Чистая зона

В понедельник, придя на работу, я обнаружила, что рабочее место Селены – справа от меня – пусто. Обычно Селена с её инсомнией приходила раньше всех. Но и уходила тоже раньше. Я же, наоборот, засиживалась дольше рабочих часов – и потому, что вхождение в новую работу требовало времени, и потому, что после половины шестого в офисе становилось тихо. Все сотрудники разъезжались по домам. Кроме отдела продаж, где круглосуточно нужно сидеть на телефоне. - Селена взяла на полдня отгул, - пояснил Томас, поймав мой вопросительный взгляд. – По делам с будущим союзником. - Вообще-то в десять утра – общее собрание веб-команды Мадженто и отдела продаж, - удивилась я, доставая из рюкзака ноутбук. - Проведём собрание без неё, - пожал плечами Эдвин слева от меня. – Знаешь, Джейн, так будет спокойнее. - А Мигуэля сегодня тоже не будет? – хмыкнула я. Его рабочее место тоже оставалось пустым. - Мигуэль застрял в пробке, он звонил директору, - отозвался Рой. Мда, я счастлива, что живу рядом с аэропортом. Пять минут на машине, и то только из-за светофоров. Подключив к ноутбуку два широкоформатных экрана, я начала загружать «десятку» - Windows 10. - Джейн, ты вчера фотографировала самолёты? – поинтересовался Томас из-за своих экранов. - Да, немного и не особо удачно, - ответила я, не желая вдаваться в подробности. – Но это уж как повезёт. Первым делом, конечно, я просмотрела почту и заглянула в фотоблог. Да, вчера я всё-таки выложила свои говнофотки. Как и ожидалось, «лайков» не так уж много. И пара критических комментариев. Например, вот этот, от парня с ником Оби-ван, тоже авиаспоттера: «Без драйва, без огонька. Не узнаю тебя, Джейн Аэро! Это не твой стиль». Ладно, с комментариями разберёмся потом. Сейчас – работа. *** Селена появилась после ланча – как обычно, в кожаном плаще и наушниках с подсветкой. Сняв плащ, она первым делом подозвала меня: - Джейн, нам на техническое совещание. - Техсовещания у нас с тобой по средам, - попыталась отмазаться я, но Селена возразила: - Я пропустила сегодняшнее собрание в десять утра, так что ты мне расскажешь, что там обсуждалось. И что говорилось об ERP. - Хорошо. – Взяв блокнот, я поднялась из-за рабочего стола: - Идём. Нет, речь будет не только об ERP, догадалась я. И не ошиблась. Когда мы зашли в «аквариум» для совещаний, после обмена стандартными фразами «Как дела?» «Нормально» Селена прямо спросила меня: - О чём ты говорила с Рэйчел в аэропорту? Рэйчел сказала, что это был приватный разговор. - О фотосессии, - ответила я и воспроизвела отмазку, придуманную на такой случай: - Почему приватный – потому что вопросы, связанные с фотосессиями живых крыльев, я не выношу на публику. Это мой стиль. Мой эксклюзив. - Тебе сегодня были замечания по стилю, - проговорила Селена, изучающе глядя на меня. – Я смотрела твой фотоблог. - Конечно, были, - согласилась я. – И саму фотосессию считаю крайне неудачной. - Перегрин считает так же, хоть и сказал тебе спасибо. Я вздохнула: - Ладно. Мы на совещаниях не для того, чтобы говорить о живых крыльях. Ты вызывала меня для разговора об общем собрании. Ну так об этом и расскажу. А говорить о живых крыльях лучше не в рабочие часы. Разговор, к счастью, перешёл на работу. Впрочем, тут мне тоже пришлось постараться сохранить максимум политкорректности. Я ведь честно поставила на собрании вопрос, что ERP предполагалось делать на Симфони. Даже прототипировать на том же фреймворке, а не писать код с нуля. В итоге Курт Паркер, директор, рекомендовал мне вместе с Томасом пройти в «чистую зону» аэропорта и внимательно присмотреться к работе сотрудников GiftRadar, доставляющих прибывшим пассажирам то, что они заказывали онлайн во время полёта. И время нам выделили в среду, вторая половина дня. А до этого я должна завершить запланированное Селеной задание по фронтенду и продолжить онлайн-курс Мадженто. Дальше неделя шла как бы кувырком. Во-первых, ежеутренние загрузки новой версии ERP, сделанные Селеной полубессонной ночью, после чего мне то и дело приходилось «подкручивать» фронтенд. И в-главных, мы с техначальницей впервые поругались. Из-за файлов access.log и error.log. Куда все нормальные веб-программисты сбрасывают отладочную информацию вместо того, чтобы портить внешний вид приложения. Конфликт был улажен с помощью Мигуэля, так и сказавшего нам обеим – ведите себя спокойно. Хотя начала ругаться Селена, а не я, и в «аквариуме» веб-разработчиков не раз прозвучало слово «fucking», которое из моего словарного запаса полностью исключено. *** В среду мы с Томасом надолго зависли в «чистой зоне». И мне пришлось многое записать в блокнот. А также крепко задуматься... Не является ли система внутренней документации – даже в стадии прототипирования – слишком избыточной?.. Если делаешь что-то новое, нужно начинать с минимума требований. И на надёжной платформе, проверенной множеством пользователей. Селена же сама сделала хороший выбор – Симфони. Но почему при этом она по-прежнему прототипирует, копируя и вставляя свой собственный... говнокод? По привычке я взяла в «чистую зону» фотокамеру. Со складным штативом. Это у меня как авиаспоттера уже рефлекс. В худшем случае – не удастся пофотографировать. Тем более, что в декабре темнеет рано. В половину шестого Томас уехал домой – официальный рабочий день как бы закончился. Я же решила остаться - ну и пусть уже темно, но хоть что-то пофотографирую. *** Терминал 8, самый большой в аэропорту, состоит из двух зданий, соединённых подземным переходом с эскалаторами и двужущимися дорожками. Я находилась в здании C для обслуживания внутренних рейсов. Мой расширенный пропуск позволял перебраться с этажа на этаж – из зоны прилёта в зону вылета. Присев в кресло ближайшего зала ожидания, для начала я просмотрела на мобильной версии Флайтрадара, кто из живых крыльев восьмого терминала сейчас здесь или скоро будет – их на карте помечают особым значком. И обнаружила, что единственный из них – Перегрин. Причём приземлился совсем недавно. А, ну значит, и Селена тоже здесь, она во Флайтрадаре не забанена. Так что мне ловить нечего. Пойду поснимаю обычные борта. Лучше бы на дальних стоянках, чтобы не мешал посадочный «рукав» – телетрап. Я вздохнула. Поднялась с места, забросила за плечо рюкзак с камерой и складным штативом, и направилась к расписанию. Ага! На воротах с номером 35 пассажиры готовятся к отправлению в Бостон. Туда я и подошла. Судя по количеству пассажиров, самолёт небольшой. Эмбраер или Бомбардье. Вот и отлично! Значит, посадка – на дальней стоянке, и никакие телетрапы не будут мешать. С работниками аэропорта легко нахожу общий язык, так что вскоре со всеми пассажирами я уже ехала к месту вылета. Перед этим надев поверх белой зимней куртки оранжевый жилет. По прибытию я нашла точку съёмки и быстро развернула штатив. Объектив сменила на широкоугольный. Проверила настройки светочувствительности и баланса белого, установила режим фотосъёмки. И взялась за работу. Пару раз я сменила точку съёмки. При этом узнав, конечно же, бортовой номер самолёта, а также тип – Эмбраер ERJ-145. Тем временем пассажиры уже были устроены и пилоты начали готовиться к взлёту. Теперь у самолёта работали не только габаритные, но и аэронавигационные огни. Я приготовилась снимать видео, и тут... Засигналил мой смартфон. Я достала его из кармана куртки под аэропортовым жилетом. Номер американский, незнакомый... Кто бы это мог быть? Ткнув пальцем на экране в значок «Ответить», я поднесла мобильник к уху: - Здравствуйте, это Джейн ван дер Велде. Чем могу быть полезна? - Джейн, это Перегрин. Ты в аэропорту? Я чуть не выронила смартфон от неожиданности. Перегрин нашёл мой мобильный и звонит мне! Впрочем то, что живое крыло может легко найти мобильный номер нужного человека, было известно. - Да, в аэропорту, - подтвердила я. - Фотографирую. Но откуда ты знаешь? - По GPS-сигналу твоего мобильного телефона. Знаю и бортовой номер самолёта, который ты фотографируешь сейчас. Я удивлённо раскрыла рот: - Чёрт побери, ты знаешь обо мне всё... Шпионишь, что ли? - Нет, не шпионю, - в голосе живого крыла прозвучали смущённые нотки. – Хотел предложить встретиться. Для фотосессии. Ты, кажется, недовольна результатом воскресной фотосессии, когда у меня на борту была Селена? - Ну... да, - призналась я. – Такое ощущение, что мы с тобой почти не работали. В смысле, не работали вместе. - Селене требуется слишком много моего внимания, - пояснил Перегрин. - Селена не сотрудничала со мной от слова совсем, - проворчала я. – Она заперлась у тебя в кабине и даже не выходила. Как будто бы меня как фотографа и нет. Знаешь ли, союзники на фотосессиях так не делают. - Прости, что так получилось. Я не могу её заставлять делать что-то против её воли. «А она, судя по всему, может заставлять тебя делать то, чего ты не хочешь» - сердито подумала я. Перегрин словно уловил мои эмоции: - Ты сердишься, Джейн. Но сегодня Селены не будет. Ни у меня на борту, ни поблизости. Она уехала на рок-концерт. - Вот и хорошо, - я вздохнула с облегчением. Самолёт, который я только что фотографировала, тягач уже оттаскивал к рулёжным дорожкам. Меня тронул за плечо работник аэропорта: - Сворачивайте аппаратуру, мисс. Мы уезжаем. - Перегрин, мне сказали собирать аппаратуру, - торопливо пояснила я. - Скоро перезвоню. *** Водитель автобуса высадил меня вместе с двоими работниками аэропорта в зелёных жилетах возле служебного входа. Я поднялась по лестнице и оказалась снова в зале отправлений терминала 8. Сняв рюкзак, я присела на одно из свободных кресел и достала мобильник. Добавила номер Перегрина в контакты и сразу же перезвонила ему: - Перегрин, я подъеду. Где тебя искать? - Я на дальней стоянке, - ответил голос живого крыла. – Подходи к воротам 16, здание B. Там тебя встретит работник аэропорта. С листом бумаги, на котором написано твоё имя. Он подвезёт тебя ко мне. Тебе подсказать, как пройти к шестнадцатым воротам? - Да нет, доберусь сама, - заверила я. – Аэропорт неплохо изучила по картам. Всегда так делаю перед фотосъёмкой. До встречи! - До скорой встречи, Джейн, - отозвался Перегрин и отключил связь. Я шла торопливым шагом, нацепив очки, чтобы быстрее сориентироваться. Шла в том числе по движущимся дорожкам и эскалаторам. Чёрт возьми, я ведь рада! Наконец-то побуду с хорошим другом без Селены, к которой у меня после воскресной фотосессии, скажем так, сложное отношение. И наконец-то сделаю для него нормальную фотосессию. Минут через пятнадцать я уже подходила к нужным воротам. И действительно: под светящимся номером ворот стоял невысокий щуплый парнишка, светловолосый, с улыбчивым лицом. На нём поверх синей куртки – жилет кислотно-зелёного цвета, как у большинства работников аэропорта. Он держал в руках лист бумаги с текстом «Джейн ван дер Велде» и вглядывался во всех молодых женщин, проходивших мимо. Я помахала ему рукой: - Добрый вечер! Джейн ван дер Велде – это я. Он немедленно перевёл на меня взгляд и улыбнулся. - Мисс ван дер Велде! – сложив лист бумаги и сунув в карман, молодой человек протянул мне руку для пожатия: - Нильс. - Джейн, просто Джейн, - уточнила я, пожимая его тёплую ладонь. - Ты тоже работник аэропорта? – весело спросил Нильс, подмигнув мне. Я рассмеялась: - В каком-то смысле да. Я авиаспоттер и у меня расширенный пропуск. - Ну тогда поехали к Его Высочеству, - Нильс снова подмигнул. Я прыснула: - Перегрин – из королевской семьи? А, ну да, Боинг 747! Авиаспоттеры прозывают этот тип самолёта Королевой неба. То есть он – Небесный принц? - Да, мы в аэропорту так его и называем, когда он не слышит, - хохотнул Нильс и добавил уже серьёзнее: - Перегрин не любит это прозвище. Но раз уж приклеилось, ничего не поделать, - он развёл руками. – Джейн, идём! Мы спустились вниз по служебной лестнице и подошли к белому «джипу» с прожекторами на крыше. Нильс открыл передо мной дверцу: - Садись, Джейн. Сняв рюкзак, я забралась в «джип». Рюкзак с аппаратурой пристроила в ноги. Захлопнув дверцу за мной, Нильс лихо вскочил на водительское сиденье, как ковбои в фильмах вскакивают в седло. Пристегнулся (напомнив мне сделать то же самое) и завёл мотор. - Нильс, подожди отправляться, - попросила я. – Достану камеру и поснимаю видео. Когда я сменила объектив и переключила камеру в видеорежим, Нильс тронул машину с места. Я снимала. Проехав вдоль стены с телетрапами, Нильс сделал поворот, и мы направились к дальним стоянкам. Некоторые были пусты. Но стоянку, которая нам нужна, я, конечно же, сразу узнала. Боинг 747 по форме фюзеляжа ни с кем не спутаешь. Подъезжая, Нильс нажал и отпустил какую-то кнопку. Дважды. И дорога перед нами осветилась как будто двумя вспышками. Перегрин тоже ответил двойной вспышкой фар на переднем шасси. - У тебя машина с подсветкой, - хихикнула я. Нильс довольно улыбнулся: - Специально выбрал из служебных - знал, что привезу фотографа. А в фотографии подсветка – вещь полезная. Сам немного фотографирую, - признался он. Вскоре Нильс остановил «джип» неподалёку от Боинга. Сунув камеру в рюкзак, я выбралась из машины. Помахала самолёту: - Привет, Перегрин! - Добрый вечер, Джейн, - отозвался он. - Рад тебя видеть! И действительно – я будто чувствовала радость живого крыла. Вдруг подумалось: а ведь во время воскресной фотосессии я не ощущала в нём радости! Именно поэтому у меня и получились говнофотки, как их не обрабатывай потом. Но сегодня будет иначе. - Нильс, насколько долго ты сможешь побыть светооператором? – спросила я, разворачивая съёмочную аппаратуру. - Минут двадцать, ну может, полчаса, - ответил парнишка-водитель. – Вообще-то Перегрин попросил начальство за меня. Правда, не как за светооператора. А как за, - он кашлянул, - твоего личного водителя при необходимости. Тут даже в темноте, разгоняемой только светом аэропортовых огней, я заметила, что парень покраснел. - В общем... – Он понизил голос почти до шёпота: - Возникнет нужда... ну сама знаешь, о чём я... Скажи Перегрину, он вызовет меня. Тут уже я густо покраснела и тихо проговорила: - Ну Небесный принц!.. – Мне захотелось погрозить самолёту кулаком, но я удержалась. – Хорошо, если что, я ему скажу. Перегрин не вмешивался в нас диалог, но я чувствовала: в душе он смеётся. Смеётся, как озорной мальчишка. *** Фотосессия проходила даже лучше, чем я ожидала! Мы с Перегрином и Нильсом работали втроём. Я меняла точки и ракурсы съёмки, играла с настройками камеры. Просила Нильса передвинуть машину или перенаправить прожектора, а Перегрина – включить те или иные бортовые огни. Ветер гнал по небу косматые облака, временами брызгал дождь. Приходилось держать камеру под зонтом, но это мне не впервой. К Боингу 737, стоявшему на соседней площадке, тем временем подогнали трап и подъехал автобус с пилотами и бортпроводниками. Поднимаясь по трапу, они бросали на нас удивлённые взгляды. Пилот-первый офицер, проводивший внешний осмотр самолёта, сделал несколько фотографий мобильником. Ну точно, фотки пойдут в Инстаграм. Пассажиры, которых привезли позже двумя автобусами, глазели на необычную для них сцену, и кое-кто откровенно инстаграмил – вспышки фотокамер на мобильниках трудно было не заметить. Конечно, и это от объектива моей камеры не ушло. Нильс провёл с нами почти два часа - это выяснилось, когда у меня сдох аккумулятор в камере и главное, возникла та самая нужда, о которой он меня предупреждал. Надо срочно посетить терминал, так что Нильсу пришлось свозить меня туда и обратно. После чего водитель уехал по рабочим делам, а мы с Перегрином остались вдвоём. Камера и штатив уже были убраны в рюкзак. А зонт пришлось оставить, потому что зимних дождей никто не отменял. Я стояла под зонтом перед самолётом. Вокруг нас – огни аэропорта, фоном - шум авиационных двигателей. Но к аэропортовым звукам я привыкла и не обращала на них внимания. - Джейн, в два часа ночи меня начнут готовить к полёту, - сообщил Перегрин. – А пока можем пообщаться, если хочешь. - Давай! – согласилась я, ощущая, что с радостью принимаю и это предложение. – Но если Селена появится в аэропорту после рок-концерта? Навряд ли она обрадуется моему присутствию. - Не появится, - заверил Перегрин. – Это концерт группы «Металлика», такой популярной, что я с трудом добыл билет. После концерта Селена задержится брать автографы у музыкантов. Затем – афтерпати. - Ты покупаешь ей билеты на рок-концерты? – удивилась я. - Да, - подтвердил живое крыло. – Я считаю, нам с ней нужно иногда друг от друга отдыхать. Но лучше бы, - он помолчал, - она нуждалась в ком-нибудь другом, а не во мне. - Не будем о Селене, - вздохнула я и решительно сменила тему: - Помню твою посадку. Переговоры с диспетчерами. Но ни фига не поняла. Расскажи подробнее, а? - Могу и показать, - согласился Перегрин. – У тебя есть ватсап? - Да, есть. - Тогда присядь ко мне на переднее шасси. Стоя с зонтом в руке смотреть видео неудобно. - Хорошо. - Сложив зонт, я нырнула под фюзеляж самолёта и пристроилась на колёсах шасси. Рюкзак пристроила в ногах и достала смартфон. И погрузилась в малознакомый мне мир. Конечно, я помнила то, что снимала на посадочной глиссаде. Но теперь я наблюдала посадку не через видоискатель моей камеры, а как бы глазами Перегрина. Узнала, что такое захват взлётно-посадочной полосы. Услышала подробное объяснение, как работает механизация его крыла, и вообще словно заглянула в «анатомию» самолёта. По привычке я достала блокнот, куда, подсвечивая мобильником, записывала то, что совершенно точно забуду на следующий день, если не зафиксирую. Схему крыла Перегрина зарисовала с пояснениями, что есть что. Да, в том самом блокноте, где сегодня делала записи, разговаривая с сотрудниками отдела продажи. - Перегрин, послушай, - вдруг спросила я, - ведь вы, живые крылья, можете летать без диспетчерских служб? - Можем, - подтвердил Перегрин, - но без контакта с диспетчерами мы внесём хаос в воздушный трафик. В небе, помимо нас – борта, управляемые пилотами. Диспетчеры должны знать обо всех, кто сейчас в небе, в том числе и о нас. - А, поняла. То есть... Тебе приходилось учиться летать по... человеческим правилам? - Именно так, Джейн. Каждый из нас, кто решил идти в гражданскую авиацию, проходит курс с пилотом-наставником. Учится передвижению в воздухе, безопасному для людей. Далее, раз в год мы проходим аттестацию. Пилоты-наставники проверяют, соблюдаем ли мы правила безопасности. - Сложно вам в нашем мире, - задумчиво проговорила я. - Почему сложно? – спросил самолёт и тут же возразил: - Наоборот. Нам нужно в точности знать, что от нас требуется. Джейн, за тобой едет Нильс забрать тебя в аэропорт. А мне пора готовиться к взлёту. Подняв глаза от смартфона, я увидела белую служебную машину – на этот раз не «джип» с прожекторами, а тягач. Я поняла: сейчас нам с Перегрином предстоит расстаться. И когда нам с ним ещё раз вот так, по-дружески поговорить? Вдруг я поймала себя на мысли: мне хочется узнать его ближе. Встречаться и разговаривать о том, что интересно нам обоим. Только наедине. Без Селены. В её присутствии ничего такого не получилось бы. Может, сказать Перегрину?.. А вдруг для него это прозвучит как навязывание Уз? Ой нет, только не так!.. Тягач остановился и лихо развернулся перед самолётом. И из прозрачной кабины на лётное поле выскочил мой недавний знакомый в зелёном жилете и наушниках с микрофоном. - Ну что, наговорились? – весело спросил он и тут же распорядился: - Джейн, слезай с шасси и садись в машину. Мне тянуть Перегрина к посадочным воротам. Я поднялась и легонько коснулась стойки шасси самолёта: - До свидания, Перегрин. Это был очень хороший разговор. - Мы ещё не прощаемся, Джейн, - в голосе его появились мягкие нотки. – И спасибо за сегодняшнюю фотосессию.