой-то издевкой проговорил Рассал. — Ну, ты слышал, Ник, а насчет контроля, что у вас с ним за прикол, а-а-а? — отстраняюсь от Рассала, он резко притягивает назад за руку. — Тише, я так убьюсь, что делать будешь? — чуть ли не грохнувшись на него. — Ладно, позвони, как закончишь завтра, я приеду, — пробубнил Ник, но трубку не положил. — Что-то еще сказать хочешь, Николас? — ехидничаю я, чувствуя дыхания Рассала на шее. — Заканчивая болтать, Том, — мягкий шепот на ухо, отвожу телефон вниз, сбрасывая звонок. — Молодец. — Легкое прикосновение губ к шее. — Зараза ты, Рассал… — наслаждаясь его прикосновениями, Авери закатывает глаза, а Дэвид так пристально смотрит. «Мальчишке так интересно. — усмехнулся Гард, тяжело вздыхаю, закрываю глаза. — Будь умницей, сосредоточься, мне интересно кое-что, замедли еще сердце, но не останавливай его и открой глаза».       Замедляю еще сердце, от этого слабость, обнимаю Рассала, открываю глаза, Дэвид все еще с интересом смотрит. Но теперь еще и малость с опаской, сосредотачиваюсь, встаю ровно, целую Рассала, отхожу, сажусь на стойку, молча смотрю на Дэвида, щурю слегка глаза, закуриваю. (Что ты видишь? Как ты понимаешь, что у них есть хозяин?) — заинтересованно, Дэвид ежится под моим взглядом. «А что видишь ты, милый?» — мягкий, приятный голос. (Ничего особенного, просто парня, чувствую его влечение ко мне, паника, но легкая, восхищение, сил мало), — спокойно отвечаю, вижу краем глаза, как хмурится Рассал, он понимает отчасти, что я делаю. «Слабый он, потому что хозяин лишь забирает силы и не дает ничего взамен, поэтому она ему ничего особо и не рассказывает, ни кто он, ни как этим пользоваться, он лишь пища. Он сам понятия не имеет, что ему это тоже надо, его инстинкты не как у тебя. — слегка раздраженно. — У него мог бы быть потенциал с тем, кто научил бы его, с ней он погибнет, лет десять максимум». (Это можно, как-нибудь изменить? — меня волновало то, что десять лет — это вообще ничто, ему будет двадцать восемь. «Разорвать их связь, найти ему другого хозяина или самому им стать, милый», — довольный и спокойный голос. (А сколько вообще может быть душ в подчинении? — увеличивая ритм сердца, отворачиваюсь от Дэвида, делаю тяжелый вздох, голова кружится, опускаю ее. — И как разорвать связь или найти ему другого хозяина? Да и надо ли это?) «Сколько угодно, главное контролировать их всех, без хозяина в его нынешнем состоянии он протянет до первого же демона, пара недель…» — сползаю со стойки, иду к спальне. — Пойдем-ка поговорим, Дэвид. — (Что ты делаешь?) — он выходит на первый план, Авери и Рассал хмурятся. — Не переживай, Рассал я буду умницей, — ухмыляясь, запирая дверь комнаты, хватая его за руку, перемещаясь к Гарду в квартиру, отпуская его руку, ноги подкашиваются. — Зачем так-то, больно! — Гард стоит в дверях спальни, ухмыляется. — Встань, милый. — С трудом встаю на ноги. — Умничка, Дэвид, ты понимаешь, что должен питаться, как все отступники? — Как кто? — офигевая, смотря по сторонам; Гард подходит ко мне, поднимает мое лицо к себе, улыбаясь. Закрываю глаза, по телу расходится тепло. — Лучше? — целуя меня, открываю глаза, киваю. — Хорошо. Отступник, Дэвид, у тебя душа отступника, эмоции — твоя пища. — Поворачиваясь на него, усаживаюсь в кресло, закидываю на Гарда одну ногу. — Она тебе этого не объяснила, думаю, и не объяснит, потому что ты сам для нее пища, как он для меня, — гладя меня по голове. — Вот только он сильный и учится с этим жить, питаться и умеет этим управлять. Тебе нужен другой хозяин, у тебя есть потенциал. — Дэвид переводит на меня обалдевший взгляд. — Нет, не он, ему я найду кого-то поинтереснее. — Он смотрит теперь на Гарда, тот ухмыляется. Меня это бесит. — Не ревнуй, милый. — Я не ревную, просто хочу ему помочь, двадцать восемь лет — это мало, тебе это известно, учитывая твой возраст. Да и почему его не научить просто, он легко выводит на эмоции, остальное дело за малым, — убираю от себя его руку. — У тебя есть вода? И хватит уже, я в норме, — все еще чувствуя тепло, расходящееся по телу. — В холодильнике, и я вроде все еще не разрешал меня трогать, — ухмыляясь, смотря мне вслед. — Так что будь добр… — Извини, хозяин… — открываю холодильник, достаю воду. — Можно? — беру из него ежевику, он улыбается шире, кивает. Иду назад, Дэвид все еще офигевает. — Времени не так много, Авери за него волнуется, а Рассал крайне ревнив сегодня. Скоро ломиться начнут ко мне. — В смысле питаться эмоциями, ну да, я чувствую иногда больше, чем люди говорят, но я не понимаю, — смотря на меня, как я мирно сижу и ем ягоды. — То есть ты питаешься их эмоциями? — злость, раздражение, легкая ненависть, но при этом и восхищение с волнением. — Милый, кушай ягоды… — отвожу взгляд в окно, отстраняюсь от его эмоций. — Они для тебя лишь пища? — резко поворачиваюсь на него, зло смотрю, ему становится больно. — Что… ты… — Томас! — резко поворачивая мое лицо к себе, негромко, но властно, Дэвида отпускает, зло смотрю на Гарда. — Они ему дороги, даже слишком, а его он любит, так что мой тебе совет, не зли его. А ты, — дергая мою голову на себя. — Прекрати, ты вроде ему помочь хотел, а не убить? — Я хочу ему помочь, но я убью, если надо! — спокойно говорю, все еще зло смотря на Гарда. — Как разорвать эту связь? Его сразу можно сделать отступником, и пусть живет, как хочет. — В смысле сделать сразу и что за связь? — Гард отпускает меня, двигается на Дэвида, он отступает на шаг, замирает. — Что происходит? — в панике смотря на Гарда, затем на меня. — Дэвид, посмотри на меня. — Дэвид переводит взгляд с меня на Гарда, тот опускает ему руку на грудь. — Сейчас будет больно. — Дикий вопль, слегка прикрываю ухо с той стороны, где Дэвид, его крик режет, отставляю ягоды, подгибаю под себя ноги, еще вопль, на этот раз тише. — Может, хватит, Гард? — открывая воду, смотря на них, рядом с Дэвидом появляется миловидная девушка. Она хмуро смотрит на Гарда, затем на меня, слегка расширяя глаза. — Хозяйка его, надо полагать? — встаю, беру лоток с ягодами, иду к холодильнику, убираю их, Гард ухмыляется на мое поведение. — Что вам надо от моей собственности? — переводя взгляд на Гарда, иду назад, опираюсь на кресло. — Отпусти его, — она явно злится, но это норма для отступника, видать, Гард ухмыляется и дальше. — Милый, будь добр, принеси мне футляр. — отставляю воду, иду в спальню, как будто точно знаю, где он — гардеробная, на полке, — беру футляр, иду назад, подаю его Гарду. — Нет… — вытаскиваю кинжал сам. — Молодец, а теперь будь умницей, сосредоточься и перережь нить. — Наивно, это могут только хранители, и то не все, — усмехается девушка. Отстраняюсь от эмоций, запуская сердце до обычного человеческого ритма. — Ты сейчас сильно удивишься, — ехидничает Гард, отстраняюсь от всего, смотрю на нее. — Сосредоточься на ее связях, что видишь? — Нити, но их очень много, тонкие, некоторые очень слабые. — Ее глаза расширяются, внушаю ей страх, она не может шелохнуться, не видит. — Какого черта?! — в ужасе, ей очень страшно, Дэвиду тоже, как и всем на тех концах этих нитей. — Молодец, сосредоточься только на нем. — Сжимаю кинжал сильнее, смотря на Дэвида, улавливая ту самую нить, что тянет его к ней. — Будь осторожен, милый, перережь ее. — Подхожу ближе, подцепляя кинжалом эту паутинку, слегка прикасаясь острием к нити, закрыв глаза, закручивая нить на лезвие, легко разрезая ее. Дэвид рухнул на пол, преграждаю к нему путь Гарду, выставляя перед ним руку с кинжалом, но не лезвием к нему, а от него. — Что? — молчу, беру кинжал рукояткой между пальцев, на руке появляется кольцо отца. — Ты что задумал, Томми? — надеваю отцовское кольцо на себя, опускаю левую руку на грудь Дэвида, останавливаюсь, снимаю кольцо Рассала, протягиваю его Гарду. — Пожалуйста, подержи… — тихо, почти шепотом, он его забирает. — Спасибо и лучше отойди. — Опять опускаю левую руку на грудь Дэвида. — Любая душа священна, даже проклятая. — По телу прокатывается волна различных эмоций, жарко, тяжело дышать, все чувства постепенно сходят на нет, Дэвид опять орет, но слышу я его в отдалении, сжимаю опять рукоять, чувствуя его боль, отхожу от него. Как только боль утихла, снимаю кольцо, роняю кинжал на пол, опускаюсь на колени, Гард делает ко мне шаг. — Подожди, не подходи… — начинаю более ровно дышать, открываю глаза, Дэвид без сознания, эта девушка в шоке смотрит на меня, кладу кольцо отца к кинжалу, возвращаюсь к эмоциям, замедляю сердце до того предела, который поставил Гард. — Как ты, милый? — подходя, подавая мне футляр, присаживаясь ко мне, улыбаясь, возвращая кольцо Рассала; убираю кинжал и кольцо в футляр. — Думал, оно тебе важно? — Важно, но это не меняет его вреда для меня, я в норме… — встаю, сил куча, смотрю на девушку, она шарахается от меня и, как только до неё доходит, что она может двигаться, исчезает. — Надо привести его в чувства, он просто человек… — Гард улыбается шире, забирая футляр. — Ты просто восхитителен, милый, — притягивая к себе, целует. — Знаешь, чаще всего у хранителей не выходит спасти душу, и они убивают вас. — Футляр исчезает из его рук. — Дэвид, очнись. — Дэвид тут же открывает глаза и садится. — Это мы обсудим, когда ты закончишь с экзаменами, верни его назад, — проводя рукой по лицу, Дэвид встает, в шоке смотрит на меня, опять хватаю его за руку, возвращаясь в свою спальню, отпускаю его.