Душа отступника.

      Просыпаюсь днем, Тео спит рядом, выползаю из постели, иду в гостиную, чувствуя Гарда, он в моей комнате, но я к нему не лезу. Заглядываю в холодильник, думаю что сделать на завтрак, (Ты будешь есть? — смирно спрашиваю его, не особо ожидая реакции на свой вопрос.) «Буду, и мальчишку разбуди. — безразличный голос.». Делаю завтрак на всех, иду назад в спальню, бужу Тео, стучу в свою, Гард выходит на стук, крайне сонный. Садимся за стол, молча, едим, настроение крайне паршивое, но это из-за Гарда, его настроение влияет и на меня, но я ничего не спрашиваю, он зевает, посматривая на меня. — Ты едешь со мной, милый. — после завтрака, собираясь выдал Гард, молча надеваюсь. — Ты сам доберешься? — он смотрит на Тео, он кивает, спускаемся вниз, сажусь с Гардом в ту машину что привезла нас с Тео ночью домой. Молча, смотрю в окно, ехали мы не долго, его дом в 10-ти минутах от моего. Зайдя в его квартиру, он останавливает за плечи. — Направо, дверь прямо, иди. — хмурюсь смотря на него, но иду куда сказано. Заходя в подобие кабинета, сажусь на подоконник, что выходит окнами на балкон, и подоконник сделан так чтоб из него получилось место для сидения. Он заходит, за ним Адам, я в шоке смотрю на него, он вообще еле дышит. — Сядь рядом с ним. — указывая Адаму на меня. — А ты успокойся милый, заодно и его успокой. — Что случилось? — поворачиваюсь на Адама, что плюхнулся рядом со мной, прикасаюсь к его шее, смотря на синяки и поворачиваюсь к Гарду. — Где его хозяин? — видя ожоги от кинжала хранителей, Гард садится в кресло, внимательно наблюдая за мной, осматриваю Адама вскользь. — Сними кофту. — он делает это с трудом, синяки и ожоги их много, это меня бесит, вижу как появляются новые ожоги на руке. — Молчать. — раньше чем он заорал. — Какого черта с ним твориться? — смотрю на Гарда, Адам уткнулся лбом мне в плече, цепляясь за мою руку. — Ну, его хозяин кретин, пытают по факту его, но страдает он. — указывая на Адама, разваливаясь в кресле со стаканом вискаря. — У него их было меньше, когда он нашел меня. — В смысле меньше, и он нашел тебя? — забирая частично боль у Адама, гладя его по шее, все так же смотря на Гарда, меня слегка трясет. — Присмотрись, зверек, … но присмотрись как хранитель. — Адам дернулся, слыша про хранителя, удерживаю его. — Тише, я тебе не наврежу. — поднимаю его лицо к себе, отстраняюсь от эмоций пряча их, скрывая в себе, смотрю на Адама слегка концентрируясь, вижу нити, их две, но одна не такая как от хозяина к собственности. Нить бесцветная, темная и тонкая, она тянется к Гарду, поворачиваюсь на него. — Что это такое? — протягиваю к ней руку, прикасаясь слегка пальцами, она настолько тонкая и не как не влияет не на одного из них. От Гарда тянутся еще пара-тройка таких же, раньше я их не видел, он улыбается, кидает мне футляр с кинжалом. — Будь в твоем раду отступники, от тебя бы тоже шли такие же нити, у меня их все меньше, он почувствовал вчера не только тебя, но и меня. А вот хозяин его не предал этому значения. Со страху видимо когда их окружили, он переместился сюда, искал он явно тебя, но родня то он моя. — спокойно объяснял Гард, безразлично смотря на Адама, а мне улыбаясь и довольно миленько, это поражало. — Разорви их связь… пока он побудет твоим, пока я не решу что с ним делать дальше… — я хмурюсь, открывая футляр, достаю кинжал, Адам шарахается. — Адам встань. — парень поднимается, в ужасе смотрит на меня. — Замри. — он хотел отойти когда я двинулся к нему, я тяжело вздохнул, смотрю на нить, светлую, яркую, наматываю её на кинжал и режу, ловлю Адама, опускаю спокойно на пол. — Потерпи. — откладываю кинжал, Гард поднимает его в воздух, убирает в футляр, закрывая его поплотнее. Опускаю руку на ожоги, один за другим, убираю следы. Возвращаюсь к эмоциям, смотрю на Гарда. — И как сделать его своим? — Иди сюда, милый. — Адама уже трясет, ему больно, он все тяжелее дышит, встаю, подхожу к Гарду, он поворачивает к себе спиной. — Останови сердце. — опускает руки мне на плечи, шепча на ухо, останавливаю сердце. — Сосредоточься, смотри на него, увидь его душу. — смотрю на Адама, глаза загораются, вижу свет что исходит от него. — Расслабься, зверек… смотри именно в душу. — делаю глубокий вдох, в районе сердца, бьется, что то яркое и напоминающее сферу. — А теперь прицепи её к себе. — Гард проводит рукой по моему затылку. — Заставь эту душу подчиниться тебе как отступнику, привяжи её к себе, не от себя к нему как ты делал с Ником, а от него к тебе. — смотрю на сферу, Адама сгибает, он хватается за сердце, сжимает кулаки, поднимая глаза полные боли и ужаса на меня. — Ну же зверек. — собираю всю волю в кулак, буквально чувствуя его ужас, подавляя его в себе, он все еще тяжело дышит, но не чувствует боли или ужаса. — Хороший мальчик. — гладя меня опять по затылку. — Успокой его и отдохни. — отходя от меня, смотрю на Адама, щурю слегка глаза, тепло и слабость, много боли, душевной боли. — Успокойся. — спокойно говорю, но это приказ действует на него с куда большей легкостью чем вчера, он сейчас чувствует мою силу как она есть. — Дыши спокойно, сконцентрируйся. — он начинает дышать более менее ровно. — И не смей лесть в мою голову. — сажусь обратно на подоконник, так же как и Гард делаю себе стакан с выпивкой, он ухмыляется. — Теперь-то что? На кой он мне? — Ну, у него есть потенциал, сейчас он, конечно, очень слаб… — вставая с кресла, подходя опять ко мне, за подбородок, поднимая мое лицо к себе. — Идем на балкон. — встаю, он обнимает, целует. — Как ощущения, зверек? — смотрит на Адама с высока, тот встает, вроде немного придя в себя. Выходим на балкон, тут тоже есть диван на подобии того, что и в квартире. С балкона есть три двери, одна в кабинет и две другие в спальни, тут есть джакузи, небольшой навес над диваном и просто восхитительный вид на реку и Тауэрский мост. Здание не высокое, четыре этажа, эта квартира тоже по факту пентхаус, с этого балкона видно мою высотку на другом берегу реки. — Тебе нравится, я посмотрю? — Ты прав из твоей вид получше. — опираюсь на поручни, за нами выходит и Адам. — Адам тебе ведь есть куда пойти? — Я найду к кому пойти, если надо… — прислушиваюсь к его ощущениям. — Откуда столько печали и одиночества? — не смотря даже на него, Гард достает из моего кармана сигареты, садится в довольно массивное кресло, что с виду кажется тяжелым, но это не так. Оно с огромной подушкой, деревянное и мягкое, притягивает меня за собой, почти падаю на него, устраиваюсь на нем удобнее. Он подкуривается, отдает мне все, смотрю недовольно на Гарда, потом смотрю на Адама. — В смысле, ты найдешь к кому пойти? — Гард ухмыляется, целует меня в шею, его настроение явно улучшилось. — Себя-то вспомни…? — мне на ухо шепчет он. — Я таким был, только когда ты свалил, и когда мать убили… и с каких это пор ты куришь? — закуриваю сам, оборачиваясь на него слегка, он улыбается. — Да и знаешь, для меня бы не было проблемой выжить, я бы просто ушел к Биллу в банду… — Знаю, зверек, ты крайне живучие создание. — смотря на Адама, затем на меня. — Тебе хозяин вопрос задал, Адам. — опять целуя меня. — У меня никого нет… я всю жизнь жил по приютам и приемным семьям. — тихо и хрипло заговорил Адам, утыкаясь взглядом в пол. — Я найду, у кого остаться на ночь, если мне надо уйти… — Ясно. — впяливаюсь опять в вид с балкона. — Прекращай жалеть себя, Адам… я жрать хочу, Гард. — отставляю стакан, указывая на Адама. — Он тоже. Причем зверски. — Вы оба останетесь сегодня тут на ночь, мальчишке своему позвони и сам закажи чего ни будь поесть на вас, а я скоро вернусь, зверек. — перемещаясь, сажусь удобнее в кресле, перевожу взгляд на Адама. — Ну, вот и что мне с тобой делать…? — он поднимает глаза, тяжело вздыхаю, достою телефон. — И какую еду, ты предпочитаешь? — Любую, ты такой сильный…? Тебе реально 18-ть или ты как он? — я выгнул брови, слегка ухмыляясь. — Как Он? — ехидно задаю вопрос, роясь в доставках, (Адрес скажешь, или я должен угадать? — с легкой усмешкой.), «Знаешь, зверек, не могу определиться, нравишься ты мне, такой или нет? — с издевкой, но явно в хорошем расположении духа на телефон приходит сообщение с адресом. — Запомни его, зверек.». (Спасибо, хозяин… — ласково так пропел я, закидывая в корзину заказа из ближайшего ресторана, указывая адрес и оплачивая картой. — Я буду паинькой.), «Хороший мальчик, а главное умный. — усмешка.». — Ну, Гард или как его…? — мой взгляд метнулся на него, сурово смотрю на него, он напрягся. — Прости… — Для начала Гард или Беорегард, мой хозяин, он сильный и его лучше вообще не злить. — он поежился уже от тона. — Меня тоже лучше не злить, поверь, и если извиняешься, то лучше добавлять «хозяин», ну, или на крайний случай «пожалуйста». — допиваю все из стакана, опять закуриваю. — И да, мне реально 18-ть. — Беорегард погиб месяц назад… это все знают. — слегка надменно проговорил он, смотрю на него, его начинает скручивать от боли, заорать он не может, смотрю на него, мирно куря в кресле. — Хватит или еще? — улыбаюсь, даю ему возможность говорить. — И не смей орать. — Хватит… пожалуйста. — улыбаюсь шире, боль отпускает. — Я явно делаю больнее чем тот что до этого был. — слышу звонок в домофон, перемещаюсь к двери, открываю курьеру, забираю заказ, запирая двери. Захожу в кухню, достою еду, иду на балкон. — Долго тут рассиживать будешь? — Но как возможно? Его же… — сажусь за стол, смотрю на него в упор, указывая кивком на стул. — Так же как я вылечил твои ожоги, я должен был быть хранителем, но у меня душа отступника… — перемещаюсь к холодильнику. (Можно взять что ни будь попить? — смотря на дверцу, пара бутылок эля и одна с соком.), «Выбирай, зверек. — все еще довольно.», (Спасибо. — беру сок, два стакана, возвращаюсь за стол). — Я могу быть и тем и тем, при этом я даже не отступник, так что ты собственность собственности… — Ты даже не отступник, а можешь такое? В смысле должен был быть хранителем? — офигевает он смотря на меня, особенно поражаясь тому как я спокоен. — Мой отец потомственных хранитель, старшие дети всегда становятся хранителями, я единственный ребенок. — пофигистично рассказываю. — А теперь расскажи мне, как и что случилось, сколько их было и где? — Их было, троя, два парня и девушка, девушка раздавала указания… парни сразу двинулись на Саймана, я отстал от него. Один из парней попытался меня схватить, оружие против меня они не использовали. — слегка посматривая на меня, начиная есть. — Но меня и скрутили быстрей его, он ударил девушку, этих двоих это взбесило, они отвлеклись от меня, я вспомнил про тебя, так и оказался рядом с Ним. Чуть не сдох тут, тут нечем дышать, я не когда не совался в центр… — Сайман…? Миленько… — усмехнулся я слегка. — Троя значит, а по возрасту? Вы были одни, людей с вами не было? — Нет, я ушел, где то через час после вас, они остались там. И чего смешного в его имени? — он очень быстро все съел из того что я заказал. — Ну, парням лет по 25-27, а девушка чуть моложе, может 20-23, не больше. — Слышал про игру «Сайман говорит»? — улыбаюсь ему, придвигаю ту еду, что не стал есть и даже не притронулся к ней. — Ешь, … где вы были? — Слышал… как-то не задумывался над этим. — начиная есть то что я придвину к нему. — Я не знаю, как тебе объяснить, это вряд ли что то тебе даст. — Ну, уж ты как-то попробуй объяснить. Будешь? — указываю на свою тарелку, он кивает. — Когда ты ел в последний раз? — Вчера… с утра. — хмурюсь немного, попивая сок. — Это место на две остановки дальше от того места где мы вчера были, в сторону города… они раньше там не появлялись, говорят в городе объявился кто-то древний, может они о… — Нет, Гард скрыт от них, как и я. Хотя есть одна мысль, кто это может быть. — в руках появляется книжка отца, листаю, дохожу до той страницы что и Гард. — Михаэль, 1787… 70. — Что это? — смотря на небольшой блокнотик моего отца. — Не важно… — чувствую Гарда ближе, поворачиваюсь четко на него. — Значит, это он его убил? — Зверек, я не могу это утверждать… послушай их. — подходя ко мне, гладя по голове, подовая мне небольшой латок ежевики, улыбаюсь на это. — Но тут не один древний отступник, двоя, но оба моложе меня. — Спасибо. — разваливаюсь на кресле, запихивая в рот ягоду, отстраняюсь от эмоций, прячу их в себе, закрываю глаза. Сосредотачиваюсь и прислушиваюсь, куча помех и шорохов, потом уже знакомый голос в отдалении и опять шорохи. / — По сведениям у него есть собственность, молодой парень, лет 18-20, сильный, но это не точно, больше 30 по силе. — Марлоу требуют его себе. — другой голос отвечает ему, но уже женский. — Они требуют его «голову» или живого? — опять тот мужчина, не долгое молчание и шорохи. — Не важно, … собственность им не нужна, только Он. Мальчишку можно попробовать спасти, но если он уже больше 30-ти, это конечно маловероятно. — женщина говорит без эмоций и интереса. — Приметы у него есть какие-то? — молчание с другой стороны, будто они там что то между собой выясняют. — Их мало… — женщина на это недовольно хмыкает. — 18-20 от силы, темные волосы, светлые глаза, бледный, худощавый… свидетель не помнит о нем больше ничего. В его воспоминаниях образы смазанные. — пользы от мужчины явно мало. — А имя? — женщина опять так же хмыкает, опять шуршание, мужчина что то уточняет. Я начинаю нервничать, я представился, даже фамилию назвал. — Тео или Томо… нет, имени он не помнит… — опять хмыканье от женщины и довольно раздраженное на его слова. — Ваш свидетель… бесполезен. А его собственность, где она? — это уже не на шутку пугает. — Он мертв, судя по всему… — виновато проговорил мужчина, видимо, когда я обрезал нить, они решили что он не выдержал пыток, в прочем на этом разговор закончился./ — Они думают я его собственность. — открываю глаза, указывая на записную книжку отца. — Одно радует, Сайман идиот. — Гард ухмыльнулся. — Успокойся, зверек. — поворачивая мое лицо к себе. — Что конкретно ты слышал? — Он сказал им что мне от 18 до 20-и, что я брюнет со светлыми глазами, бледный… что я довольно сильный, точно больше 30-ти. Что меня зовут толи Тео, толи Томо… фамилию видимо не запомнил, это к лучшему, ибо Марлоу нужна его голова на блюде. — закидываю в рот очередную ягоду, Адам в ужасе смотрит на меня. — Успокойся. — все тут же уходит. — Женщина видать представитель Марлоу, сказала, что я им не нужен… но меня найти не составит труда. — Милый, успокойся, они тебя не тронут. — гладя меня по затылку. — Ты мальчишке так и не позвонил. — Я не хочу его пугать, еще его волнения мне не хватало, этого вон хватает. — киваю в сторону Адама, он хмурится. — А ты всегда такой борзый? — с наездом проговорил он, перевожу на него взгляд. — Да всегда, и лучше не беси меня. — его словно чем то ударили, он вроде и ощутил боль, но не сильную, это его напугало. — Ладно, я пойду, позвоню Рассалу и покурю. — встаю, забираю ежевику и перемещаюсь на балкон, смотрю на время, у них где-то 10:30, набираю номер, Рассал тут же берет трубку. — Привет любимый, спишь? — на балкон выходит Адам. — Привет, Том… нет, с пробежки только вернулся, включи камеру. — включаю её, закуриваю, улыбаюсь Рассалу. — Чего такой убитый? Гард тебя там замучил? — Он меня тут убил четыре раза подряд… — усмехнулся я, у Рассала сразу увеличивается недовольство на лице. — Расслабься, я же не могу умереть, как выяснилось даже от пули в голову. — у Адама расширяются глаза, но он молчит, смотрю на него. — Какого же хрена?! — недовольно проговорил Рассал. — А он далеко? — Ты не будешь на него орать, любимый. — улыбаюсь ему. — Да, а кто мне это запретит, Том? — все в том же тоне. — Это не нормально! — Для меня нормально… забей. — ухмыляюсь, он злобно смотрит в камеру. — Давай мы не будем обо мне, как у вас дела? — Ну, уж нет, не меняй тему, Томас! — моя улыбка стала шире, он злиться на него, переживает за меня. — Ты на него смотришь? — Нет… у меня теперь тоже есть собственность. — поворачиваю телефон на Адама. — Это Адам, … а еще его бывший хозяин кретин, похлеще меня. Мои «родственнички» считают, что я собственность другого отступника, они хотят его смерти. Потому что он убил моего отца… — вот теперь я расстроился, повернул экран на себя, Рассал хмурится. Но злость уходит на задний план, на её место приходит страх и волнение за меня. — Не переживай, прошу… со мной все будет хорошо. — улыбаюсь, хоть и выходит печально. — Господи, Том… — он расстроен, тяжело вздыхаю, смотрю на него. — Тебе надо было остаться тут, там слишком опасно, … да и как я могу не переживать? — Это мило, Рассал, со мной все будет отлично, я точно не помру, … ты обещал приехать на каникулы, засранец. — улыбаюсь чуть радостнее, это реально дает повод порадоваться. — Да и я сильный. — Любимый, каким бы сильным ты ни был, я все равно за тебя переживаю. Не лезь не во что, умоляю… — улыбаюсь опять чуть шире, на балкон выходит Гард, берет мою пачку, придвигает второе кресло, ставит его напротив, садится, складывает на меня ноги, закуривает. — Серьезно, Том, прошу. — Расслабься Рассал, он будет умницей и будет сидеть тихо. — усмехнулся Гард. — Да знаю я твое «будет сидеть тихо», ты его под танк бросишь и скажешь «Сдохни, но выберись»… бесишь блядь! — усмехаюсь тихонько с реакции Рассала, Гард забирает телефон, поворачивает его к себе экраном. — Давно ли ты куришь? — Лет триста. — усмехнулся Гард. — Ему так сразу ответил. — тушу сигарету, берусь опять за ягоды. — Он будет сидеть тихо, я не дам его убить. — ухмыляясь в экран, видя лицо Рассала, очень злобная гримаса, потому что он в бешенстве. — Если понадобится, я выйду из тени, да и его спрячу, надо будет, запру. — Вот только не надо! — фыркнул я, вспоминая бордель. — Ты меня там запрешь, и не дай бог сдохнешь, что я там делать буду? Сиди не высовывайся! — это взбесило уже меня, Гард расплылся в улыбке, теперь смотря на меня. — Восхитительно, ты бы себя видел… хотя. — делая что-то на телефоне. — Потом посмотришь, а ты Рассал расслабься, он не идиот. — Да вы оба идиоты, серьезно! — психанул Рассал. — Телефон ему верни. — Гард усмехнулся, кинул мне телефон, ловлю его, недовольно смотрю на Гарда, потом в экран. — Сиди тихо, засранец! — Хорошо любимый, как свидание с Ником прошло? — усмехнулся я. — Захлопнись, Том. — он вроде зол, но улыбается. — Как Тео? — Тео отлично, у него есть брат близнец, они периодически меняются ролями, пока не знаю как брата зовут и вместе их не видел. — у Адама расширяются глаза от удивления, у Рассала улыбка становится шире. — Ты же не мог найти себе одного, да…? — усмехнулся он. — Ник довольно много рассказал о тебе в средней школе и детстве… ну, а вообще мы видимся редко, иногда он у меня ночует. Касательно секса он в разы спокойнее тебя. — И теперь мальчишке мало этого, после тебя, зверек. — тушит сигарету, подаваясь ко мне, целует меня, встает, указывает Адаму на двери, они уходят. — Тебе надо поспать, милый… — прежде чем прикрыть двери. — Ага… — кидаю ему вдогонку. — Изначально я думал он один, да и это не я его нашел, а он меня… я скучаю по тебе, Рассал. — Я тоже по тебе скучаю, и очень сильно тебя люблю, Том. — улыбаюсь на это. — Иди спать засранец, ты явно устал, и звони мне чаще или хотя бы пиши, чтоб я знал, что ты жив. — Хорошо, любимый. — он улыбается в ответ. — Пока… — Пока, Том. — ложит трубку. — А если я не то чтоб хочу спать? — перемещаюсь к Гарду, он сидит в гостиной на диване, Адама в комнате нет. — А этот где? — Ты лучше меня знаешь где он, зверек. — улыбается он, перемещаясь ближе ко мне, обнимая, перемещаясь со мной в спальню. — А спать я тебя заставлю. — целуя, укладывая на кровать. — Как ты себя чувствуешь? — Скверно если честно… мне нафиг не сдался Адам. — обнимаю его. — Не высовывайся, ладно, не хочу чтоб они тебя убили. — он ухмыляется, опять целует. — Я серьезно. — Зверек, ты повзрослел за последние два месяца… стал в разы сильней, поэтому Адама так удивляет то, что ты сказал мальчишке, ты не задумываясь заткнул ему рот. — нежно так прикасаясь ко мне. — Со мной ни чего не случится, да и тебя я научу уходить от этих проблем. А Адам, пусть пока побудет твоим, только много воли ему не давай по отношению к себе, пусть не говорит девчонке кто он. — Его по-моему больше удивило, что Рассал все знает, хоть он и понятия не имеет кто он. — сам его целую. — Это твоя спальня? — он кивает, улыбаюсь. — Ты уйдешь? — Нет, зверек, постарайся уснуть. — ухмыляюсь, он обнимает, укладывается удобнее. — Почему ты стал так ко мне относиться? — укладываюсь на нем, устраиваясь на плече. — Завязывай, а то еще подумаю, что тебе до меня не плевать. — улыбаюсь, закрывая глаза, он спокойно гладит по голове. — А мне и не плевать, зверек, чем сильней ты, тем сильней я, так что все логично. — открываю глаза, поднимаю не него взгляд. — Что, не ожидал, Томас? — Нет… просто, не надо, ладно…? — он усмехнулся. — Тут я решаю, что надо, а что нет, ясно, зверек? — закрываю глаза, слегка уткнувшись в него. — Да, хозяин… — тихо, начинает клонить в сон. — Хороший мальчик, спи, давай. — опять начиная гладит по голове, уснул я быстро, концентрируясь на Рассале и потихоньку забирая его волнение.