Чистая зона

Ну и странная машина этот аэропортовый тягач! Два руля. Один - перед водительским креслом, а второй – за креслом. Впрочем, для чего это, я вскоре поняла. Нильс тем временем подошёл к Перегрину. Проверив что-то на стойке шасси, удовлетворённо кивнул и вернулся к машине. Открыл дверцу, развернул водительское кресло на 180 градусов и снова забрался в тягач. Стоя в стороне, я с интересом наблюдала за действиями водителя. Нильс тем временем сдавал назад... или вперёд, ведь он теперь сидит за вторым рулём, недавно находившимся за его спиной. Видимо, голос живого крыла в наушниках что-то подсказывал водителю. Потому что шасси вскоре оказалось аккуратно посередине между концами U-образной конструкции в задней части тягача. Нильс колдовал над пультом в кабине, а я созерцала то, чего ещё ни разу не видела, во всяком случае так близко. Колёса переднего шасси оказались обхвачены с двух сторон какими-то механизмами. А затем... тягач приподнял самолёт! Такую махину, как Боинг 747!.. Не выходя из кабины, Нильс снова развернул кресло и открыл дверцу для меня: - Забирайся! Я уселась во второе кресло, пристроив рюкзак на колени. Удивлённо проговорила: - Ну и силища у этой машины! Поднять целый Боинг!.. - Не поднять, а приподнять, - улыбнувшись, пояснил Нильс. – Гидравлика. – Он подмигнул мне: – Теперь транспортируем Его Высочество к посадочным воротам. Машина тронулась с места, потянув за собой самолёт. - А что, Перегрин не может доехать сам? – задала я, возможно, глупый вопрос. - На остатке топлива доехал бы, - пояснил Нильс, - но надо запускать двигатели. А перед заправкой это запрещено нашими правилами. Я смотрела по сторонам. Вот странно... Я как будто погружаюсь в аэродромную жизнь. Наблюдаю её изнутри. Как если бы Перегрин пригласил меня в гости... к себе домой? Тягач повернул, подъезжая к посадочным воротам с телетрапом. Похоже, Перегрин подруливал. Во всяком случае встал он ровно по линейке с аэропортовой машиной. Нильс выскочил из кабины и открыл дверцу с моей стороны: - Всё, Джейн, приехали. Теперь лучше покинуть перрон. Сейчас вокруг Перегрина начнётся такая суета! Вслед за Нильсом я поднялась в зал ожидания на втором этаже. Двенадцатые ворота, как я поняла. Нильс извинился, сказав, что ему надо по рабочим делам, и убежал. Я огляделась. Вместе со мной в зале находилось несколько человек, но люди постепенно подходили. Вот группа мужчин в форме стюардов и зелёных жилетах. И двое из них кажутся знакомыми. Ну точно! Невысокий мулат и кряжистый рыжеволосый бородач. Эндрю и Алекс, знакомые по рейсу из Амстердама. - Эндрю! – окликнула я. – Алекс! - Эй! – Эндрю подтолкнул коллегу в бок. – Да это же леди Джейн! Пойдём поприветствуем спасительницу Его Высочества от общества навязчивых дам. Мужчины быстрым шагом подошли ко мне, и мы обменялись рукопожатиями. Алекс улыбнулся, пожимая мне руку: - Что, Джейн, тоже работаешь в аэропорту? - Авиаспоттером, - хихикнула я. – Сегодня проводила фотосессию Перегрину. Со светооператором Нильсом... не знаю его фамилию. - Нильс Максвелл, - уточнил Алекс. – Он часто буксирует Перегрина к рулёжным дорожкам. - А я-то думал, леди Джейн, ты собралась в Париж на Рождество! – весело проговорил Эндрю. - В Париж? – хмыкнула я. – Без вещей и в аэропортовом жилете? - Да я пошутил, - рассмеялся Эндрю. – Но ведь летишь куда-нибудь на рождественские каникулы? - В Хьюстон, к родителям, - ответила я. – А потом рвану на Синт Мартен. - Сен МартЕн? – спросил Эндрю с ударением на последнем слоге. - Сен МартеЕн – это на французском, - уточнила я. – А на нидерландском – Синт МАртен. Там авиаспоттерский рай! Посадочная глиссада прямо над головами отдыхающих. Сиди на пляже и фотографируй хоть без остановки. - Бывали там, - подтвердил Алекс. – Отдыхающих порою сдувало с берега в воду. - Так Его Высочество был сегодня твоей фотомоделью, а, леди Джейн? – заинтересовался Эндрю. – Фотографии где-нибудь в Интернете будут? - В моем блоге, - ответила я. – Сейчас дам точные координаты. Порывшись в кармане рюкзака, я достала пару визитных карточек, где указаны мой телефон, электронная почта и Интернет-адрес фотоблога. - Вот, возьмите, - протянула я визитки обоим стюардам. Эндрю тотчас ознакомился с содержанием: - О!.. Леди Джейн Аэро, вот как тебя нужно звать! Заглянем в твой блог по дороге в Европу. Из телетрапа выбежал один из стюардов: - Эй, парни! Через две минуты брифинг, а вы всё ещё не на борту. - Идём, - Алекс легонько подтолкнул Эндрю в плечо. – И как зайдёшь на борт, смени пожалуйста в своём словаре «Его Высочество» на «Перегрин». - Сменю, сменю, - клятвенно заверил Эндрю. – Ты же знаешь, на борту я предельно серьёзен. Простившись со мной, стюарды ушли. До меня дошло: ну конечно, Перегрин сам проводит брифинги для бортпроводников! Ведь ни капитана, ни первого офицера у него нет. Народу в зале ожиданий тем временем заметно прибыло. Я попыталась найти свободное место по возможности ближе к окну и обязательно с розеткой. Батарейку для камеры надо подзарядить. А впрочем, фиг с ней, с подзарядкой. Лучше посмотрю, как кипит деятельность вокруг Перегрина. Всё-таки он не просто самолёт, и даже не просто живое крыло. Он – мой друг. Я заняла одно из немногих оставшихся мест у окна. Рядом с Перегрином по обе стороны от фюзеляжа стояли заправщики. К хвосту самолёта подъехала машина Sky Chefs с провизией для пассажиров. В общем, обычная предполётная суета. Сзади меня кто-то легонько тронул за плечо. Я обернулась. Передо мной стоял Нильс и улыбался. - Пришёл глянуть, как у Перегрина дела, и вдруг застал тебя здесь. Думал, ты уехала домой. - Пора бы, - вздохнула я. – Уже четвёртый час, а мне завтра в девять надо быть на работе. - Ну так езжай, - предложил было Нильс, но догадался: - Или хочешь проводить Перегрина? - Ну... вроде того, - неохотно призналась я. Нильс посмотрел на часы. - Через сорок минут мне выводить Перегрина к рулёжным дорожкам. А пока время есть. Как насчёт кофе? - В каком смысле? – насторожилась я. Нильс хмыкнул: - Да ни в каком превратном. Я женат, у меня двое детей. И Джесси, моя жена, не очень довольна моим рабочим графиком. А что поделать? Работа с живыми крыльями – временами непредсказуемый график. - Почему непредсказуемый? – поинтересовалась я. Нильс легонько хлопнул меня по плечу: - Пойдём в Старбакс. Расскажу. *** Мы сидели в кофейне за столиком. Перед Нильсом стоял американо, мне по моей просьбе он взял эспрессо. На бумажных стаканчиках написаны наши имена – такова традиция в Starbucks Coffee. - Так в чём непредсказуемость работы с живым крылом? – спросила я, отпив немного эспрессо. - Живое крыло может подменить другой борт того же типа, если борт по каким-то причинам не может взлететь. – Нильс сделал глоток кофе: - А бывает, что живые крылья подменяют друг друга, если кто-то из них заключает Узы. - Так что, заключение Уз влияет на график работы живого крыла? – удивилась я. - Влияет, - подтвердил Нильс. – Для гражданских живых крыльев – обязательный отпуск на несколько дней. Это оговорено живыми крыльями с авиакомпаниями. Другое дело – заключение Уз, как правило, случается неожиданно. Нильс отпил кофе из своего стакана: - Если честно, «Атлантические авиалинии» почти три месяца стоят на ушах из-за странных отношений Перегрина и Селены Расселл. Встречаться – встречаются, но с предложением Уз живое крыло не спешит. - И правильно делает, - вырвалось у меня. - Согласен, - неожиданно поддержал Нильс. – Не хотел бы, чтобы у моего друга была такая союзница, как Селена. Это может плохо кончиться. - И мне начинает казаться что-то такое, - вздохнула я. Эспрессо в стаканчике начал остывать, и я сделала пару глотков. Посмотрела на собеседника. Нильс сейчас непривычно серьёзен, и даже Перегрина называет по имени, а не шутливым прозвищем «Его Высочество». А ещё я подумала, что Нильс старше, чем показалось по первым впечатлениям. Тонкие дорожки морщин на лбу, когда Нильс откидывает рукой назад волосы. Почти незаметные складочки возле уголков губ... Ему, наверное, чуть больше тридцати. И наверное, он не первый год работает с живым крылом. Допив эспрессо, я поставила на стол пустой стаканчик: - Нильс, ты давно работаешь с Перегрином? - Три года, - Нильс отпил свой американо. – С тех самых пор, как Перегрин начал работать в «Атлантических авиалиниях». Кстати, он готовился к перелёту из калифорнийского Аттестационного центра в Нью-Йорк во время моей стажировки там же. Так что сюда мы летели вместе. И в дороге подружились. - Так ты стажировался для работы с живыми крыльями? – поняла я. - Да, - кивнул Нильс. – В «Атлантических авиалиниях» их больше всего, так что моё официальное место работы – восьмой терминал. Но случается, меня вызывают и на другие терминалы. - То есть всем, кто работает с живыми крыльями, надо стажироваться? – продолжала удивляться я. - Обязательно, - подтвердил мой собеседник. – Особенно бортпроводникам. У них тоже рабочий график ненормированный. И ситуации на борту бывают сама знаешь, какие. Он допил кофе и, взглянув на часы, поднялся: - Джейн, мне пора. Перегрину скоро вылетать. Я поднялась следом: - Тоже пойду к двенадцатым воротам. Посмотрю на отправление Перегрина. - Тогда пойдём вместе. – Неожиданно Нильс хитро улыбнулся: - Не хочешь ли попрощаться с ним не из-за окна, а на земле? У тебя расширенный пропуск, а в кабине тягача – два места. - Да... хочу, - с некоторым удивлением проговорила я. – А мне позволят ехать с тобой к рулёжным дорожкам? - Позволят, - ободрил молодой человек и легонько хлопнул меня по спине: - Ну что, Джейн, пошли к Его Высочеству. *** По служебной лестнице мы спустились на перрон к аэропортовым машинам. Там Нильс усадил меня в кабину тягача справа от водительского места и повёл машину вдоль белой полосы к месту стоянки Перегрина. Миновав хвосты двух самолётов, окружённых служебным транспортом, мы подъехали к Боингу 747. Нильс уже надел наушники с микрофоном – гарнитуру, через которую он переговаривался с живым крылом. Аэродромный работник в зелёном жилете убрал колодки из-под шасси, и Нильс, заняв позицию, повторил то же, что я видела совсем недавно – снова разворот кресла ко второму рулю и снова захват «ноги» самолёта. - Джейн, если хочешь, тоже развернись, - он показал мне на рычажок. Мне удалось развернуть моё кресло, хоть и не с первой попытки. Нильс тем временем начал выталкивать самолёт к рулёжным дорожкам, хвостом вперёд. Конечно, буксировку задом наперёд я видела много раз, но – не из кабины тягача. Вот что стоило бы заснять на видео!.. Тем более, что дождь прекратился. Из переговоров водителя с живым крылом я поняла, что они корректируют друг друга. Впрочем, скорее Перегрин корректировал Нильса. Вскоре самолёт начал разворачиваться, выезжая на рулёжную дорожку. Наконец Нильс остановил тягач. Снова поколдовал с кнопками, и я увидела, как машина выпустила шасси самолёта из металлических «объятий». На этот раз не поворачивая кресло, Нильс сдал назад метра на два, остановился и кивнул мне: - Вылезаем. Мы выбрались из кабины. Лётное поле влажно поблёскивало после недавнего дождя. - Ну что, идём к Перегрину, - пригласил водитель, и мы направились к передней стойки шасси. - Я же говорил тогда, что мы ещё не прощаемся, - прозвучал голос живого крыла, и я почувствовала, что он рад увидеть меня ещё раз. - Но сейчас – прощаемся. – Я положила ладонь на шасси самолёта, как будто на плечо друга: - Хорошего рейса, Перегрин! Чистого неба и высокого полёта. Нильс вытащил из стойки шасси штырь с красной лентой и похлопал по стойке рукой: - Теперь шасси уберутся, когда нужно. Ну, чистого неба и поменьше турбулентности! - Мне турбулентность не страшна, - весело отозвался Перегрин. - Но некоторым твоим пассажирам – увы, - улыбнулся Нильс. – Поэтому и желаю тебе поменьше воздушных толчков. Простившись с самолётом, мы вернулись к тягачу. Перед тем, как сесть в кабину, Нильс повернулся к самолёту и поднял штырь с красной лентой в вытянутой руке. - Это что, такой ритуал? – задала я очередной глупый вопрос. Нильс улыбнулся: - Нет, это часть буксировочной процедуры. Показать экипажу, что блокиратор шасси убран. - А кто в экипаже? – удивилась я. - Ведь у Перегрина нет пилотов. - Ну как кто. Бортпроводники, - улыбнулся Нильс. – Одна из их задач – следить за состоянием живого крыла. Вон Алекс, старший бортпроводник. Давай помашем ему.