Как работают банки Японии

      Заочное обучение на факультете «экономики и управления» для Томуры не определяло то, что он будет работать в банке. Тем более, — видеть каждый день таких экспонатов. Но, стоя перед выбором помощи своей единственной матери и пинанием баклуш, конечно, в приоритете больше первое, чем неосознанное похеривание своей жизни, когда на учёбу толком ходить и не надо.       Поэтому, двигаясь желанием делать добро своей горячо любимой маме в ответ, Томура, воспользовавшись хорошими отзывами о себе в местном университете, решил попытать свои силы в «экономике и управлении». Иными словами: устроиться на подработку в банк, раз пошла на то мания. Конечно, шансов было мало — особенно мало, — но, осознавая свои настоящие силы, Шигараки решил вытянуть из этой жизни по максимуму, а, если и не получится, то устроиться куда-то меньшего величия, чем банк.       Потому что банки в Японии, это не просто банки, — как любил говорить его преподаватель, когда Томура появлялся на сдаче зачётов несколько раз в год, а то и в месяц. Не просто банки, а настоящая жизненная система, которую надо прочувствовать своим телом, чтобы осознать всю мощность. Представить, что вместо сердца у тебя куча банковских ячеек, а по телу переливается не кровь, а постоянные платёжные операции.       А вместо пальцев у тебя ручки, а ладонь — бланки для заполнения.       Всецело Томура был готов ко всему этому, и даже не испытал первого волнения, когда его поставили, как помощника на кассу. И когда люди пытались заглянуть через плечо основного работника, на его, — Томуры— бейдж, все же становилось не по себе.       Потому что банк это не просто кассовый аппарат, который снабжает тебя деньгами, а отдельная система жизни, которую надо понять. И постараться не завалить.       Но Томура был готов к тому, что в обеденное время ему за кассой стоило стоять одному. Потому что в банке такая огромная загруженность, что Шигараки признал, что готов сам отправлять своего коллегу по кассе, чтобы тот смог хотя бы перекусить, и уже потом вернуться к работе. Томура справился бы и один, потому что вбивание данных о переводе средств — не такая уж и сложная задача. Да и тем более, за неделю работы за аппаратом, Томура уже вдоволь насмотрелся на то, как правильно использовать клавиатуру в этих нуждах, куда нажимать, да и дополнительная литература в виде учебников курса всегда помогает.       В общем, сложностей не должно было возникнуть. Относительности потока, ничего сложного в выполнении своих заданий не было. Томура даже в перерывах успевал написать свой матери, что нет, в банк не ворвались преступники, и что их стерегут, как в настоящем замке. Даже вон, герой под прикрытием работника есть, который следит за всеми залами.       Так что, ученик второго курса точно бы справился с такой подработкой. Ну, если бы этот ученик хорошо учился, и выполнял все свои обязанности. Томура, на удивление, был таким. Хотя Шигараки знал свои силы, и никакого труда ему не составляло в первые минуты обеда заполнять бланки для перечисления пошлин. Обычно к обеду стихает толпа народа, и становится более-менее тихо. Да и в последнее время централизованная система позволяла делать свои дела удалённо, так что, Томура повезло, что он родился в то время, когда не было длинных очередей.       Хотя, почему. Очереди есть и сейчас, но протекают они быстро. Лично же в банке спустя первые пятнадцать минут после обеда стало тихо. Редкие посетители заходили, получали талон, и всех отправляли мимо кассы Томуры, что доставляло больше времени для разговора с матерью, или чтения учебной программы.       Когда Томура почти закончил читать параграф о «нормативной базы планирования», выделяя самое важное в заметках своего телефона, в банк вошло это существо. Которое, за последнюю неделю, появлялось тут больше, чем работал Томура.       Высокий парень с красными волосами, с виду казавшийся слегка старше почти что совершеннолетнего Томуры, в этот раз вёл за руки нескольких детей. И один из них интереснее другого. И нельзя сказать, что они были совсем уж маленькими. Смотря на них, у Томуры создавалось впечатление, что всё здесь не так очевидно, как кажется. И, переводя взгляд с одного ребёнка на другого, внутри чувствовалась непонятная энергия и сила, которую Шигараки обычно испытывал к более «зрелым» и «уже опытным» людям. Да и парень сам по себе странный — из-под ворота куртки на шею поднимаются почти что посеревшие бинты, а дети так вообще, разноцветные. Будто бы сломался светофор и существует только два цвета: белый и красный.       Томура недоумевал. Как может. Этим детям даже и десяти лет нет.       Тем временем тот парень забрал свой талончик и, подхватив милую девочку с белыми волосами на руки, пошёл в сторону дивана, усаживая на него детей.       Людей в банке не было от слова совсем, поэтому спустя пару секунд на табло зажёгся номер взятого талончик и пятая касса.       Томура опустил взгляд обратно в книгу на своём телефоне, листая страницу, точно зная, что клиент пройдет мимо него. Вокруг ещё много касс, и почти половина из них пустует, так как работники ушли на обед, но всё же, Томуру этот несчастный парень без проблем обойдёт.       А потом его будто током шибануло. Сегодня его попросили остаться на пятой кассе, так как работников с самого утра было мало, и эта касса пустовала. Оказалось, Томура даже забыл про то, что ему дали полноценный рабочий день за полноценным местом в первую же неделю. Ему пришлось заблокировать экран телефона и ждать, пока парень в достаточной мере наговориться с детьми и подойдёт к нему, выполнив свою задачу.       Смотреть на них оказалось интересным в тихие часы работы. Они о чём-то тихонько переговаривались, и, когда парень стукнул одного из детей по носу, другой мальчик замахал руками, прыгая рядом с ним. Это показалось немного умилительным. Девчонка схватила старшего за руку и прижалась к нему, пряча лицо в грудь. Тот ребенок же, с разноцветными волосами лишь скрестил руки на груди, и тогда высокий парень встал, подхватив на руки девочку, и пошёл к кассе, оглядываясь на детей.       — Здрасьте, мне бы лимит на карте посмотреть, — произнёс он, вручая девчонке талончик, удобнее перехватывая под ногами. Сама она не сводила с Томуры грозного взгляда, сильнее обхватывая парня за шею.       — Имя, документы, номер карты, какой повод? Вы хотите передвинуть лимит на другую сумму, или выбрать себе другой? — на автомате произнёс Томура, переходя в нужную вкладку на включённом компьютере, без проблем просчитывая свои дальнейшие действия.       Вот сейчас он вобьёт карту в систему. Посмотрит её данные, лимит, и дальше они будут смотреть, что же делать.       — Тойя Тодороки, — отчеканил тот своё имя сквозь зубы, доставая из кармана кошелёк с паспортом, вздыхая. Девчонка на его руках завозилась, будто бы пытаясь что-то сделать, — хотелось бы посмотреть на какую сумму установлен лимит, и убрать его совсем.       — Тойя! — вскрикнула девчонка, цепляясь за его воротник, — ты чего это? Не надо лимит убирать, он же не просто так стоит. Тем более, отцу не понравится.       — Плевать, — это было произнесено с таким презрением, что сам Томура уж вздрогнул.       Тодороки предоставил свой паспорт, и Томура тут же взял его в свои руки, сверяясь. После он достал карточку из кармана кошелька, поворачивая в своих руках, будто теряясь в символах. Наконец вздохнул и, оттарабанив цифры по нескольку сотен за раз, удостоверился, чтобы Томура всё набрал.       Томура тут же уткнулся в экран компьютера, проверяя карту вдоволь и поперёк, как требовалась профессия. Сверял имена       — Мне деньги с карточки снять надо, — возник второй детский, холодный и безэмоциональный голос, — я пойду и сделаю это.       Томура почти и не заметил разноцветную макушку второго ребёнка, так как его рост не позволял дотянуться до столешницы. Тойя вздрогнул.       — Зачем тебе деньги? — грозно спросил он, медленно опуская взгляд вниз, двигая рукой. Видимо, хватая мальчика за руку.       — Мы тут с Мидорией…       — Нет, забудь. Никуда из дома не выйдешь, вы, как бы, под арестом! А теперь отдай карточку, — парень прописал щелбан по лбу ребёнка, на что тот вскинул голову.       — Но я хочу пойти с Мидорией! — плаксиво отозвался мальчик. Девчонка на руках Тойи зашевелилась, только сильнее обнимая того за шею, зажмуриваясь.       — Братец Тойя, не кричи, пожалуйста, на Шото! — раздался более звонкий третий голос.       Тойя перевёл мучительный взгляд на Томуру, и резко присел на корточки.       Шигараки не мог увидеть, что там происходит, но мог лишь слышать полный гнева голос старшего, который, видимо, отчитывал непослушных детей.       — Так, мелкие. Кто тут попал под действие причуды, и теперь переживает детские заскоки? И вы, и я, а теперь быстро сели на диван, иначе сладкого не куплю!       Послышался всеобщий стон.       — У меня есть своя собственная карточка! И у Фуюми! И у Нацуо! — из-под кассы показался край золотистой карточки в руках маленького ребёнка. Вскоре эту же карточку схватили обмотанные в такие же, практически серые от времени бинты, пальцы выдёргивая из сильной хватки маленького мальчика.       — Нет у вас карточек! — Тойя вновь появился за кассой, убирая карточку во внутренний карман кожанки, уворачиваясь от рук того мальчика. Как его звали, Шото? Шото Тодороки?       — Я все папе расскажу!       — Сначала начни с ним разговаривать, — фыркнул Тойя, — все, отваливайте, не бесите меня.       Но в его взгляде всё равно читалась нежность по отношению к маленьким детям. Он не сводил с них своего взгляда, и Томура даже позавидовал: у него никогда не было старшего брата. Интересно, какого этим детям?       — Итак, — откашлялся Томура после секундной слабости, обращая на себя мигом потускневший взгляд посетителя. Тот опёрся рукой об столешницу, наклоняясь вперёд, — ваша карточка заблокирована. За последние пару дней Вы потратили большую сумму денег, превышающую лимит: было снятие наличных средств, и покупка с помощью самой карты. Наша система безопасности подумала, что карточка была украдена, поэтому она была заблокирована.       — А какой лимит-то?       — Пятьдесят тысяч долларов, — Томура попытался отчеканить ответ на вопрос очень холодно и профессионально, но сердце всё равно ёкнуло от всей ситуации, — в день Вы можете потратить не более пяти миллионов пятьсот триста двадцать три и семьдесят две йенн.       Воцарилось молчание. Тойя прижал руку к лицу, задумавшись над чем-то, пока детишки под кассой затихли. Возможно, они ушли на диван, куда их послал старший, но медленно из-под кассы стал выплывать тот разноцветный паренёк, будто бы поднимался на чём-то. Он остановился, когда его подбородок полностью выглядывал из-под столешницы, и его детское округлое лицо с разноцветными глазами передало эмоцию превосходства.       — Боже, какой мой старший брат… уёбищный, — произнёс он с самым серьёзным тоном, на который мог быть способен ребёнок. Томура перевёл на него не менее охреневший взгляд, чем у Тойи, но мелкий продолжил, — у меня сумма в два раза больше твоей.       — Чудо селекции, съеби отсюда, — Тойя неестественно дёрнулся, и под столешницей послышался хруст стекла, будто бы что-то тонкое разбилось. Малыш резко ухнул вниз, и послышался его смачный шлепок об пол.       — Уберите лимит с карточки. И, Шото, хватит использовать свою причуду в общественных местах.       Признаться честно, Томура не был готов к такому, когда устраивался сюда на работу. Видимо, в университетах всё-таки умалчивают интересные, и, главное, необычные факты о банковском деле.       Надо будет потом спросить у преподавателя, — подавленно думал Томура, пока снимал лимит с карточки, давая Тойе Тодороки и его маниакальному желанию тратить больше пяти миллионов в день зелёный цвет.       Напоследок, когда небольшая шайка почти дошла до выхода из банка, до Томуры долетели последние слова:       — Купишь мне корн-дог? — второй мальчик с белыми волосами, практически молчавший во время всей денежной операции, дёрнул Тойю за куртку. По сравнению с другими детьми, он был выше, и доставал Тойе почти до живота.       — Конечно куплю, я же люблю тебя, — тот в свою очередь потрепал мальчика по светлой макушке.       — Фу, лучше бы ты это не говорил.       — Шото, как ты можешь? Да, Тойя, мы тебя тоже очень любим.       Маленькая девочка с красными прядями, которые только сейчас заметил Шигараки среди её белых волос, влепила двухцветному знатный подзатыльник, и ровно на этом моменте автоматические двери задвинулись за ними.       Ладно, это не его дело, подумал Томура, заглядывая под столешницу с противоположной стороны кассы.       На полу валялся разбитый лёд. Раскромсанный на мелкие части частички почти что остывшего льда усеивали пол вокруг кассы и, вспоминая где находится места, Шигараки подумал, что неплохо бы ему перекусить.       В следующий раз, когда рабочий день Томуры заканчивался до заката, Тойя объявился в банке вновь. Являясь несовершеннолетним, Томура просто не имел никаких прав работать целый рабочий день, поэтому его взяли на условиях, что он будет работать перед обедом и до часов шести-семи. Шигараки даже обрадовала такая перспектива, ему даже обещали платить, как полноценному работнику. Это ещё больше может не радовать.       В этот раз Тойя Тодороки, — Шигараки запомнил это имя на долгие годы вперёд, — пришёл только с одним ребёнком. Тем самым двухволосым Шото, который посмел назвать своего брата уёбищным.       Вспоминая эту ситуацию, которая произошла буквально пару дней назад, Шигараки не смог сдержать смешка, стоя за свободной кассой и переговариваясь со своей коллегой, который просила завтра помочь ему постоять за кассой, пока сама девушка будет разбираться с бумажной работой.       — Мелкий, зачем тебе деньги наличкой? Ты же всё равно не сможешь выйти из дома до той поры, пока твоё заклятие не перестанет действовать, — тупо хохотнул Тойя, пока Шото упёрто шёл к банковскому аппарату, доставая кошелёк из своего кармана.       — Я же сказал: мы договорились встретиться с Изуку, — мальчик остановился перед аппаратом, не с первого раза вставляя карточку в отверстие, приподнимаясь на носочки, пытаясь разглядеть место. Томура не сводил с них пронзительного взгляда, будто бы ожидая чего-то фееричного.       — Изуку? Вы с ним что, встречаетесь, раз ты постоянно о нём говоришь? — Тойя опёрся плечом об автомат, смотря за тем, как его младший брат встаёт на носочки, чтобы видеть клавиатуру цифр.       — Ты придурок или где? — Шото с размаху пнул того под коленом, махая руками, влепляя ему в живот, видимо, со всей силы, раз Тойя пошатнулся, — он мой друг. Сам со своим парнем гуляешь!       Почему-то именно в этот момент Тойя бросил настороженный взгляд на Томуру, и рядом сидящую Эрику, а после влепил мелкому легкий подзатыльник.       — У меня нет парня.       — У меня тоже! У меня есть друг! Лучший друг! И я иду к нему с ночёвкой, так что заткнись там!       И резко отвернулся, вновь приподнимаясь над автоматом, всё же не дотягиваясь до клавиш. Тойя фыркнул рядом с ним, наблюдая за потугами брата.       — Помочь?       — Я сам! — мигом откликнулся Шото, махая рукой, будто бы отгоняя, нажимая на первую кнопку своим маленьким пальчиком, слегка подпрыгивая.       Тойя постоял пару мгновений рядом, не сводя взгляда с пыхтящего ребёнка, который пытался ввести пароль от карты, усердно держась практически на самых носочках. После Тодороки-старший сел на колени, хватая малыша за ноги, резко садя его к себе на плечи, приподнимаясь, давая тому возможность нормально видеть клавиатуру.       — Ой, как это мило, — раздался голос сотрудницы над его ухом. Эрика, такая же работница, как и Томура, только на полноценной основе и со стажем в лет десять, почти лежала на столешнице, наблюдая за тем же, что и Шигараки, — какой заботливый страший братец, и такой смышлёный ребенок. Такой милый.       Шото тем временем вцепился в яркие волосы старшего, замирая, и не двигаясь.       Они так простояли пару минут, пока не послышался контуженный голос Тойи:       — Блядь, не заебай меня, вводи уже этот пин-код, я не тебе не Тони, мать его, Старк.       Шото засмеялся чистым искренним. Так, как могут смеяться только маленькие дети, с широкой улыбкой на лице. Сердце у Томуры пропустило удар, и он замер на месте, сам неосознанно начиная улыбаться, как и Эрика под боком.       — Ну ты же куришь, сидя на корточках, — резко замолчал Шото, принимаясь искать нужные клавиши и тяжело нажимать на них своей детской силой, чтобы цифра засчиталась. И каждое нажатие он сопровождал долгим взглядом на экран, проверяя напечатанное, — я задалбливаюсь палить тебя каждый день на твоём балконе. Думаешь, ты ниндзя?       — Да вы просто будто бы не знаете других мест в доме, кроме как моей комнаты.       — Ну… там… прикольно… да и ты за нами ухаживаешь, сидишь и любишь, мне бы и дальше хотелось бы ночевать с тобой…       — Вы, блядь, мою кровать забираете, заставляя меня спать на полу.       — Это уже твой проёб.       Тойя сидел на корточках ещё некоторое время, пока Шото продолжал вводить комбинации, уже, наверное, суммы для снятия, пока Тойя не присвиснул.       Шото звонко шлёпнул того по лбу, запуская операцию и ожидая. Тойя поставил мелкого обратно на ноги, протирая лоб, по-прежнему сидя на корточках.       — Зачем тебе так много денег? — спросил он, когда огромная пачка денег неестественно смотрелась в руках маленького мальчика. Казалось, Шото не мог удержать все купюры разом, поэтому потянулся за своим кошельком, аккуратно складывая туда деньги. Тойя тем временем нажал на завершение операции, вытаскивая карточку и отдавая её брату. Тот этого, к слову, не заметил.       — Ты меня ещё в магазин должен свозить. Я должен купить еды, мы устроим ночь фильмов про супергероев.       — Почему это «должен»? — возмутился Тойя, но резко заткнулся, когда Шото, убрав кошелёк в карман своих джинс, убрал красную чёлку с глаз Тойи.       — Сильно ударил? — тихонько спросил младший, аккуратно взяв лицо Тойи в свои маленькие ручки. Погладил по щекам, и потом быстро поцеловал в лоб, так же резко отходя и отпуская лицо. — Ладно, поехали. Я хочу на переднем сиденье, всё равно пристёгнутым буду.       И схватил старшего за руку, уводя от аппарата, и, вообще, к выходу банка.       — Мелкий, притормози, — держа в руках до сих пор карточку, которую Шото не забрал, Тойя положил её в капюшон серой кофты, улыбаясь, — люблю тебя, мелкий.       Шото ничего не ответил. Лишь сильнее сжал руку Тойи в своей, забираясь свободной рукой в капюшон, доставая карточку.       Тойя увёл задумавшегося Шоту на улицу, уходя на парковку.       Наверное, всё-таки младшего посадили на переднее сиденье. Ведь он такой хорошенький и милый.