Double Trouble

Кёнсу наивно надеялся, что хоть субботним утром ему удастся выспаться, но у мироздания явно были на него свои планы. Разбудил его по традиции щенок, но тут Кёнсу только толкнул локтем Сехёна и пробормотал: - Твоя собака хочет гулять! - Это и твоя собака тоже, - напомнил Сехён, но из постели вылез и принялся шуршать одеждой. Кёнсу подумал, что на его месте уже давно бы вспылил, просто так, из принципа, а этот послушно вставал и шёл выгуливать щенка. С этой мыслью Кёнсу заснул снова, чтобы проснуться через каких-то полчаса от телефонного звонка. - Утречко! - Хуютречко, - Кёнсу нашарил трубку и ответил, не открывая глаз. За спиной застонал Сехён, но сейчас Кёнсу было жальче себя. – Извини. - Спишь? - Прикинь. - Сорян, бро, - пробасил Цаньле. – Я так привык, что вы с Мёном по субботам в лабе, что даже не подумал, что вы можете и по-другому. - О да, мы ещё и не так можем, - Кёнсу зевнул, спустил ноги с кровати и сел, чтобы не отключиться во время разговора. Конечно, если бы он лёг хотя бы сразу после полуночи, сейчас ему было бы получше. Но они с Сехёном угомонились только к четырём. Понятное дело, почему в начале восьмого Кёнсу чувствовал себя хуже, чем коврик в такси. - Я чего звоню-то… - И мне интересно. - Питомец твой сбежал. - Какой? – Кёнсу наконец открыл глаза и обернулся. – Мой вроде на месте. В смысле, оба на месте, - он заметил у Сехёна под рукой щенка. - Этот, с переломом носа, помнишь, ты привозил? - А, - Кёнсу кивнул. – Помню, но это не мой. Это я просто помог, чем смог. В смысле, сбежал? - Кёнсу наконец переварил всю информацию. - В прямом, - Цаньле был не слишком удивлён. – К этому всё шло, конечно. Но я думал, он ещё хоть пару дней протянет, пока швы снимем. - Шло? - Ну, он нарывался постоянно, психовал, к девчонкам приставал, они жаловались постоянно. Я сам пару раз заходил, но при виде меня он лишний раз не шевелился даже. - Видимо, понимал, что ты ему можешь и обратно нос сломать. - Ты же знаешь, что я и шею могу свернуть профессионально, - Цаньле усмехнулся. – Вчера к нему друзья приходили, все такие же, как он, так девчонки вообще все в ординаторской попрятались, хорошо, что отделение не загружено оказалось. - Вечером в пятницу и не загружено? - Я сам был в шоке. Но за ночь загрузили, - Цаньле сделал паузу, видимо, вышел покурить. – Я не об этом. Как раз ночью в палату к этому идиоту, по-другому и не скажешь, хотели соседа подложить и обнаружили, что всё, местечко освободилось. - И что? - Мы всё оформили, как полагается, и всё, что ещё мы можем? Бежать и догонять? По-хорошему, это уже его проблема. - Согласен, - Кёнсу зевнул. – Цань, так а от меня что надо? - От тебя… Это я уже для своего успокоения, думал, ты спросишь у того мальчишки, с которым приезжал, может, он что знает. - Сехён? Да что он может знать? – удивился Кёнсу. - Я всё знаю, - тут же прогудел за спиной Сехён, и Кёнсу обернулся снова: - Подожди, Цань, у меня тут парад войск на Красной площади, - он сдёрнул с головы Сехёна подушку, наклонился и громко рявкнул: - Подъём! - Ну и методы у тебя! - Да я не сплю! – Сехён слетел с кровати вместе с одеялом, тут же закутываясь в него и пряча от глаз Кёнсу всё самое впечатляющее. – Что такое? - Ты к Джину в госпиталь ходил? - Когда? – опять вопрос вместо ответа. - Вчера, - Кёнсу вздохнул, а Цаньле в трубке, которую Кёнсу прижимал плечом, очень удивился: - Он у тебя ночует? - Он у меня живёт, - Кёнсу вздохнул. – С того самого вечера, кстати. Подожди, ты меня отвлекаешь от допроса. Сехён, вчера ты ходил? - Ходил, - Сехён кивнул. - С остальной компанией? - Нет, один, - он покачал головой. – Я пришёл часам к пяти, расписался в журнале – и меня пустили. - Ну вот, говорит, приходил один. - Я услышал, - Цаньле вздохнул. – Ладно, но если вдруг вы узнаете что, дай мне знать. И лучше бы ему прийти снять швы. - Я понял, - Кёнсу кивнул. – Ладно, давай. - Ага. И сорян, что разбудил. - Ничего, - Кёнсу сбросил вызов и поглубже затолкал телефон под подушку. Сехён кутался в одеяло и стоял с той стороны кровати, смотрел хмуро и сердито. – Смылся твой дружок. - Он мне не дружок! - А кто? - Мой друг, чувствуешь разницу? - Это Чунмён друг. А с такими, как твой Джин, лучше бы срать не садиться на одном поле, - заметил Кёнсу. – И ты можешь обижаться на меня сколько хочешь, но я тебе скажу, что ты наверняка из-за своих друзей остался с носом. А мог бы хорошо учиться и готовиться к нормальной взрослой жизни. - У меня нормальная жизнь! – возмутился Сехён. - Ну давай, расскажи мне про нормальную жизнь. Чем ты на неё зарабатываешь для начала? Вот где ты сейчас работаешь? Нигде же. - Сейчас нигде… - Ну вот и всё. Твой брат учится, если будет вести себя нормально, я его ещё и в лабораторию оформлю, чтобы кроме стипендии зарплату ему платить. А ты что будешь делать? - Найду что-нибудь, - уверенность Сехёна таяла на глазах. Впрочем, никакой особой паники и отчаяния Кёнсу не замечал, отчего в его голову лезли всякие подозрения. Может, за этой бравадой Сехён скрывал что-то такое, что могло Кёнсу не понравиться? Откуда он взял денег на мотоцикл? Может, он был связан с криминалом? С его компанией в это верилось легче лёгкого. - Наркотиками торговать пойдёшь? - Что? – Сехён поразился. – Какими наркотиками? - Синтетическими, - Кёнсу пожал плечами. – Я не знаю, чем зарабатывают в таких компаниях, как у вас, но приличных версий у меня нет. И мне, знаешь ли, не хотелось бы навещать тебя в полицейском участке. - Можешь не навещать, - Сехён надулся. - Или ты рассчитываешь, что я буду вас с Виви содержать до конца своих дней? – Кёнсу понимал, что такие вопросы ранили и обижали, но ничего другого просто не приходило ему в голову. – Или у брата будешь брать? - Ты хочешь поссориться? – вместо ответа спросил Сехён. – Ты опять от меня устал и хочешь меня выгнать? Тебе нужен повод? - Мне не нужен повод, это моя квартира, - Кёнсу вздохнул, улёгся на постель и вытянулся. – Сехён, я просто… Просто хочу знать, как ты собираешься жить дальше. Какие у тебя планы? Они у тебя вообще есть? - Пока нет, - Сехён пожал плечами. – Но я что-нибудь придумаю. - Уж придумай, - Кёнсу ослабил давление. В конце концов, ему тоже не хотелось ссориться субботним утром. Сехён ему нравился, и даже жить с ним было довольно комфортно. – Сехён, ты бы не дулся на меня сейчас, а подумал, что я беспокоюсь о твоём будущем. - Ты мог бы делать это ласковее. - Когда я с тобой ласковый, ты садишься мне на шею. - Ты никогда со мной ласковым не был, не надо, - Сехён даже руки на груди скрестил, но мгновенно растерял всю невозмутимость, когда одеяло сползло, оставив Сехёна полностью обнажённым. - Очень красиво, - оценил Кёнсу. – Ладно, хорошо, иди сюда. - Зачем? - Я буду с тобой очень ласковым, - Кёнсу улыбнулся и похлопал по постели рядом с собой. – Имей в виду, это ограниченное предложение, второй раз я повторять не буду. - Правда, будешь? - Правда, - Кёнсу даже немного неудобно стало. Ну не зверь же он, в конце концов, но Сехён так убедительно изображал несчастную сиротку, что у Кёнсу внутри закопошилась совесть. Может, он обращался с парнем слишком жёстко? Тот вон как старался, делал всё, слушался, насколько мог, даже в любви признался. От воспоминания о вчерашнем признании сразу же стало жарко. Кровь прилила к животу, а в голове осталась звенящая пустота. Кёнсу тяжёлым взглядом оглядел Сехёна с головы до ног и сглотнул. Как же ему повезло. - Ладно, - Сехён решился и очень правильно сделал, потому что Кёнсу начал терять терпение. – Но у меня… - Условие? – Кёнсу приподнялся на локтях и спросил хрипло, потому что в горле уже давно было сухо, как в пустыне Гоби. - Просьба, - Сехён переступил одеяльный ком и забрался на кровать, встал на колени. – Ты можешь не вспоминать моего брата так часто? - Могу, - Кёнсу кивнул, протянул руку и погладил Сехёна по бедру. – А ты можешь перестать испытывать моё терпение? Вместо ответа Сехён перекинул ногу через бёдра Кёнсу и упёрся ладонями ему в грудь. Кёнсу ухмыльнулся и требовательно впился ногтями в упругую кожу Сехёна, мол, давай, действуй, раз уж взялся. Сехён ожидаемо смутился, покраснел – в спальне было светло, а Кёнсу смотрел на него в упор и даже не думал отводить глаза, - но не отступил, чем приятно удивил Кёнсу. А дальше им обоим стало уже не до анализа своих чувств и мыслей. Ближе к обеду они прервались на поздний завтрак и ванну, а потом снова вернулись в постель. В те редкие минуты, когда здравый смысл возвращался к нему, Кёнсу пытался вспомнить, с кем ещё у него было нечто подобное, но раз за разом терпел неудачу. Поздним вечером, когда Сехён спал у него на груди, прижавшись всем телом и закинув ногу ему на бёдра, Кёнсу пришлось признаться, что ни с кем прежде у него такого не было. Конечно, у него были романы, были отношения, но они и близко не были похожи на то, что происходило с Сехёном. Никого прежде Кёнсу не подпускал к себе так быстро. Сехён демонстрировал характер, капризничал, но был готов льнуть к рукам, стоило лишь пообещать ему ласку. И Кёнсу обещал, он осознавал свою власть над этим мальчишкой и пользовался ей. Ему нравилось быть желанным, любимым, нравились стоны Сехёна и его шаловливая улыбка. Кёнсу неожиданно хотелось баловать его, воспитывать, хвалить и наказывать, лишь бы Сехён находился рядом с ним. Кёнсу лениво перебирал лохматые волосы Сехёна и улыбался собственным мыслям. Никогда прежде ни с кем он не проводил весь день в постели. И даже спустя этот самый день он был полон сил и желания продолжать. Сехёна спасала только его усталость и понимание, что обращаться с ним нужно было бы очень бережно. В конце концов, это же был не последний день. Несмотря на ранний подъём, сон не шёл, поэтому Кёнсу решил выбраться из постели и покурить. А заодно и дать своим сенсорам хоть немного отдохнуть. Рядом с обнажённым Сехёном они начинали буквально сходить с ума, и Кёнсу сам себе напоминал робота, которого облили водой. По крайней мере, именно так это изображали в мультфильмах. Он своими глазами видел эти искры и слышал треск, когда смотрел на Сехёна, когда чувствовал под руками и губами его упругую кожу, когда вдыхал его запах и слышал его голос. Кёнсу встряхнул головой, когда понял, что его снова унесло не туда. Он кое-как натянул и застегнул джинсы, взял сигареты и пристроился за кухонным столом. Спустя минуту на пороге кухни показался Виви. - А тебе чего не спится? – ответа, разумеется, не последовало. – Есть будешь? – Виви тут же встрепенулся, поспешил к своим мискам. – Если будешь весь день жрать, станешь большим и жирным, как свинья. Кёнсу встал и переложил в собачью миску консервы из металлической банки: вчера он купил таких целый пакет. Зря он что ли тащил их от машины до квартиры? Виви тут же сунул морду в миску, а Кёнсу присел обратно и наконец закурил. На кухне было свежо – он оставлял окно открытым на проветривание в любую погоду, - но идти за майкой или пледом не хотелось. Кёнсу протянул руку, включил кофемашину, а потом подумал немного и набрал номер Чунмёна: - Ты мне не написал, - начал он сразу же, едва длинные гудки сменились тишиной. - Извини, - Чунмён помолчал немного. – Знаешь, как-то не до того было. - А что случилось? - Да в целом ничего такого, - Чунмён помолчал немного. – Но ты знаешь, я хорошо вчера сделал, что послушал тебя и пошёл в магазин. Иначе кто знает, чем бы всё это закончилось. - Ты можешь прямо сказать? - Да опять эта компания завалилась в магазин, прямо перед закрытием. Я думал, придётся полицию вызывать. - Опаньки, - Кёнсу поморщился и отложил сигарету. - Сехёна с ними не было, сразу говорю. - Конечно, не было, - Кёнсу хмыкнул. – Сехён был дома, у меня на глазах весь вечер. А… братишка там не мелькал? - Сехун? А ему там что делать? – Чунмён удивился. – Нет, никого из близнецов не было, и я этому несказанно рад. Там и без них хватило. - Драка была? - Почти, - Чунмён вздохнул. – Я уж не знаю, что им так дался этот магазин и Чонин, но если бы меня не было, всё кончилось бы плохо. А так отделались двумя разбитыми витринами. - А Чонин как? - Чонин до сих пор немного в шоке. Он мальчик тихий, спокойный, домашний. Ему все эти проявления открытой агрессии уже в кошмарах снятся. И как будто ему дома мало тётки, ещё и эти подонки в магазине пристали. - Так и что ты сделал? - А что я? Пригрозил полицией, сбрызнул их слегка из перцового баллончика да вытолкал с крыльца. Вроде бы никто не убился, я старался быть осторожным. - Понятно, - Кёнсу кивнул и подобрал под себя ноги, которые уже потеряли чувствительность на холодном полу кухни. – А потом? - Потом я помог Чонину всё закрыть, пообещал помочь с ремонтом витрин, а потом повёз домой отпрашивать его у родителей. - И? - Кёнсу-я… Вот иди познакомься с родителями Сехёна. - Так плохо? – Кёнсу передёрнул плечами. - Плохо не то слово. И вот понимаешь, они вроде бы знали уже, что сын у них не самый… скажем так, обычный. А когда меня увидели, знаешь, на них осознание снизошло, что это не шутка, это по-настоящему. И Чонин сразу поник, потух, застыдился. - Его можно понять, - заметил Кёнсу. - Да я его понимаю, - Чунмён согласился. – И даже родителей понимаю. Но всю ночь пришлось потратить на разговоры, слёзы и вот это вот всё. Никакого удовольствия. А сегодня мы весь день проторчали в магазине, пока там меняли витрины. Вот только домой ввалились, даже не ужинали ещё. - Ладно тогда, идите ужинать, - Кёнсу улыбнулся. – Всё же, он остался с тобой, цени это. - Я ценю.