Душа отступника.

      Днем после того как Тео ушел, собирался уже переместиться к Гарду, но он появился пере до мной. Сразу беря мою руку, смотря на неё, она болит, следы стали виднее и от пальца как раздражение пошло по руке, но это было не больно, по крайней мере терпимо. — Останови сердце. — беря чуть выше запястья мою руку и с силой сжимая её до боли, морщусь от этого, останавливаю сердце и вот теперь это резкая, обжигающая боль, быстро расходящаяся дальше по руке. — Сюда посмотри. — не приказ, но довольно сурово, поднимаю глаза на него, он второй рукой притягивает мое лицо ближе. — Что ты чувствуешь? — Обжигающую боль, осень сильную… — сквозь зубы. — Сердце запусти. — поднимая мою руку выше, ближе к себе, запускаю сердце, но боль не уходит, даже легче не становится. — Стань хранителем. — скрываю чувства, отстраняюсь от эмоций, боли меньше, но она есть. — Вылечи это или хотя бы замедли для начала. — сосредотачиваюсь, опускаю вторую руку на ту что он держит, следы начинают уменьшаться и боль тоже, он отпускает руку. — Оставь так. — поднимаю на него удивленный взгляд. — Иди за мной. — пропадая, перемещаюсь за ним, темное и довольно сырое помещение, полумрак, его довольно трудно разглядеть, он сегодня в темном. — Иди сюда. — указывая на место перед собой у стены. — Что происходит, Гард? — меня это начинает пугать, встаю куда сказано. — Замри. — тело сковывает, тупо смотрю на него не понимая что вообще случилось. — Когда мы это закончим… первое, я хочу чтоб у тебя это занимало как можно меньше времени, второе, чтоб в тебе не было страха, паники, ужаса… всей этой фигни. — вытаскивая из-за пояса пистолет, я хмурюсь и начинаю паниковать, достает магазин, считает патроны. — Здесь шесть патронов, минимум на третьем я должен увидеть прогресс, тебе ясно? — я в ужасе смотрю на него, но сбежать или даже шелохнуться я не могу. — Тебе ясно?! — властно и прямо давая на меня своей силой. — Да… — голос дрожит, его глаза загораются, власть чувствуется сильней, страх и ужас становятся в сто раз сильней и больше, он просто смотрит, но я чувствую, что он не услышал, что хотел. — Да, хозяин… — все еще дрожащим голосом, он поднимает пистолет, направляет дуло в лицо. — Пожалуйста, не надо… умоляю, Гард. — тихо и очень напугано, меня колотит изнутри, это не просто ужас, у меня истерика. — Умоляю не надо… хозяин… прошу. — он снимает его с предохранителя, закрываю глаза, по щекам стекают слезы. — Глаза открой. — приказывает он, таким безразличным голосом, теперь мне еще и обид пронзает, открываю глаза. — У тебя еще пять попыток! — голову пронзает адская боль, еще секунду я вижу его, затем темнота, дикий страх, боль и ужас.       Темнота, ощущений в плане физических: дыхания или сердцебиения, да вообще ничего. Но я понимаю, что я существую как факт, цепляюсь за это ощущение и стараюсь вернуться к физическому, словно найти себя в этой темноте. Дикий страх и пустота, постоянная не прекращающаяся боль, но откуда она не понятно, успокоиться не выходит, начинаю, как и всегда цепляться за боль, как за нитку, которая может вывести из этого. Физические ощущения возвращаются, чувствую свое тело, сознание, дыхание, сердцебиение, все тот же страх и ужас с болью. Открываю глаза, с трудом сажусь, голова трещит, идет кругом, опускаю руку на лоб, каждое движение дается с трудом. — Встань. — приказ, поднимаюсь, хоть тело и не слушается до конца и дается все это с трудом. — Посмотри на меня. — поворачиваюсь к нему, тут же накрывает ужас и паника. — Я сказал, что не хочу этого видеть, Томас. — сурово и громко, от этого лишь хуже, отступаю на пару шагов назад. — Я разрешал двигаться? — Нет, хозяин… — тихо и очень напугано, меня трясет от ужаса, но я не возвращаюсь на место, все чувства и инстинкты велят бежать, с трудом держась, чтоб не делать этого. — Прошу не надо. — Встань туда где стоял. — все еще этот властный и холодный голос, дрожу всем телом, делая два шага вперед. — Я не хочу видеть страха и всей этой чуши в твоих глазах… в этот раз это заняло у тебя почти девять часов, сейчас ты должен управится за шесть максимум, сюда смотри. — поднимаю на него взгляд, полный ужаса, стараясь справиться с ним, но это не выходит, как только он направляет на меня пистолет, я опять отступаю и закрываю глаза. — Томас! — не чего больше не говоря, делаю шаг назад, сжимаю кулаки, открываю глаза, они полны слез, на его лице безразличие. — Четыре… — выстрел, опять боль и ужас, темнота.       Паника в этот раз накрывает даже еще сильней и ужаса больше, в этот раз темнота гуще и реально затягивает, прямо тянет и давит. Боли много и она очень четкая и цепляться за неё легко, просто стараясь цепляться за неё, страха и ужаса становится меньше, чисто за счет густой темноты, она уже куда больше пугает, чем пуля в голову. Вытянуть себя и вернуться к физическим ощущением оказалось сложнее, открываю глаза и дыша почти не слышно и ели-ели, голова тяжелая. Но я без его слов встаю и стараюсь не упасть, опираюсь о стену. — Сколько? — тихо и хрипло спрашиваю его, он переводит на меня взгляд. — Хозяин… — тихо добавляю, покорно смотря на него уже уверенно стоя на ногах. — 5:40, ты уложился, в этот раз у тебя три часа. — стиснув зубы, страх и ужас все еще есть, но я не отхожу, не пытаюсь закрыть глаза, я смотрю на него, да это пугает, да это ужасно. — Хорошо, ближе. — подхожу ближе, легкая улыбка касается его губ, выстрел.       Паники нет, темнота, и пустота, прям, камнем тянут глубже, страх… да его уже нет. Боль ищу её, сложно, хочется сдаться и просто закончить, остаться здесь. Боль, найдя её я почти сразу стал ощущать себя физически, сажусь, держась за голову, нет, в этот раз встать сразу я не могу. Я просто тупо сижу, держусь за нее, пытаясь унять боль, адскую боль в голове. — Час двадцать, Томми… встань. — не приказ, голос мягкий и приятный, сижу не двигаясь. — Можно еще пять минут, хозяин? — тихий голос, отдающий в голове резкой болью. — Нет, встань. — тон не меняется, но сразу ясно, что если ослушаешься, будет хуже, с трудом поднимаюсь, меня качает, даже дыхание отдает болью в голову. — Посмотри на меня. — поднимаю глаза, мне не страшно и ужаса нет, мне просто больно. — Хорошо, справься с болью, в этот раз. — направляя на меня пистолет. — У тебя час… — на этот раз я знал что делать, четко и очень легко выбираясь из этой трясины. — Серьезно? — улыбнувшись и смотря на меня. — Долго? — пытаясь подняться на ноги, но опускаясь обратно. — Можно мне хотя бы десять минут отдохнуть, хозяин? — он подходит, поднимает мою голову к себе. — Умоляю, только десять минут. — мне трудно так держать голову, он присаживается напротив. — Останови сердце, зверек. — ласково и мягко прикасаясь к лицу, останавливаю сердце, руку все равно обжигает боль, но уже куда меньше. — Терпи, вылечи себе голову. — закрываю глаза, головная боль уходит, уходит все кроме боли в руке и усталости. — Хороший мальчик, а теперь будь умницей, вылечи руку. — отстраняюсь от эмоций, перед этим запустив сердце, опускаю слегка дрожащую руку на больную, сыпи на ней меньше чем было, с большим трудом боль уходит, сил после этого нет вообще не на что. — Посмотри на меня, милый. — поднимаю глаза, они слипаются. — В последний раз у тебя это заняло три минуты. — Это медленно, да? — слабый голос, я тянусь к нему, обнимая за плечи, упираясь лбом в плече. — Мне плохо, хозяин. — Это хорошо, даже не так, отлично. — гладя меня по голове, обнимая, поднимая на ноги. — Остальное поправимо. — прижимая к себе, перемещаясь куда-то. — Сядь. — опуская меня на диван в каком то совсем незнакомом помещении, Гард отходит от меня, тут и там по довольно внушительному залу ходят люди, пара человек притормаживают, внимательно смотрят на меня, напрягаюсь. — Что ни будь, выпьете? — из неоткуда появилась красивая девушка в довольно откровенном платье, с легким недоумением смотрю на неё. — Сами закажете или хозяин? — молча, перевожу взгляд на Гарда, она тут же оказывается рядом с ним, он оборачивается, ухмыляется. — Прошу. — ставя на маленький столик у дивана стакан с водой и маленький шот непонятно с чем. — Наслаждайтесь. — пропадая, Гард все еще говорит с кем то, беру стакан с водой, выпиваю его залпом, он тут же наполняется снова. — Выпей сначала это. — указывая на шот, садясь рядом со мной, вопросительно смотрю на него. — Тебе понравится, милый. — отставляю стакан, беру шот. — Выпей его зараз. — смотрю на него с опаской. Шот высокий, явно холодный, странного почти цвета циана жидкость, в мутном от холода стекле и с небольшой долькой красного апельсина на нем, смотрю опять на Гарда. — Давай, зверек. — убираю с шота дольку апельсина и залпом в один глоток выпиваю содержимое. — Апельсин тут не просто так. — усмехнулся он, заедаю это тем апельсином. — Это счастье? — смотря на него, вообще не понимая, что происходит. — Счастье тут по большей части, на что похоже по вкусу? — улыбаюсь шире, опят появляется девушка ничего не говоря, улыбается Гарду. — Идем. — встаю уже без каких либо проблем и слабости, берет меня за руку и перемещается, совсем уже другое помещение, светлое.       Большое, просторное, светлое помещение, я бы даже сказал огромное, с такими же огромными окнами и стеклянным куполом крыши. Невесомые своды, внутри все в крайне светлых оттенках с темными акцентами предметов интерьера, все в стиле барокко, крайне пафосно, но до жути красиво, все это помещение по сути представляет собой спальню. Без дверей, лишь окна и просто восхитительный вид из них. Огромная кровать с изголовьем, ковры, все цвета слоновой кости, но тут же кресла и цветы в вазах, глубокого пурпурного цвета, в некоторых предметах уходящего в сливовый и вовсе в черный.       Девушка растворилась почти сразу, но мне было так плевать, что происходит вокруг, я просто впялился в окно, скалы, словно это край земли, с другой стороны зеленые луга, но в то окно, что смотрел я, были видны скалы и море, темное и пасмурное, потрясающее небо, в далеко сверкающее. — Смотрю Шотландия тебя впечатлила. — подходя сзади, обнимая меня, молча оборачиваюсь на него. — Дар речи потерял, зверек? — Что это за место? — он ухмыльнулся, поднимая мое лицо к себе. — По факту, это бордель, но так как я его владелец… — улыбаясь шире, смотря в мои обалдевшие глаза. — Расслабься, зверек, тебя я тут не оставлю. — Кого-то оставлял? — тихо и с опаской спрашиваю, смотря в его довольное лицо. — И в смысле «по факту, это бордель»… для кого? — понимая прекрасно, что это не люди были там в зале. — Для отступников, да… тут можно развлечься не имея при этом личной собственности. — целуя меня, это меня пугает. — Тише милый. — прижимая меня спиной к окну. — Но можно и со своей… — стягивая с меня футболку, притягивая к себе — А еще тут можно скрыться от хранителей, выпить, сыграть в казино и просто отдохнуть. — В плене, развлечься со своей или не имея своей? — не сопротивляюсь, но это все еще пугает. — По резному, милый, в зависимости, что нравится. — ухмыляясь, снимая с себя кофту, прикасаюсь к его коже. — Можно просто смотреть или же принимать активное участие в процессе. — целуя меня, перемещая на кровать, нависая сверху, вжимая меня в нее. — В другой раз я покажу тебе как это устроено, а сейчас… — он прикусывает себе губу до крови и целует меня снова, чувствую вкус его крови, сладкий, паникую еще больше. — Ты развлечешь меня. — легкое прикосновении губ к уху, меня это заводит так, что я цепляюсь за его плечи с силой, его рука скользит по телу, дрожу от возбуждения, она опускается на мой пах. — Уже… ты восхитительный, зверек. — расстегивает мои джинсы, снимает их с меня, нежно проводя рукой по бедрам, кончаю, хоть он и не трогал меня еще почти. — Я еще даже не начал, милый. — на самое ухо, так тихо и маняще, тяжело дышу, обнимаю его, опять целует в губы. — Облежи губы. — облизываю их, на них кровь. — Ты смерти моей хочешь, Гард? — так трепетно и тихо, обнимаю его, чувствую его руки на теле. — Пожалуйста, не мучай меня. — легкая усмешка, так же легкий поцелуй в шею у самого уха. — Будь умницей, попроси по-хорошему. — шепчет он, от чего по телу пробегают мурашки и я опять кончаю. — Умоляю, хозяин, я хочу тебя… — тихо, издавая стоны от одних только прикосновений, он медленно вводит в меня пальцы. — Господи… умоляю, не… — он двигает ими, меня выгибает от удовольствия. — Бо… жее… аах…! — дрожу и еле дыша, прижимаюсь к нему. — Гаа… рд, пожа-а… — утыкаюсь ему в плече, чтоб не орать, мне хорошо, но я хочу не этого. — Чего, пожалуйста? — так сладко звучит его голос, он поднимает мои руки у меня над головой, теперь я и прикоснуться к нему не могу. — Ну же, Томми, … чего ты хочешь? — Господи…! — выгибаюсь, кончая в очередной раз. — Хочу… — он вынимает пальцы, переводит руку на мой член. — Ахха… ммм…! — закрываю глаза, вою от удовольствия. — Словами, милый. — раздвигая мои ноги, открываю глаза, смотрю на него, задыхаюсь. — Сколько желания. — Трахни меня, боже! Я тебя умоляю…! — усмешка, я выгибаюсь, опять ору. — Да Господи! — он медленно двигает рукой по моему члену, стараюсь сдержаться, чтоб не кончить, но не чего не выходит. — Гаа… рд… ума-а… ляю! — кончаю, он наклоняется, целует. — Да что ты хочешь услышать то? — с трудом выговорив все это, сжимаю кулаки, вою от удовольствия, он целует в ключицу. — Господи… выеби меня, поимей, я не знаю…! — он опять усмехнулся, продолжая двигать рукой, только теперь быстрей. — Одно слово, после этого всего. — прикусывая мочку уха, дергаюсь. — Иначе я так и буду продолжать, зверек. — Боже, выеби меня, хозяин! — опять кончая, слыша его довольную усмешку. — Садист, блядь! — Да что ты? — отпуская мои руки, за бедра придвигая к себе, входя в меня, резко и глубоко, хватаюсь руками за одеяло, выгибаюсь. — Господи! Быстрей умоляю… — опять кончая, забывая как дышать, он поднимает мои ноги выше под колени, упирается руками в кровать и двигается быстро и резко, целует меня. — Гос… Боже! — ору от удовольствия видя его улыбку, обнимаю его, целую. — Больно…! — с таким наслаждением, срываясь на крик, он ускоряется, от чего темнеет в глазах, цепляюсь за его руку, закрываю глаза, слыша довольную усмешку и слегка тяжелое дыхание. — Громче, милый! — входя глубже, хватая одной рукой за волосы, открываю глаза, опять ору, смотря в его глаза, он накланяется ближе, целует. — Умница. — дергая волосы, чтоб я не закрывал глаза. — Не смей отключаться. — вою от боли и удовольствия, выгибаюсь, подаюсь на встречу его движениям. — Хороший мальчик. — кусая меня в шею, опять цепляюсь за него. — Еще…! — он тянет меня на себя, усаживая сверху, прижимая к себе, обнимая, управляя моими движениями. — Дыши, давай. — замедляясь, не давая мне ускориться, обнимаю его, медленно двигаюсь, запускаю пальцы ему в волосы, целую в шею, плечи. — Умница, давай еще медленнее. — замедляюсь, начинаю дышать, но урывисто, тихо издавая стоны ему на ухо, прижимаясь к нему, плевать быстро или медленно, лишь бы он был во мне. — Ниже и замри. — опускаюсь ниже, прижимаюсь к нему, чувствуя как он кончает. — Все еще хочешь? — Да, хозяин… — нежно говорю я, дрожащим голосом на самое ухо, целуя в шею, но не двигаясь. — Пожалуйста. — поднимает меня, укладывает на живот, поднимает бедра, разводит ноги, входит и сначала медленно двигается, от чего стоны становятся чуточку громче, боль более тягучей, а удовольствие более сладким. — Ммм… — не прошу не чего, просто наслаждаюсь, притягивая к себе подушку, цепляясь за нее руками и тихо издавая стоны. — Боже…! — он делает пару резких движения и опять замедляется, закусываю губу. За волосы поднимает к себе, выгибаюсь. — Ммм… хорошо. — прижимаюсь к нему спиной, его рука опускается на мой член и медленно двигается по нему. — Аах…! — вторая сжимает горло до боли, дышать почти сразу нечем, машинально цепляюсь за его руку, что на горле, но не останавливаю, смотрю ему в глаза. — Хороший мальчик. — ласково говорит он на ухо, отключаюсь. Приходя в себя, на руках наручники, на шее ошейник, дергает цепь от ошейника на себя. — Иди сюда. — подаюсь вперед на кровати, упираюсь в неё руками, наматывает цепь на руку, ухмылка довольная. — Будь умницей… — опускаюсь к его члену, беру его в рот и медленно начина двигаться по нему. — Поверни задницу сюда. — за ногу притягивая меня к себе, поворачиваюсь как он того хочет, легкий удар по заднице, вздрагиваю, но сосать не перестаю, все глубже беря его член в рот, еще удар, но более сильный, опять дергаюсь. — Молодец. — медленно запуская в меня пару пальцев, двигая ими внутри, ускоряюсь, он не останавливает, просто слегка гладит по голове. — Быстрей, милый. — ускоряюсь еще, опять удар, теперь уже цепью от ошейника, это уже ощутимо больно, замедляюсь немного, получаю еще удар. — Я не говорил «медленнее»! — властный голос, ускоряюсь. Еще пара ударов цепью и увеличения темпа и он кончил. Дергает за ошейник, поворачиваюсь к нему, смирно и молча, смотрю на него. — Поднимись на коленях и раздвинь ноги. — поднимаюсь, смотрю на него не понимая зачем, но молчу, он ухмыляется, вводя в меня, что-то холодное и довольно большое, тихо издаю стон, закусывая нижнюю губу. — Тебе уже знакомы эти ощущения, милый. — Да, но мне больше нравится когда во мне ты, а не игрушки. — чувствую пульсацию внутри, сжимаю кулаки, но не опускаюсь, он проводит рукой по прессу, поднимается выше, прикасается к соску, выгибаюсь. — Большинству таких как ты, это единственно доступные игры… по отношению к хозяину, конечно. — пульсация увеличивается, тяжело дышу, опять сжимаю кулаки. — Многие и пяти минут выдержать не могут, когда в них хозяин. — еще увеличивая обороты, слегка сильней развожу ноги, опускаюсь ниже, он улыбается. — Ты терпишь до нескольких часов, если сосредоточишься. — Но это в теории возможно и для других… ммм…? — дрожащим голосом. — Можно, я опущусь? — Можно, милый. — притягивая за ошейник, упираюсь в него руками, ложусь рядом, гладит меня по спине. — Вообще максимум, что я слышал до тебя, это двадцать-тридцать минут. — Когда ты…? — вспоминая клуб, сжимая кулаки от возбуждения. — Когда в первый раз со мной спал, сколько это было по времени? Это максимум… ах? — обороты резко увеличиваются. — Ммм… оставь. — прижимаюсь к нему, облизываю губы. — Тогда это… ммм… ах. — собираюсь, справляюсь с возбуждением. — Тогда это казалось долго. — Тогда это было от силы минут 15 и ты отключился, но я подозревал, что ты выдержишь. — опуская руку мне на задницу, двигая игрушку, утыкаюсь лицом в него, тихо воя от удовольствия. — Я знал, что ты сильный, ты в пять лет был сильным, а в 15 то и подавно. — Мне было 14… ммм. — поднимаю голову. — А если бы не выдержал? — Я бы остановился, если бы понял, что не выдержишь. — целуя меня в голову, опять двигая игрушку внутри меня. — Но тебе секс по кайфу, даже больше чем мне. — гладя меня по голове, когда я в очередной раз утыкаюсь в него. — Не со всеми, даже не смотря, демон, человек… мальчики, девочки… и тебе быстро надоедает. — С тобой не надоедает. — он усмехнулся, вынимая из меня игрушку, переворачивая, нависая сверху на до мной, целуя, медленно входя в меня, выпрямляясь и упираясь рукой рядом с моим плечом, удерживая ошейник. — Даже если больно, мне хорошо… ммм. — чувствую, как он медленно двигается во мне, смотрит мне в лицо. — Я твой хозяин, это и должно тебе нравиться. — провожу рукой по его телу, кайфуя от легкой боли и медленного темпа. — А вот Рассал тебе явно зашел. — двигаясь чуть резче, закусываю губу, улыбаюсь. — Он хорош… ах…! — он улыбается, наклоняется, целует меня. — Мэтью тоже хорош, но тебе он быстро наскучил, я уже молчу о Нике и Авери. — кончаю, слегка дергаясь от чего душу себя сам. — Тебе нравилось с Эллис, даже больше чем с Джен, потому что она как Рассал, но она не готова терпеть твои выходки как он. — Возможно в бедующем, Ник и Авери зайдут мне больше. — ухмыляюсь. — А Мэтью… он… — Что, скучный? — кончая, выходя из меня. — С тебя хватит, зверек, отдохни. — отцепляя цепь, но не снимая наручники и ошейник, мне плевать, для меня это привычно, поднимаю глаза на потолок. — Боже…! — так как он стеклянный и уже глубокая ночь, на небе видно просто тысячи звезд. — В жизни столько не видел. — в помещении становится темнее и их становится видно еще лучше. — Господи, как мило, зверек. — нежно говорит он, встает с постели. — Тебе надо поесть и поспать. — Я не голодный, можно тут остаться? — все еще пялясь на звезды. — Ты можешь остаться тут до утра, даже еще дольше, иди сюда. — подходит к столу, приманивая меня рукой, встаю с кровати, иду к нему, он улыбается. — Объясни мне, что это за место? — сажусь в кресло, которое он отодвинул, указывает мне взглядом, чтоб я сел, поднимая мою голову к себе. — Тебе не стоит пока об этом думать, ты сюда не попадешь как игрушка… разве, что как клиент. — ухмыльнулся он, смотря в мое лицо, у меня шок. — А теперь, ешь, зверек. — опуская мою голову к тарелке, обходя мое кресло, садиться в то, что рядом, берет со стола стакан с коньяком, делает небольшой глоток. — И много тут тех, кто принадлежал тебе? — смотрю на тарелку, я хочу есть, но от еды странное отвращение. — Можно их снять? — смотрю на наручники, в них крайне неудобно, он ухмыляется, отрицательно мотает головой. — Пожалуйста, хозяин…? — Сними их сам. — спокойно сдергиваю браслет с одного запястья, беру вилку и начинаю есть. — Хороший мальчик. — улыбаясь и внимательно смотря на меня. — Ты ведь не уйдешь? — нехотя ем, поднимаю глаза на него. — Зверек, если я уйду, ты отсюда не выйдешь. — усмехнулся он, я хмурюсь. — Сюда можно придти с хозяином и уйти только с ним, поэтому сюда тебя переместил я, а не ты сам. — То есть они не могут уйти отсюда, эта девушка, она же перемещалась…? — тупо впялившись в него, забыв про еду. — Они тут заперты? — Они тут живут, у них нет хозяина, это нужно для них самих, она может перемещаться от объекта к объекту, исключительно в этом пространстве. — указывая мне на еду, начинаю опять есть. — Ты, скорее всего, сможешь со временем уйти, ты сильный, но это займет не один день, даже не год, думаю, не десять конечно, но довольно много времени. — Ты так и не сказал, много тут, тех, кого ты оставил? — пытаюсь осмыслить все это и тупо пялюсь в тарелку. — Это же, по сути, рабство… — Милый, ты сам являешься собственностью, как ты это ощущаешь? — спокойно так говорит он. — Тебе их показать, на самом деле они тут все мои, только привязаны не ко мне, а к этому месту. — Мне не нравится, что я собственность, но это не мешает мне, потому, что, я-то не заперт. — глаза поднять на него не то чтоб стыдно или страшно, просто как-то не по себе. — Мне хватит числа, зачем мне их видеть? — интересно конечно было, но меня бесило то, что они тут и могут оказаться рядом с ним. — Видишь, зверек, ты ревнуешь, это в тебе говорит именно то, что ты собственность и именно моя. — поднимаю все же глаза, он улыбается. — Просто прелесть. — проводя рукой по моей щеке, прикрываю глаза. — Интересно… — я чувствую пустоту, открываю глаза, со страхом смотрю на него. — Нет, не надо. — я понимаю, что он отпустил меня, что сейчас я без хозяина вообще. — Прошу тебя, Гард… — Сейчас что чувствуешь? Помимо пустоты и боли… ревнуешь? — ухмыляясь, продолжая гладить по лицу, это приятно до жути, но не так как когда он имеет власть надо мной. — Тебе нравится, когда я к тебе прикасаюсь. — отодвигаясь от стола, отставляя стакан. — Иди сюда. — с недоверием смотрю на него, но встаю и подхожу к нему. — Расслабься милый, я тебя не обижу. — берет за руку и тянет на себя, подаюсь вперед, упираюсь рукой ему в плече, сажусь сверху на него, он улыбается, целует. — Ну, зверек, что чувствуешь? — обнимаю его, прикасаться к нему мне все равно хочется, да и его вообще. — Мне приятно когда ты рядом, не важно хозяин ты мой или нет. — сам целую его, нежно прикасаясь к нему. — Но не ревнуешь, потому что это уже не так важно. — ухмыльнувшись, приподнимая меня, входя в меня, цепляюсь за его плечи, сам опускаюсь на него, двигаясь медленно. — Но тебе явно нравится это. — Почему тогда просто не делать так, когда тот кто тебе принадлежит, не может это терпеть? — не совсем понимая в чем сложность, слегка ускоряясь. — Или тогда они уже не хотят? — Потому что это ты без меня можешь месяц, некоторые не могут и пяти часов продержаться, а большинство и того меньше, особенно если знают, что он рядом… ты упрямился, не давал к себе прикоснуться. — целуя меня. — Не ровняй всех по себе, ты не такой. Хотят, просто это их мало заботит, на первый план выходит пустота и боль. — Охх… Боже! — выгибаюсь на нем, эти ощущении нравятся мне ничуть не меньше, чем-то что я чувствую с ним как с хозяином. — Господи, да плевать, глубже…! — прижимаюсь к нему, шепча это на ухо. — Я же говорю, ты от этого кайфуешь. — усмехнувшись, входя глубже и тут же возвращается ощущении контроля и боль, тихо выдыхаю негромкий стон, опуская голову ему на плече. — Ты даже сейчас не можешь остановиться, милый. — целуя меня в шею, прижимая к себе. — Замедлись. — Зачем мне это делать, если мне хорошо? Я уверен, что, если сосредоточится, они тоже могут… — кончаю, но не останавливаюсь, стиснув зубы и прижимаясь к нему, он зажигает глаза, смотрю в них, улыбаюсь, глаза становятся ярче, боль сильней, сжимаю один кулак, опускаюсь на него, обнимаю за шею, тихо вою от боли, чувствую его власть и силу на до мной. — Больно. — тихо, сквозь зубы, шепчу ему на ухо. — Упрямый. — глаза становятся прям бирюзовыми, боль вообще невыносимой, любое движение приносит ее, но я продолжаю, ору, уткнувшись ему в плече. — Тебе уже не просто больно, зверек, замри! — опускаюсь на него и останавливаюсь, он улыбается. — Сядь прямо. — сажусь на нем прямо, боль адская. — Медленно и тихо. — убирая от себя мои руки, сцепляя их опять наручниками, держа за них, двигаюсь медленно, не издавая ни звука, до жути хочется его поцеловать. — Попроси если хочешь чего-то. — Можно тебя поцеловать, хозяин? — тихо и даже слегка хрипло, закусывая нижнюю губу. — Пожалуйста… — Можно, зверек. — ухмыляясь, опускаюсь к нему и нежно целую, свыкнувшись с ощущениями, он кончает, глаза опять становятся зелеными. — Расслабься. — подаюсь вперед, опускаю голову ему не плече, кончаю, он поднимает, выходит из меня, берет на руки. — До чего же ты упрямый, Томми. — опуская меня на кровать, целуя. — Сп… — закрываю ему рот руками, он выгибает брови. — Я сам могу заснуть, особенно сейчас, я хочу еще на них посмотреть. — поднимаю от него глаза на купол, он улыбается, убирает мои руки, гладит по лицу, отходит. — Спасибо…