Double Trouble

Человек привыкает ко всему, и Кёнсу не стал исключением. За неделю он привык и к вынужденному безделью и к молчанию. Конечно, безделье всё равно было относительным, потому что он много читал, ещё больше писал и даже смог закончить статью, на которую до сих пор катастрофически не хватало времени. Молчание тоже постепенно сменилось шёпотом и просто тихим голосом, но время от времени Кёнсу предпочитал заменять слова прикосновениями. Ему нравилось, как Сехун вздрагивал, когда Кёнсу брал его за руку и начинал «писать» слова на его ладони. Кёнсу нравилась сосредоточенность, с которой Сехун прислушивался к своим ощущениям. К тому же, фактически это были самые интимные ласки, которые Кёнсу себе позволял. Нет, конечно, будь воля Сехуна, они бы просто не выбирались из кровати всё то время, что оба находились дома. Но Кёнсу не спешил переводить возобновившиеся отношения в горизонтальную плоскость и выжидал. Чего именно он ждал, он и сам сказать не мог. И в какой-то мере это было даже странно. Сехун жил в его квартире, пользовался его машиной, они вместе собирались в Чикаго весной, при этом Кёнсу даже не пытался зайти дальше нескольких поцелуев, а встречные попытки Сехуна мягко пресекал. Кёнсу считал, что раз уж в первый раз у них вышло не очень, и быстрый секс был приправлен изрядной долей лжи, то в этот раз стоило попробовать другой рецепт. Сехун, конечно, страдал, и Кёнсу это видел, но торопиться всё равно не хотелось. В какой-то мере Кёнсу наказывал и себя самого. За доверчивость и непростительную наивность, за отсутствие твёрдости и последовательности, за слабость и зависимость от этого паршивца, который, по-хорошему, должен был раздражать. Должен-то должен был, но не раздражал, как Кёнсу ни пытался себя накрутить. Сехун ему нравился. И дело было не только в его эффектной внешности, но и во внутренних качествах, которые Кёнсу открывал для себя одно за другим. Постепенно у него сложилось впечатление, что этот обман был единственной серьёзной ошибкой Сехуна. Оставалось надеяться, что он сделал выводы и научился на своём опыте чему-то полезному. Впрочем, они все уже чему-то научились. И Сехун, и он сам, и даже Чунмён с Чонином. Последнего Чунмён старательно и страстно учил любить себя. Чунмён учил его думать о себе, о своих интересах, отстаивать своё мнение, защищаться. Пока, по мнению Кёнсу, получалось не слишком заметно, но Чунмён никогда не сдавался в самом начале пути. Кёнсу любопытно было понаблюдать за Чунмёном влюблённым. Сейчас ему казалось, что никогда прежде он не видел своего друга таким. Кёнсу размышлял об этом и рассматривал залитую дождём улицу. Сехун уже должен был вернуться, но задерживался, и Кёнсу размышлял, позвонить ему или ещё подождать. Виви тоже волновался, топтался у двери и ждал, когда его поведут гулять. Сехун всё не появлялся, и Кёнсу уже почти решился позвонить, когда вдруг заметил свою машину на стоянке у подъезда. Вдоль позвоночника будто куском льда провели. Кёнсу едва сообразил затолкать собаку обратно в квартиру и бросился по лестнице, даже не заперев дверь. Свет почему-то не горел, и Кёнсу едва не оступился, сбавил темп и прищурился. Вцепившись одной рукой в перила, он стал спускаться по ступенькам и остановился, когда услышал звуки чужого дыхания. - Сехун? – он вложил все силы в это короткое слово, и голос прозвучал почти нормально. – Сехун? Ты здесь? - Здесь, - Сехун ответил, и Кёнсу от облегчения едва не присел на ступеньки. - Что случилось? – Кёнсу сейчас даже стыдно было, что он так сильно переволновался. Сильные эмоции всё ещё были для него непривычны. - Ничего, - глухо ответил Сехун. – Иди, я… Я сейчас приду, - никаких других звуков не последовало, и Кёнсу догадался: Сехун даже не шевельнулся. - Пойдём? Или ты не можешь идти? - Могу… наверное, - неуверенно ответил Сехун. - Сехун! – как назло, на лестничной площадке не горел свет, и Кёнсу не мог своими глазами посмотреть, что случилось. – Давай мне руку, я помогу тебе. Здесь буквально три пролёта. - Я потом… - Бегом! – Кёнсу вдруг разозлился. В голове от этой злости даже посветлело, мысли стали конкретными и ясными. А ещё Кёнсу вспомнил, что у него с собой был мобильный телефон. Кёнсу спешно вытащил его из кармана, включил фонарик и посветил туда, откуда, как ему казалось, звучал голос Сехуна. Тот действительно сидел на полу у стены и пытался закрыться рукой от яркого света. – Что с тобой? – Кёнсу всё равно успел заметить кровь на лице. - Ничего, - Сехун сглотнул. – Пожалуйста… - Не лги мне. Сейчас не лги, - Кёнсу подошёл ближе, взял Сехуна за руку и аккуратно отвёл её в сторону. – Кто это с тобой сделал? - Я… Я не… - Сехун, если ты собираешься солгать, то даже не пытайся. Ты прекрасно знаешь, кто это сделал. Скажи мне! - Я не знаю, кто из них, - Сехун покачал головой. – Я не видел, было темно и… очень больно. - Обопрись на меня, я помогу тебе подняться. - Я… - Я даже слушать не хочу. Давай, цепляйся, поднимемся в квартиру, а потом я вызову врача, чтобы он тебя осмотрел. - Не надо! – Сехун запаниковал. – Со мной всё в порядке! - У тебя всё лицо в крови. И если тебя били, то может быть всё, что угодно. Трещины, переломы, ушиби, разрывы, микротравмы, внутренние кровотечения… Понимаешь? Это не шутки, нельзя так относиться к себе. - Я не могу к врачу, - Сехун покачал головой. - Я не спрашиваю, можешь ты или нет. Я позвоню Цаньле, он приедет и посмотрит, что с тобой делать, - Кёнсу дотащил Сехуна до квартиры и буквально втолкнул внутрь. – Виви, подожди, хорошо? Немного подожди, я чуть позже с тобой выйду. Сначала нужно здесь всё уладить, - Кёнсу бегло осмотрел Сехуна и прищурился. – По рёбрам, по животу били? Куртку снимать или лучше не стоит пока? - Везде били, - Сехун болезненно поморщился. – Но они не профессионалы, так что, наверное, я в порядке. - Блеск! – Кёнсу даже в ладоши хлопнул. – В порядке он, ага. А почему от тебя пахнет гарью? Тебя пытались сжечь? - Не меня, - Сехун так сильно побледнел, что Кёнсу заметил это даже под слоем запёкшейся крови, и едва не упал. Пришлось посадить его и принести воды. Ещё из кухни Кёнсу набрал номер. - Так, Сехун, давай быстро и чётко, что случилось? У меня есть варианты, но я думаю, что твой всё равно их все переплюнет. Кто тебя избил? За что? И что горело? – Кёнсу присел рядом и крепко сжал руку Сехуна. – Почему из тебя это надо тянуть? Во что ты влез? Ты разбил мою машину? Или влез в драку? В чём дело? - Я… - Сехун вздохнул. – Я просто приехал сюда, поставил машину. Я зашёл в подъезд, света уже не было, я ещё удивился, а потом… - Потом что? - Потом мне дали по голове и куда-то потащили. - Когда это было? – Кёнсу хмурился всё сильнее. - Я не смотрел на часы. Я приехал сразу после пар… А сколько сейчас? - Начало десятого. - Я закончил в шесть, плюс минут сорок на дорогу… - Сехун глубоко вздохнул и тут же поморщился, потому что рёбра, по всей видимости, болели. – А потом… меня затолкали в машину и повезли. Привезли к магазину, в котором Чонин работает… работал, - исправился Сехун, и Кёнсу сам едва не свалился в обморок. - Что с Чонином? - Не знаю, - Сехун покачал головой. – На магазине была табличка, что-то типа «приём товара», я не успел разобрать. Они… Они разбили витрины, а потом… - Кто они? Твои приятели? Джин и прочие недоумки? – Кёнсу уже догадался, что произошло. – Они подожгли магазин? - Да, - Сехун кивнул. – Я не знаю, был ли там кто-то внутри, но… Там всё очень быстро вспыхнуло. Я хотел вырваться, вызвать пожарную службу, но они разбили мой телефон и держали меня, чтобы я просто смотрел. А потом избили, привезли сюда и выбросили возле подъезда, - Сехун старался не вдаваться в детали, чтобы держать себя в руках. - Так, сейчас, - Кёнсу схватился за свой аппарат и торопливо набрал номер Чунмёна: - Ну давай же, ответь мне! – паника подступила к горлу и грозила захлестнуть с головой, но спустя долгих шесть гудков Чунмён всё же ответил: - Привет. - Господи, - выдохнул Кёнсу. – Где Чонин? - Минуту назад был на кухне, он вызвался покормить наших скотиц, - голос Чунмёна звучал спокойно и безмятежно. – Я тут с ноутбуком валялся, квартиры смотрел, не сразу нашёл телефон. А что случилось? Зачем тебе Чонин? - Магазин сгорел, - Кёнсу не стал ходить вокруг да около. – Сехун видел. - Он в порядке? - Не особо, его избили и выбросили возле подъезда, - Кёнсу потёр переносицу. – А ты, выходит, спас своего мальчика. - А мы ещё собирались ехать обратно, чтобы поставить магазин на сигнализацию… - Чунмён помолчал. – Даже не представляю, как это Чонину сказать. - Так и скажи, что он жив только благодаря тебе, - Кёнсу вздохнул. – Ладно, тут Цаньле приехал, похоже, Надо осмотреть моего раненого бойца, может, ещё в госпиталь повезу, не нравится мне, как он корчится. - Так а магазин? - Да всё уже, наверное, на совок сметёте, что осталось, да и всё. Тебя сейчас только это беспокоит? - Меня беспокоит Чонин. Представляешь, что с ним будет? И с его семейством? – Чунмён занервничал. – Ладно, позвони мне, когда уже будешь знать, что там у вас. - Позвоню, - пообещал Кёнсу, убрал телефон и погладил Сехуна по плечу: - С Чонином всё в порядке, его не было в магазине. - Я уже понял, - Сехун заметно расслабился, прикрыл глаза и просто глубоко дышал. – Здравствуйте, - он услышал чужие шаги. - Вы бы хоть двери запирали, мы в такое время живём, - Чанёль уверенно прошёл в гостиную и зажёг весь свет, что был. – Показывай своего пострадавшего. - Вон, - Кёнсу кивнул и с трудом поднялся: от волнения и бессилия у него ощутимо тряслись руки. – У тебя в отделении место будет, если что? - Найдём, - Чанёль уверенно ощупал бока Сехуна, руки и ноги и кивнул: - Переломов нет, по крайней мере, не прощупывается ничего. Конечно, лучше всего было бы рентген сделать, но чем богаты. Кровотечения было бы неплохо исключить… - Я соберу документы. - Я не поеду никуда! – Сехун покачал головой. – Я не поеду в госпиталь! - Ладно, ладно, - Кёнсу вздохнул. – Не ори только. А с лицом что? Он весь в крови, - Кёнсу подошёл ближе. - У него на щеке порез, довольно глубокий, останется шрам, это я тебе уже сейчас могу сказать. Я сейчас наложу швы… Уколю только. Аллергия есть? Анальгетики, другие лекарства? - Нет, - Сехун покачал головой. - Ладно, - Чанёль кивнул. – Антибиотики тоже уколю, не помешает сейчас. Уколов хоть не боишься? – Чанёль разговаривал с Сехуном как с ребёнком, а тот уже злился. – Кёнсу-я, а тебе ничего срочного сделать не надо? - Нет, - покачал головой Кёнсу, но тут же вспомнил о Виви. – Хотя… Собаку выгулять. - Вот и выгуляй, а мы тут как раз управимся, - Чанёль даже проводил Кёнсу до дверей и там уже сказал: - Он при тебе не скажет, он видит, как тебя трясёт. А мне надо у него кое-что выяснить. Раз уж он в госпиталь так не хочет. Я тебе потом скажу, если что серьёзное будет. - Ладно, - Кёнсу вздохнул, накинул на плечи куртку и позвал: - Виви, идём! Света на лестнице не было, пришлось подсвечивать себе телефоном. Кёнсу спустился по лестнице, отошёл немного от подъезда и выпустил Виви. Ему казалось, что за ними отовсюду наблюдали те, кто избил Сехуна и едва не отправил на тот свет Чонина. А ведь Чунмён тоже мог быть с ним. Кёнсу даже думать об этом не хотел. Он дождался, пока Виви сделает свои дела, и торопливо помчался по лестнице вверх, в свою квартиру. - Всё не так уж плохо, - Чанёль встретил его на пороге. – В принципе, пару деньков пусть полежит – и будет как новенький. Повязки ему меняй только, а я потом швы сниму. - А давать лекарства надо какие? - По состоянию смотри. Если температура не пойдёт, то лучше не надо, он у тебя парень крепкий, здоровый, зачем ему лишняя химия. Максимум, обезболивающее дашь, если спать не сможет… - Чанёль помолчал немного, а потом добавил: - Ты только сейчас не дави на него, вопросы там всякие не задавай. Пусть осознает, что ничего смертельного не случилось, а потом уже будешь допрашивать. - Да ладно уже, жив и ладно, - Кёнсу махнул рукой. Он сейчас и сам не отказался бы от успокоительного. Или хотя бы от виски. – Спасибо, Цань, я у тебя в долгу. - Опять, - Чанёль усмехнулся. – А про этого, с носом, известно что? - Он же его и бил, - Кёнсу вздохнул. - Видишь, какая дружба бывает. До первого однополого романа, - Кёнсу развёл руками. – Он мне, конечно, не признался, но я и сам уже догадываюсь, что случилось. - Как разберёшься, расскажи мне. А я пока тогда предоставлю информацию по запросу, как раз к нам полицейские бумагу прислали, на Сокджина хотят всю медицинскую документацию, - Чанёль улыбнулся. – Отомстим за твоего мальчишку. - Спасибо, - Кёнсу пожал Чанёлю руку. – На лестнице осторожнее, света нет. - Разберусь. Вернувшись в комнату, Кёнсу застал Сехуна сидящим на краю дивана и держащимся руками за голову: - Что я наделал? - А что ты наделал? - Кёнсу, это же я виноват. - В чём? - В том, что случилось. Я же мог предупредить, я же мог догадаться… Но я расслабился, я перестал об этом думать – и вот. - Как ты мог предупредить, если ты не знал точно? Ты же в этом не участвовал, - Кёнсу пожал плечами. – Ты не мог знать, что у них на уме. Ты учился, тебе было не того, чтобы травить кого-либо за ориентацию. А приятели твои все дружно сядут, я сам об этом позабочусь. - Если сядут они, то и я тоже, я же был с ними, - Сехун вздохнул. – Как ты не понимаешь, они же специально меня взяли… - Я понимаю, мой хороший, - вырвалось у Кёнсу, но он решил подумать об этом позже, - что ты избит и сильно. Все твои травмы и раны Цаньле зафиксировал, он это оформит, как положено. Максимум, пойдёшь свидетелем. Ты мальчик приличный, хорошо учишься, ни в чём плохом не замечен… У тебя же нет приводов полицию, статей за хулиганство? - Нет, - Сехун покачал головой. - Ну вот и славно. Так что ложись и лежи, хочешь, кофе тебе сделаю или ещё что? Может, ты есть хочешь? - Нет, - Сехун покачал головой. – Я хочу, чтобы всего этого не было. - Не бойся, - Кёнсу подошёл к нему вплотную, позволил уткнуться лбом в живот. – Ты должен уже знать, что я не дам тебя в обиду. Мы справимся вместе. Ты мне доверяешь? - Да.