Душа отступника.

      Проснулся я из-за бубнения этих двоих, в середине дня. Глаза открывать не стал, слушая их разговор. — То есть он сегодня уже улетает? — довольно громкий шёпот Ника. — А не рановато ли, учеба начнется, где то через месяц, даже больше. — Ну ему же надо поселиться и все такое, да и он же едет к Гарду. — шёпот Рассала чуть тише. — В смысле к Гарду, он у него жить будет? — еще громче зашептал Ник. — Ну в его квартире, но не с ним как я понял. — все так же тихо и спокойно. — А нафига, ему ведь могут дать общагу…? — тоже тише. — Сам бы что выбрал квартиру или общагу? — ехидно заявил Рассал. — Да и зная Тома, лучше квартира и со звукоизоляцией. — Вы больно громко шепчетесь, вкурсе? — улыбаюсь, открывая глаза. — Я думал на счет общаги, но Гард против. — Тебе не стремно в другую страну? — Ник явно не хотел сам уезжать, но, как и мне, ему придется в нем много грусти. — В другой штат то стремно… — Мне нормально, Ник, мне кстати надо бы уже выдвигаться скоро. — выползаю из кровати, потягиваюсь. — Только надо поесть. — Во сколько рейс? — натягиваю кеды, беру ключи, телефон и билет, смотрю на него. — В 19:50. — сказал быстрей меня Рассал. — Из Kansas. — Именно, он лучше меня знает. — обнимаю его, улыбаясь ему. — Мы тебя отвезем, с нами еще Авери поедет и Дэвид, но на его машине. — я хотел открыть рот, но он меня целует. — Это не вопрос, Том. Думаю он тоже поедет. — указывает на Ника тот кивает. — С ними или сам доберешься? — С вами будет проще. — Ник не очень-то в этом уверен, но он хочет. — Вы поедете на твоей машине или отец отвезет? — Отец, он тоже хотел его проводить. — я тяжело вздыхаю, но молчу. — Да, а ты что думал, просто свалишь и все, не выйдет Том. — Как скажешь, любимый. — целую его, отхожу окидывая квартиру взглядом. — Пойдемте, поедим, и надо будет двигать в аэропорт. — Любимый? Миленько, однако… — улыбается Ник, выходя из квартиры за Расселом. — А вещи ты собрал? — Я лечу с одним рюкзаком, он давно собран. — нажимая кнопку первого этажа, опираясь спиной о стену лифта. — Напиши Авери, не хочу потом ждать. — Я написал ей часа два назад, она уже давно готова, Том. — улыбаясь мне, выходим из лифта, идем в кофе.       После того как мы поели, поймали такси доехали до Рассала, забрал рюкзак положив поближе билет и паспорт да и все нужные документы, достал плеер и наушники. Авери с Дэвидом были уже тут, когда мы приехали. Мы с Рассалам и Ником, сели в машину его отца, ехать до Вашингтона от нашего города не так далеко, это заняло где то пару часов и мы в аэропорту. Авери начала плакать еще, не зайдя в здание. Хоть я и улыбался, их чувства меня опять душили, они все как один чувствовали печаль и грусть, тоску и даже потерю. Рассал был самым спокойным, но это все равно чувствовалось, когда объявляли мой рейс уже даже он не смог оставаться спокойным, попрощался я быстро со всеми. — Рассал успокойся. — целую его, от этого больно не только мне. — Ты от меня так просто не избавишься, любимый. — подцепляю кулон на его шее. — Не снимай его, а со мной все будет хорошо и не вляпывайся не куда. — опять целую его, он улыбается, хоть и печально. — Я тебя люблю, Томас, сам не вляпайся. — обнимая меня крепче. — Иди уже засранец, позвони как приземлишься. — целуя меня. — И я тебя, Рассал, я постараюсь. — улыбаюсь, скрываясь в зале ожидания.       До того как я сел в самолет, мне писала Авери и Рассал, отвечал я им от нечего делать, Гард молчал. В самолете я по большей части слушал музыку и спал.       Самолет прибыл по расписанию, я вышел в зал, тут же раздался телефонный звонок. — Алло. — как-то даже безразлично, понимал, что это Гард. — И куда мне идти? — Зверек, а чего такой грустный-то? — довольно веселый голос. — Не смей пользоваться силами, стой где стоишь, тут ты мишень и скрывать тебя труднее. — на плече опускается его рука, убираю телефон от уха. — То есть сложно скрывать? — он улыбается, слегка толкает в плече, указывая куда идти. — Мальчишке позвони, милый, и иди за мной. — обходя меня, иду за ним, попутно набирая номер Рассала. — У них, кстати, ночь глубокая, где то к пяти утра. — Рассал берет трубку почти сразу. — А ты не должен спать? — усмехнулся я, на что Рассал лишь фыркнул в трубку. — Мы тут все не спим, Авери все еще хнычет, а Дэвид и Ник играют в карты на деньги. — Только ты с Ником не играй, он отличный шулер. — улыбаюсь, бреду за Гардом, сажусь в уже знакомую машину. — Особенно когда речь идет о деньгах. — У тебя все нормально? — чуть тише, но вроде спокойно, Гард выезжает с парковки аэропорта, для меня странно левостороннее движение. — Пока что меня смущает только что мы едем не по той стороне дороги, а так у меня все отлично. — поворачиваюсь на Гарда, меня к нему почти не тянет. — Ну, и то что меня не тянет к Гарду. — Потому что я подавляю твои силы, милый. — усмехается Гард, гладя по затылку, но от прикосновения все равно приятно. — Ну, вообщем это понятное дело. — улыбаюсь. — Вы там как? — Хорошо, но… — какой-то шум и куча голосов. — Да хватит орать-то! — тоже довольно громко заявил Рассал. — Короче, все как всегда. — Ладно, я позвоню позже, привет им передавай. — смотрю в окно, мы еще едем по трассе. — Хорошо, будь осторожен там. — он опять начинает что то им говорить и ложит трубку. — Нам долго ехать? — поворачиваюсь к Гарду, он улыбается. — Где то час, расслабься милый, все у тебя тут будет нормально. — он настолько глушит мои силы, что я даже не понимаю, что я сейчас чувствую. — Тебе страшно и в тебе много волнения, но не за себя. Приедем, я тебе все объясню. — Приедем куда? — смотрю в окно, вдоль дороги куча деревьев, иногда поля, куча указателей, судя по всему, от города он далековато. — Туда где ты будешь жить, зверек. — опять гладя меня по затылку. — А пока помолчи, милый.       Молча, смотрю в окно, рассматривая дома и улочки, уходящие в стороны от той по которой мы ехали, минут через двадцать постройки сменились, здания стали выше, потом улица, на которой было много кафешек и баров, взгляд зацепила синяя будка «Доктора Кто», она вызвала улыбку, это один из моих любимых сериалов. Затем мы выехали к Темзе, это было крайне завораживающее зрелище, я даже отправил видео Рассалу, хоть и никогда так не делал. Затем на другую сторону Темзы и опять здания стали более индустриальные и простыми, обычный жилой район, милые парки и теннисные корты и вновь к высотным зданиям, заезжаем на парковку, огромного стеклянного здания. - Выходи, зверек. — малость не верится, это здание находится в центре города, поднимаемся наверх, 27 этаж. — Это пентхаус? — тут даже чувствовать не надо это шок. — В центре Лондона, сколько стоит эта квартира? — Ты еще её не видел, милый, а уже возмущен? — усмехается Гард приобнимая меня, утыкаюсь в него, тяжело вздыхая, его это видимо напрягает. — Что не так, зверек? — Да все не так. Знаешь у меня весь дом меньше этой гостиной. — зайдя в квартиру я охренел это еще мягко сказать. — За кой мне две спальни? — Милый, отвыкай от нор, больше не будет такого, что в помещении кроме тебя и кровати ничего не помещается. — стаскивая у меня с плеча рюкзак, ставя его на кресло в гостиной. — В квартирах обычно для всего отдельное помещения, ты привыкнешь.       Из холла по правой и левой стороне две огромных спальни, с гардеробной и ванной, есть туалет и в холе, отдельный лифт. Большая кухня, серая с белыми столешницами, вся квартира в принципе в светлых тонах, обеденный стол на шесть персон с креслами. Из неё выход в гостиную с огромным диваном, который в три раза больше моей кровати в моем доме, огромный телевизор, дорогущие кресла, вазы с цветами, куча подушек, короче все что должно быть в нормальном доме. Огромные панорамные окна, выходящие на центр Лондона из них видно Лондон-Ай. — Это называется зимний сад, по факту застекленный балкон, с отличным видом, мне нравится этот вид, но из моей квартиры лучше. — гладя меня по голове, поворачиваюсь к нему. — А теперь милый, эту вещь ты не будешь снимать на протяжении всего пребывания в этой стране, да лучше и вообще никогда. Она скроет твои силы, но не уменьшит их. — увидев как у меня расширяются глаза. — Но воспринимать тебя будут хранители как Дэвида, такой же силы, то есть как не представляющего угрозы, если все же столкнешься с хранителем, не убивай его сразу милый. — улыбается Гард, приподнимая мою голову к себе. — Скажи, что хозяин, лучше хозяйка погибла или ты редко её видишь, мало вообще её интересуешь. Ясно, зверек? — Да вполне, хоть и не вижу смысла с ними болтать, они сразу поймут, что я не слабый. — он продолжает улыбаться, гладит меня по лицу. — Что за вещица? — проводит рукой по уху, в районе хрящика простреливает резкая боль, сверху уха, дернуться я не могу. — Черт! Предупредил бы хоть. — он убирает руку, прикасаюсь к уху там, что-то острое, вроде пирсинга, не сильно большое. — И эта маленькая штуковина скроет меня? — он притягивает к себе, целует, вот теперь я чувствую, и эмоции и как меня нереально к нему тянет. — То есть теперь меня скрывает она? Она хоть работает? — Да зверек, иначе тут бы уже была толпа хранителей, раз все считают, что я мертв, ты теперь среди наших представителей мужского пола самый сильный. — усмешка. — А еще я решил, что с тебя хватит так, что можешь меня трогать и не спрашивать. — тут же обнимаю его и целую. — Тише зверек, я сегодня останусь тут… — я явно не собирался его отпускать, гладит меня по голове. — Тебе надо поесть. — Не хочу я есть, Гард, я хочу тебя! — крепче обнимаю его, от этого хорошо спокойно и совсем не хочется ничего. — А что тебя скрывает? — он не носит ни каких колец, подвесок, браслетов, даже часов, пирсинга у него тоже нет. Он ухмыляется. — Отпусти. — не приказывая, хоть и нехотя отпускаю его он стягивает кофту, на ребятах слева небольшой символ как татуировка, прикасаюсь к ней, понимая, что это что-то сильное и мощное. — Сильное, мощное и очень древнее, этот же символ у тебя на сережке, тебе нельзя наносить его на кожу, это может убить, а я достаточно древний, чтоб даже не замечать её. — Красивый символ, но я его не знаю… вроде. — он улыбается, откидывая кофту на одно из кресла на балконе, обнимая меня. — Этих символов не знают хранители, не все отступники знают, поэтому он тебе и не знаком, ты знаешь лишь те которым учил тебя отец, он дал тебе хорошие знания. — опять целуя меня, заставляя отступить назад, упираюсь в то самое кресло куда он кинул кофту. — Я дам тебе знания которые тебе должен дать хозяин. — стягивая с меня кофту, мягко прикасаясь к обнаженной коже пальцами. — останови его. — останавливаю сердце, он улыбается. — Пары дней тебе хватит, чтоб привыкнуть… когда эйфория пройдет, на тебя начнет довить местный воздух, этот город центр почти пяти потомственных и древних семей хранителей, в городе лишь около сотни отступников и они очень слабые, остальные лишь изредка и по великой необходимости приезжают сюда. — целуя меня и попутно раздевая, словно гипнотизируя своими словами. — А в самом центре где мы, сейчас только два отступника, сюда не суются, потому что бояться и тут не ищут, потому что знают, что сюда не сунется ни один сильный отступник. — задирая мои ноги раздвигая их и входя в меня, довольно резко, секундная боль, тихий стон, обнимаю его крепче за шею. — Скучал по этому, зверек? — Да скучал, чертовски скучал. — чувствуя его движения, сжимая зубы, боль есть, но приятная, такая тягучая мне не хватало этой ухмылки и его насмешливого тона. — Мне плевать что сюда никто не сунется, давай ты мне это завтра расскажешь… — сбивая дыхание, почти шепотом говорю все это, прижимаясь к нему, стоны становятся громче. Он ускоряется, теперь боль сильней, но мне плевать, я просто хочу еще. — Быстрей…! — ору я от удовольствия, целую его выгибаюсь, кончаю. — Тебе ведь больно зверек, если я буду быстрей станет хуже. — ласковый голос, не сильный укус в шею, чувствую стекающую по ней кровь, как он проводит языком по ране. — Тебе плевать? — Да, абсолютно, мне мало. — тихо простонал я, он ухмыльнулся. — Мне нравится когда ты послушный, Томми. — нежно целует в то место, опять проводя по ране языком, ускоряется, ору от боли, теперь она уже нестерпимая, но мне все равно. — А если еще громче? — так маняще и резко двигаясь, опять срываюсь на вопль. — Хороший мальчик… — целуя меня в губы, загоняя член глубже, дергаюсь от боли хватаясь руками крепче за его шею, опять кончая, он укладывает меня спиной на кровать, заводит мои руки над моей головой и смотря мне в глаза делает резкие и быстрые движения, воплю, но получаю от этого неимоверное удовольствие, сбиваю дыхание на столько, что просто задыхаюсь от этого ритма. — Дыши, давай, зверек. — снижая темп, нежно целуя, делаю пару глубоких вдохов приводя дыхание к относительной норме перестаю задыхаться. Боли опять становится меньше, все движения становятся по кайфу. Смотрю прямо в его глаза, они завораживают, он ухмыляется, сжимая запястья сильней, ускоряясь, но лишь, чтоб боль стала ощутимой, сжимаю кулаки, но взгляд не отвожу, чувствую как он кончает. — Может почаще тебя так оставлять, милый? — отрицательно мотаю головой, закусывая губу и тихо издавая стон боли. — Раздвинь ноги шире. — отпускает руки, поднимая мои ноги под колени выше, входя глубже, но не резко, хватаюсь одной рукой за его плече, опять кончая, другой сжимая подушку отворачиваясь от него, закрываю глаза. — Боже… еще! — выгибаясь, сжимая пальцы на его плече, чувствуя эти повторяющиеся, до жути приятные движения. — Гос… подии… ааа… еще…! — это настолько странно, мне больно, но не от того что это он, просто это приятно больно физически и не быстро, но дышать труднее с каждым его движениям, он слегка ускоряется. Поворачиваюсь к нему, притягивая к себе, целую, снова кончая. — Боже, Гард…! — тихо простонал я, когда он кончил, он ухмыляется, закусываю губу до крови, он сам целует, сильней кусая за губу. — Сладко, но приторно. — опять целуя, облизывая шею, кровь с губ. — Вкусно. — Рад что тебе нравится. — облизываю губы, сжимаю руки от очередного толчка. — Пожалуйста, быстрей…! — он еще немного ускоряется, опускаю руку ниже по его руке, а потом и вовсе на постель, сжимая в пальцах одеяло, начиная стонать громче, опять закрывая глаза. — Открой их, … и смотри на меня. Требовательно, но без злости, открываю глаза, смотрю в его, они горят, от этого перехватывает дыхания, от чего он улыбается. — Восхитительно, милый… — ускоряясь еще немного. — Ох, черт…! — выгибаюсь, ору от удовольствия, боли совсем нет, мне просто дико хорошо и словно эйфория. Дышать трудно в глазах со временем темнеет, но останавливаться я не хочу, с трудом цепляюсь за сознание. — Расслабься милый, ты больше не выдержишь. — мягкий голос, звучащий все дальше с каждым словом, а затем темнота.