Путь наверх

«Нам пора идти. Не оборачивайся». «Но…» «Он не причинит нам вреда». «Я не…» «Даже если он всё-таки жив и сбежал, это уже не имеет значения. Ни он, ни Альфис не стоят между нами и нашей целью». Фриск лишь поёжилась от холодной логики проникновенного голоса, но оставалось лишь согласиться. В конечном счёте – после изматывающей и такой болезненной битвы с Сансом проще было о нём не думать. Лучше просто забыть о его существовании, чтобы не было так больно. От сожаления, что он был другом. От всех затраченных усилий и смертей. От собственной безжалостности. Закрыть сердце. Проще и действеннее – значит лучше? Дальше был Азгор. Андайн не могла солгать. Значит, король уже поглотил шесть человеческих душ и готов выступить против вторжения. Непонятно лишь одно – почему ещё не в Жаркоземье. Не в Ядре. Неужели колебался? Убивать детей и вырывать их души, чтобы потом не желать их использовать? «Глупая сентиментальность». «Извращенная сентиментальность». Король просто стоял в саду, спиной ко входу. – Интересно. Не видел раньше, чтобы цветы плакали. Хм. Ты, должно быть, тот, о ком меня предупреждал цветок. – Монстр замялся. – Приветик. Эм… Что ты за чудовище такое? Прости, я не могу сказать. Но мы всегда можем… Не дожидаясь конца фразы, Фриск выступила вперёд и подняла нож. – Ну-ну. Больше нет нужды сражаться. Почему бы не обсудить это за чашечкой хорошего чая? «Может быть, он ещё…» «…предложит нам…» «…очередной кусочек торта?» Два голоса в голове рассмеялись. И тут же последовал сокрушительный удар. Азгор упал на колени, схватившись за грудь. И тут же до боли знакомая атака лепестками довершила начатое. Показался Цветик. – Видишь! Я никогда не предавал тебя. Всё это было хитростью. Понимаешь? Я ждал выгодного момента, чтобы убить его для тебя! – пищащий голосок срывался на крик. – В конце концов, я – твой лучший друг. – У цветка проявились бледные черты Азриэля. – Видишь, я тоже могу быть полезным тебе. Обещаю, я не встану у тебя на пути. – Это была явная ложь. Ложь испуганного хищника, понявшего, насколько он беспомощен перед сверххищником. – Я могу помочь… – Он дрожал. – Пожалуйста… не убивай меня… Последний гвоздь в крышку гроба ненастоящего мира. Резкие, порывистые, сумасшедшие, будто насмешливые движения ножа искромсали тело цветка. Ненастоящий друг в ненастоящем мире. Финальный аккорд уничтожения в и так разрушенном мире. Разве могла вызвать эта смерть какие-то эмоции? – Всё. Фриск закрыла глаза с улыбкой и перевела дыхание. Снова открыв глаза, она увидела перед собой уже знакомую взрослую красивую девушку в зелёном свитере с жёлтой полоской, только на этот раз вполне материальную. На лице была улыбка, а глаза лучились. Любовью. Радостью. – Приветствую. Я – Чара. Благодарю. Твоя сила пробудила меня от смерти. Мы шли к своей цели и наконец достигли края. Для нас здесь ничего не осталось. Давай уничтожим этот бессмысленный мир и перейдём к следующему? На лице девушки проявилось ранее скрываемое торжество. – Что значит – «перейдём к следующему»? Мы же… Чара поморщилась. – Это, безусловно, значит, что мы наконец сможем сбросить оковы этой игры, по правилам которой мы и так отказались играть. Что наконец мы получим возможность очнуться от этого кошмара. Фриск вздохнула с облегчением. – То есть ничего вроде путешествия по мирам, чтобы их разрушать? Чара взяла её за руки и одарила снисходительным взглядом и ласковой искренней улыбкой с наклоном головы. – Милая! Даже если бы это было так, разве я бы сказала? О таком – не говорят. Нельзя было возразить. Только крикнуть что-то типа: «Говори! Скажи правду!» Можно, но бессмысленно, что в итоге приравнивается к отрицанию возможности. – Я согласна с тобой. – Фриск вздохнула. – По обоим пунктам. Усмехнувшись, Чара кивнула. – Всё так. Ты ведь всё-таки отличный партнёр. Мы будем нераздельны вечность. По плечам пробежал холодок. Руки сами собой сжались, отчего Чара не смогла бы их высвободить, даже если бы захотела. – Звучит… жутковато… – Не бойся, милая, – глаза смеялись, а на красивом лице показалась полубезумная улыбка. – От таких слов ещё страшнее. – Прости, милая. Всё. Будет. Хорошо. – Голос вкрадчивый, тон – торжествующий, нетерпеливый, смеющийся. Может быть, над глупым ребёнком. Может быть, над ситуацией. – Прости, – зажмурившись, Чара улыбнулась, наклонив голову и прижалась к Фриск, разнося по телу тепло. Чувствовалось, как сердца бьются как одно. – Никогда не умела успокаивать и утешать – ни себя, ни других. Побуждать к действиям и решаться – это да. Но не успокаивать. Сама ведь понимаешь. «Мы ведь не души доброты и порядочности». Девушки кивнули синхронно. – Готова? – А больше ничего и не осталось. – Верно. Высвободив ладонь, Чара достала нож и, вложив его в ладонь Фриск, направила её руку для последнего удара – самого сокрушительного и не блокируемого. Как только клинок с алой вспышкой вонзился в землю, от него с треском пошли чёрные полосы. Всего пара секунд – и весь мир окрасился в чёрный. Последнее, что почувствовала Фриск в этой холодной пустоте, были поцелуй в лоб от Чары и звук её голоса: «Мы это сделали». Глаза сами собой закрылись. Девушка открыла глаза, ощущения возвращались будто рывками. Жёсткая кровать. Запах цветов. Пение птиц. Солнце. Отличный день, чтобы… Впрочем, какая разница, если он действительно отличный? – Я жива. Я наконец пробудилась. Ну, снова здравствуй, мир! Я…