Душа отступника.

      Рассал развалился в кресле напротив с моим стаканом в котором по-прежнему оставалась половина того что было изначально. — Ну, что «чистое сердце», чем займемся? — усмехаюсь, смотря на его статуэтку и грамоту с прописным титулом. — А мне тебя как называть? «Открытие года» или « преображения сквозь годы»? — ехидно проговорил он. — У меня ощущение что второе они специально под меня придумали. — смотрю на маленькую версию Оскара с моим именем и номинацией. — Меня вполне устроит просто Том, а Рассал» чистое сердце» звучит интересно, словно рыцарь круглого стола. — Ага, рыцарь круглого стола короля Дэвида. — усмехнулся он. — Ты, наверное, устал, Том? — Нет, я бы описал это как «обожрался», переизбыток эмоций при том что Гард периодически забирал это на себя, но мне не хватает концентрации, я не умею как он просто отстраняться от такого объема. — тяжело вздыхаю, но улыбаюсь ему. — Я приду в себя минут через 10-15. — Хорошо, чем займемся эти 15-ть минут? — совсем отставляя стакан в сторону. — Ну не знаю… ты можешь например раздеться. — ухмыляюсь, делая небольшой глоток, беру пачку со стола и внимательно смотря на него, он медленно расстегивает рубашку. — И можешь не торопиться, я с удовольствием посмакую этот момент. — Стриптиз тебе устроить? — расплываюсь в улыбке, киваю. — Посмотрим на твое поведение. — все же продолжая медленно стягивать с себя пиджак и так же медленно рубашку. — Да я же паинька, разве нет? — он ухмыляется. — Иди сюда, я тебя сам раздену. — притягиваю его к себе за брюки. — Может, я не хочу, чтоб ты меня раздевал? — отставляю стакан, встаю, целую его, расстегивая его брюки, поворачиваю спиной к креслу, толкаю его на него. — Но видимо тебе плевать, Том. — киваю, садясь на него сверху. — Вероятно, я не увижу тебя год, думаешь, мне сейчас есть дело хочешь ты или нет? — целую его, медленно двигая рукой по его члену, обнимаю второй рукой. — Я хочу, я через два дня уеду… — тяжелый вздох, опять его целую. — А мне уже тебя не хватает… — Теперь ты устраиваешь драму, Том? — притягивая меня к себе, убирая мою руку, медленно входя в меня, сам целуя. — И я не говорил что не хочу тебя. — прижимаюсь к нему, медленно двигаясь на нем, запуская пальцы в его волосы. — Да и у тебя там будет Гард, он явно не даст тебе заскучать. — Может времени у меня и не будет, но думать о тебе я могу и одновременно с этим. — закрываю ему глаза, перемещаясь в постель, это довольно тяжело и больно от части, но уже терпимо. — Хотя постоянно думать о тебе он мне не даст. — Как ты это сделал? — переворачивая меня на спину, входя глубже и начиная двигаться сам. Улыбаюсь, убирая от него руки, сбивая дыхание, закусывая слегка нижнюю губу. — Я учусь использовать силу, это больно, но не так больно как в первый раз. — сжимаю слегка кулаки, тихо издавая стоны удовольствия и смотря на него, он опять ускоряется. — Ладно, позже это обсудим… — целуя меня, замедляясь, обнимая меня, делаю тоже, прикрывая глаза, наслаждаясь этими, то замедляющимися, то резко ускоряющимися движениями. — Открой глаза Том. — тихо на ухо, такой приятный голос, открываю глаза, улыбаюсь ему, целую. — Я не хочу уезжать от тебя… — он делает резкое движение, цепляюсь пальцами за его плечи, кончая, он нежно целует. — Знаю, но уедешь. — ускоряясь, выгибаюсь, он заводит мои руки над головой. — А сейчас помолчи и насладись этим. — опускаясь, целуя в шею, тело пробивает дрож, это до ужаса приятно, он не ускоряется и держит не сильно, но вырываться мне не хочется. — А чуть быстрее можно? — улыбаюсь ему, тяжело дыша, освобождая одну руку, притягивая его к себе за шею, целую. — Могу даже, пожалуйста, сказать. — Я не хочу быстрее, терпи. — целуя меня, чуть крепче сжимая второе запястье. — Будь умницей, Том. — обнимаю его свободной рукой, продолжая тяжело дышать. — Как скажешь любимый…ах. — прижимаюсь к нему, тихо шепча это на ухо, чувствуя как он ускоряется, улыбаюсь. — Умница… — целую его в шею у самого уха, чувствуя, как он кончает и слегка кусает в плече. Запускаю опять пальцы ему в волосы, глажу его по затылку, тихо издавая стоны наслаждения. — Отпусти руку. — заглядываю ему в глаза, целую, он отпускает руку, с трудом поднимаю её к его лицу, улыбаюсь. Он отводит мою руку от своего лица, целует, обнимаю его. — Еще… ах. — шепчу ему на ухо, он садится, притягивает к себе, поднимая за собой. — Ммм… — Больно? — обнимая крепче, отрицательно мотаю головой. — Слишком резко, но мне норм. — целую его, ускоряю движения. — Мне нравится, но ты можешь и лучше…ах. — ухмыляюсь. — Да что ты милый? — ехидно пропел он, сбито дыша и улыбаясь. — Мне тебя придушить или отшлепать? — я ухмыльнулся шире, облизывая губы. — Второе определенно звучит интересно. — целую его, опускаясь к шее. — Я бы попробовал такое. — на ухо говоря ему, целуя в мочку уха, он резко переворачивает меня, заламывая руку за спину. — Ой, какой грозный…ахх. — довольно сильный удар по заднице. — Ну, даже детей сильней шлепают. — ехидничаю я, следующий удар уже куда весомее. — Ммм… уже лучше…ах. — он следующих двух я уже орал, утыкаясь в подушку, впиваясь в неё свободной рукой. — Хватит или тебе по кайфу? — нежно проводя по моему бедру. — Сам как думаешь? — тихо но довольно простонал я, дергаясь от очередного сильного шлепка, он заводит руку выше, бьет сильнее, больно, но мне мало. — Ты меня жалеешь что ли? — Может тебя сразу ремнем выпороть? — это явно был риторический вопрос, поднимаюсь к нему. — Серьезно, Том? — смотря на меня с улыбкой, ухмыляюсь. — Нет. — целую его, обнимаю за шею, закидывая его ему за шею, целую его. — Просто будь чуточку пожоще, любимый. — двигая слегка рукой по его члену, вводя его член в себя, он резко вжимает меня в постель, начинает двигаться быстро, заводя мою руку все выше, поднимая слегка к себе, входя глубже, кончаю. — Почему всегда обязательно быть жестоким с тобой? — он замедлился, резко понимая опять к себе. — Зачем, Том? — Рассал, тебе это не нравится, но это норма для меня. — целую его, немного морщусь от боли. — Да тебя я воспринимаю любого, но… — он отпускает руку, улыбаюсь ему. — Поверь, ты не жесток со мной. Ты слишком меня любишь, чтоб навредить на столько. А я… по той же причине готов терпеть от тебя все, хоть и не люблю это. — Но тебе больно, да люблю и именно поэтому непонятно. — он обнимает нежно, утыкаясь в мою шею. — Я не хочу чтоб тебе было больно. — Мне не больно, мне хорошо с тобой. — глажу его по голове. — Не хочешь так, ладно. — он поднимает глаза, улыбаюсь ему. — Мне неважно как если это ты. — Прости, я обломал тебе весь кайф… — целуя меня в шею, затем в губы, улыбаюсь чуть мягче. — Нет, не обломал. — поворачиваюсь к нему, заставляю лечь на спину, сажусь на него сверху, вводя его член в себя, нависая над ним, целую, медленно двигаясь. — Мне хорошо с тобой, Рассал, а боль… — (мне и так больно. — подумал я, реально ощущая её.). — Не столь важна, любимый. — целую его, закрывая глаза, успокаиваюсь. «Зверек… это уже не просто боль. — слегка озадачено проговорил Гард. — Это уже часть тебя и она отражается в твоей силе.», (Плевать, ты можешь её приглушить? — уже спокойнее, но ощущая её очень четко.). «Милый, это уже не эмоция, сейчас это то что тебя отображает как отступника. — поучительный, но успокаивающий тон. — Ты орудие пыток по факту для других… как отступников так и хранителей, потому что ты часть и того и другого.», (Что ты можешь сделать? — вышла это довольно требовательно, он усмехнулся.). «Могу, ты же мой, Томми… — так ласково и приятно, тяжело вздыхаю. — Открой глазки, зверек.». открываю глаза, смотрю на Рассала, он улыбается. — Они светятся, да? — Это очень красиво. — целуя меня, опускаю его руку на сердце, оно не бьется, это его очень удивляет. — Оно…? — Не бьется, да… сейчас я отступник. — потихоньку запускаю его, приводя в норму. — А так человек, обычно это не возможно, у Гарда нет сердца, буквально, он заберет мое рано или поздно. — Зачем? — обнимаю его, чувствуя, как он кончает, целую его, ложусь на спину рядом с ним. — Сделает меня полноценным отступником, хотя я и так могу… это лишит эмоций, исказит их еще сильней… я понимаю не совсем, у него они есть, местами. — сажусь на кровати, передо мной появляется кофта Гарда, пепельница и сигареты с зажигалкой, натягиваю на себя кофту и закуриваю. — Ну и зачем тогда? — поворачивая на меня голову. — Затем, что эмоции в понятии человека и страх не свойственны отступникам, а у меня они есть и сильные. — глажу его по голове. — Возможно, когда мы увидимся в следующий раз, я буду лучше это понимать и буду уже не таким… — Это будет странно, если я попрошу тебя при моей жизни не лишаться его? — улыбаюсь ему. — Скорее всего ты и станешь причиной того, что я попрошу его забрать, мне будет очень больно, не уверен, что и это поможет, но пока бьется твое сердце, моё будет на месте. — он садится и резко тянет на себя, целует. — давай полегче, а то я тебя обожгу, идиот ты мой. — Плевать, обожги. — опять целует, тушу сигарету. — Я тебя очень люблю, Том… мне жаль, что от этого тебе будет больно. — Это будет еще не скоро, ясно тебе? — целую его сам, он улыбается, кивает. — Вот и отлично.       Днем следующего дня, нас разбудил звонок Авери, Рассал болтал с ней минут 20, пока я был в душе, затем мы спустились в кофе, туда же подошли и Авери с Дэвидом, болтовня, обсуждения вчерашнего вечера, я даже после холодного душа, уже час не мог проснуться. Пока они ели и весело болтали, я сидел, в каком-то трансе с кружкой кофе и молча, пялился в окно.       Со временем я перестал слышать какие либо звуки, зрение свелось в одну абстрактную точку, где то на улице, в голове пустота. Какое-то умиротворяющее чувство, словно штиль перед бурей. Именно это и вывело из ступора, звуки вернулись, я резко заморгал, в голове словно зашевелились винтики. «Зверек?! Что ты чувствуешь? — довольно громкий голос Гарда, отставляю кружку, опускаю руку на лоб, спускаю её к глазам.», (Странное предчувствие, чего то не хорошего… — тихо почти шепотом, звуки, словно колокол отдавались в голове.). «В тебе говорит хранитель. — все еще громкий голос, он слегка удивлен, как будто. — Слышал, что-то?», (Нет, тишина… абсолютная, гробовая тишина. А что? — это начинало меня малость пугать.). «Они ищут новых хранителей, тут их и так мало, но последнее время почти не осталось. — спокойно объяснил он. — Как хранитель ты тоже сильный, но кольцо отца тебя по-прежнему скрывает как хранителя, не как отступника.», (То есть меня им не видно? — это начинает меня не пугать, тут на место этого приходит паника.). «Расслабься, зверек, они тебя не видят, ни как хранителя, не как отступника. — ласковый голос, будто успокаивающий. — Кольцо скрывает хранителя, я скрываю отступника.», (Ты слышал что то пока я был в ступоре? — чуть спокойнее, берусь за кружку, делая пару глотков кофе., Рассал хмурится, улыбаюсь ему.), «Слышал, но это позже. — голос опять словно отдаляется.».       Допив кофе и даже что-то поев, они решили пройтись, потащив при этом и меня с собой. Собственно это конечно не составило труда, но мне больше хотелось спокойствия, но они не докучали, периодически отвечал на вопросы, но чаще переводил их на Рассала. В парке эти двоя, пошли за мороженым и чем-то там еще, а мы с Рассалам сели на скамейку. — Что с тобой, Том? — притягивая меня к себе, слегка наваливаюсь на него. — Ты себя хорошо чувствуешь? — Да все отлично, просто я устал, вот и все, не переживай. — улыбаюсь ему, к нам подлетает Авери, протягивает мне мороженое. — Спасибо, но… — Рассал закрывает мне рот рукой. — Спасибо, Авери, он с удовольствием его съест. — выгибаю слегка брови, забирая у неё мороженое, она улыбается. — Будь умницей, Том, кушай мороженку. — Мы и тебе Рассал взяли. — протягивая второе Рассалу, забирая свое из рук Дэвида. — Ты какой то тихий сегодня, Томас. — ухмыляюсь. — ну, так он мне рот затыкает. — указываю на Рассала. — И вообще, почему ему шоколадное, а мне нет? — по детски дуюсь, как это обычно делает Авери. Рассал тяжело вздохнул, протягивая мне мороженое. — Я шучу милый, я не люблю шоколадное мороженое. — целую его. — Но спасибо. — А какое ты любишь? — воодушевилась Авери. — Ягодное, почти любое. — откусываю от мороженого, Авери смотрит на свое. — Успокойся мне и это сойдет.       Весь это день я провел с этой троицей, под вечер вернулись в квартиру Гарда, Авери открыла рот от удивления, увидев чистоту и порядок в квартире, но Рассал наплел что-то про клининг компанию и все в этом духе. Чуть позже к нам присоединился Ник и пришлось повторять историю по новой, впрочем она им явно не показалась ни правдоподобной. Ник поржал над статуэтками которые вручали на выпускном. Ближе к десяти Авери и Дэвид засобирались домой и довольно быстро ушли, мы остались втроем, Ник явно не торопился домой, по его словам, брат последнее время все меньше посвящает его в дела и все больше говорит с ним о колледже и о том, что лучше бы он был на другом конце страны. Ник тоже подавал в Калифорнийский и его туда приняли, так что учиться он, скорее всего, поедет в него.       Как итог последнюю ночь в этом городе я провел с этими двумя, я уснул, устроившись на плече Рассала расположившись на кровати, Ник, чуть ли не калачиком свернулся рядом со мной, ну, а Рассал обнимал меня.       Я открыл глаза от резкой боли, вскочил на ноги, не сразу сообразив, где я, но когда увидел отца, успокоился. Было жутко больно, в ушах звенело, я даже не сразу понял, что говорит отец. — Успокойся, Матс… — тихо и слегка прерывиста, слышу его голос. — Матс! — суровый голос, боль утихает. — Ты должен сосредоточится не на отступнике, а на хранителе в тебе. Перестань сопротивляться и просто слушай. — голос звучит четко. — Мне больно и я ничего не слышу! — озлобленный детский голос. — Да и зачем, если я отступник, а не хранитель?! — Матс, если ты успокоишься, ты услышишь и поймешь. — спокойно заговорил отец. — Закрой глаза. — закрываю глаза, отстраняюсь от эмоций, скрываю их остается лишь спокойствие. — Молодец, а теперь сосредоточься и слушай. — в голове звучит не знакомый голос: «завтра в 12 по полудню прибывают последние добровольцы из Лондона, 8 человек… — какие то шорохи и помехи. — 8 человек… наступают одной группой… он… он опасен… он крайне опасен…», затем опять начинает трещать голова. — Кто опасен? — смотрю на отца, он улыбается. — Что за добровольцы? — Беорегард опасен… он не далеко от сюда, пока они будут здесь ты наденешь вот это. — протягивая мне небольшую копию моего нынешнего кольца. — И не снимешь, пока они не вернуться, ни важно живыми или мертвыми. — забираю кольцо, надеваю его как и он на правую руку на указательный палец, оно идеально подходит. — А если они его убьют? Что тогда делать мне? — эта мысль явно заставляет меня нервничать. — ОН еще не твой хозяин, а ты уже за него переживаешь, Матс? — гладя меня по голове. — Я переживаю за себя… — слегка оскорбленно проговорил я, но чувство страха за себя во мне нет, я чувствую какую то крупицу его в себе. От этого я прифигел на столько, что аж проснулся.       Сел на кровати, окинул взглядом этих двоих, лег обратно, пытаясь уснуть и понять чему меня пытался научить отец. Заснуть ни как не получалось и я просто решил попробовать то что видел во сне.       Отстранился от чувств и эмоций, придя к спокойствию и просто начал слушать. Сначала была тишина, потом пробился какой-то отдельный голос, бубнящий, что-то на повторе, но я не как не мог разобрать, что именно, уже подумал снять кольцо, но передумал. Когда голос стал чуточку четче: «Сильная активность в Новой Англии, вероятно, она направляется в Америку… Сильная активность в Новой Англии, вероятно, она направляется в Америку…», и так без остановки. (Она идет за мной? — тихо спросил я, не надеясь на ответ.), «О чем ты, зверек? — сонный голос Гарда вызвал улыбку.». (Сильная активность в Новой Англии, вероятно она направляется в Америку. — повторил я слова неизвестного мне голоса. — Это как на заевшей пластинке, повторяется на хранитель FM.), «Ты можешь их слушать, зверек? — не сильно, но удивленный голос.», (Могу, по крайней мере я вспомнил, что мог. — теперь меня начало клонить в сон.), «Это полезно, милый, но тебе не стоит переживать из-за этого. — спокойно и все еще сонно. — Ты завтра вечером улетишь, а теперь спи, Зверек.».