Чистая зона

Я сняла обруч трансивера с миниатюрной камерой и убрала в рюкзак. Туда же сунула и «мобильник». Перегрин, скоро мне это не понадобится. Я увижу тебя своими глазами. Закинув рюкзак за спину, я поспешила к «авиаспоттерской» части пляжа Махо, где уже собрался народ с фото- и видеокамерами. Боинги 747 здесь особенно любили – крылатых гигантов с четырьмя двигателями, проходящих низко над пляжем, чуть ли не по головам туристов. На Ютубе – масса видео с ними. Включая и моё, сделанное для Перегрина. Вот и знакомый четырёхдвигательный силуэт, снижающийся над лазурной поверхностью моря... Полуголые авиаспоттеры с камерами немедленно оживились, указывая на него и берясь за камеры. А мы с ним просто смотрели друг на друга... Скинув рюкзак, я легла на горячий песок. Запрокинула руки за голову. Мощный корпус с опущенными закрылками и выпущенными шасси прошёл так низко, что казалось, вытянешь руку – и коснёшься. На самом деле соприкоснулись наши сознания... Радостные крики, когда шасси Перегрина коснулись бетонки и он выпустил спойлеры, тормозясь. И немедленно – сигнал на мой смартфон. «Джейн, тебя уже ждёт аэропортовая машина». ...Вскоре я зашла в кабину Боинга 747, перед этим, естественно, вытряхнув песок из сандалий и из волос. - Долетел без приключений, - доложился он, и я услышала в его голосе тёплую улыбку: - Ты тоже вспоминала? - Да, - я села в капитанское кресло. – То же самое, что и ты. - Да... Теперь мы так можем. После того, как тень Затмения оставила нас в покое. - Перегрин... – Я положила ладони на рукояти его штурвала: - Это было сложно. Сложнее даже, чем в JFK... *** С Ириной мы встретились, как и договаривались, в девять утра. Перекусив в гостиничном буфете, мы оделись и вышли на автобусную остановку. Ирина была без трансивера союзника – на ней популярная в Венгрии вязаная шапка с помпоном. Бежевая, в тон шубке. Подошёл светло-зелёный автобус – видимо, тоже «беспилотник», как многие здешние аэропортовые машины. Пассажиров, кроме нас, было ещё трое. - Да, тут автоматизация прямо как у нас в порту на Маасвлакте II, - проговорила я, плюхнувшись на сиденье рядом с Ириной. – И что, операторы – тоже живые крылья? - Нет, операторы автобусного передвижения – люди, - отозвалась Ирина. – Кстати, все машины – электрические. - Что, «Тесла»? – спросила я. Ирина рассмеялась: - Да тут всё «Тесла», кроме самих живых крыльев! Илон Маск до них ещё не добрался. - Слушай, - наконец я решилась спросить, - вчера посмотрела в Википедии... Это правда, что Сзарниаш и Вийхар... умерли в один день? - Ушли, - взгляд Ирины стал серьёзным. – В Высокое Небо... Причём одновременно. - Это... то, о чём написано в союзнической брошюре? Ну, что после ухода живого крыла союзник может впасть в тяжёлую депрессию и даже умереть? Я ведь подписывала страховку и на этот счёт. - Нет, - Ирина покачала головой. – В случае с Вийхаром и Сзарниаш всё было совсем иначе... Настолько плотный эмпатический контакт, что они разделили одну жизнь на двоих. Технопсихологи до сих пор удивляются, как живое крыло, которому пророчили отсилы два года жизни, прожил больше двадцати. Но ещё более – тому, что мозг Сзарниаш по эффективности приблизился к квантовому процессору живого крыла. Помолчав, Ирина вздохнула: - Я знала Сари лично. Её ближайшая подруга, Инеклиш Ковач – директор турбюро, где я работаю. Они снимали отдельный дом. Я часто у них останавливалась, когда была здесь. «Может, это меня и стремало в Узах, что такая связь отнимает годы жизни человека-союзника» - беспокойно подумала я. Ходили ведь подобные слухи! Ирина словно уловила мою мысль: - Джейн, мы едем в Медиатеку не для разговоров о смерти. А для того, чтобы лучше понять, как можно раскрыть причину и возможные следствия Затмения. Так что без паники, как говорит Путеводитель для путешествующих автостопом по Галактике. Нам выходить. Автобус остановился на площади перед зданием со стеклянными стенами и волнообразной крышей. Посреди площади возвышался странный монумент – как будто две спирали ДНК, поднимающиеся в небо, над одной – военный самолёт, над другой - гражданский. А у подножия спиралей – две фигуры. Мальчик и девочка. У мальчика в руках – бумажный самолётик. У девочки – альбом для зарисовок. - Что это за памятник? – спросила я. - Монумент Крылатых и союзников, - пояснила Ирина. – Не хватает только вертолёта. Но вертолёты не обделены вниманием в других местах. Кстати... - словно спохватившись, женщина достала смартфон из кармана шубки: - Ага... Всё в порядке. - Что, здесь тоже покестоп? – спросила я, вспомнив, как подруга «обирала» покестопы в Авиационном университете. - Да нет, - улыбнулась Ирина, засунув мобильник обратно в карман. – Ну да, покестоп есть, но мы же не за покемонами сюда приехали. Просто проверила, что PokemonGO отключён. Я иногда забываю отключать, а игра сильно разряжает аккумулятор. - А это что за здание? – поинтересовалась я, кивнув в сторону стеклянных стен. - «Тетрис», но с другой стороны, - пояснила Ирина. – Раньше здесь был пассажирский терминал, но теперь он переделан в Медиатеку. По сути, исторический музей. Лифт со стеклянными стенами, двигавшийся по странной траектории – то вертикально, как и положено лифту, то в горизонтальной плоскости, доставил нас, кажется, в один из бывших залов ожидания. Но теперь там нет рядов кресел – только вертикальные мультимедийные стенды с сенсорными экранами и кабинки-купе как будто для скайп-разговоров. Не было и вида на перрон аэропорта – его закрывала стена из белого стекла. А ещё стояла тишина, создававшая впечатление полной отделённости от внешнего мира. - Странное место, - проговорила я, осматриваясь. – Пусто и тихо. - Здесь никогда не бывает пусто, - Ирина указала на одну из кабинок с прозрачными дверьми. Внутри сидел молодой человек с ноутбуком. – Эти кабинки полностью звукоизолированы. - Совершенно не похоже на музей, - пробормотала я. - Да, - подтвердила Ирина. – Это именно Медиатека. Здесь хранится информация, оставленная живым крылом перед уходом. Знаешь, почему это место называется залом Двоих Крылатых? - Почему? – спросила я. - Потому что здесь хранится информация не только из памяти Вийхара, но и из памяти Сзарниаш. Она – единственная союзница, оставившая свои воспоминания так, как оставляют живые крылья. Ведь она жила единой с Вийхаром жизнью. - Вот ни фига себе, – поразилась я. – Как мало мы знаем о живых крыльях... - Мы и о себе знаем недостаточно, - задумчиво проговорила Ирина. – Не до конца понимаем работу нашего мозга. А мозг живого крыла на много порядков мощнее нашего. Она вздохнула: - Есть мнение, что живые крылья – это искусственный интеллект. Но если так, то мы – искусственный интеллект младенца... Ладно, Джейн, взглянём на то, за чем сюда пришли. Мы зашли в одну из свободных кабинок – их оказалось не так уж много. Сняв верхнюю одежду, сели за стол напротив укреплённых на стене экранов. - Здесь всегда два экрана, - пояснила молодая женщина. - Управление обычное – клавиатура и мышь. - Как мы разберёмся в этой бездне информации? – удивилась я, глядя на экраны, заполненные... ссылками понятия не имею на что. - Очень просто, - отозвалась Ирина и набрала в поисковой строке на английском: «Вийхар Сзарниаш сон предупреждение». Выпало несколько десятков пунктов. Поразмыслив, Ирина остановила стрелку указателя на одном из них. - Вот что видели Сзарниаш и Вийхар одновременно, - пояснила она. – Экран Вийхара – справа, экран Сзарниаш – слева. На левом экране я видела движущийся среди облаков силуэт странного самолёта. Не странного, а даже какого-то... инопланетного. Шесть турбовинтовых двигателей, один не работал. Орудия на вращающихся турельных установках. А на правом экране внизу проплывает разрушенный город... - Город давно мёртв, - тихо пояснила Ирина. – Но Вийхар будущего продолжает бомбить его... Вот, смотри! – женщина остановила видео. – Фюзеляжная живопись. Девушка в купальнике верхом на кассетной бомбе. Её лицо... Это лицо Сзарниаш. Его единственное напоминание о ней в том сумрачном будущем. Её давно уже нет, а он продолжает летать и бомбить. Словно выполняя, как он думает, её приказ. Меня передёрнуло: - Бррр... Это действительно кошмар! - И этот перезагрузочный кошмар преследовал его не один год. Но Вийхар пока не осознавал его... За несколько месяцев до встречи с Сари Вийхар начал избегать перезагрузок. Самовольно покидал ангар и улетал с аэродрома. В Сзарниаш он почувствовал не просто союзницу, которую ждал, но и спасительницу. И отчаянно вцепился в неё. - Но как Сзарниаш спасла его от этого ужаса? – спросила я. - Помогла осознать то, что он видит. Смотри дальше. На правом экране – всё тот же мёртвый город. На левом – приближающийся фюзеляж странного самолёта. Пробоина в фюзеляже, достаточно большая, чтобы человеку проникнуть на борт... Ирина снова остановила видео: - Сзарниаш прилетела к нему. Но он пока её не видит... Давай промотаем, там дальше нерадостно. Женщина решительно передвинула вправо ползунок под видео. Теперь на экране Вийхара я видела приближающуюся из-за облаков звезду. Звезда испускала белые лучи. Слева, на экране Сзарниаш, лучи словно обнимали израненный фюзеляж самолёта, и повреждения обшивки затягивались сами собой. Потом всё погрузилось в белёсую кисею – самолёт пролетал сквозь облако. А затем всё изменилось. Нет никакого инопланетного самолёта. На экране Сзарниаш – вполне узнаваемый AC-130 в камуфляжной раскраске. А справа, на экране живого крыла – силуэт девушки с расправленными крыльями. Раскинув руки, она приближалась, чтобы обхватить его. И небо над ними – зелёное... Запись закончилась. - Вот этот кошмар Сари и вытащила из бессознательного союзника, - пояснила Ирина. - И исцелила его. - То есть осознание бессознательного ужаса и есть исцеление? – поняла я. - Да, - кивнула Ирина. – Как у живых крыльев, так и у нас. Ещё одна черта, которой мы схожи. Одевшись, мы вышли из кабины-купе. Мужчина и женщина в расстёгнутых зимних куртках, стоявшие возле мультимедийного стенда, поспешили занять наше место. Мы покинули бывший зал ожидания, и лифт снова понёс нас по извилистой траектории. Наконец мы оказались в холле нижнего этажа. Народу здесь почти не было – разве что работники аэропорта, спешившие по своим делам. - Зайдём в книжный магазин, - предложила Ирина, кивнув на ярко освещённое помещение за стеклянной стеной. – Здесь много о живых крыльях и обо всём, что с ними связано. Прозрачная дверь отодвинулась в сторону, пропуская нас внутрь. Перед нами на прилавках и полках – аккуратно разложенные книги. На разных языках. Подойдя к стеллажам под вывеской «Искусство», Ирина взяла с полки художественный альбом в светлом переплёте с надписью серебристым тиснением: «Сзарниаш Женгеллер». - Сари хорошо рисовала. Занималась в художественной школе, потом забросила. Но заключив Узы с Вийхаром, вернулась к рисованию. Здесь репродукции её работ. Оригиналы хранятся в Технопсихологическом архиве. Подойдя к кассе, Ирина заплатила и попросила девушку-продавщицу в аэропортовой форме завернуть альбом в подарочную бумагу. - Это тебе, - она протянула мне пластиковый пакет с альбомом. – На английском. У меня венгерское издание, с её личным автографом. Альбом начинается с зарисовок эпизодов сна-предупреждения. - Спасибо, - поблагодарила я подругу, принимая подарок. – Но почему всё-таки этот сон – предупреждение? Если предупреждение, то о чём? - Господин Танайшада всё объяснит, - отозвалась Ирина и взглянула на экран смартфона: - Андреас пишет, он уже прибыл и Перегрина оттащили в ангар. Так что едем обратно. *** Автобус-беспилотник вёз нас к отелю и ангарам. Я задумчиво смотрела в окно. Снова шёл снег. Видимо, типичное начало венгерского января. Ирина тоже молчала, размышляя о чём-то своём. А может, вспоминая Сзарниаш Женгеллер. - Ангар номер три, где разместили Перегрина, - сообщила женщина и нажала кнопку на рукояти кресла. Автобус остановился и выпустил нас. Я накинула капюшон куртки, укрывая волосы от снега. Действительно, по следам на заснеженной площадке было видно, что недавно сюда подтягивали самолёт. Но дверь ангара уже закрыта. Впрочем, справа от массивной ангарной двери имелась дверца размерами явно для людей. К ней мы и направились. Нам открыл Даррен в сером джемпере с эмблемой «Атлантических авиалиний». Следом за ним подошёл высокий подтянутый мужчина в светло-коричневой форме, с резкими чертами лица, глубокими складками возле губ и совершенно седой. Он по очереди пожал руки нам обеим и представился: - Эно Танайшада, технопсихолог военно-воздушных сил. Но здесь по особому случаю. Дамы, можете снять верхнюю одежду, здесь тепло. Даррен принял из наших рук мою куртку и шубу Ирины. Я во все глаза разглядывала технопсихолога номер один. Но тут же спохватилась: - Простите... Перегрин ведь уже здесь? - Да, и ждёт вас, - сдержанно улыбнулся Танайшада. – Зайдите к нему. Я вас проведу. Из жилого помещения дверной проём выводил собственно в ангар, освещённый не только естественным светом, идущим через стеклянный потолок, но и дополнительной подсветкой. Перегрин возвышался передо мной, его фюзеляж чуть поблёскивал в свете ламп. К левому борту Боинга был подогнан трап. Левое окно приоткрыто и оттуда тянулись цветные провода к аппаратуре на тележке. Рядом с тележкой стоял стол, на столе – два плоских монитора. - Привет, - поздоровался самолёт. – Видишь, меня уже обследуют. Как тебе Медиатека? - Там... странно. – Подойдя, я переступила через провода и села на нижнюю ступеньку трапа: - Как будто выпадаешь из времени. И... тихо. - Ты была в зале Двоих Крылатых? – догадался Перегрин. – Даррен хотел, чтобы ты там побывала. - Да, Ирина сводила меня туда. И показала... Тот самый сон, который Вийхар видел во время перезагрузки, но не осознавал. И который Сзарниаш ему раскрыла. Перегрин, я не понимаю, почему мне нужно было увидеть именно это? Какое отношение оно имеет к тебе? - Я тоже не понимаю, почему из-за меня столько возни, - проговорил Боинг. – Вплоть до того, чтобы отрывать технопсихолога-легенду от других, не менее важных дел. Но, значит, так нужно. Эно Танайшада – не тот человек, что тратит время на пустяки. Джейн, что у тебя за книга в пакете? - Подарок Ирины, - пояснила я. – Альбом с репродукциями рисунков Сзарниаш Женгеллер. Я в него ещё не заглядывала. - Потом посмотрим вместе, - предложил Перегрин. – А пока оставь его у меня на борту и возвращайся к остальным. Я так и сделала, оставив пакет с книгой у Перегрина в кабине и вернувшись в жилой отсек. Даррен, Танайшада и Ирина сидели за столом, перед каждым – кружка с чаем или чашка кофе. На вопрос, что буду, я ответила - кофе. Даррен сделал мне чашку эспрессо и предложил переместиться в кабину-купе, которая, оказывается, тоже здесь есть, и которую он назвал «кают-компанией». - Тоже со звукоизоляцией? - спросила я, садясь слева от Ирины. Технопихологи уселись за столом напротив нас. - Да, - подтвердил Танайшада. – Чтобы не беспокоить живое крыло нашими разговорами. Джейн, вы знаете, почему я рекомендовал Даррену показать вам именно этот зал Медиатеки? И посмотреть именно эту видеозапись? - Потому что... как сказал Даррен, Вийхар был на волоске от Затмения? – догадалась я. - Да, - кивнул седоволосый технопсихолог. - Но Затмения с ним не произошло. Он очень вовремя встретил свою союзницу. Которая и избавила его от кошмара. - То есть... С Перегрином случилось нечто худшее, чем с Вийхаром? – побледнев, проговорила я. - И да, и нет, - ответил Танайшада. – У Вийхара, как я понял потом – дар предвидения. Он видел в своём перезагрузочном кошмаре возможный ход истории. И если бы Сзарниаш не вытащила на свет это видение, кто знает, в каком мире мы жили бы сейчас. - Если вообще были бы живы, - добавил Даррен. Танайшада продолжил: - Джейн, вы обратили внимание, какая надпись на фюзеляже? «87-я автоматическая воздушная армия». - Нет. Я как-то... пропустила. - Так вот, у меня догадка, что автоматические воздушные армии к тому времени уже были в проекте. И проект не прошёл только потому, что Сари вовремя сделала открытие. Можно сказать, они с Вийхаром предотвратили ход истории по разрушительному пути. Но у Перегрина – другое. И речь идёт не о новой смене хода истории, а о жизни самого Перегрина. - Но как же так... – растерянно пробормотала я. – Он же никуда не полетел с Селеной. И мы заключили Узы. Или Перегрину... угрожает что-то ещё? - Джейн, посмотри, - подсев ко мне, Даррен придвинул свой планшет с непонятными мне графиками. – Я отслеживаю состояние Перегрина во время перезагрузки. Вот этот участок времени – завершающий. На него и приходится пик перезагрузочных видений. Теперь смотри, что здесь происходило после знакомства с Селеной. Эмоциональный всплеск. И амплитуда всплеска от недели к неделе нарастала. - Так что... Перегрин был влюблён в Селену? - Да нет же, Джейн, - Даррен сжал костяшки пальцев чуть ли не до белизны. - Я же объяснял тебе неоднократно. Это не потребность в Узах с Селеной. Это - чувство вины перед ней. Уехав в Реювайрош на курсы повышения квалификации, я поручил Рэйчел делать такие же замеры и высылать результаты мне. И твоё появление меня обрадовало: амплитуда всплесков вины начала угасать. После фотосессии с Нильсом и Перегрином всё стало, казалось бы, просто идеально, и я ожидал, что Перегрин предложит Узы тебе. Но в субботу дела неожиданно пошли очень плохо. Я обратился к Эно. - И я сказал: немедленно возвращайся в Нью-Йорк, - вступил Танайшада. – Потому что ситуация выходит из-под контроля. Даррен, вы с Джейн успели в последний момент. - Могли бы и не успеть, если бы Рэйчел и Нильс не держали оборону, - вздохнул Даррен. – Селену отодвинули в сторону, Узы с настоящей союзницей были заключены. Но это не решило проблему. - Как не решило? – удивлённо проговорила я. – Перегрин и Селена ведь больше не общались. - И тем не менее всплески вины вернулись, - Даррен показал на планшете графики следующих замеров. – Более того, стали нарастать. А почему – с этим и нужно разобраться. Джейн, понимаешь, после выхода из перезагрузки живое крыло почти не помнит сновидений. Особенно тех, которые и не хочет вспоминать. - И... что же делать? – как-то потерянно проговорила я. Ответом мне был испытующий взгляд Танайшады: - Джейн, тебе нужно научиться входить в сны Перегрина. И увидеть, что там происходит. Другого выхода нет.