5 Стадий деградации человеческой личности

       Дорога казалась бесконечной. Перебирая ногами, Алиса смотрела по сторонам, быстро и осторожно скрываясь в ночи улиц. Ни единый фонарь не работал. Только свет в окнах домов и звёзд на небе освещал путь. Высокие многоэтажки, вокруг не души и тишина. Девушку охватила паника, она не понимала от чего бежит, но эта неизвестность только сильнее пугала. Сердце бешено колотилось, а воздуха в лёгких категорически не хватало. Колени дрожали и болели. Крапивина сильнее закуталась в своё длинное пальто и накинула капюшон на голову. Бежать от неизвестного куда страшнее, чем если бы ты знал своего противника, но остановиться и взглянуть в лицо своему страху девушка не решалась. Из последних сил она бежала вперёд, не смея сбросить шаг.        Выждав момент, Алиса скрылась за поворотом, прячась за мусорными баками. Присев на корточки и оперевшись спиной к стене, она попыталась отдышаться. Достав из кармана пачку и зажигалку, девушка с грустью увидела одинокую сигарету. Последняя. Крапивина зажала её между губ и зажгла, втягивая дым, раскуривая. Привычная горечь в горле, расслабляла и давала успокоиться. Девушка прикрыла глаза, делая ещё один затяг. Она запрокинула голову назад, выдыхая и смотря сквозь ресницы на клубы дыма, что в воздухе чертил разные рисунки.        — Алиса… — словно шепот над ухом. Глухой и пугающий голос раздался где-то рядом. Одновременно в голове и в наяву. Крапивина замерла, боясь шевелиться и забывая как дышать. — Алиса… — голос вновь звал её. Девушка осторожно приоткрыла глаза. Перед ней никого не было. Она повернула взгляд в сторону. Темнота. Раздался скрежет, словно водят ногтями по асфальту. Прислушавшись, Алиса услышала очень тихие, едва уловимые шептания. Как будто несколько человек одновременно перешептывались между собой, но слов было не разобрать. Резкое молчание — поняли, что она смотрит. Стук пульса в ушах. Пальцы ослабли и сигарета летит на асфальт, постепенно затухая. В глубине тьмы, открылись множество глаз. Просто светящиеся глаза в темноте без очертания тел. Крик застрял в горле. Конечности парализовались, не давая сделать и шаг. Девушка попыталась пересилить себя и подняться. Пока между ними был зрительный контакт, всё сидели на своих местах, но стоило Крапивиной моргнуть, как раздалось шипение. В ужасе она вскочила на ноги, выбегая из укрытия, но из-за слишком крутого поворота, девушка потеряла равновесие, проезжаясь коленями по камням. Руки перепачкались в грязи, как и одежда, но сейчас это мало волновало фиолетоволосую. Раздались шорохи сзади. Она чувствовала спиной их взгляды. Страшно оборачиваться. Алиса зажмурила глаза.

***

       Алиса резко дёрнулась, выравнивая спину и широко открывая глаза. Вокруг всё потемнело, а холодный пот стекал со лба. Рёбра словно сжали лёгкие с такой силой, что каждый вдох давался с трудом и причинял неописуемую боль. Звон в ушах начал стихать. Хотелось взвыть от боли. Девушка закрыла лицо руками приходя в себя и глубоко вздохнула. Снова страшный сон. Он появляется каждую ночь, но снова и снова Алиса просыпается в холодном поту, как в первый раз. На улице ещё темно. Мрак поглощал комнату и только из редко на стенах и потолке пробегал яркий свет машин за окном. В горле пересохло и девушка наклонилась к полу, чтобы нащупать бутылку. В темноте было не разобрать, что она держит, а память предательски стёрла воспоминание о том что конкретно днём пила Крапивина. Открутив крышку, девушка сделала жадный глоток. Сладкая, газированная жидкость, с привкусом ванили, заполнила сухое горло. Конечно, кока-кола не лучший вариант для питья, но сейчас под рукой есть только она, либо идти на кухню. Алиса обратно убрала бутылку на пол и несколько минут смотрела на небо, а после легла обратно в кровать, поворачиваясь на бок, поджимая под себя ноги и сильнее укутываясь в одеяло. Прикрыв глаза, она вновь попыталась уснуть, но внутреннее беспокойство не давало, то и дело она ощущала чьё-то присутствие и холод, что сильно пугало. Сердце колотилось как бешеное, а ноги болели так, словно девушка бежала несколько километров. Мышцы сводило.

Неужели ломает?

Vanilla Coca-Cola. Одиночество на вкус, Будто Vanilla Coca-Cola. Так мило, не знакомы мы;

       Алиса взяла телефон с тумбочки и разблокировала. Яркий свет ударил по глазам. Пятница, 06:48. Сон куда-то улетучился. Девушка продолжала молча лежать на кровати, смотреть в потолок и думать. Прошла уже неделя с того момента, когда она познакомилась с Серафимом. Вспоминая, как они веселились вместе, становиться грустно. Неужели она для него была всего лишь очередной знакомой, даже не вериться, а ведь она ему поверила. Но какая связь между Сидориным и её кошмарами? Алиса потёрла лицо, поднимаясь на ноги. Она всё равно не сможет уснуть. Сегодня к первому, всё равно скоро зазвонит будильник. Она направилась по коридору в ванную. Родители ещё спят. Отражение в зеркале было таким, словно девушка давно умерла. Из-за частых кошмаров, что снятся каждую ночь, под глазами образовались огромные синяки, взгляд потерянный и мутный. Спутанные волосы неприятно падали на лицо. Холодная вода заставила хоть немного приободриться. Крапивина внимательно смотрит на своё отражение, не отводя взгляд. Изучая каждую неровность кожи, потрескивание на губах и останавливаясь на глазах. Затаив дыхание, девушка поджала губы. В носу неприятно защипало, а слёзы, вперемешку с водой, капали в раковину. Алиса закрыла глаза, опускаясь на пол и обнимая руками ноги.

Для него это ничего не значит. Я лишь глупая школьница.

Но губы с языком шепчут на ухо телефон — так что Перезвони потом. Это наш маленький секрет.

***

       Скучные уроки и нудные монологи учителей. Сидя на последней парте, Алиса подпёрла рукой голову, прикрывая глаза. Как только сознание погружалось в сон, рука тут же ослабевала и покачнувшись девушка тут же просыпалась снова. Всю эту неделю в голове только и крутилась мысль: «Зачем?». Зачем она просыпается каждый день, ходит в школу, возвращается домой и видит один и тот же кошмар. Вся её жизнь напоминает один сплошной кошмар. Если раньше, Крапивину могли радовать любые мелочи, то сейчас даже они не приносят былого удовольствия. Взяв в руку карандаш, она начала рисовать на полях всё что придёт в голову. Среди разных котят, бутылок, цветов, рук и прочих набросков, девушка набросала построение человека. Овал лица, губы, нос, глаза… Алиса и сама не заметила, как добавила пирсинг брови, септум и кудрявые волосы. С бумаги на неё смотрел Серафим. Немного кривой, косой, но различимый. Стало грустно. Крапивина резко зачеркнула рисунок, поднимая голову на доску. Он о ней не помнит. Если бы помнил — позвонил. Просто поиграл на чувствах малолетней школьницы. «Уёбак…» — тихо прошептала девушка, хмуря брови. Она ненавидит его. Или пытается ненавидеть.        Вся неделя шла на перекосяк. Меланхолия, гнетущая атмосфера и напряжение. Дима перестал общаться с Алисой, а если и говорил, то только пару слов и вновь переключался на других. Переписываясь с Аней, девушка только один раз спросила про Серафима, на что та удивилась, сказав что не помнит такого на вечеринке. Возможно, алкоголь и наркота напрочь отшибли ей память. Да и Крапивиной знатно досталось, так как она не помнила как возвращалась домой. Тема субботней вечеринки больше не поднималась ни с кем. Но Алиса мысленно вновь и вновь возвращается в тот вечер. Она вспоминала их разговоры, смех Сидорина, его прикосновения, его глаза. Девушка часами лежала на кровати, смотря в потолок и прокручивая в голове моменты. Им ведь так хорошо было вместе, что могло пойти не так? Спугнул ли его возраст или парень просто хороший актёр.

Столько лет, как колея — пол пути от жизни больше. Погоди, да ты такой же ведь калека, как и я -

       — Крапивина! — высокий голос учительницы прервал мысли, заставляя обратить внимание на неё. Алиса нехотя подняла голову. Большинство одноклассников обернулось на неё. Что за стадное чувство, всём ведь так интересно то она делает, прям обосраться. — Я понимаю, что у тебя есть дела намного важнее алгебры, но, знаешь, не мне её сдавать через пару месяцев. Смотря на твои оценки — ты должна слушать внимательнее всех и записывать каждое моё слово, а не летать в облаках.        — Я слушала. Просто задумалась над ответом… — пыталась оправдаться девушка, хотя по её пофигистичному лицу было видно, что ей плевать.        — Крапивина, ты мне тут чушь не неси. — ответила математичка. — Я по твоему лицу вижу, что ни о чём ты не думала. У тебя в голове пустота.

Серафим — пустота? Хах… Надеюсь он и правда станет для меня пустым местом.

       Вибрация телефона привлекла к себе внимание. Алиса разблокировала экран, заходя в вк. К слову, в вк она тоже не смогла найти Серафима, ни в глобальном поиске, ни в друзьях у Тарасова. Возможно, на его странице указана другая фамилия или имя, или фамилия и имя. Димас Лютый 12:37 Здорав, Лиса, чё как? Хочешь сегодня с нами погулять?

Алиса Крапивина 12:38 Звучит ахуенно)))

Димас Лютый 12:38 Отлично, значит к 7 будь готова Я напишу        Алиса выдохнула, слегка улыбаясь. Наконец сможет развеется в своей компании и немного отвлечься. Может они даже помогут не думать о Серафиме. Девушка бросила взгляд на рисунок, что словно в ответ смотрел на неё с прищуром и лёгкой улыбкой.

Эх… Где же ты, Серафим?

И не уйти так далеко на костылях. Пытаясь полюбить других забыли полюбить себя.

***

       Переступив порог комнаты, Алиса кинула рюкзак в угол, плюхаясь лицом в подушку, с ненавистью сжимая одеяло до побеления костяшек пальцев. Девушку уже заебали эти мысли в голове, что не дают покоя и мешают сосредоточиться. Это всё раздражало. На часах только три. Крапивина повернулась на бок, устремляя взгляд в одну точку и задумываясь о чём-то, не моргая. Она опустила глаза, смотря на стул. Вместе с ним, в поле зрения попался и край стола, а именно его боковые ящики. Алиса постоянно забывает отдать эти таблетки Диме обратно и пожаловаться, что от них нет никакого толка. А с другой стороны — да пусть лежат, что уж там. Ни еды, ни воды, не просят и на том спасибо, но почему-то притягивают к себе внимание. Девушка потянулась рукой за рюкзаком, доставая от туда банку энергетика. По началу он помогал быть бодрой в течении дня, под конец недели уже перестал спасать, но по привычке, Крапивина продолжала его пить. Вновь кисловатая жидкость даёт иллюзию энергии. На деле, девушка оставляет его рядом с кроватью на полу и тянет руку обратно к в центральное отделение рюкзака, откуда берёт тетрадь. Страница с тем самым рисунком. Алиса осторожно вырывает лист, убирая тетрадь обратно, и приклеивает на стену, рядом с другими рисунками, фотографиями и плакатами. Девушка опускается на подушку и смотрит на нарисованного Серафима.

И забывая чаще, не гасим свет; И спорим о любви реальной и ненастоящей; Но реален только счёт за электричество.

       — Хорошо тебе, не так ли? — горько усмехается она, говоря в пол голоса. Конечно. В ответ тишина. Что ещё можно ожидать от рисунка. — Ты не представляешь, как я тут убиваюсь без тебя… — продолжает монолог Алиса. Она поднимает руку и осторожно проводит пальцами по бумаге, слегка размазывая капризный карандаш. Подушечки указательного и среднего пальца медленно скользят вниз по волосам и лицу, а большой палец по плечу и руке. — Так заебал твой игнор… — голос дрожит. Девушка не понимает, что чувствует. Ненависть, за то что он бросил её и не сдержал обещание позвонить или влюблённость за такое короткое, но весёлое, времяпрепровождения. Резко, Крапивина впивается ногтями в стену, буквально сдирая пару минут назад переклеенный рисунок. На обоях остаются неглубокие царапины, а под ногтями впиваются кусочки бумаги. Лист с глухим звуком рвётся на части. Девушка сжимает его, разрывая на ещё больше частей. — Ненавижу тебя, Сидорин! — её голос срывается на выкрик, а сама Алиса принимает сидячее положение. Кусочки разлетаются по кровати. Теперь их уже не соберёшь обратно. Глядя на своё испорченное творение, девушка как будто пришла в себя. С глаз сами собой стали литься слёзы. Ладони ослабли. Обидно. Обидно, что сейчас она плачет по человеку, которому на неё наплевать. Обидно, что она вообще испытывает к нему чувство. Обидно, что испортила собственный рисунок. Обидно, что вогнала под ногти бумагу, которая впилась острыми краями в мясо. Горячие слёзы стекали со щёк, падая на одеяло.

А как любить то, чего нет? Вопрос почти что риторический. Так что заткнись, а?

       — Алиса, что ты тут шумишь?! — голос матери сзади, заставил обернуться к ней. В глазах всё плыло, но девушка чётко увидела удивлённое вырождение лица женщины в дверном проёме.

Я должна рассказать обо всём. Мама поможет.

       Чувство уверенности наполнило её. Алиса серьёзно настроилась всё рассказать. Может после этого разговора их отношения улучшаться и станет спокойнее, что она может с кем-то поделиться своими проблемами. Только девушка открыла рот, чтобы сказать, как женщина опередила её.        — Опять ты ноешь. Ты только и делаешь, что ноешь. — начала мать, чем заставила Крапивину закрыть рот обратно и молча слушать. — Вот знаешь, у меня в жизни тоже не всё получается и что теперь мне по каждому поводу рыдать? Тебе больше заняться не чем? Всё. Хватит шуметь и садись делать уроки. — с этими словами, она покинула комнату, закрывая за собой дверь, оставляя Алису наедине со своими мыслями. Единственный шанс, когда можно было поменять взаимоотношения с мамой потерян. Девушка, охваченная истерикой, с силой и грохотом ударилась головой об стену. Больно, но не так сильно. Бессмысленные и импульсивные вещи, но самоистязание — помогают ощутить то, что ты действительно живой и напоминают об этом. Дверь в комнату снова открылась. — Я не поняла, что это за психи? — женщина поставила руки по бокам. Крапивина растерялась, так как не думала, что мать вернётся. Повисло молчание, нарушаемое только шмыганием носа. Женщина серьёзно и требовательно смотрела на свою дочь, дожидаясь ответа.        — Нечего… — тихо ответила Алиса, опуская голову.        — «Нечего». — передразнила её мать. — И так дура, так ещё и бьётся головой. — после этих слов, в добавок прилетел подзатыльник. Он был не таким болючим, но очень унизительным. Словно тебя облили ведром с грязью и харкнули в лицо. — Приберись здесь и садись за домашнее задание. — женщина вновь вышла из комнаты. Было слышно, что она начала что-то рассказывать отцу с возмутительным тоном. Крапивина мигом схватила канцелярский нож, что лежал в изголовье кровати, прижатый матрасом. Всегда наготове и на все случаи жизни.

Я такая слабая. Ною по пустякам. Но что делать, если слёзы сами подступают? Я не в силах их сдерживать. Боже… Я такая тварь, ещё и устраиваю скандал на ровном месте. Неудивительно, что Серафим не захотел со мной больше общаться. Небось и Дима с остальными думают так же, просто не хотят меня расстраивать. Я такая жалкая. Пустота в голове…

Водка с лимонадом, и ваше общество На вкус мне будто водка с лимонадом.

       Боль была не ощутима. Словно мгновение и к старым шрамам добавляются новые порезы. Осталось ли место на левой руке? Алиса привыкла к своим порезам и былой раз не замечает их и даже забывает. Наверное, их видели все. Вряд-ли кто верил отговоркам. Скорее всего, просто хотели закрыть глаза на реальность. Родители тоже видели шрамы. Для них, это стало ещё одним поводом накричать. «Это не красиво», «Они останутся на всю жизнь», «Пытается привлечь к себе внимание», «Ты хочешь умереть». Они не понимают, что режет она себя только в качестве «наказания» за свою глупость. Некое напоминание о своей никчёмности. Девушка смотрела, как раны постепенно наполняются кровью и стекают по запястью. Она подняла руку к лицу, зализывая раны. Звучит отвратительно, да и пожалуй, когда видишь как это делает другой человек, вызывает это только рвотные позывы. Но на деле, кто не слизывал кровь из своей раны? Слёзы потихоньку высыхали с лица, неприятно стягивая кожу. Крапивина легла на кровать. Душевно, она устала. Это была слишком сильная эмоциональная нагрузка.

А мне то, лучше яду бы глоток или вина. И пить не хочешь? Но не хочешь, Но раз вот налили — надо.

***

       Услышав на кухне привычное и грозное «Алиса!», девушка остановилась у входной двери, поворачиваясь к подходящей матери. Друзья уже ждут у подъезда и задерживаться нельзя, но видимо придётся. Небольшое волнение давало о себе знать, обычно такой тон нечего хорошего не предвещает.        — Алиса, что это?! — спросила женщина держа двумя пальцами перед собой смятую и пустую банку Бед Булла. Крапивина неловко закусила губы, бегая глазами в разные стороны. Вроде и до этого оставляла энергетики и она не обращала внимание — Алиса, блядь, у тебя есть совесть? Или хотя бы приличие, чтобы не выкидывать свою хуйню химическую в нашу мусорку? — злая женщина взяла полотенце, что висела у неё на плече, и пару раз ударила ею фиолетоволосую.        — Мам, это просто энергетик! В нём нет градусов! — оправдывалась Алиса, пытаясь уворачиваться от тряпки.        — «Просто энергетик»! — продолжала возмущаться женщина, но тут её взгляд упал на одежду девушки и она, на время, перестала её бить полотенцем. — А ты куда намылилась?        — Гулять. — коротко ответила Крапивина.        — Ага, знаю я твои «гулять», опять с этими наркоманами шляться будешь. Сиди дома. — сказала мама. И только девушка хотела возмутиться, как по плечу прилетело полотенцем. — Мне Антонина Григорьевна звонила, говорила про твою успеваемость. Пока не сдашь экзамены, из дома не выйдешь!        — Ну, мам! — протянула Алиса, но в ответ получила только полотенцем и пришлось разуваться и снимать косуху. Спорить было бесполезно и девушке пришлось покорно удалиться в свою комнату, закрывая дверь. И вновь отец слушает от матери о «Неблагодарной и вообще ахуевшей дочери». И похоже их не смущает, что она всё слышит. Крапивина не собирается просто так сдаваться. До экзаменов ещё два месяца, к тому же она ещё не самая тупая в классе, так что хоть на три, но сдаст. А вот с друзьями увидеться хочется. Вибрация телефона в кармане, только напомнила о них. Димас Лютый 19:13 Лис, ну ты где?

Алиса Крапивина 19:13 Мама не отпускает Подходите к моему окну

       Алиса незаметно вышла из комнаты хватая куртку и конверсы и обратно прячась в комнате. Она много раз видела такое в американских сериалах. Чтобы не заподозрили уход, девушка смяла одеяло так, чтобы на кровати было очертание лежащего человека. Адреналин бушевал в крови. Это непередаваемое чувство, что ты делаешь что-то плохое и получаешь от этого своего рода наслаждение. Накинув косуху и закинув на плечи напоясную сумку Крапивина открыла окно. Рядом уже столпились её друзья. Дима не говорил, что сегодня они не уедут далеко, так что налегке, взять только телефон, зарядку, деньги, паспорт и сигареты с зажигалкой. Алиса садиться на подоконник, зашнуровывает кеды.        — Пиздец, Лиса! — только и говорит Дима, наблюдая за её действиями. Девушка усмехается, берёт отдельный шнурок с полки и привязывает к ручки окна. После чего, настроившись, Крапивина ловко прыгает на землю, а шнуров, потянув за собой окно, закрывает его.        — Многоходовочка… — подмечает Рома, помогает девушке подняться, хоть она и без него справлялась. Аня тут же заключает Алису в объятья и они все вместе идут подальше от дома.

И всем то горьковато, то не сахар, то не соль — И что-то чем-нибудь заполнить, да, но только не собою.

***

       — Извини, но я правда не помню никакого Серафима… — сказала Аня с виноватой улыбкой.        — Да, ладно, я понимаю, тебе не до этого было. — сказала Алиса, выдыхая дым, боковым зрением поглядывая на Диму. Пока друзья гуляли вместе, они встретили компанию друзей Димы и все вместе пошли тусить. Как такого места нет. Они просто все вместе сначала сидели в парке, потом погуляли, зашли в магазины и привалились на крыше. Тёмное небо было полностью закрыто тучами. Не как на прошлой недели, когда небо освещала Луна. За то красиво горели огни ночного посёлка городского типа. Девушки сидели на краю, свесив ноги вниз и смотря вдаль. И есть же в этом своя романтика. Как бы Алиса ненавидела свой «город» и не хотела уехать в какой-нибудь мегаполис, в глубине души она понимала, что будет скучать по родным пейзажам и эстетики.        — Не расстраивайся, знаешь сколько таких у тебя будет?! Тебе всего 16. — сказала блондинка пытаясь поддержать подругу, но по грустному лицу той было понятно, что сделать это не получилось. Всё равно было горестно на душе. Аня протянула бутылку портвейна и улыбнулась. Крапивина приняла её, чуть приподнимая губы в грустной улыбке и отпила немного. Удивительно, что родители ещё не спохватились и не увидели пропажу Алисы. Но оно и к лучшему. Слова подруги не вселяли в девушку надежды, она только в очередной раз осознала насколько глупа и раздувает из мухи слона. У фиолетоволосой было странное предчувствие, что скоро всё измениться. Словно она готовилась к смерти. Ты видишь мир. Да жестокий, да не справедливый, но ты видишь его. И тут наступит темнота. Всё тот же страх неизвестного. Крапивина и раньше над этим задумывалась, но гораздо меньше, в то время как за эту неделю чуть ли не каждый день.

Но заполнить и дополнить — вещи разные по сути. Тем, кто хочет заполнять возможно разве что уснуть и умереть от скуки.

       За несколькими бутылками, и конечно за дорожкой кокаина, подруги и не заметили как прошёл час. Они болтали между собой о всяком разном и весело смеялись. Было видно, что они достаточно пьяны и чтобы ничего не случилось Рома и Костя оттащили их от края крыши. А те и не были против, так как все эти огни начали рябить в глазах.        — Не понимаю, — неожиданно сказала Аня, серьёзно глядя на подругу. — Вы провели только один вечер вместе и на тебя это произвело такое впечатление. — Она озадачено смотрит на Алису, слегка изогнув бровь. Девушка молчит. — Знаешь, Дима во многом не может тебя понять, так как он парень, а вот я знаю тебя как никто другой. Мы ходили на многие вписки и знакомились с разными людьми, но вот чтобы ты именно так убивалась по кому-то — такое происходит впервые. И так, собственно вопрос, а не влюбилась ли ты часом?        Этот вопрос заставил Крапивину удивлённо открыть глаза и протрезветь на пару секунд.        — Что? — непонимающе спросила она. — Ты чё ебанулась? Мы ведь знакомы с ним… неделю…        Фиолетоволосая взялась за голову, пытаясь переварить всё. Что конкретно она чувствует к Сидорину? Дружеские ли это отношения? Она пыталась обмануть себя, говоря что ей просто обидно, что он не позвонил ей. Разница в возрасте, неуверенность Алисы, короткий промежуток времени, всё это давило на неё. Может именно по этому мысли о Сидорине мозг стал завуалированно называть дружбой, стараясь вскрыть влюблённость. Но что это за влюблённость за пару часов общения? Крапивина никогда не верила в любовь с первого взгляда, но сама же стала заложником своих чувств. На той вечеринке парень стразу же ей приглянулся, да и это знак, что он первый подошёл и разговорил девушку. Всё это не спроста. Да и его странное поведение. Всё таки человеческий мозг — сложная система, но ещё сложнее — сердце. Возможно, общество также давит на ситуацию. Многие ведь не придают внимания чувствам подростков, считая, что это просто переходный возраст. Даже если это переходный возраст надо ведь помогать им, ведь все проходили через это, но почему-то забывают насколько это сложно.

А как бы я её полюбил — пустое полотно? Но то не трудно для меня, и то Внутри у всех полно своей великой красоты.

       — Алиса? — голос Ани и то как она её трясла за плечо, словно пробудили девушку. Она дёрнула головой и превела взгляд на подругу. — Ты чего зависла? — обеспокоенно спросила она, увидев, что Крапивина заморгала.        — Не, всё нормально. Просто задумалась. — растерянно отмахнулась фиолетоволосая. Мыли под алкоголем абстрагируют посторонний шум ещё лучше, чем на трезвую голову.        — Ты меня так не пугай. — выдохнула блондинка, отпуская подругу. Видя подавленное состояние Алисы, Аня захотела приободрить и развеселить её. Всё же она начала диалог про Серафима, чем и расстроила девушку. Анна поднялась на ноги и протянула руку Крапивиной. — Так, Лиса! Мы тут собрались не для того чтобы унывать! — бодрый и уверенный голос подругу, заставил фиолетоволосую улыбаться и принять руку, поднимаясь на ноги. — Нам вообще не нужны эти парни!        — Да! — воскликнула Алиса, подпрыгивая на месте и поднимая руки вверх. Такой настрой уже был по нраву блондинке.        — Нам вообще поебать на них и их чувства! — продолжала она.        — Да! — повторила Крапивина и они уже вместе одновременно подпрыгивая и держась за руки.        — Мы не будем плакать, что эти мудаки динамят нас! — Аня вошла во вкус, продолжая на ходу придумывать громкие лозунги. И было плевать, что на них смотрели их друзья и друзья Димы. Те недолго посмотрели, да и оставили подруг в покое. С кем не бывает, напьются и буянят.        — Да! — Алисе эта игра нравилась не меньше.        — Нахуй всю эту любовь! — ещё громче выкрикнула блондинка.        — Да! — вновь поддержала её слова фиолетоволосая. Но резко в голове всплыли тёплые моменты с Серафимом и сердце сжалось. Она бы всё отдала, чтобы снова быть рядом с ним. Чувствовать его прикосновения и слышать его голос. И даже плевать, что он не сдержал обещание, девушка готова закрыть на это глаза и простить всё. Улыбка пропала с лица и из глаз потекли слёзы и Алиса начинает рыдать, настолько громко, что Аня по началу пугается такой реакции и не понимает, что сказала такого что могло расстроить девушку настолько. Фиолетоволосая хватается за плечи подруги, судорожно обнимая её и хватая ртом воздух. Пальцы с силой сжимают кофту. Крапивина не в силах остановиться. Уже тритий раз за день. Настроение бросается из крайности в крайность. Блондинка обнимает её в ответ, давая выплакаться в плечо, чтобы той стало легче. Лёгкие слёзы наворачиваются на глаза Ани, но из-за макияжа она не даёт себе плакать, часть моргая и аккуратно вытирая пальцем влагу. В то время как Алису макияж не волнует.        — Я люблю его… — тихо шепчет девушка, шмыгая носом и вытирая слёзы с лица. Эта фраза звучала никак просто поделиться своими чувствами, а как осознание этих чувств. Алиса и не думала, что любить будет настолько больно.

А мне теперь прекрасней нету моей милой пустоты; И мы друг друга дополняем, понял?

***

       Подойдя к своему окну Алиса попыталась залезть, но нечего не получилось. Рома приподнял её за ноги, помогая забраться, девушка смогла открыть окно и влезть в него. Она поблагодарила друга и попрощалась со всеми, перекидывая ноги внутрь комнаты и закрывая за собой дверь. Сняв кеды и куртку, Крапивина убрала их на свои места. На телефоне отображалось 01:59. От выпитого очень хотелось спать. Девушка сняла с себя одежду, накинула свою любимую большую футболку и улеглась в кровать. Конечно, просто так она не уснёт. Сначала пролистала ленту вк, пролайкнув мемы, ответила на непрочитанные сообщения, посмотрела сторисы в инстаграме и даже успела посмотреть пару коротких видео на ютубе. В общем, обычный ритуал засыпания.        И только Алиса отложила телефон и принялась спать, как пришло уведомление. Рефлекторно, она разблокировала телефон, увидев смс. Нажав на него, её перенесло в сообщения. Обычно смс приходят от оператора, мчс, сбербанка или просто какая-то рассылка. Никто из друзей Крапивиной не присылает ей смски на телефон, зачем платить если можно просто написать в одной из социальных сетей. В графе с номером было указано «Серафим». Девушка не верила своим глаза, протирая их. Сон вместе с алкоголем мигом ушли. Фиолетоволосая приняла сидячее положение. Она принялась читать сообщение в слух: «Серафим 02:30 Тому, что тут умерло, в рай не влезть. Ну допустим, если держать это в каждой песне — То пусть сердце вместит в себе мир весь; И мы вместе — ад пуст и все бесы здесь.»        К лицу подступил жар и сердце тут же стало сильнее сжиматься. У Алисы не было номера телефона Серафима, она дала свой в надежде, что он позвонит, но звонка так и не было. Но тогда почему этот номер подписан так, словно он есть в контактах? Крапивина принялась печатать сообщение в ответ. Что ей руководило тогда, она не знает, просто хотелось написать. Дрожащие пальцы набирали на клавиатуре буквы, а губы шептали слова:

«Вы 02:35 И чтоб переродиться Богом, огонь найдя в других. Клянись любой ценой хранить зеницы ока. И прими с гордостью, что ты теперь и есть То чудо света для чудовищ темноты.»

       Сообщение отправилось. Алиса встала с кровати, подходя к окну с телефоном в руках. Она открыла форточку, взяла сигареты из сумки и села на подоконник, пытаясь всё переосмыслить. Девушка набрала номер Ани. Очень хотелось с кем-то поделиться этим.        — Да? — не сразу, но подруга взяла трубку и на том конце послышался её сонный голос.        — Ало, Ань, сорян что разбудила, но тут происходит какой-то пиздец. — начала говорить Алиса.        — Я слушаю тебя. — сказала блондинка и зевнула.        — Сейчас мне пришло сообщение от Серафима. Но у меня нет его номера телефона, он просто появился из неоткуда, причём записанный у меня в телефоне. — рассказала фиолетоволосая и сделала затяжку дыма, дожидаясь реакции подруги.        — Бля… Лиса… — протяжно сказала Аня, похоже потягиваясь. — Ложись спать. Не рассказывай мне что тебе там причудилось в триппе.        — Не, Ань ты не понимаешь… — но прежде чем Крапивина успела сказать, раздались гудки. — Я могу скрин прислать… Блядь, Аня…        Девушка завершила звонок, заходя в сообщения, чтобы сделать скриншот. Но сообщения от Серафима не оказалось. Алиса вдоль и поперёк пролистала всё, но того сообщения просто не было, не могла же она удалить его. Докурив сигарету, она выкинула её в форточку. И всё же, это было странно. Неужели это и правда игра наркотиков, но казалось всё таким реальным. А в прочем не удивительно, смотря на то сколько выпила и выкурила девушка. Алиса легла обратно в кровать, кутаясь в одеяле. Слеза сама скатилась по щеке, падая на подушку. Она так и не поняла, что это было и усталость взяла вверх и вскоре девушка уснула.

Вы бы слов не передали ту, какую бы картину перед нами породила тут и там. Я твоя половина, но не та; но полюби меня таким, моя милая пустота. Да, она полна.