Причина возвращаться

Едва минул полдень, когда Лань Ванцзи собирался уделить время долгой медитации перед предстоящим путешествием. Он уже зажег благовония, принял подходящую позу и, прикрыв глаза, сделал глубокий вздох, как снаружи раздался тихий и неожиданный звук шагов. Судя по характеру этих шагов, на террасу поднялся ребенок… К его комнатам даже никто из старейшин, не говоря уж об учениках, тем более – детях, не приближался. Лишь брат навещал Лань Ванцзи здесь с тех пор, как он оправился от наказания и завершилось его заточение за бесконечным повторением правил. Вслушавшись в частый топот маленьких ступней и проследив взглядом за движением звука, Лань Ванцзи поднялся и подошел к дверям. Раздвинув их, он шагнул наружу и посмотрел в сторону от входа, где, как и ожидал, увидел ребенка. Аккуратно одетый в белые клановые одежды, с налобной лентой, на которой виднелся узор облаков, – тот по возрасту походил на ученика, едва приступившего к обучению. Мальчик замер, глядя на него во все глаза. – Что ты здесь делаешь? – спросил Лань Ванцзи, чуть нахмурив брови. Тот, как будто спохватившись, сделал приветственный поклон. – Здравствуйте, господин, – вежливо проговорил он и снова уставился. Лань Ванцзи склонил голову, отвечая на приветствие и все еще ожидая ответа, но тот, кажется, не услышал его или не понял. – Как ты оказался тут? – повторил он чуть мягче. Детей в Облачных глубинах было не так много и занимались они отдельно, в таком возрасте – под тщательным присмотром наставников, и не было много возможностей столкнуться с младшим поколением, поэтому говорить с ребенком было непривычно. – Мы охотимся здесь, – ответил мальчик с детской непосредственностью. Его слова показались Лань Ванцзи довольно необычными – в таком возрасте о ночной охоте речи еще не шло, ребенок едва ли начал обучаться каллиграфии и чтению, чтобы думать о навыках заклинательского искусства. К тому же, в Облачных глубинах не на кого было охотиться. Разве что на кроликов, но единственный, кто мог бы до этого додуматься… сейчас не здесь. – Это игра? – наконец догадался Лань Ванцзи. – Нет, – помотал тот головой и заявил серьезно: – Я ищу злобного духа. – Злобного духа? – непонимающе переспросил Лань Ванцзи, сделав несколько шагов в сторону ребенка, внимательно всматриваясь в знакомые черты лица. Сердце от внезапно нахлынувших воспоминаний забилось чаще, и уже не было смысла спрашивать имя у неожиданного гостя. Тот оставался на месте, все больше запрокидывая голову, так и не отрывая глаз от Лань Ванцзи. – Да. Братик Йи говорит, что здесь есть злобный дух, – охотно начал объяснять мальчик. – И мы хотим его успокоить. – Упокоить, – поправил Лань Ванцзи. – Как ты собираешься это сделать? – Надо узнать, чего он хочет. Все хотят чего-нибудь сладкого. Я попросил у братика конфетки, – мальчик вынул из рукава несколько конфет и продемонстрировал их Лань Ванцзи, раскрыв ладонь. Это было наивно, но предусмотрительно – юный заклинатель не пошел с пустыми руками. А тот, кто его надоумил на такое, похоже, забавлялся, или тоже был еще слишком мал. – А если не выйдет? Мальчик вынул из рукава деревянный игрушечный меч и вытянул руку с ним, направив острие чуть в сторону от Лань Ванцзи. – Вот! Я его уничтожу. Юный заклинатель, хоть немного и ошибался, явно подавал надежды, что будет одним из выдающихся учеников в будущем, если уже сейчас обладал некоторыми знаниями. – Сначала надо попробовать его усмирить, – сказал Лань Ванцзи. – Но здесь нет злобного духа. Ребенок как-то сразу ему поверил, или сам успел убедиться в этом, поэтому понятливо кивнул и убрал меч. Лань Ванцзи уже собирался спросить почему он не с наставниками, но тот вдруг заглянул ему за спину, улыбнулся и помахал рукой. Ванцзи обернулся и успел заметить, как за воротами пугливо прячется еще один ребенок. – Там братик Йи, – сказал его гость. – Он боится духов, я пойду к нему и скажу, что здесь только вы. До свидания, господин. Он быстро отвесил небрежный поклон и побежал к своему другу, перепрыгивая по каменным плитам тропинки. – Бегать запрещено, – произнес Ханьгуан-цзюнь, провожая мальчика взглядом, и тот тут же перешел на шаг. *** Лань Ванцзи сразу после завтрака уединился в библиотеке. Он мог почитать или переписать отрывки из философских трактатов, которые понадобятся ученикам на утренних чтениях, не боясь, что его побеспокоят, и не беспокоя никого своим присутствием. Кажется, нарушив не одно правило в прошлом и даже получив заслуженное наказание, он невольно стал причиной того, что некоторые члены клана Гусу Лань при виде него забывали правило, гласившее “не обсуждать людей за их спиной”. Первое время они провожали его плохо скрываемыми взглядами и принимались шептаться. Даже дядя не всегда отчитывал их, замечая неподобающее поведение, только становился мрачнее. Прошло уже достаточно времени, чтобы всё успокоилось, но вынужденное уединение, которое и раньше не тяготило Лань Ванцзи, стало теперь более желанным. Впрочем, через некоторое время оно было нарушено – двери библиотеки тихо открылись, и внутрь зашел Лань Сичэнь. Ванцзи тут же поднялся и поприветствовал главу клана Лань, как полагается. Тот изменился за последние годы, стал старше и опытнее, все больше набираясь качеств лидера, на крепких плечах которого судьба огромного клана и каждого его члена. Цзэу-цзюнь умел вызывать трепет одним своим присутствием, если хотел этого. Конечно, до тех пор, пока не улыбался, как сейчас. – Оставь эти формальности, Ванцзи, – сказал тот и приблизился к нему. – Так и знал, что найду тебя здесь. Нам до сих пор не удалось поговорить о твоем последнем путешествии. Ты вернулся раньше, чем планировал. Были какие-то особые причины? – Ничего особенного, – уклончиво ответил он. – А до меня дошли слухи, – с добродушной усмешкой заговорил брат, – что дело в одном молодом господине, с которым ты проводишь много времени в те дни, когда бываешь в Облачных глубинах. Лань Ванцзи ничуть не изменился в лице, но сухо напомнил брату: – Распространять слухи и верить им запрещено. Лань Сичэнь посмотрел на него с некоторым лукавством. – Говорят, Второй Нефрит клана Лань стал терпимее к нарушающим правила, так что могу ли я надеяться на его снисхождение? Лань Ванцзи поднял на него взгляд и произнес с легким укором: – Брат. – Прости, Ванцзи. Мне показалось, что тебя надо немного развеселить. – Такое поведение недостойно главы, – серьезно заявил Ванцзи, заведя одну руку за спину и чуть приподнимая подбородок, отчего его и так идеальная осанка стала казаться еще прямее. Взгляд его при этом был устремлен куда-то мимо брата, вдаль – словно обращен на стену наставлений с выбитыми на ней правилами и на всех прославленных предков, взирающих на него с одобрением. Лань Сичэнь невольно обернулся в ту же сторону и, тихо рассмеявшись, подошел ближе. – Ну раз уж ты надо мной потешаешься, то в моих стараниях нет нужды… Это было очень похоже на дядю, – похвалил он, улыбаясь так, что старейшины не сочли бы это выходящим за рамки приличий, но глаза его при этом сузились и в их уголках появились морщинки, выдавая сдерживаемое веселье. Лань Ванцзи на этот раз молча бросил на него косой взгляд и вернулся за стол, где были разложены все принадлежности для занятий каллиграфией – два набора, как отметил Лань Сичэнь. – На самом деле, сейчас у меня нет времени, чтобы поговорить с тобой, – с сожалением вздохнул Цзэу-цзюнь. – Я хотел пригласить тебя к себе сегодня вечером, выпить вместе чаю. И мне нужен твой совет… Ты же не откажешь? – Мгм, – кивнул Лань Ванцзи. Лань Сичэнь как будто еще что-то хотел сказать, но его прервал звук открывающейся двери. В библиотеку зашел совсем еще юный ученик и поприветствовал нефритов, поклонившись. – А вот и тот самый молодой господин, – понимающе произнес Лань Сичэнь. – Не буду вам мешать. Ученик посторонился, делая поклон и пропуская Цзэу-цзюня, и тут же с улыбкой поспешил к Лань Ванцзи. – Здравствуйте, Ханьгуан-цзюнь, – поздоровался он еще раз. Лань Ванцзи кивнул и указал на место напротив, куда тому следовало сесть. – Как проходят твои занятия, А-Юань? – поинтересовался он. Младший ученик немного замялся, прежде чем ответить. – Мы закончили читать историю кланов. К следующему занятию нужно подготовить тщательный разбор последних политических изменений и обосновать свою точку зрения относительно любого выбранного события из истории одного из кланов. Письменно. – Уже определился с событием? – уточнил Лань Ванцзи и получив утвердительный кивок, уверенно произнес: – Ты справишься. Лань Юань улыбнулся – Ханьгуан-цзюнь хоть и не предлагал никогда помощь в обучении и не сомневался в его способностях, всегда отвечал на вопросы, если они возникали. И пока он был в Облачных глубинах можно было смело рассчитывать на полезные беседы во время совместных занятий каллиграфией, которые стали уже одной из привычных вещей. – Можешь приступать, – тихо сказал Лань Ванцзи, протянув ему свиток с выбранной фразой, которую Юань должен был переписать несколько раз, совершенствуя свое мастерство. Он взялся за кисть и, по примеру Ханьгуан-цзюня придерживая широкий рукав, обмакнул ее в чернила и начал выводить на бумаге первый иероглиф – достаточно сложный, но аккуратный и четкий. * * * Лань Ванцзи почти сразу понял, что ребенок, охотящийся на злобного духа рядом с Тихой комнатой, это Вэнь Юань, носящий теперь имя и одежды клана Лань. Этот маленький мальчик не занимал достаточно мыслей Ханьгуан-цзюня на протяжении лет, проведенных в заточении, но и не покидал их никогда. Он не спрашивал о судьбе ребенка и довольствовался тем, что брат упоминал его в разговорах, отмечая положительные черты характера и то, что даже дядя весьма им доволен. Своими умениями и достижениями ученики Гусу Лань не гордились, но за маленького Юаня Лань Ванцзи испытывал эту самую гордость, слушая рассказы брата. Теперь же он мог сам убедиться в достоинствах Лань Юаня, которому должно было исполниться уже пять лет, хотя не хотел вмешиваться в его воспитание, порученное другим. Позже тот перейдет на обучение к их дяде, пока же постигал основы с приставленными к детям наставниками. Вернувшись в Гусу через месяц после их первой встречи, Лань Ванцзи, не изменяя своим привычкам, отправился в библиотеку, где пробыл до самого вечера. И когда направлялся к Тихой комнате, чтобы взять чистые одежды и посетить холодный источник перед сном, заметил сидящего в одном из переходов Юаня. Он даже немного замедлил шаг, несколько удивленный, что ребенок один в пустующей в такое время части Облачных глубин. Лань Юань выглядел так же, как при прошлой их встрече, за исключением налобной ленты, которая неподобающе болталась на шее – узелок оказался сбоку, а ее концы свисали с плеча и усердно мялись маленькими пальчиками. Волосы тоже были растрепаны. – Почему твоя налобная лента в беспорядке? – спросил Лань Ванцзи, подойдя ближе и неодобрительно сведя брови, невольно нависнув над мальчиком. Лань Юань, не услышавший его приближения, резко вскинул голову, неловко поднялся на ноги и уставился с каким-то странным выражением лица. Как и в прошлый раз, он не сразу ответил, засмотревшись. – Твоя лента, – напомнил Лань Ванцзи. – Она упала, – пробормотал тот, переминаясь с ноги на ногу и виновато опуская голову. И, видимо, расстроенный тем, что кто-то увидел, начал теребить концы ленты еще усерднее. – Нельзя обращаться с налобной лентой небрежно, – наставительно произнес Ванцзи, и Юань кивнул, соглашаясь и выпуская ее из рук. Стоило бы отправить его к наставникам, детям в такое время не позволялось бродить, где вздумается. Но Лань Ванцзи, глядя на поникшего под его взглядом мальчика, не спешил делать этого. – Поправь, – произнес он достаточно строго. Тот послушно попытался натянуть ленту обратно на голову, но то ли из-за волнения, то ли из-за детской неловкости, выходило у него не очень хорошо. Сначала она зацепилась за нос – так, что Юань даже голову запрокинул, прежде чем сообразил отцепить ее, потом, когда хотя бы оказалась на месте, мальчик не придумал ничего лучше, чем удержать ее, заправив за уши. Так как проделывал он это, так и не развязав узелок, все выглядело крайне удручающе. Да и такое обращение с лентой было из ряда вон выходящим и требовало наказания, но Лань Ванцзи продолжал молча наблюдать. Уголки губ невольно дернулись в незаметной улыбке. Ленту детям в этом возрасте, как правило, еще повязывал кто-то из старших родственников – мать или, мальчикам, чаще отец, пока те не становились более аккуратными и не могли делать это самостоятельно. Впервые Юаню налобную ленту должен был повязать кто-то из старейшин, когда ребенка принимали в клан. Лань Ванцзи был уверен, что сделал это дядя, тем самым признав его членом семьи. Но вряд ли тот продолжал следить за мальчиком, теперь это возлагалось на кого-нибудь из женщин клана, заботящихся о сиротах и отданных на обучение детях, не связанных кровным родством с кланом Лань. – Подойди, – подозвал мальчика Лань Ванцзи. Юань, помедлив, приблизился к нему, все так же глядя себе под ноги. – Кто повязал тебе ленту? – Наставница Ки, – тихо ответил тот и посмотрел на Лань Ванцзи большими влажными глазами, а потом рывком прижался к ногам, обхватывая их. – Она упала… я уз-зелок вязал, а она за-запуталась… – на этих словах из его глаз покатились сдерживаемые слезы, и он прижался лицом к одежде, заглушая всхлипы. В памяти всплыла самая их первая встреча в Илине. Как и тогда Ханьгуан-цзюнь растерялся, не зная, что делать. Но в этот раз их не окружала толпа и не стоило рассчитывать на постороннюю помощь, вряд ли кто-то, кто мог бы совладать с детскими слезами, случайно будет проходить мимо. Хотя Лань Ванцзи все же обернулся, чуть задержав дыхание, раз уж что-то в этой жизни имело свойство повторяться… Поблизости не было ни единой души. – Нужно было попросить наставницу Ки поправить ее, – тихо сказал он, снова возвращая свое внимание ребенку, надеясь, что выбранный тон голоса успокоит того. Юань запрокинул голову, внимательно посмотрев на него, и покивал, хотя на его лице читалось явное нежелание поступить так. Иначе зачем мальчик сбежал сюда, несмотря на то, что уже стремительно темнело? – Ты должен быть стойким, – произнес Ханьгуан-цзюнь, кладя руку ему на плечо и чуть отстраняя от себя. Он хотел добавить, что спавшая с головы налобная лента – вовсе не причина, чтобы сбегать, но это было бы неправильно. В конце концов, бережное отношение к ленте – это даже не одно правило клана Лань, а несколько. Утешать Лань Ванцзи совершенно не умел, но мог помочь исправить то, что случилось. Придержав полы верхних одежд, он опустился на одно колено и отложил Бичэнь. – Повернись, – попросил он, Юань старательно вытер ладонями слезы со своих щек и повернулся к нему спиной. Ханьгуан-цзюнь принялся распутывать неаккуратный узел на ленте, вслушиваясь во все еще судорожное дыхание. – Гэгэ, – вдруг окликнул его тот и задал не очень своевременный вопрос: – А ты где живешь? В тех дальних комнатах? – Мгм, – подтвердил Лань Ванцзи, сняв ленточку и пока сворачивая ее и оставляя на своем колене, чтобы поправить ребенку растрепавшиеся волосы. – А я приходил туда раньше, чтобы повидаться, тебя не было. – Я покидал Гусу на некоторое время. – А теперь вернулся? – Мгм. – А еще уйдешь? Ты там один живешь? Можно к тебе приходить? Лань Ванцзи не спешил отвечать, застигнутый врасплох таким количеством вопросов. Он распустил Юаню волосы, чтобы немного их пригладить и снова собрать в хвост. После чего повязал налобную ленту и только тогда ответил: – Можно… если наставники позволят. – Ленточку никому нельзя трогать, – сообщил Юань вбиваемое с младенчества правило, трогая ленту, будто проверяя достаточно ли ровно она повязана. – К ней могут прикасаться члены семьи, – уточнил Лань Ванцзи. Юань снова развернулся к нему лицом, и хотя покрасневшие глаза и нос выдавали недавние слезы, он улыбался – спокойно и даже как-то… мило. – Спасибо, господин… – начал мальчик, но запнулся и озадаченно посмотрел на него. – А как тебя зовут? – Лань Ванцзи, – представился он. – Очень приятно, господин Лань Ванцзи. Я Лань Юань, мне пять лет. Ты очень красивый, господин Лань Ванцзи. Ванцзи не знал, как реагировать на эти слова, и промолчал. Взяв Бичэнь и поднявшись, он предложил: – Уже поздно, я провожу тебя до твоей комнаты. Юань согласился и, встав рядом с ним, протянул руку. Лань Ванцзи, растерявшись на мгновение, обхватил маленькую кисть и позволил потянуть себя за собой и показывать путь. По дороге он узнал, что налобная лента у Юаня упала, потому что тот ловил бабочку на цветах, подкрадываясь к ней на четвереньках, и случайно прижал ладошкой спадающий на землю конец ленты. Из-за этого он еще и испачкал одежду, что тоже недопустимо. И еще Лань Ванцзи узнал, что Лань Юань учится читать и выучил уже много иероглифов. – Ученики клана Лань не хвастаются своими достижениями, – напомнил он еще одно правило, прерывая собственное молчание. Юань внимательно посмотрел на него и понятливо кивнул. * * * Переступив границу Облачных глубин, Лань Ванцзи остановился, чтобы уже в который раз за эти годы попытаться уловить нечто неосязаемое – спокойствие, радость от возвращения… Умиротворение, сквозившее в плавно отступающих по склонам горы обрывках утреннего тумана… Хоть что-нибудь, что могло бы приглушить тоску и зарождающееся отчаяние из-за безуспешности всех его попыток призвать единственную душу, или услышать необходимый ему ответ на «Расспрос» среди прочих... Постояв немного, окидывая взглядом окружающие деревья, тропинку, поднимающуюся по склону, вслушиваясь в мнимую тишину, прерываемую легким шорохом листвы и далеким шумом реки, вдыхая прохладный воздух, он в конце концов склонил голову, словно смиряясь с тем, что пустота внутри не могла уже заполниться ничем, и двинулся дальше. Его путешествие в этот раз длилось долго, но он успел вернуться к церемонии наречения новым именем молодого поколения заклинателей клана Гусу Лань. И уже подготовил подарок для одного из учеников. Сколько бы раз он ни уходил и ни возвращался, Облачные глубины не менялись. Даже после пожара, восстановленные, они выглядели точно так же, как сотни лет до этого – с теми же изящными изгибами крыш, с теми же переходами и террасами, и табличками над входами в павильоны, иероглифы на которых словно были вырезаны еще самим Лань Анем. Здесь время замирало, и изменения можно было заметить только по сменяющимся поколениям, по тому, как они взрослели. И по добавлению новых правил. На Стене Наставлений давно были добавлены все, установленные дядей. И все они были тщательно записаны в книгах – Лань Ванцзи сам уже переписал их неоднократно. Ханьгуан-цзюнь направлялся к брату – он хотел поприветствовать прежде всего его, а затем и дядю, и даже ожидал, что застанет их вместе. Наверняка, они уже знают, что Лань Ванцзи вернулся, и ждут его в главном доме. Он шел по внутреннему дворику, когда краем глаза заметил, что по галерее на другой стороне кто-то почти бежит, и, остановившись, посмотрел туда. Юный ученик тут же замер на месте и дернул вверх руку, словно собирался помахать ему, но, вспомнив о приличиях и убедившись, что Ханьгуан-цзюнь не спешит уходить, перешел на приемлемый шаг. Он свернул к нему и, оказавшись рядом, сделал учтивый поклон. От быстрой ходьбы у ученика даже волосы не растрепались и дыхание не сбилось, но щеки заметно заалели. – Ханьгуан-цзюнь, – поприветствовал его Лань Юань с радостной улыбкой. Лань Ванцзи склонил голову, ощутив тепло в груди от этой встречи, и чуть улыбнулся ему. – Простите, что задержал вас. Вы, должно быть, идете к Цзэю-цзюню… Вы надолго вернулись? – взволнованно заговорил тот. Лань Юаню уже исполнилось четырнадцать лет, он – один из учеников, кто должен был получить новое имя. Лань Ванцзи молчаливо кивнул в ответ. Он собирался задержаться в Облачных глубинах, тем более брат попросил его сопровождать юных заклинателей на их первой самостоятельной ночной охоте. – Мы кормили ваших кроликов, можете не беспокоиться, – невпопад доложил Лань Юань и, чуть смутившись, продолжил: – Их, кажется, стало немного больше за время вашего отсутствия. Если вы пойдете их навестить, могу ли я… Составить вам компанию? – Мгм. Лань Ванцзи посмотрел в ту сторону, откуда только что почти прибежал Юань, и заметил несколько заклинателей из молодого поколения, сбившихся в кучу и наблюдавших за ними. Стоило обратить на них внимание, как они нелепо сделали вид, что просто шли мимо, начав при этом пихаться. – Твои друзья, – произнес Лань Ванцзи без всякого выражения. Под его неотрывным взглядом те все-таки перестали вести себя как стайка вспугнутых птенцов и приняли более или менее надлежащий вид, кое-кто даже попытался сделать поклон – конечно, это был Лань Йи, друг Юаня. – Да, – тихо ответил Лань Юань, опустив взгляд и чуть покраснев, как будто ему было стыдно за их поведение. – Поговорим позже. Юань улыбнулся и отступил в сторону, пропуская Ханьгуан-цзюня. * * * Лань Юань как будто постоянно порывался что-то сказать, втягивал воздух и вскидывал голову, но все никак не решался. И время от времени, погружаясь в какие-то размышления, рассеянно тянул в рот морковку вместо того, чтобы давать ее обступившим его кроликам – те, конечно, тут же принимались выпрашивать лакомство, поднимаясь на задние лапки и теребя зубами широкий рукав. Лань Ванцзи решил избавить юношу от этих метаний и заговорил первым: – Ты проголодался… Сычжуй? – новое имя пока еще звучало непривычно, но теперь того должны будут звать именно так. Тот вскинул голову и смутился. – Нет, Ханьгуан-цзюнь. Задумался. Они еще какое-то время помолчали, Сычжуй снова поднял на него отчего-то печальный взгляд. Но ничего не произнес. – Что тебя беспокоит? – спросил Лань Ванцзи. Обычно тот ничего не скрывал и такое поведение было странным. – Моё имя… – неуверенно начал Сычжуй. – Оно… значит что-то для вас? – не похоже, что это то, что интересовало его больше всего, но вопрос требовал ответа. Лань Ванцзи согласно кивнул. Имя значило для них обоих, и Ванцзи, на самом деле, уже давно выбрал его, но раскрывать прошлое Лань Юаня он не спешил. Тот вспомнит, если этому суждено случиться. Снова повисло долгое молчание, прежде чем Сычжуй вновь заговорил, поняв, что объяснений не будет. – Могу ли я… задать еще один вопрос? Лань Ванцзи погладил кролика, сидевшего у него на коленях, и аккуратно опустил его на землю рядом с собой, хотя зверек, найдя уже где-то травинку и жуя ее, тут же привалился боком к его бедру и явно не собирался покидать теплое место. Юноша казался чем-то очень обеспокоенным, и Лань Ванцзи хотел уделить ему достаточно внимания, отвечая. – Мгм, – дал разрешение он легким кивком. – Я раньше думал… Хотя это глупо. Простите, Ханьгуан-цзюнь, – Сычжуй прятал взгляд, что было на него непохоже. И за что он мог просить прощения?.. – Задай свой вопрос, – попросил Лань Ванцзи. – Вы… Я думал, что вы… мой отец, – почти шепотом признался тот, и тут же затараторил, пытаясь кланяться: – Простите, простите, простите! Вы слишком молоды и не можете им быть! Да и это… Это глупо. Очень глупо было так думать. Я просто… Простите, Ханьгуан-цзюнь! Забудьте, что я сказал! Пара белых пушистых зверьков на его коленях явно была недовольна внезапной подвижностью юноши. А Лань Ванцзи, слушая его извинения, отвел взгляд и сжал зубы, хотя внешне ничуть не изменился. Он не мог быть Юаню отцом, и не смог его заменить, постоянно находясь где-то далеко и не уделяя должного внимания. Пожалуй, с этим лучше справился бы другой человек… – Я не твой отец, – тихо произнес он, и Сычжуй стал как будто еще печальнее, но, быстро взяв себя в руки, улыбнулся ему. – Я понимаю это. На некоторое время спасением в этом неловком разговоре стали кролики, которые вдруг проголодались, несмотря на то, что уже сгрызли половину овощей. Окружив их, они начали лезть в корзинку с едой, переворачивая ее, и пытались запрыгнуть на руки. Когда Ванцзи и Сычжуй шли по тропинке, возвращаясь с пустыми корзинами, и почти подошли к Тихой комнате, где должны были разойтись, Сычжуй заговорил первым, прерывая неуютное молчание: – Я рад, что вы будете с нами на первой ночной охоте, Ханьгуан-цзюнь. Он, как обычно, улыбался, но что-то в его глазах, отзывающееся тянущим чувством в сердце Ванцзи, давало понять, что он не забыл их недавний разговор. С того дня, как оказался в Облачных глубинах, маленький Юань не был ни в чем обделен. За ним присматривали – даже Цзэу-цзюнь, хотя совсем не был обязан, во всяком случае он должен был делать это меньше, чем сам Лань Ванцзи. Его окружали обретенные здесь друзья. Лань Юань был лучшим учеником поколения, что отмечал сам старейшина Лань Цижэнь. И на ночной охоте он, наверняка, проявит себя неплохо. Единственное, чего у него не было, – настоящей семьи, в которой он нуждался. – Сычжуй, – окликнул его Ванцзи, вспомнив слова брата о том, что иногда требуется говорить о своих чувствах, иначе время будет упущено… Возможно, сейчас юноша нуждался именно в его словах. Когда Сычжуй посмотрел на него с легкой улыбкой, он повторил: – Я не твой отец. Юноша замер на месте, заставляя и Лань Ванцзи остановиться, и глаза у него померкли еще больше, но улыбка – нет, хотя уголки губ немного дрогнули. Была ли в нем эта сила духа от другого человека, который заботился о нем в раннем детстве, хотя так же не был связан с ним узами крови?.. – Не волнуйтесь, Ханьгуан-цзюнь, – спокойно произнес он после продолжительной паузы, судорожно сжимая пальцами ручку корзины. – Никто бы не поверил в это… А я сам не хотел верить в то, что мои родители погибли. Вы всегда навещали меня, проводили со мной время, и я помню, как вы повязывали мне ленту, когда я был еще ребенком. Наверное, вы просто заботились обо мне, как и все, а я… Это всего лишь глупые детские фантазии, которые я... – Я был бы не против, окажись это так, – признал Лань Ванцзи, перебив его и нарушив одно из правил клана Гусу Лань. Иногда этих правил было, и правда, слишком много. Лань Сычжуй словно весь застыл и посмотрел на него точно таким же взглядом, какой бывал у него в детстве, когда они встречались после долгого отсутствия Лань Ванцзи. В следующее мгновение он вдруг выронил корзину и ринулся к Ванцзи, обнимая – впервые за очень долгое время. Сычжуй стал уже взрослым и достаточно высоким, чтобы не прижиматься к его ногам, обхватывая, как в детстве. Поэтому обвил руками за шею, хотя ему и пришлось встать на цыпочки. Но тут же отпрыгнул, совсем как те кролики, и принялся кланяться, заливаясь краской смущения. – Простите, Ханьгуан-цзюнь! Простите! Но Лань Ванцзи не успел ничего сказать, как снова оказался в крепких объятиях – незнакомое, но довольно приятное чувство. Все-таки в Юане была эмоциональность и импульсивность не свойственные большинству родившихся в клане Лань. – Вы всегда… Всегда были для меня отцом! – всхлипнул Сычжуй. – Можно я просто?.. – Я не против, – тихо повторил Лань Ванцзи, прислушавшись к себе. Когда Лань Сычжуй наконец успокоился и тысячу раз извинился, они пошли дальше. Он заметно повеселел и даже рассказал о недавнем уроке, на котором его друг Лань Йи, который теперь звался Цзинъи, умудрился заработать три наказания подряд. Это напомнило Лань Ванцзи о разговоре с дядей. – Сычжуй, учитель сказал, что и ты не смог ответить на его вопрос о родословной клана Ланьлин Цзинь, потому что уделил недостаточно времени самостоятельным занятиям. – Да, – с явной неохотой признался Сычжуй. – Простите, что не оправдываю ваши ожидания. – Позже я определю тебе наказание. Лань Сычжуй кивнул, испытывая стыд за то, что подводил Ханьгуан-цзюня, которому докладывали об его успехах и неудачах в учебе – как будто тот и правда был отцом. Эта мысль отчего-то сейчас только порадовала, и Сычжуй не сдержал тихий смешок. Но смеяться просто так было нельзя, и хотя причина была, но только у Сычжуя, и он постарался успокоиться рвущуюся наружу радость… Оставалось надеяться, что Ханьгуан-цзюнь не сильно накажет, потому что после его наказаний в трясущихся руках даже кисть удержать сложно, что уж говорить о новом, подаренном им, мече. А ведь впереди ночная охота, не хотелось бы на ней опозориться и показать себя недостойным… сыном. * * * Лань Ванцзи, стоя на одной руке, второй записывал по памяти отрывок из древнего свитка, перечитанного недавно. Он не ждал гостей, только Лань Юань приходил к нему в послеобеденное время, вот и сейчас раздались его шаги, и вскоре Лань Ванцзи увидел его ноги. Тот сначала наклонился и попытался заглянуть ему в лицо. Потом опустился на четвереньки и, увидев, что Лань Ванцзи его заметил, улыбнулся и помахал ему рукой. – Гэгэ, тебя наказали? – Нет, – ответил он кратко. – Зачем тогда ты стоишь на руках? – Это совершенствует тело и дух, – ответил тот. – Ты же и так сильный, гэгэ. Лань Юань отошел и опустился на колени, сложив на них руки. Лань Ванцзи знал, что тот терпеливо дождется, пока он закончит, и позовет кормить кроликов… Лань Юань уже знал о таком наказании. Однажды он стоял здесь же – на задней террасе Тихой комнаты, рядом с Лань Ванцзи, упираясь ладошкам в половицы, пытался оторвать от пола хотя бы одну ногу, чтобы получилось, как у Ханьгуан-цзюня. Тогда с другими мальчишками он устроил игру в догонялки прямо перед библиотекой, где в это время находился Лань Цижэнь. Юаня, неожиданно оказавшегося зачинщиком, наказали со всей строгостью стоянием на руках и повторением вслух правил поведения, которые дети учили вместо стихов. Наказание он отбывал вместе с Лань Ванцзи, который взял на себя ответственность за своего подопечного. Сделать стойку на руках мальчик пока не мог, но именно в этом возрасте подобные упражнения давались легче всего, поэтому Лань Ванцзи, в итоге, сам нарушил порядок наказания и плавно опустил ноги на пол. Приблизившись к Лань Юаню, он предупредил: “Напряги руки”, и не дожидаясь, обхватил его за щиколотки и поднял ноги вверх – так, чтобы получилась ровная стойка на руках. Юаню это определенно понравилось, и он издал какой-то довольный звук. – Ты должен больше тренировать тело и укреплять руки, – посоветовал Лань Ванцзи. Тот в ответ что-то прокряхтел. Это был первый и последний раз, когда наказание Юаню, скорее, казалось игрой. Позже еще несколько раз он отбывал его с помогающим ему Лань Ванцзи, но тот больше не проявлял снисхождения, не позволял прерваться раньше или делать стойку на руках не так, как следует – некоторые делали это у стены, чтобы можно было на нее опереться для равновесия, чего сам Лань Ванцзи не одобрял. И покорно повторял за Лань Ванцзи все правила, что должно было укрепить их в памяти, пока он еще не мог записывать их. Впрочем, Юань и не думал жаловаться, оставаясь послушным ребенком. И через некоторое время продемонстрировал Ханьгуан-цзюню умение выстоять на руках достаточно долго, чтобы рассказать наизусть три десятка правил. Как только Лань Ванцзи закончил записывать отрывок, он встал на ноги и поправил одежду, Юань помог ему собрать листы и письменные принадлежности. – Гэгэ, у тебя красивые иероглифы, – сказал он, разглядывая ровные столбцы и тут же спросил: – Мы пойдем сегодня кормить кроликов? – Мгм. Ты сходил на кухню за овощами? – Да! Лань Юань тут же поспешил за наполненными сочными листьями салата и морковкой корзинками, которые оставил у входа в комнату. И, когда Лань Ванцзи привел в порядок волосы и сменил одежды, они вдвоем отправились на кроличью поляну. * * * Занятия в Облачных глубинах проходили в первую половину дня – после обязательных медитаций и тренировок по усовершенствованию боевой техники. Потом ученики шли в библиотеку или практиковались в каллиграфии и музыке. Проходя мимо комнат учеников, можно было услышать разучиваемые мелодии, которые осваивали все заклинатели. Лань Ванцзи невольно отмечал огрехи в игре на инструментах и слегка хмурился, когда до его слуха доносились фальшивые ноты. – Гэгэ! – вдруг услышал он и развернулся – к нему спешил Лань Юань, снова оказавшийся без присмотра. Тот даже не затормозил перед ним и не сделал поклон, а просто впечатался в его ноги и обхватил их руками, запрокидывая голову и улыбаясь. – Ты вернулся! Мальчик, казалось, так искренне обрадовался, встретив его, что Лань Ванцзи не стал делать замечания за шум и невольно улыбнулся ему. – Мгм, – кивнул он. Ханьгуан-цзюнь был в Облачных глубинах уже третий день, но все еще не навестил Юаня, не желая отвлекать того от обучения. Лань Юань был старательным учеником, но все же очень… впечатлительным. И появление Лань Ванцзи всегда отрывало его от занятий, а это было недопустимо, учеба – на первом месте. – А куда ты уходил? – Я… – замялся он на несколько мгновений, – искал кое-кого. – Нашел? – с истинным детским любопытством спросил тот. Ванцзи отвел взгляд, вздохнул и спокойно ответил: – Нет. – А сейчас ты куда идешь? Лань Ванцзи собирался кормить кроликов и шел на кухню. Он не склонен был к импульсивным поступкам, но предложил неожиданно даже для себя: – Кормить кроликов. Хочешь пойти со мной? – Кроликов? – от удивления Лань Юань даже отпустил его и отступил на шаг. – Хочу! – Сначала зайдем на кухню за овощами для них. – Пойдем! – воскликнул Юань, устремляясь в нужном направлении. Работники на кухне, даже если и были удивлены их появлением вдвоем, ничем этого не выдали. Они знали о привычках Ханьгуан-цзюня и уже все подготовили к его приходу. Так что в скором времени Лань Ванцзи привел маленького Юаня, не смолкающего ни на минуту, рассказывающего и спрашивающего обо всем, на поляну, где обычно кормил очень разросшуюся семью кроликов. Те, завидев нового человека, сначала осторожничали, но вскоре окружили их, и Лань Ванцзи, подхватив Юаня под мышки, посадил его на траву на возвышенности прямо среди скучковавшихся кроликов, и сам сел неподалеку. Те тут же принялись теребить одежду мальчика зубами и тыкаться носами в ладошки, выпрашивая еду. Лань Юань поднимал руки с зажатыми в них морковками и с восторгом глядел на белых пушистых зверьков. В итоге, голодные кролики почти повалили его на землю своей настойчивостью. Лань Ванцзи наблюдал, не вмешиваясь, и уголки его губ слегка подрагивали в несдерживаемой улыбке. – Гэгэ! Смотри, он грызет! – вдруг изумленно воскликнул Юань, продолжая держать морковку и тянуть на себя, как будто не хотел отдавать ее кролику, вцепившемуся в другой конец зубами. – Отдай ему и возьми другую. Их всех надо покормить. – Хорошо! Ой… Не кусайтесь, – попросил тот, потянувшись к корзинке. Лань Юань взялся за дело со всей ответственность и сам иногда откусывал от морковки. – А-Юань, ты проголодался? – догадался Лань Ванцзи, заметив, что тот снова жуется. – Да, – просто ответил тот, будто его это не беспокоило. Видимо, пора было возвращаться. Тем более, Ханьгуан-цзюнь никого не предупредил, что Юань будет с ним, и, скорее всего, того уже потеряли. Наверное, это было слишком безответственно с его стороны. Обратный путь занял больше времени, Юань устало молчал и отставал на подъеме по склону, иногда вынужденный из-за этого бежать. – Нельзя бегать, – напомнил Лань Ванцзи. – Хорошо, – сказал чуть запыхавшийся ребёнок, Ванцзи понял, что спешит, и замедлил шаг. – Ты устал? – спросил он, когда почувствовал, что его дернули за одежду – Юань ухватился за полу его халата. Тот покивал, становясь в момент сонливым. Лань Ванцзи, взглянув на него внимательнее, поднял его и понес, придерживая одной рукой. Юань почти сразу опустил голову ему на плечо и весь остаток пути, довольно быстро заснув, тихо посапывал. Рядом с ученическими комнатами им навстречу попалась наставница Ки, – Юань находился на ее попечении, и Лань Ванцзи раньше уже встречался с ней. В этот раз она выглядела немного взволнованной. – Ханьгуан-цзюнь! Это же А-Юань! – облегченно произнесла она, заметив их, и тут же под взглядом Ванцзи понизила голос. – Он был с вами? – Мгм, – он поприветствовал наставницу Юаня легким наклоном головы и заговорил так же тихо: – Простите, наставница Ки, что не предупредил вас. – Что вы, что вы… Простите, Ханьгуан-цзюнь, что причинили вам беспокойство. Я не уследила за ним, обычно он проводит время с А-Йи, но того забрали родители, а у меня были еще кое-какие дела. Простите, – она низко поклонилась. Лань Ванцзи чуть нахмурился, посмотрел на спящего Юаня и решил: – Пусть после занятий он приходит ко мне. Наставница Ки не скрыла своего удивления, но согласилась. – Я прослежу, Ханьгуан-цзюнь. – Мы долго отсутствовали, он проголодался, – сказал он и растерянно добавил: – И уснул. – Это хорошо, – улыбнулась наставница. – Он пропустил дневной отдых, в его возрасте это необходимо… Я его покормлю, как только он проснется. Спасибо, Ханьгуан-цзюнь, что присмотрели за ним. Лань Ванцзи, еще раз посмотрев на спящего ребенка, бросил взгляд на наставницу Ки и чуть наклонился, давая понять, что та может забрать Юаня. Она еще раз поклонилась и подошла, принимая мальчика с рук на руки. Тот тут же проснулся и, потирая кулачками глаза, заозирался, вертя головой. – А-Юань, – позвал Лань Ванцзи мальчика, привлекая его внимание. – Завтра я буду ждать тебя после занятий в библиотеке. – Мгм, – кивнул тот. Когда наставница Ки, поблагодарив еще раз Ханьгуан-цзюня, развернулась и направилась к комнате Юаня, тот посмотрел на Лань Ванцзи через ее плечо и помахал. – До свидания, гэгэ! – До свидания, – тихо ответил Ванцзи и тоже развернулся, собираясь возвращаться к себе, но наткнулся взглядом на стоящего неподалеку брата и пошел ему навстречу. Поравнявшись, они не спеша пошли в нужном обоим направлении. – Мне показалось, или А-Юань только что пытался тебе подражать? – первым заговорил брат. Лань Ванцзи чуть повернул в его сторону голову, ожидая пояснения. – Его “мгм!”, – изобразил Лань Сичэнь младшего брата, – показалось мне очень знакомым. Цзэу-цзюнь тихо рассмеялся. После недолгого размышления, Лань Ванцзи согласно кивнул, тихо произнеся: – Мгм… Этим он, кажется, развеселил брата еще больше, но тот сменил тему, заговорив о делах клана, об успехах молодого поколения учеников Гусу Лань, о том, сколько еще Ванцзи пробудет в Облачных глубинах и не согласится ли отправиться с ним во Дворец золотого цилиня, где собирались все главы кланов на пиршество. Лань Ванцзи отказался. * * * Юань сидел за ученическим столиком и, закусив от усердия верхнюю губу, медленно водил кистью по листу бумаги, лежащему перед ним. Иероглиф, который он пытался повторить, получался не очень аккуратным и размер у него был на половину листа, но он старательно продолжал вырисовывать линию за линией. Время от времени он начинал клониться вперед, чтоб облокотиться на столик свободной рукой… – Держи спину прямо, – тихо, но строго произнес Лань Ванцзи, и мальчик выпрямился, опуская свободную руку на колено. Через некоторое время его иероглифы начали превращаться в рисунки. Лань Ванцзи поднялся со своего места и, подойдя, некоторое время понаблюдал. А-Юань был еще мал и часто отвлекался. Брат говорил, что Лань Юань – очень прилежный ученик, даже в отсутствие Ванцзи он занимается, чтобы порадовать Ханьгуан-цзюня. – А-Юань, сейчас занятие каллиграфией, а не живописью, – Лань Ванцзи опустился на пол за его спиной. Он заменил изрисованный лист на чистый и, осторожно обхватив руку ребенка, в которой тот держал кисть, своей, обмакнул самый кончик кисти в чернила, и начал писать иероглифы. Юаня этот процесс всегда будто завораживал и концентрировал внимание – мальчик даже дыхание затаивал. – Продолжай сам, – сказал Ванцзи, вставая и возвращаясь на свое место за столом учителя. Лань Юань чуть поерзал и вздохнул. Занятие продолжалось в тишине, и Ванцзи увлекся чтением, когда услышал, как Юань тихо ойкнул. Он поднял на ребенка взгляд – тот смотрел на растопыренные пальцы левой руки, перепачканные чернилами, и тряс ими, будто пытался так что-то исправить. – А-Юань, – окликнул его Лань Ванцзи, – не двигайся, иначе испачкаешь одежду. Я принесу тряпицу, чтобы все убрать. Лань Юань кивнул и так и остался сидеть с вытянутой перед собой рукой, держа ее над бумагой. Конечно, всех учеников приучали к аккуратности, но бывали и подобные случайности время от времени, так что в классных комнатах, где Лань Ванцзи стал заниматься с Юанем каллиграфией, можно было найти все необходимое, чтобы убрать последствия. Найдя тряпицу и немного смочив ее водой из чайника, Лань Ванцзи вернулся и застал Юаня за тем, что тот уже обеими руками, запачканными в чернилах, делал отпечатки ладоней на листе бумаги. – А-Юань, – осуждающе произнес он, и мальчик вскинулся, тут же прижав их к груди, желая скрыть то, что натворил. Его одежда была безнадежно испачкана. Такого Лань Ванцзи никак не ожидал от воспитанника и даже не знал, стоило ли наказывать или достаточно было просто поговорить о том, что нужно блюсти аккуратность и чистоту во всем. Решил, что для первого раза подойдет второе. – Я хотел нарисовать пальчики, – признался Лань Юань, выслушав наставление. Лань Ванцзи с тихим вздохом опустился на пол рядом с ним и протянул руку, ожидая пока тот вложит в его ладонь свою. Виновато опустив голову, Лань Юань все же протянул сразу обе. Ханьгуан-цзюнь, не спеша, тщательно протер влажной тряпицей его руки и затем – стол, где тоже были отпечатки. Словно чувствуя его молчаливое неодобрение, Лань Юань сидел, не шелохнувшись. – На сегодня занятия окончены, – наконец заговорил Лань Ванцзи. – Возвращайся в свою комнату, смени одежду. Эту надо постирать, попроси наставницу Ки помочь тебе. Завтра будешь заниматься вдвое дольше. Лань Юань кивнул, поднялся на ноги и, сделав поклон, понуро поплелся к выходу. Выглядел он так, будто собирался вот-вот заплакать, но сдерживался. Лань Ванцзи не понимал, почему мальчик иногда реагировал так, словно он на него кричал… Снова вздохнув, он обратил внимание на лист бумаги с отпечатком двух маленьких ладоней и осторожно поднял его, рассматривая. Непозволительное расточительство бумаги и баловство, – именно так сказал бы дядя… Лань Ванцзи слегка улыбнулся. – Ванцзи? – окликнул его старший брат, и когда Ванцзи поднялся на ноги, приветствуя его, сказал: – Я только что встретил А-Юаня, он выглядел расстроенным. Что-то случилось? Лань Ванцзи молча продемонстрировал ему лист с отпечатками ладоней. – Очаровательно, – улыбнулся тот. – Как проходят ваши занятия? А-Юань делает успехи в каллиграфии? – Да. Но все еще отвлекается. – Он еще мал, будь снисходительнее, – посоветовал Сичэнь, хотя Ванцзи и так был довольно мягок с ребенком. – Хотя ты в его возрасте был гораздо усерднее и я не могу похвастаться твоими детскими рисунками в моем семейном архиве… – У тебя есть личный семейный архив? – озадаченно нахмурился Ванцзи, пропустив замечание про сравнение его и Юаня. – Нет, конечно, – улыбнулся брат и добродушно усмехнулся. – Что мне там хранить? Тысячи раз переписанные твоей рукой правила? Для этого достаточно и библиотеки. – Там могли бы быть и твои труды, – тихо ответил Лань Ванцзи, напоминая, что не он один воспитывался их дядей. – К слову о трудах, – вдруг сменил тему Цзэу-цзюнь, принимая более серьезный вид, чем дал понять, что пришел не просто так. – Я хотел немного понаблюдать, как проходят ваши занятия с А-Юанем, но, к сожалению, не успел. И предложить тебе взять на себя обязанности по обучению младшего поколения. Лань Ванцзи пристально посмотрел на него, но в конце концов опустил взгляд в пол. – Старейшины не позволят. – Я уже обсудил это с ними и убедил, что никто лучше тебя не справится. – Дядя… – Дядя тоже согласен. Он строг и требователен. И это хорошо при обучении слишком энергичных юношей, из которых следует сделать выдающихся заклинателей, – озвучил Сичэнь и так очевидное. – С детьми же лучше заниматься кому-то… более гибкому. Лань Ванцзи снова поднял на него взгляд, чуть сузив глаза, не совсем понимая, что тот имеет в виду. – Это не его мнение, а мое. Ты, как никто другой, знаком с правилами нашей семьи, неукоснительно следуешь им, даже если кто-то думает иначе. И знаешь цену их нарушения… Ты – самый выдающийся заклинатель своего поколения, самый молодой из заклинателей Гусу Лань, кто обладает всеми необходимыми знаниями и навыками. К тому же, умеешь находить общий язык с детьми. – Это только А-Юань, – тихо возразил он. – Я уверен, ты справишься и с остальными. Детей всего шестеро. Одного возраста с А-Юанем только Лань Йи, остальные младше. – Лань Сичэнь немного помолчал и произнес одновременно уверенно и как-то мягко, как старший брат: – Ванцзи, ни у кого не получится это лучше, чем у тебя. – Я часто покидаю Гусу. Лань Сичэнь прошелся по комнате, сцепив руки за спиной, собираясь с мыслями, и вздохнул. На лицо его словно набежала тень. – Я не собираюсь запирать тебя в Облачных глубинах и напоминать об обязанностях. И не буду запрещать тебе твои поиски, хотя порой мне очень хочется. И ты прекрасно знаешь, почему. Я прошу тебя только несколько месяцев в году посвящать обучению младших учеников Гусу Лань и вырастить из них достойных заклинателей… Возможно, ты сможешь научить их тому, чему не смогут… или не захотят другие. Цзэу-цзюнь развернулся к нему лицом и посмотрел прямо. Ханьгуан-цзюнь стоял напротив молча, снова устремив взгляд вниз и обдумывая все сказанное. Его жизнь, с одной стороны, всегда была определена правилами клана и обязанностями, стоящими перед сыном прошлого главы. С другой же стороны, его позиция пошатнулась и не сказать, что он был этим огорчен, он просто почувствовал большую уверенность в своих действиях… Обучать молодое поколение – возможно, это то, что он мог бы делать ради клана и семьи, а также ради своих устремлений... Наконец, подняв на брата взгляд, он сложил перед собой ладони и низко поклонился, давая согласие. – Спасибо, Ванцзи, – выдохнул Сичэнь, как будто боялся услышать отказ. После этого, попрощавшись, он ушел, оставляя Лань Ванцзи одного. Тот начал наводить порядок и, наткнувшись на лист с отпечатками ладоней Юаня, вспомнил, с чего начался их с братом разговор. «Очаровательно»… Сам он не смог бы подобрать подобного описания… Лань Ванцзи не особо был расположен к живописи, и у него в комнате хранился только один рисунок, и то сделанный не его рукой… Перебрав несколько изрисованных непонятными символами листов, Лань Ванцзи аккуратно свернул один – с нарисованными «пальчиками» – и убрал его в рукав. * * * Лань Ванцзи перебирал струны гуциня, вплетая звуки в окружающие и не нарушая гармонии природы, в каждом звуке слышалась песня ветра среди холмов, звон воды, обтачивающей камни, трель птиц в зарослях, покрывающих склон горы... Сосредоточившись на потоках энергии в теле, ощущая, как они расходятся по духовным каналам от золотого ядра, Ханьгуан-цзюнь направлял их, усиливая звучание циня. Покой разливался вокруг, давая отдых и его истосковавшемуся сердцу… Лань Ванцзи расположился на одном из валунов, окруженном текущей водой, у водопада за Облачными глубинами. Многие поколения заклинателей из клана Лань играли здесь мелодии, поддерживающие покой в землях Гусу и охраняющие их. Теперь это стало и почетным долгом Ханьгуан-цзюня… Внезапно почувствовав чужое присутствие, он прекратил играть и опустил на струны ладони, заглушая их вибрацию, и безошибочно посмотрел в сторону побеспокоившего его заклинателя. – Простите, что помешал, – виновато произнес Лань Юань и поклонился. Он за время отсутствия Лань Ванцзи заметно подрос и окреп. Да и в манере держаться – в осанке и том, как делал поклон, чувствовалась муштра учителей. Прошлой зимой Юаню исполнилось одиннадцать лет, и он перешел на следующую ступень обучения – под руководством старейшины Лань Цижэня. Все знали, насколько суров тот бывает. Поднявшись вместе с гуцинем в руках, Ханьгуан-цзюнь, с легкостью оттолкнувшись от валуна, переместился к Лань Юаню. Тот снова сложил руки и сделал поклон, приветствуя: – Ханьгуан-цзюнь, – произнес он почтительно. Впервые он приветствовал так… Не обнимал, подбегая, за ноги. Не кричал издалека, навлекая на себя немилость учителей. Не улыбался. Прошлое его поведение и нынешнее так разнилось, что Лань Ванцзи показалось, будто с последней их встречи прошли годы, а не несколько месяцев. – Простите, что помешал, – тихо повторил Юань. – Просто я раньше не слышал мелодию, которую вы исполняли, и хотел послушать. – Ты должен был слышать их раньше, это традиционные мелодии Гусу Лань. – Я имел в виду… Ту, что вы играли до этого… Лань Ванцзи слегка нахмурился – он не заметил, что у него были слушатели. Сейчас он редко исполнял «ВанСянь», только когда воспоминания вызывали тяжелую тоску… – Я не подслушивал! Честно! – тут же поспешил заверить его Лань Юань, вскидывая голову и словно превращаясь в того ребенка, каким был. – Я гулял по склону и услышал музыку, поэтому пошел сюда. Я не знал, что это вы. – Почему ты гулял здесь? – Просто захотел, – пожал тот плечами и чуть вздрогнул, что не скрылось от внимания Ханьгуан-цзюня. – У тебя что-то болит? – спросил он, сильнее сведя брови. – Да… Нас наказали двадцатью ударами ферулами, – тихо признался Лань Юань, расстроенно опуская голову. – Мы шумели после отбоя и нарушили покой старейшин. – С Лань Йи? – предположил Лань Ванцзи, хотя ответ был и так очевиден. – Да. Последовало задумчивое молчание, затем Лань Ванцзи холодно произнес: – Наказание легкое. – Д-да, Ханьгуан-цзюнь, – согласился Юань, опуская голову еще ниже, будто стыдясь собственной слабости. – Сходи на холодный источник, – посоветовал он и, развернувшись, пошел прочь, ничего больше не сказав. Лань Ванцзи чувствовал какую-то досаду и странную отчужденность. Была ли причина в том, что Лань Юань прервал его, или в том, как они встретились?.. Возможно, дело было вовсе не в мальчике, а в самом Ванцзи, в том, что последнее его путешествие оказалось несколько тревожным, к тому же во время него он столкнулся с Цзян Ваньинем. В следующий раз Лань Ванцзи увидел Юаня уже на занятиях – вернувшись, он вновь приступил к своим обязанностям и должен был обучать молодых учеников справляться со всякого рода нечистью, да и разбираться в их разновидностях. Лань Юаня Ванцзи так и не навестил за эти дни и не поговорил с ним, и тот на сей раз не пришел к нему сам. Когда урок закончился, Лань Юань собирался, не спеша и постоянно оглядывался на других учеников, словно в ожидании, когда все уйдут. И оставшись последним, все-таки подошел к столу Лань Ванцзи. – Ханьгуан-цзюнь, – обратился он к нему не очень уверенно. Тот поднял на него взгляд, чтобы он продолжил. – Я хотел спросить… Будем ли мы, как прежде, практиковаться в каллиграфии и игре на гуцине? – Да, – подтвердил Ванцзи. Не было причин отказываться от этих занятий. – Мы начнем прямо сегодня? – уточнил тот с уловимой надеждой в голосе. – Нет, – сразу же ответил Лань Ванцзи. – Завтра. Лань Юань наконец слегка улыбнулся. Улыбка у него всегда была странно умиротворяющей, совсем не похожей на чью-либо другую. Он поклонился и уже развернулся, чтобы уйти, но Лань Ванцзи позвал его: – А-Юань. Тот оглянулся и замер, выжидающе глядя на него. – Составишь мне сегодня компанию на прогулке? – С удовольствием! – просиял тот. – Я только отнесу записи в комнату. – Нет нужды в спешке, – остановил его Лань Ванцзи. – Увидимся после дневной трапезы, я подожду тебя в библиотеке. – Хорошо! – Юань снова поклонился и, улыбнувшись ему еще раз, быстро ушел. Как будто спешка приблизит нужное время… Лань Ванцзи не был уверен – поел ли Юань. После сигнала колокола, оповещающего о времени трапезы, прошло не так много времени, когда тот появился в библиотеке. И выглядел так, словно бежал и только перед дверьми остановился, чтобы отдышаться. – Вы хотите пойти в какое-то определенное место? – поинтересовался Юань, когда Ванцзи убрал книги, которые просматривал, и готов был идти. – На западный склон. Их прогулка отличалась от всех предыдущих. Они не спеша шли по горной тропе, огибающей склон, и скоро должны были выйти к реке, но Лань Юань не стремился поведать обо всем, чем занимался, пока Ханьгуан-цзюня не было, и его молчание внушало беспокойство. – Ханьгуан-цзюнь, – тихо позвал тот спустя долгое время и спросил: – Вы рассержены чем-то? Простите, если я сделал что-то не так, – мальчик виновато опустил голову, как будто правда что-то натворил. Но никаких проступков, кроме того, за что уже был наказан, он не совершал. Ванцзи опустил взгляд, задумавшись, что могло навести Юаня на подобные мысли. – Ты ничего не сделал, – сказал он наконец, чтобы успокоить мальчика. – И я не сержусь. – Простите, что я так подумал, – вздохнул Юань. – Нет нужды извиняться. Короткий разговор прекратился, но молчание в этот раз уже не казалось тягостным – видимо, Лань Юань все же беспокоился, что он вызвал чем-то недовольство Ханьгуан-цзюня, а получив ответ, что это не так, немного расслабился. Лань Ванцзи наблюдал за ним краем глаза, замечая, что тот иногда поводит плечами, как будто любая поза ему сейчас доставляет неудобства. – Ты посетил холодный источник? – спросил он. – Да, Ханьгуан-цзюнь. Но теперь болит не из-за наказания, это из-за тренировок, – тихо признался Юань и вздохнул. – Холодный источник не поможет. Неожиданно было услышать подобную жалобу от мальчика, и Лань Ванцзи чуть нахмурился. Все основы на пути самосовершенствования заклинатели любого клана постигали вместе под руководством наставников. Клан Гусу Лань в этом мало отличался от других, разве только тем, что когда золотое ядро уже достаточно сформировано и управление духовными силами становится лучше, – ученики продолжали оттачивать мастерство наедине с учителем или в паре с кем-то из близких людей, уделяя больше внимания и тренировкам и медитации. Лань Ванцзи и Лань Сичэня когда-то тренировал дядя, что казалось само собой разумеющимся. До сих пор Юань должен был тренироваться с остальными учениками, но, возможно, у него появился учитель... Незнание этого напомнило о том, что Лань Ванцзи довольно долго отсутствовал и многое пропустил. – Кто-то из наставников тренирует тебя? – спросил он. – Нет, я занимаюсь вместе со всеми, – ответил Лань Юань. – Иногда… сам. Ханьгуан-цзюнь бросил на него внимательный взгляд. Лань Юань всегда очень старательный, но временами слишком усердствует и бывает чрезмерно требовательным к себе… Должно быть, он нагружает себя больше, чем необходимо. – А-Юань, – окликнул он мальчика. Тот повернулся к нему, и Лань Ванцзи коротко сказал: – Ты молодец. Лань Юань моргнул раз, другой… Его глаза расширились и влажно заблестели, и Лань Ванцзи немного напрягся, невольно сжимая пальцы на Бичэне, боясь, что Юань собирается заплакать, хотя он его только что попытался похвалить. Но тот вдруг широко улыбнулся. – Позже я хочу посмотреть, чему ты научился, – произнес Лань Ванцзи, выдохнув, и сворачивая с тропы в сторону шумящей реки. Лань Юань на это несколько раз кивнул, но не произнес ни слова, просто продолжая улыбаться. Когда они остановились на берегу реки, он сделал глубокий вдох и, будто набравшись смелости, спросил: – Могу ли я рассчитывать на советы Ханьгуан-цзюня в мастерстве владения мечом? – голос у него стал звучать как-то звонче. – Мгм, – кивнул Ванцзи, чуть улыбнувшись. Спустя мгновение Лань Юань обвил его руками за талию, прижавшись, – он всегда выражал таким образом сильные чувства... *** Теплая погода в последние дни позволяла открыть все двери в Тихой комнате, и по ней ходил легкий сквозняк, колыхая шелковые занавески и разнося аромат сандала из курильницы. Лань Ванцзи сидел за столом в центральной комнате и вслушивался в игру Юаня на гуцине, расположившегося напротив. Тот был несколько вялым и часто допускал ошибки. – Что с тобой? – спросил Лань Ванцзи после очередной оплошности ученика. Юань выпрямился, убирая руки с инструмента и выглядя при этом слишком расстроенно. – Простите, Ханьгуан-цзюнь. Сегодня я недостаточно собран. – Я сыграю еще раз. Мальчик кивнул и приготовился внимательно слушать. Ханьгуан-цзюнь исполнил мелодию на «Ванцзи», она была несложной – по силам любому новичку и ребенку, и должна была отточить технику игры, прежде чем приступать к изучению заклинательских музыкальных техник. Как только Ханьгуан-цзюньи закончил, Юань несколько раз повторил мелодию, в этот раз справившись без ошибок, но нарушая темп – над этим еще предстояло поработать. – Достаточно, А-Юань, – остановил его Ванцзи, замечая, что ребенок совсем утомился. Юань кивнул, убрал гуцинь в чехол и расположил его на полу рядом, после чего снова сел в подобающую позу с прямой спиной и сложил руки на коленях. Лань Ванцзи после занятий всегда играл ему что-нибудь, и сейчас не изменил этому порядку. Он занес руки над инструментом и через мгновение по комнате начала разливаться чистая мелодия циня – он мягко извлекал из струн звуки одной из выученных еще в юности песен, вкладывая в нее немного духовных сил. Она должна была помочь Лань Юаню взбодриться… Во всяком случае, Лань Ванцзи так полагал, но когда он закончил играть и посмотрел на мальчика – тот дремал, опустив голову на сложенные на столике руки. Он нахмурился, беспокоясь, что ребенок заболел. Подойдя к нему и наклонившись, Ванцзи с легкостью подхватил Юаня на руки. Тот в последнее время заметно вытянулся. Раньше его можно было нести, придерживая только одной рукой… Сейчас же нужно было поддерживать под колени и спину, дав привалиться головой к плечу. Лань Ванцзи уложил его на своей кровати, снял сапоги и накрыл одеялом, после чего тыльной стороной ладони прикоснулся к щеке, проверяя – нет ли жара, затем измерил пульс. Похоже, мальчик просто спал, никаких признаков болезни не было. Наставница Юаня говорила, что он пренебрегал сном, сильно волновался в последние дни и нарушил режим. Невольно именно Ванцзи стал этому причиной – он сообщил Юаню в письме, когда прибудет в Облачные глубины, но задержался по пути в деревне, где перепивший вина крестьянин убил несколько человек, которые превратились в ходячих мертвецов. Дело оказалось не очень сложным, но местные жители настояли на том, чтобы он остался и принял от них подарки в качестве благодарности. Они как раз должны были начать собирать созревшую локву, но из-за мертвецов все боялись выходить из домов, теперь же этому ничто не мешало. И Лань Ванцзи согласился, решив, что это будет подходящим угощением для Лань Юаня. Тот же воспринял задержку слишком близко к сердцу, но, казалось, очень порадовался подарку. Музыка помешала бы сну мальчика, поэтому Лань Ванцзи, пока Юань спит, решил посвятить время чтению. Лань Юань еще не проснулся, когда к Ванцзи пришел брат, чтобы повидаться, или, как сам признавался, – он таким образом сбегал ненадолго от дел под благовидным предлогом. Лань Сичэнь тихо ступил в открытые двери, словно не хотел никого побеспокоить. – Брат, – Лань Ванцзи склонил голову в приветствии. – Неужели ваши занятия настолько утомительные? – улыбнулся тот, заметив на кровати спящего ребенка. – Кажется, ты собирался обучать его игре на гуцине, а не правилам этикета, чтобы усыпить. Ванцзи на это никак не отреагировал. Сичэнь сел за чайный столик напротив него и снова посмотрел на Юаня, задумавшись с легкой улыбкой. – А-Юань расстроится из-за того, что уснул, – предупредил он младшего брата. – Почему? – нахмурился тот, принимаясь разливать по чашкам чай и передавая одну Сичэню. – Засыпать во время занятий – непозволительно. – Я не собираюсь его наказывать, – признался он, проявляя свою чрезмерную снисходительность к мальчику. – Дело не в наказании. А-Юань ищет твоего одобрения во всем… Он упорно тренируется во владении мечом, много читает и практикуется в каллиграфии. Ты хвалишь его хоть иногда, Ванцзи?.. Лань Ванцзи тоже посмотрел в сторону кровати, задержав взгляд на спящем ребенке, и отрицательно качнул головой. Цзэу-цзюнь вздохнул и снисходительно улыбнулся. – Я знаю, что ты рад его успехам, и говорю ему об этом. Но одна похвала от тебя будет стоит тысячи моих слов. Не забывай об этом, Ванцзи… – Мгм… Они с братом провели так еще некоторое время, тихо беседуя как о значительных вещах, так и о мелочах, касающихся дел в Облачных Глубинах. Цзэу-цзюнь много говорил о своем названом брате – очень талантливом заклинателе и обходительном молодом человеке – Цзинь Гуанъяо, возглавлявшем клан Ланьлин Цзинь. Ванцзи с ним лично сталкивался довольно редко, но доверял мнению брата и был рад, что у того есть близкий человек, способный поддержать и дать совет в вопросах управления кланом. – Я бы хотел, чтобы вы познакомились ближе, – признал Сичэнь. – Нет необходимости. Лань Сичэнь с добротой усмехнулся и кивнул, принимая отказ. Лань Ванцзи не менял своего решения и не желал составлять ему компанию в поездках во Дворец золотого цилиня. Можно было его понять… Хотя он никогда не стремился с кем-то сближаться, за исключением разве что одного человека. Может, повлияло то, что когда они росли, в Облачных глубинах не оказалось ни одного ровесника Ванцзи, с кем тот смог бы подружиться и общаться с малых лет. Рядом был только брат, с которым он всегда стремился разделить груз ответственности… И сейчас он довольствовался общением с ним и разве что еще с Лань Юанем. А тому повезло с этим больше, он проводил время с другими детьми. – В Цайи начинается ежегодная ярмарка, – сменил тему Лань Сичэнь. – Может быть, сводишь на нее А-Юаня? Ему редко удается выбираться из Облачных глубин. Он будет рад этому небольшому путешествию с тобой и сможет повеселиться. – Не думаю, что смогу найти для него развлечения. – Возьмите с собой А-Йи, им вдвоем будет весело, а тебе нужно будет просто присматривать за ними и потакать капризам. В пределах разумного, конечно же, – подбадривающе улыбнулся Сичэнь, поднимая свою чашку и допивая чай. Предложение брата было разумным, но если Ванцзи должен был провести время с Юанем, тогда зачем же брать кого-то еще? Тем более, этого шумного Лань Йи. – Я подумаю, – кивнул он. Их разговор прервал заворочавшийся на кровати Юань, он проснулся и сел, обводя все еще не прояснившимся взглядом комнату. Волосы его растрепались, лента покосилась. – Выспался, А-Юань? – обратился к нему Сичэнь, явно забавляясь видом мальчика. Тот встрепенулся и испуганно уставился сначала на него, потом на Ханьгуан-цзюня. Тут же поднялся и, обувшись и расправив одежды, подошел к ним и поклонился. – Простите, я уснул, – пробормотал он, не разгибаясь. – Все в порядке, – успокоил его Цзэу-цзюнь. – Скажи, ты хотел бы посетить ярмарку в Цайи? Тот, выпрямившись, посмотрел на него, будто не понимая вопроса. Затем перевел неуверенный взгляд на Лань Ванцзи. – Да… Если Ханьгуан-цзюнь позволит пропустить занятия. – Значит, нужно спросить у него. Что скажешь, Ванцзи? – Лань Сичэнь как будто развлекался, не оставляя брату выбора. Тот помолчал немного и наконец ответил: – А-Юань неплохо справляется, вреда от пропуска занятий не будет, – Цзэу-цзюнь на это одобрительно улыбнулся и чуть склонил голову. После недолгой паузы Ванцзи добавил: – Мы можем сходить вместе. Юань, кажется, едва не запрыгал от радости, но всеми силами сдерживался, его растрепанный вид прекрасно дополнял картину, но был совершенно непозволительным для ученика Гусу Лань. – Приведи себя в порядок, – сказал ему Ханьгуан-цзюнь, и тот почти бегом вернулся в спальню и спрятался за ширму, чтобы поправить волосы и ленту. Лань Сичэнь проводил его задумчивым взглядом, продолжая улыбаться. – Пожалуй, – произнес он вдруг, – я присоединюсь к вам в Цайи. Возьмем все младшее поколение! *** В комнате для занятий стояла тишина, прерываемая шорохом кистей по бумаге – молодые заклинатели учились правильно писать заклинания для изготовления флагов, привлекающих нечисть, которые показал им Ханьгуан-цзюнь. Их техника была еще далека от совершенства и требовала многочасовой практики. Кое-кто время от времени горестно вздыхал, но тут же затихал, стоило Лань Ванцзи оторвать свой взгляд от книги и посмотреть на них. – Ханьгуан-цзюнь, – нарушил молчание Лань Сычжуй, который с талисманами и заклинаниями справлялся лучше прочих. И раз заговорил, значит, уже завершил задание. – Что? – откликнулся Лань Ванцзи. – Вы можете рассказать про Вэй Ина? – неуверенно спросил тот, и все заинтересованно притихли. Это имя прозвучало столь неожиданно, что Лань Ванцзи вскинул на него удивленный взгляд. – Почему ты спрашиваешь о нем? – Сегодня учитель Лань Цижэнь рассказывал нам кое-что из истории, но запретил обсуждать Вэй Ина, когда мы спросили. Я подумал, что, возможно, вы расскажете о нем? Лань Ванцзи долго молчал, невидяще устремив взгляд на заполненный аккуратными иероглифами лист перед собой. Услышав впервые за долгое время имя Вэй Усяня в Облачных глубинах, Лань Ванцзи будто услышал и эхо задорного смеха в этих стенах, и его губы тронула мягкая улыбка, а сердце – привычная тоска… Хотя тогда это были еще другие стены, еще до пожара… Тогда они с Вэй Ином провели целый месяц вдвоем, пока тот отбывал наказание… И переписывал правила, которых благодаря ему же стало теперь гораздо больше. – Вэй Ин, – произнес он так тихо, словно выдохнул, будто пытался позвать парящую рядом душу и услышать ответ. – Ханьгуан-цзюнь? – с легкой тревогой в голосе окликнул его Лань Сычжуй. Лань Ванцзи вынырнул из воспоминаний и посмотрел на учеников, устремивших на него любопытные взгляды. Дядя умышленно не хотел, чтобы они много знали об «отступнике», хотя сам же случайно стал причиной интереса к нему, приводя его в пример – как не должен поступать заклинатель. Незаметно переведя дыхание, Лань Ванцзи решил поведать немного о человеке, чья судьба была так же связана с судьбой Лань Сычжуя, хотя тот и не помнил этого. – Его имя Вэй Усянь. Вы знаете его, как Старейшину Илина. Он был лучшим учеником клана Юньмэн Цзян и когда-то проходил обучение здесь, в Облачных глубинах, – начал свой рассказ Ханьгуан-цзюнь. В его воспоминаниях Вэй Усянь, Старейшина Илина, не выглядел таким злодеем, каким его представлял учитель Лань на своих занятиях, устрашая юные умы неправедным, темным путем. Тот выглядел справедливым, смелым героем, защищавшим тех, кто в этом нуждался, без всяких сожалений, и интересным человеком… Лань Ванцзи в своей манере рассказывал кратко, но Лань Сычжую было достаточно и этого, об остальном говорил легкая улыбка Ханьгуан-цзюня и наполненный тоской взгляд, – этого хватало, чтобы понять, что этот Вэй Ин не такой уж опасный человек, хотя и предпочел выбрать темный путь. Безусловно, Ханьгуан-цзюнь не одобрял подобный выбор, потому что он был разрушительным для заклинателя, но самого Вэй Усяня как будто не осуждал. – Вы знали его? – спросил Лань Цзинъи, впечатленный историей, когда Лань Ванцзи завершил свой недолгий рассказ. – Мгм, – кивнул тот. – А где теперь его изобретения? Хотел бы я себе компас… тогда можно будет выслеживать нечисть и не бояться, что какая-нибудь тварь подкрадется! – Кое-что хранится в Облачных глубинах. Я покажу вам позже, – решил Ханьгуан-цзюнь. Брат доверил ему обучать молодых заклинателей так, как он посчитает нужным. Запрета на те вещи, которые изобрел Вэй Ин, не было, а польза от них – была, и существенная. – Эти флаги для призыва нечисти – тоже его изобретение. Послышался одобрительный гул, но больше вопросов не последовало, хотя Лань Цзинъи, кажется, собирался еще что-то сказать, но Сычжуй шикнул на него. Ханьгуан-цзюнь напомнил всем о времени и том, что пора было удалиться для медитации. Поблагодарив его за урок и рассказ, юноши собрали письменные принадлежности и отправился к выходу. Сычжуй чуть задержался и, остановившись в дверях, спросил: – Ханьгуан-цзюнь, те бабочки… Вы как-то показывали мне талисман… Это тоже придумал Старейшина Илина? Лань Ванцзи вспомнил, что однажды развлекал Лань Юаня этими нехитрыми, но действенными трюками – выдумками Вэй Ина. – Да, – подтвердил он догадку юноши. – Значит, он действительно, интересный и талантливый человек, – улыбнулся тот и, поклонившись, вышел. Лань Ванцзи же решил вместо медитации направиться к холодному источнику, чтобы обрести спокойствие. Воспоминания взволновали его... В этот раз он пробыл в Облачных глубинах всю зиму и весну – дольше, чем предполагал, и теперь растревоженное сердце снова звало его в путь. На нем словно было выжжено имя Вэй Ина, и оно жгло, подобно не заживающему клейму. *** Дежуривший у входа в главный зал ученик доложил о присланном сообщении – в окрестностях деревни Мо появились ходячие мертвецы, и жители обращаются к главе клана Лань с просьбой о помощи. В это время Цзэу-цзюнь обсуждал с Лань Ванцзи приглашение в Облачные глубины молодого поколения заклинателей из других кланов. Нужно было подготовиться к приему учеников и обеспечить их всем необходимым на время обучения. Но ходячие мертвецы были более насущной проблемой. – Ты поведешь отряд, Ванцзи? – спросил Лань Сичэнь, выслушав сообщение, в котором впрочем было довольно мало информации. Со всем надо было разбираться на месте. – Сычжуй, – коротко ответил Лань Ванцзи. – Думаешь, он готов? – Мгм, – кивнул тот. – Им нужно набираться опыта. Лань Сичэнь выглядел немного неуверенно, и Ванцзи добавил: – Я буду неподалеку. – Хорошо, – улыбнулся брат. – Я доверяю твоему решению. Не буду задерживать. Коротко проинструктировав воодушевленных и немного взволнованных из-за оказанного доверия молодых заклинателей, Лань Ванцзи подозвал к себе Сычжуя. Хотя он и был уверен в своих учениках, все же беспокоился. – Если столкнетесь с чем-то слишком опасным, отправьте сигнал, – предупредил Ханьгуан-цзюнь. – Не рискуйте зря. – Хорошо, Ханьгуан-цзюнь, – Лань Сычжуй улыбнулся ему. Лань Ванцзи знал, что он не подведет, и говорить что-либо еще было лишним. Он чуть склонил голову, давая понять, что тот может идти. Облачные глубины они покинули почти одновременно, но Лань Ванцзи выбрал немного иное направление. Он не отправился в дом главы клана Мо, а остановился на постоялом дворе в городке неподалеку. В сборе информации у попусту болтающих горожан он не сильно преуспел со времен своей юности, но все же умел слушать. И не мог не услышать, что в последнее время все чаще начинают шептаться о возвращении Старейшины Илина… Будто кто-то специально распространял слухи, подпитывая их все новыми подробностями и заполняя ими все праздные беседы горожан. Надежда в сердце расправила крылья… Лань Ванцзи, вернувшись в комнату постоялого двора, достал гуцинь, но так и не смог достаточно успокоиться, чтобы сыграть на нем. Он стоял на балконе, глядя в сторону, где располагался главный дом клана Мо. Там сейчас были молодые заклинатели его клана, там был Сычжуй, и стоило бы прежде всего беспокоиться о них, а не тосковать о том, кто ушел безвозвратно…