Причина возвращаться

Лань Сычжуй быстро завершил утренние омовения и приступил к обязательной медитации, надеясь посвятить ей чуть больше времени перед тренировкой с мечом – его золотое ядро уже сформировалось, духовная сила росла, и необходимо было, чтобы она оставалась в гармонии с телом, которое тоже вступило в пору изменений. Через это проходили все заклинатели, достигая определенного возраста, и справиться со всем помогали медитации. Самоочищение, совершенствование и успокоение сознания… И обязательные тренировки. Сычжуй никогда никому не говорил, но, погружаясь в медитацию, первое, что он представлял – как его окутывают белые одеяния, укрывая от всего. В детстве, чтобы заснуть, он представлял это же… Вызываемый образ внушал чувство безопасности и покоя, и не было нужды в чем-то еще, чтобы сконцентрироваться. Должно быть, привязанность к детским воспоминаниям была не очень подходящей для самосовершенствования, но Сычжуй хотел бы помнить все. *** – Сестренка Ксу, братик Фа, братик Нинг, – Юань тыкал пальцем копошащимся вокруг кроликам в носики и называл их по именам, проговаривая как считалку, – братик Сянь, сестренка Шу… – А-Юань, – окликнул его гэгэ, и мальчик отвлекся от своего занятия, поворачиваясь к нему и прищуриваясь из-за попадающих прямо в глаза лучиков солнца. Гэгэ в белых одеждах словно растворялся в них. – Ты дал им имена? – Да, – кивнул он. – Как ты назвал этого? – спросил тот, указав на кролика, который быстро-быстро грыз лист салата. И зверек замер, словно понял, что говорят про него, чуть отвернулся, и салат стал исчезать в его зубах вдвое быстрее. – Это братик Сянь, – Юань ткнул пальчиком кролика в лоб, и тот недовольно отскочил. Мальчик снова посмотрел на гэгэ, жмурясь. – Тебе нравится имя? – Мгм, – прозвучало в ответ, и Юань заулыбался. – Он не любит морковку и всегда ест только самые вкусные листья салата. А сестренка Шу отбирает у него их и кусает за уши. А братик Баи быстрее всех бегает … – принялся рассказывать он про кроликов. Гэгэ слушал, не прерывая, пока не настало время возвращаться. Сегодня они так поздно пришли, что солнце уже клонилось к закату, а значит, осталось только сходить на вечернюю трапезу и ложиться спать… – Не устал, А-Юань? – гэгэ протянул ему руку, скрытую широким рукавом, за которую Юань тут же ухватился, теперь удобнее было прыгать с ноги на ногу по камням тропинки среди «потока», не боясь споткнуться и упасть. – Нет! Наставница говорит, что я вырасту сильным. Я буду сильным, как Ванцзи-гэгэ? – Если будешь усердно тренироваться, – ответил тот. – А ты усердно тренируешься? – Мгм. – И я тогда буду, – пообещал Юань, отталкиваясь от земли в прыжке и приземляясь на обе ноги. *** Ученики Гусу Лань подчинялись строгому расписанию: подъем с наступлением часа Кролика; медитация; совершенствование в боевых искусствах; затем утренняя трапеза; общие занятия в классах с учителями – до дневной трапезы; после – упражнения по каллиграфии или музыке с наставником или самостоятельно, распределенные по дням; обязательное чтение книг и выполнение заданий учителя. И только после этого свободное время, которое, как наставлял учитель Лань Цижэнь, ученики должны так же посвящать самосовершенствованию. У Лань Юаня по расписанию были занятия каллиграфией. Время, отведенное для этого, уже давно прошло, и Лань Йи, наверняка, освободился от своих занятий на сегодня и ждал его – они собирались сходить в горы, к реке. Но Лань Юаню никак не давались мудрые изречения из философского трактата, взятого в библиотеке, которые он переписывал и переписывал, каждый раз допуская ошибки – то пропускал иероглифы, то писал их неправильно, то недостаточно аккуратно… поэтому он решил, что позанимается еще немного. На очередной попытке записать правильно всё изречение рука дрогнула и иероглиф смазался… Лань Юань судорожно вздохнул, отложил кисть и опустил руки на колени. Сжав пальцы в кулаки и прикрыв глаза, он сделал глубокий вдох, борясь с подступающими слезами. Так глупо захотелось расплакаться… Дыхание начало прерываться, и как бы Юань ни поджимал губы, все равно не сдержал всхлипа. Как он покажет все это Ханьгуан-цзюню, когда тот вернется?.. Тут же разозлившись на себя, Юань поменял лист и собрался уже снова начать писать, но перед глазами все расплывалось… Еще раз переведя дрожащее дыхание, Лань Юань поднялся из-за столика, снял верхние одежды и, оставшись в штанах и нижней рубашке, подобрал концы налобной ленты и принял стойку на руках. Закрыв глаза, он принялся про себя повторять правила Гусу Лань – это должно было успокоить сознание и усмирить дух. Кажется, он был на двести сорок шестом правиле, когда в дверь комнаты постучали. Лань Юань от неожиданности дернулся, рука подогнулась, и он с шумом грохнулся на пол. Тут же подскочив, он спешно начал приводить себя в порядок: оправил одежду, пригладил волосы и немного грубо утер рукавом со щек и висков уже подсохшие слезы. В правом запястье кольнуло болью, да и локоть от неудачного падения болел, но Юань только тряхнул рукой, не став обращать внимания. – Юань, ты здесь? – позвал его Лань Йи. – Входи! – ответил он громче, чем собирался – голос подвел, и спрятался за ширму, чтобы одеться. – Ты чего не выходишь? – спросил друг, заглядывая внутрь. – Я… Практиковался в каллиграфии. – Да сколько можно? Ты что от этого писать лучше станешь? – недоуменно спросил тот. Юань невольно улыбнулся и через мгновение тихо засмеялся. – Да, вообще-то, – ответил он другу, жалея, что не видит сейчас его лица. – Ай, – Лань Йи, наверняка, махнул на него рукой, поняв, что сказал глупость. – Но умнее точно не станешь, и так не дурак. Ты пойдешь или нет к реке? Я мелких еще позвал. – Они ненамного младше, Йи, почему ты их мелкими зовешь? – спросил Лань Юань, оборачивая рукава и проверяя аккуратно ли повязал пояс. Верхний халат он решил не надевать – не очень то в нем удобно по камням лазать. – Не доросли еще! – Год назад ты был, как они. – А они еще меньше! – резонно заметил Лань Йи. – И то правда, – пробормотал Лань Юань, выходя из-за ширмы. Окинув взглядом комнату, он наткнулся на стопку исписанных листов на столике. Их придется показать Ханьгуан-цзюню... И принять заслуженное наказание за недостаточное усердие. Юань не сдержал тяжелого вздоха. Трое «мелких» ждали их неподалеку от комнаты Лань Юаня, и как только он и Лань Йи к ним присоединились, они всей компанией направились по галерее в обход главного здания, чтобы попасть на задний двор Облачных глубин, а оттуда на тропу – к западному склону. – Ты у отца разрешение спросил? – поинтересовался Лань Юань, вспомнив о беспечности своего друга. – Его дома нет, он с отрядом утром еще ушел, сегодня будет ночная охота. – Нельзя без разрешения, опять накажут, – Юань остановился, и все остальные тоже. – Ну и кого мне спрашивать? Мама точно не отпустит, – недовольно вздохнул Лань Йи. – Младших наставников спрашивать тоже бесполезно, к старшим отправят… Предлагаешь к старому учителю идти? К старейшине Лань Цижэню идти было бесполезно – это даже мелкие знали, и Лань Юань покачал головой. – Ну не к главе же идти с такой ерундой, – заявил Лань Йи. – Так что лучше просто пойти. И надо поторопиться, а то до вечерней трапезы не успеем и тогда точно поймают и накажут! – Вы это верно подметили, молодой господин, – раздался строгий голос позади них, и все дружно развернулись – Глава, – произнесли они нестройным хором, кланяясь. Вот уж действительно, сиятельный глава Гусу Лань был настолько могущественен, что умел появляться в любом месте в любое время и знал обо всем. Наверняка и о том, что они к реке без спросу пошли, иначе как бы они ему попались?.. Все замерли в восхищении, но вспомнив, что они тут делают, виновато опустили головы. Стыдно было перед главой, что скрытничали. Только Лань Юань не побоялся заговорить: – Простите, Цзэу-цзюнь, если побеспокоили вас. – Я как раз решил сделать небольшой перерыв. Но куда же вы так спешите, позвольте узнать? – улыбнулся тот. Мальчишки переглянулись, Лань Юань выступил чуть вперед и, склонившись в почтительном поклоне, сказал: – Мы собирались к реке. И… И просим вашего разрешения, Цзэу-цзюнь. Остальные тут же повторили поклон. Цзэу-цзюнь будто задумался отпускать ли их, молча глядя с высоты своего роста. Под его взглядом, хоть и не таким суровым, как у его брата, все притихли. – Разрешаю, – сказал он наконец. – Только будьте осторожны, не заходите в воду. А-Юань, присмотри за младшими. – Я присмотрю, Цзэу-цзюнь. Мальчишки, тут же расслабившись, уже поспешили прочь, но глава окликнул Лань Юаня, подзывая к себе. – Ты чем-то расстроен, А-Юань? – спросил он, всматриваясь в его лицо. Признаваться не очень хотелось, но и соврать нельзя. – Мои навыки каллиграфии всё еще недостаточно хороши… – Я слышал противоположное мнение, Ванцзи очень хвалил тебя. Лань Юань вскинул голову, удивленно посмотрев на Цзэу-цзюня, но тут же расстроился еще больше. Если Ханьгуан-цзюнь хвалил его перед самим главой клана, то какое же разочарование его теперь ждет. – Боюсь, я не оправдываю его мнение обо мне… Сколько бы я ни занимался, получается только хуже, – вздохнул Лань Юань, потирая все еще ноющее запястье. Конечно, Ханьгуан-цзюнь все проверит, попросит сесть рядом, укажет ошибки и даст задание, даже голос не повысит и ничем не выдаст своего недовольства, но все же… – И сколько же ты занимался сегодня? – удивленно спросил Цзэу-цзюнь. – Только не говори, что ты посвятил этому и свое свободное время. – Как же мне еще соответствовать ожиданиям Ханьгуан-цзюня, если не буду прикладывать достаточно усилий? – А-Юань, – добро улыбнулся ему глава клана. – Отдых для того и нужен, чтобы с новыми силами браться за дело. Даже растения засыпают зимой, чтобы весной вновь распустить свои листья, наполнив их свежими соками… Посвящай свое время не только упражнениям. – Спасибо за совет, Цзэу-цзюнь, – склонил голову Юань. Он уже собрался догонять друзей, но остановился, чтобы удовлетворить внезапное любопытство: – А чем Ханьгуан-цзюнь занимал свое свободное время, когда проходил обучение? Глава клана Лань растерянно посмотрел на него и улыбнулся шире. – Все свое время он посвящал чтению, каллиграфии, игре на гуцине и переписыванию правил, – перечислил он и тихо добавил: – Чего он точно не делал, так это не сбегал тайком к реке. Лань Юань тоже не удержался от улыбки. – А теперь иди, а то вы, и правда, не успеете до вечерней трапезы, и тогда даже я не смогу спасти вас от наказания. – Спасибо, Цзэу-цзюнь, – поблагодарил Лань Юань еще раз. Настроение у него неведомым образом стало значительно лучше. *** Юаню казалось, что они еще ни разу за свою недолгую жизнь так не нервничал. Даже руки тряслись – случись что, толку от него никакого бы не было. Потому что наступил самый ужасный день, и его ждет позор и изгнание из клана! Лань Юань, облаченный в одежды, сшитые специально для редких в Облачных глубинах торжеств, с тщательно убранными волосами, с ровно повязанной (и несчетное количество раз проверенной) налобной лентой, стоял вместе с другими учениками перед главным залом, ожидая начала церемонии. Сегодня у них была возможность продемонстрировать усвоенные правила поведения, который изучали все в Гусу Лань без исключений. Младшее поколение заклинателей получит право присутствовать на торжественных приемах, если продемонстрирует надлежащее воспитание. Сегодня все будут смотреть – как они ходят, как стоят, как сидят, как говорят, как делают поклоны, как одеты и достаточно ли сдержаны в действиях и в словах, а значит, и в мыслях… А еще перед началом трапезы они должны подать чай старейшинам, Лань Юань – самому Лань Цижэню. Ему никто не завидовал, несмотря на такую честь, а некоторые даже сочувствовали. Он точно все испортит! И подведет не только себя, но и Ханьгуан-цзюня, потому что он был их главным наставником на пути самосовершенствования, и оценивать старейшины будут не только их, но и второго молодого господина Лань… – Юань, перестань трястись, а то и я начинаю! – громко прошептал Лань Йи, стоявший позади него. Лань Юань надеялся, что ничем свое волнение не выдает, но друг то ли заметил, то ли сам был в таком же состоянии. – Прости. – Чего ты извиняешься-то? Иди уже, пора! Ударили в колокол, открылись двери, и Лань Юань, выдохнув, первым ступил в главный зал. Для них в самом начале зала уже были приготовлены столики, расставленные в два ряда, со всем необходимым на них, жаровни и чайники. Все ученики их поколения – шестеро из Гусу Лань и двое приглашенных, не связанных с кланом кровно, – выстроились в ряд и поклонились, приветствуя старейшин, прежде чем занять предназначенное каждому из них место. Старейшина Лань Цижэнь сидел на самом почетном месте. Глава клана Лань, Цзэу-цзюнь, занимал место рядом с ним, Ханьгуан-цзюнь тоже должен был быть где-то здесь… Но Лань Юань не смел вертеть головой, высматривая его, и сосредоточился на своих обязанностях. Пока они заваривают чай, старейшины будут заняты своими обязательными ритуалами, состоящими в основном из разговоров, к которым не время было прислушиваться. Лань Юань вздохнул и постарался выбросить из головы все тревоги и вспомнить что-нибудь хорошее, как наставляла его госпожа Ки. Церемония чая должна вызывать у человека особенные мысли и воспоминания… Когда он только учился чайной церемонии, первый, кому он продемонстрировал свои умения, был Ханьгуан-цзюнь. Сложного в ней, на деле, ничего не было, нужно было прежде всего определить, какой перед ним чай, запомнить, сколько листьев того или иного вида требуется, насколько горячей должна быть вода, и как правильно разливать уже готовый напиток по чашкам, позже эти навыки должны были помочь разбираться и в том, как готовить лечебные отвары. Лань Юань так был воодушевлен одной только возможностью пригласить в гости и угостить чаем Ванцзи-гэгэ, что очень старался сделать все хорошо, и при этом сильно волновался. Гораздо позже он понял, насколько же неловко он все тогда проделывал… Он просыпал чаинки; так разнервничался, что забыл ополоснуть чашку перед тем, как наливать в нее чай; едва не обжег пальцы, потрогав чайник… Ханьгуан-цзюнь молча наблюдал за ним, а потом пил чай и слушал его. Лань Юань уже и не помнил, что он тогда рассказывал. Помнил только, что это был осенний день, немного прохладный и от чая пар поднимался чуть гуще, чем это было летом, когда он только-только учился всему. И четко помнил, как Ханьгуан-цзюнь не спешно поднял первую чашку и вдохнул аромат, прежде чем попробовать. Понравилось ему тогда или нет, Лань Юань не мог сказать с уверенностью. По бесстрастному лицу Ханьгуан-цзюня сложно было понять, доволен он или сердит, раздосадован или же равнодушен. Возможно, его вообще никогда не волновали такие мелочи, поэтому он никак и не проявлял своего отношения. И от последующих редких приглашений он не отказывался, хотя похвалил только однажды, сказав коротко: «Ты научился». Лань Юань чуть улыбнулся воспоминаниям – Ханьгуан-цзюнь никогда не преувеличивал заслуги учеников, так что эти слова можно было считать самой высокой его оценкой. В задумчивости Лань Юань заученными действиями успел заварить чай и теперь можно было подавать его. Старейшины, тихо переговаривающиеся между собой, чем создавали в зале едва различимый шум голосов, замолчали, когда все ученики сложили руки на коленях. Старейшина Лань Цижэнь подал знак рукой, показывая, что можно начинать. Лань Юаню единственному надо было пройти по всему залу, сохраняя осанку и не сбиваясь с шага. Переведя дыхание, он поднялся первым, быстро и незаметно проверил – все ли в порядке с одеждой, поднял поднос и, обогнув столик, пошел вперед. Вдруг начало казаться, что лента на лбу сползает из-за покрывшей кожу испарины, чашки на подносе словно дребезжат, и казалось, что он вот-вот наступит на подол собственных одежд, споткнется, уронит поднос и все разобьет… Глава Гусу Лань подбадривающе улыбался молодым ученикам и даже едва заметно кивнул Лань Юаню, показывая, что он все делает правильно. Лань Юань замер перед столиком Лань Цижэня, чтобы перевести дыхание, плавно опустился на колени и опустил поднос рядом с собой. Он сделал низкий церемониальный поклон, задержавшись в нужной позе столько, сколько требовалось – он про себя повторял одно из правил, чтобы точно не прогадать со временем, – после чего придвинулся ближе. Если допустит хоть какую-то оплошность, точно накажут… Хотя хуже будет, если придется перечитывать все книги в библиотеке, посвященные этикету, и переписывать правила поведения бесчисленное число раз. Не удержавшись, Лань Юань бросил взгляд в сторону, где выделялось своей белизной ханьфу Ханьгуан-цзюня. Взгляд его был направлен прямо перед собой, лицо ничего не выражало… Сколько ужасно заваренного чая ему пришлось выпить, прежде чем Лань Юань научился?.. Переживет ли старейшина Лань Цижэнь хотя бы один раз?.. Раздалось легкое покашливание, и Юань, очнувшись, принялся расставлять на столе чашки и разливать чай… Лань Йи стоял на руках и тихо причитал, досадуя на все подряд. Лань Юань, которому полагалось бы сейчас сидеть в библиотеке или уже вернуться в свои комнаты, решил, что лучше составит другу компанию, просто побыв рядом. Он даже не сходил переодеться, так что сидел, скрестив ноги, будто собирался медитировать, и обдумывал, что он сделал не так, чего могли не заметить другие? – Да кто ж знал, что старейшина окажется таким чувствительным к горячему? – не унимался Лань Йи. – Ну если не может пить, так и не пил был! Мне-то откуда было знать? А стою здесь я, а не он! – Тебя наказали не за это, – посчитал нужным внести ясность Лань Юань. Лань Йи, когда церемония уже подошла к концу, заметил, что старейшина, которому он подносил чай, хмурится, и напрямую спросил – что тому не понравилось. За такую бестактность и проявленное неуважение сразу же после церемонии и поплатился. – Тебе не хватает сдержанности. – Я же просто спросил, что не так! – не унимался Лань Йи. – Надо было делать это тише, – терпеливо пояснил Юань. – Не следовало привлекать столько внимания. Лань Йи забавно попыхтел, но отстаивать свою правоту дальше не стал. Лань Юань чуть улыбнулся и глубоко вздохнул, после чего расслабил немного плечи, начав сутулиться. Что ж, из клана его не изгнали и даже не наказали. Старейшина Лань Цижэнь даже довольно бородку погладил, Цзэу-цзюнь в конце церемонии заулыбался шире. Ханьгуан-цзюнь легким кивком дал понять, что Лань Юань справился. – А-Юань, – внезапно раздался его голос, и Лань Юань резко вскинулся, тут же поднимаясь на ноги и оправляя одежду. Он так расслабился, да еще принял неподобающую позу, что даже не услышал, как Ханьгуан-цзюнь подошел. – Ханьгуан-цзюнь, – поприветствовал он старшего заклинателя поклоном, когда тот приблизился к ним. Тот окинул его взглядом, но ничего не сказал, затем посмотрел на Лань Йи. – На сегодня твое наказание закончено. Следующий три дня ты должен провести в молчании за переписыванием правил о надлежащем поведении. – Разговаривать совсем нельзя или только, пока переписываю правила? – уточнил несчастный Лань Йи, встав перед Ханьгуан-цзюнем и тоже поклонившись. – Совсем. С того момента, как прозвучит утренний колокол. – Слушаюсь, Ханьгуан-цзюнь. – Можешь идти. Юные заклинатели переглянулись, Лань Юань кинул на друга сочувствующий взгляд – уж он-то знал, как тому порой было сложно промолчать, – сам же остался. Ханьгуан-цзюнь развернулся к нему, вся его фигура в белых одеждах казалась вытесанной из глыбы льда – сплошной, и как будто неподвижной. Даже нефритовая подвеска и кисточки на ней – и те не шелохнулись. Он запустил руку в свой рукав и достал оттуда мешочек, который протянул Лань Юаню. – Это чайные листья, – пояснил он на вопросительный взгляд. – Спасибо, – улыбнулся Лань Юань, принимая подарок из его рук. Ханьгуан-цзюнь всегда приносил ему что-нибудь, возвращаясь из своих путешествий. Наверняка, чай был жутко дорогим и ароматным – Юань поднес мешочек к лицу и втянул воздух. – Ты тоже можешь возвращаться к себе, уже поздно. Повтори перед сном параграф о том, как должен выглядеть и вести себя благовоспитанный заклинатель. Лань Юань кивнул, радуясь не слишком строгому наказанию, и поклонился, хотя уходить ему не хотелось, хотелось еще поговорить с Ванцзи-гэгэ, к которому так обращаться он уже давно не решался. – Ханьгуан-цзюнь, – тихо произнес он, – вкус чая, который я заваривал в детстве для вас… был слишком ужасным? – Терпимым, – ответил тот. Лань Юань заулыбался. – Я боялся, что сегодня все испорчу. Ханьгуан-цзюнь посмотрел на него молча и развернулся в направлении ученических комнат, Юань последовал за ним. – Не было причин для волнения. – Мне так не казалось, – вздохнул Лань Юань, внутренне все еще ощущая необходимость услышать слова поддержки, но решил заговорить о чем-нибудь другом. Часть Облачных глубин, где располагались комнаты учеников, была самой многолюдной и от этого чуть более живой, в отличие от уединенных покоев – таких, как Тихая комната Ханьгуан-цзюня. В переходах до отбоя постоянно можно было кого-нибудь встретить, это странным образом мешало размеренной беседе – если, конечно, можно было так назвать болтовню Лань Юаня. – Я рад, что меня сегодня из клана не выгнали, – с показной веселостью сказал он, перейдя на совсем уж непозволительный пружинистый шаг, когда они подходили к его комнате. А с мешочком чая, который он так и не убрал в рукав и прижимал к груди, – ребенок ребенком, которому игрушку дали. Устыдившись своего поведения, Лань Юань убрал руки за спину и выпрямился. Ханьгуан-цзюнь остановился перед его дверью и посмотрел на него долгим взглядом. – Ты неплохо проявил себя сегодня, – сказал он наконец. – Увидимся завтра на занятиях. Лань Юань кивнул и вздохнул с сожалением, что пора было прощаться, время уже близилось к отбою. Ханьгуан-цзюнь вдруг поднял руку и провел ладонью по его голове. Лань Юань насупился… Одно что он макушкой уже до груди Ванцзи-гэгэ доставал, да и был облачен в торжественные одеяния, в которых выглядел и чувствовал себя старше… – Я уже взрослый, Ханьгуан-цзюнь. – Мгм, – согласился тот и произнес чуть тише, чем обычно: – Ты всегда будешь частью клана Лань. От его тона внутри у Лань Юаня что-то вздрогнуло, но тут же стало спокойнее. *** Наставница Ки с другими наставницами говорили о каком-то Ханьгуан-цзюне и нефритах – наверное, тех, которые старшие заклинатели носили с собой, как украшение на поясе, эти подвески были красивыми. Лань Юань, сидевший в общей комнате и вынужденный ждать, когда же наставница поведет его кушать, зевал, сопротивляясь желанию лечь. Сначала надо покушать и только потом дневной отдых. Такой порядок. – Ханьгуан-цзюнь вернулся. Глава этому рад… – Все время на ночных охотах пропадает, дела клана его как будто и не волнуют… – Не стоит так говорить… Лань Юань снова зевнул и привалился плечом к наставнице. – А-Юань, ты же засыпаешь совсем. Поднимайся, пойдем есть. Лань Юань поднялся на ноги и пошел вперед. От движения сонливость отступила, тем более на улице гулял бодрящий ветерок, нося по воздуху листья. В Гусу наступила осень. – А кто такой Ханьгуан-цзюнь? – вспомнил он, о чем хотел спросить, слушая разговоры. – Ты разве не знаешь? – удивилась наставница Ки. – Это же второй молодой господин Лань, Лань Ванцзи. Вы видитесь с ним, когда он в Облачных Глубинах. Ты не помнишь его? – Это мой гэгэ? – удивился теперь Юань. – Да, это наш Ханьгуан-цзюнь. А-Юань, тебе, и правда, стоит быть внимательнее. – А гэгэ вернулся? Пойдем к нему! – Нет, сейчас у тебя время дневной трапезы, а он, наверняка, занят важными делами и сам навестит тебя, когда сможет. – Но я хочу с ним увидеться… – Ты должен проявить терпение, – строго сказала наставница Ки. Лань Юань не понимал, почему надо проявлять терпение. Он даже есть и спать уже не так сильно хотел, так почему бы просто не пойти и не повидаться с Ванцзи-гэгэ?.. – Ханьгуан-цзюню не понравится, если ты не будешь слушаться и вести себя неподобающе. – Неподобающе – это плохо? – переспросил Лань Юань. Наставники так часто это говорили, и всегда почему-то казалось, что это как-то связано с лужей грязи. Потому что, когда он испачкал одежду, у него был «не-по-до-ба-ю-щий вид». – Неподобающе – это так, как запрещают правила Гусу Лань. – А непристойно – это что значит? – вспомнил Лань Юань еще одно слово. – Это оскорбительное поведение, что также запрещают правила. – Значит, если неподобающе, то и непристойно?.. Вопросы так и сыпались – Лань Юань никак не мог понять разницу, и когда же бывает непристойно, а когда неподобающе?.. Спать после того, как поел, Лань Юань совсем расхотел, и думал о том, не наступило ли еще у Ванцзи-гэгэ удобное время, чтобы повидаться. Поэтому едва оставшись без присмотра наставницы Ки, он отправился на его поиски. Важными делами занимались в главном доме, но заходить туда было нельзя, поэтому он просто бродил по внутренним дворикам и переходам между павильонами Облачных глубин. Ванцзи-гэгэ всегда можно было заметить издалека – он был высоким, а его белоснежные одежды сверкали ярче всех. Даже у Цзэу-цзюня таких не было. Обойдя несколько раз тренировочную площадку и понаблюдав за стрельбой из лука учеников постарше, Лань Юань вернулся к главному дому. Прошелся перед самым входом, пытаясь заглянуть внутрь – двери были открыты. Решив, что надо просто подождать, он сел на край террасы, свесив ноги. Сидеть было скучно, но ходить он уже устал, так что просто болтал ногами иногда. Старшие заклинатели, проходившие мимо, не обращали на него внимания. – А-Юань, что ты здесь делаешь? – позвал его знакомый голос. Лань Юань тут же поднялся и поклонился главе клана и еще двоим заклинателям, стоявшим рядом. Они вышли из главного дома, но больше никого с ними не было. – Я жду Ванцзи-гэгэ, – ответил Лань Юань. – Его здесь нет, – Цзэу-цзюнь улыбнулся ему. – Он уже ушел? – Юань вдруг расстроился. – Он сейчас на холодном источнике. Думаю, он навестит тебя после. – Как же он меня навестит, если я здесь? – растерялся Лань Юань. – Значит, тебе следует поторопиться и вернуться в свою комнату, – сказал ему Цзэу-цзюнь. – Я так и сделаю, – согласился Лань Юань, быстро поклонился и направился к себе. Но на полпути вдруг подумал, что теперь же он знает, где искать гэгэ! Развернувшись, он поспешил в ту часть Облачных глубин, где были холодные источники. Лань Юань спускался к ним до этого всего два или три раза и дорогу не очень хорошо помнил. Впрочем, это не мешало ему попытаться отыскать Ханьгуан-цзюня! На этот раз ему повезло, он добрался до стены, за которой находилась бамбуковая роща и слышно было журчание воды. Едва пройдя в проем, Лань Юань увидел поднимающуюся по каменным ступенькам фигуру в белом. – Ханьгуан-цзюнь! – закричал он, обрадовавшись, и когда тот обернулся, замахал ему рукой, а потом и вовсе побежал. Добравшись наконец до гэгэ, изрядно запыхавшись, Лань Юань обхватил его руками за ногу. В глазах отчего-то защипало и выступили слезы. – Кричать и бегать запрещено, – раздался спокойный голос сверху, Юань покивал, но ногу гэгэ так и не отпустил. – Не нарушай правила, А-Юань. – Не буду, – пообещал он, всхлипнув. – Ты плачешь? – Да, я долго искал Ванцзи-гэгэ. А ты когда вернулся? – Сегодня утром. На голову Юаня легла большая ладонь, и он сразу отстранился и посмотрел вверх, но все перед глазами расплывалось. – Можно пойти с Ванцзи-гэгэ? – спросил Лань Юань, утирая слезы рукавом. – Мгм… Разве ты не должен сейчас отдыхать? – Я не устал совсем. Да и непристойно спать днем. Только маленькие днем отдыхают. Ванцзи-гэгэ ничего не сказал, и когда Юань нерешительно на него посмотрел – тот, кажется, не сердился. – Идём, – сказал гэгэ, развернувшись и продолжив подниматься по ступенькам. – Ты помнишь правила о недопустимости бега и шума в Облачных глубинах? – Помню. – Завтра прочтешь мне несколько параграфов вслух. – Хорошо. А это было непристойно или неподобающе? Гэгэ посмотрел на него внимательно, отчего Юаню стало стыдно за свое поведение. – Неподобающе, – голос у Ванцзи-гэгэ был какой-то непривычный, и Юань уставился на него, пытаясь понять, что не так. Так и не понял, а смотреть пристально было невежливо, поэтому опустил голову. – Гэгэ, а в холодном источнике вода холодная? Поэтому он так называется? – спросил он через некоторое время, снова задирая голову, чтобы видеть его лицо. – Мгм. – Гэгэ, а ты когда-нибудь вел себя непристойно? – Почему ты вдруг спрашиваешь о таком? Юань не знал, как ответить, поэтому вздохнул и пожал плечами. Все, что ему сейчас хотелось – ухватиться за руку Ванцзи-гэгэ, потому что соскучился. Но в одной руке тот держал меч, вторую завел за спину… Так что Юань взялся за полу его халата, гэгэ посмотрел на него, склонив голову, и молча опустил руку, перехватывая его ладонь своей. Лань Юань улыбнулся ему и заметил, что Ванцзи-гэгэ тоже ему улыбается, хотя не как все, а только чуть-чуть уголками губ. *** Юань вертел головой из стороны в сторону и ничего кроме сгущающегося мрака, из которого к нему подступали чудища, – не видел. Дышать становилось все тяжелее, хотелось кричать, но голос почему-то не слушался. И ноги не слушались – он пытался побежать, но сил не было, он спотыкался и падал, костлявые руки мертвецов и лапы чудищ тут же хватали его за одежду, втягивая все глубже в темный туман, застилающий все и начинающий проникать в рот и нос… Где-то впереди из этой темноты вдруг показалось что-то белое. – Гэгэ! – закричал Юань изо всех сил, но собственный голос почему-то так и не услышал и от этого стало страшнее. Это чудища забрали его голос! Как же он теперь позовет гэгэ, чтобы тот спас его?! Гэгэ уходил прочь от него, потому что не видел и не слышал. Юань изо всех сил рванул вперед, пытаясь догнать светлую фигуру. Казалось, ухватись он за нее – и все это прекратится! Но Юань будто с места не двигался, сколько бы не перебирал ногами. Он уже готов был расплакаться от такого бессилия, как внезапно фигура в белом оказалась совсем близко. Юань обрадовался и протянул руку, хватаясь за одежду, а когда гэгэ обернулся, лицо у него было другое – не чужое, но этот человек улыбался и совсем не походил на Ванцзи-гэгэ. Гэгэ никогда не улыбался так. Юань его и знал и не узнавал! От испуга он выпустил одежду, этот улыбчивый человек протянул к нему руки, будто хотел поднять, но чудища с новой силой потянули мальчика к себе, и… Юань расплакался и открыл глаза. Вокруг было темно и будто бы проступали силуэты чудищ, но никто его не тянул. Юань накрылся одеялом, стараясь не плакать громко, чтобы его не услышали. Он лежал, зажав ладошками рот, и боялся выглянуть и посмотреть – здесь ли еще чудища. И дрожал – от страха и от холода, жаровня уже не грела и комната наполнилась зимним воздухом. – А-Юань, пора вставать, – послышался голос где-то совсем рядом, и с шорохом раздвинулись двери. Юань замер, все еще боясь пошевелиться. Он прислушивался к звуку приближающихся шагов и заткнул еще и нос, чтобы не выдать себя дыханием. – А-Юань, – кто-то остановился около его кровати и потянул одеяло. – Нет! – воскликнул Юань, отбирая одеяло обратно и снова накрываясь им. – А-Юань, что с тобой? – теперь это был голос гэгэ, Юань тут же сел и, увидев около своей кровать фигуру в белом, отчего-то громко разревелся. – Почему ты плачешь? – спросил гэгэ, и Юань, через мгновение подхваченный сильными руками, оказался у него на коленях и прижался лицом к груди, продолжая плакать. – Тебе что-то приснилось? – Чудища… Много чудищ пришло! – сквозь всхлипы говорил Юань. – Я звал Ванцзи-гэгэ… а это был не Ванцзи-гэгэ… Чудища меня схватили! – Успокойся, здесь нет чудищ, – тихо проговорил тот, и начал поглаживать по спине большой ладонью, отчего становилось теплее и спокойнее. – Они снова придут, – слабым голосом проговорил Юань, отворачивая лицо в сторону, чтобы можно было дышать, но продолжая прижиматься к его груди. – Не придут. Гэгэ чуть отстранил его от себя, достал из рукава платок и вытер ему щеки и нос. Он был такой спокойный, что Юань сразу же ему поверил. – Ты их прогнал? – спросил он, все еще прерывисто вдыхая. Гэгэ промолчал и поднялся вместе с ним на руках, прошел за ширму, где стоял кувшин с водой и большая чаша. Помог ему умыться, а потом вернулся к кровати и усадил на нее. Отошел ненадолго, чтобы взять одежду, помог облачиться, причесал и повязал ленту, подал сапожки, и Юань сам их натянул. После чего гэгэ накинул на него теплый плащ с капюшоном, которым укрыл голову, и снова взял на руки. За молчаливыми сборами Юань перестал всхлипывать, но никак не мог успокоиться и, оказавшись на руках гэгэ, обхватил его за шею, прижимаясь. – Мы куда пойдем? – спросил он наконец, когда они вышли из его комнаты. – Я покажу тебе Облачные глубины, – ответил гэгэ. Юаню еще не приходилось гулять так рано – было еще темно, но везде уже горели фонари, освещающие внутренние дворики и переходы. Света добавлял разве что снег, лежащий повсюду тонким слоем – вчера его еще не было. Гэгэ поднялся с ним на окружающую Облачные глубины стену, в одну из надзорных башен. По другую сторону стены было значительно темнее, и Юань прижался сильнее, закрыв глаза и пряча мерзнущий нос в волосах гэгэ. – Смотри, – сказал вдруг тот. Юань тут же развернулся в его руках и посмотрел, куда указывал Ванцзи-гэгэ. – Куда? – спросил он, но ответа не получил. Юань не мог понять, что он должен был увидеть, пока не разглядел в полумраке идущее вдоль стен легкое мерцание, похожее на то, когда заклинатели передавали духовные силы. – Видишь? – спросил гэгэ. – Да. Это ты сделал? – Не только я. Эти барьеры охраняют Облачные глубины и не пропускают никого постороннего. Даже ученики не могут войти раньше, чем наступит час Дракона. Тебе нечего бояться. – Но они же пришли сегодня, – начал всхлипывать Юань и сжался, будто снова почувствовав, как его хватают за одежды. – Это был плохой сон, – тихо произнес гэгэ. Он показал Юаню еще несколько мест, где были наложены защитные заклинания. И даже барьер у главного входа в Облачные глубины. Только когда первые лучи солнца рассеяли темноту, Лань Юань наконец перестал думать о чудищах. Он широко зевнул и завозился на руках Ванцзи-гэгэ. – Я сам пойду, – сообщил он, но когда тот опустил его на землю, потянулся к его руке – было все еще немного боязно и хотелось держаться поближе. Рука у гэгэ была большая, держала надежно – казалось, что даже попробуй Юаня забрать от него, ни у кого не получится!