Double Trouble

Ночь далась им обоим с трудом. Сехун старался не подавать вида, что ему больно и страшно, поэтому только вздыхал иногда, но Кёнсу хватало и этого. Сам Кёнсу тоже спать не мог, он думал о том, как обезопасить Сехуна. Полиция могла появиться у него дома в любой момент. На рассвете позвонил Чунмён, но сейчас Кёнсу даже был ему благодарен: этот разговор мог хоть немного его отвлечь. - Как у вас ночь прошла? – устало спросил Чунмён, и Кёнсу усмехнулся: - Даже не знаю, с чего начать. - С начала, - Чунмён вздохнул. – Или могу я начать, а ты потом подхватишь. - Давай ты, - согласился Кёнсу. Сехун задремал и задышал глубоко и ровно, поэтому Кёнсу удобнее было послушать, чем рассказывать самому. - Ладно, - Чунмён помолчал немного, видимо, решая, что именно было наиболее достойным началом рассказа, а потом начал говорить. – Мать позвонила Чонину сразу же после того, как ты позвонил мне. К её чести могу сказать, что сначала она спросила всё же про него самого, мол, где ты, как ты, цел ли… - А потом? - Потом, разумеется, последовал вопрос, на который Чонину нечего было ответить так, чтобы не попасть под шквал осуждения и упрёков. - Типа, почему магазин сгорел, а ты нет? – Кёнсу потянулся, поправил на Сехуне одеяло, а потом поднялся и вышел, пристроился за кухонным столом и закурил. – Высокие отношения как есть. - Нет, сама мать, конечно, спрашивала не так откровенно, но тётка… - Она тоже звонила? - Если бы, - Чунмён невесело засмеялся. – Эта женщина заявилась прямо сюда. И дальше по шаблону: крики на весь подъезд, попытки выломать дверь, угрозы всякие… Среди прочего она орала, что если бы не её деньги, Чонин сейчас был бы в детском доме или что-то такое, я старался не вслушиваться. - А это она к чему вообще? - Я полагаю, к тому, что когда Чонин родился, тётка как-то помогала семье деньгами. Или в долг дала. Или ещё что-то в этом роде, - Чунмён помолчал. – Короче, у меня сложилось впечатление, что эта склочная баба была уверена, что просто купила себе безмолвного раба. Там много было всяких таких слов сказано… И про то, что его бить надо было больше… - Больше? – переспросил Кёнсу. - Видимо, она мало его била, - Чунмён сглотнул, но продолжил твёрдым голосом. – Что не надо было вообще его ничему учить, а то слишком умный стал и неблагодарный. Что он её руки целовать должен за её милости… - Так а насчёт магазина? - А потом она дошла до магазина, - в трубке что-то глухо стукнуло, потом звякнуло и полилось. - Успокоительное? - Вискарь, - Чунмён резко выдохнул, выпил и продолжил. – Если вкратце, эта женщина теперь желает, чтобы Чонин и его семья вернули ей деньги за этот чёртов магазин. - А не пойти ли ей? – искренне возмутился Кёнсу. - Вот я то же самое спросил. - А что Чонин? - А Чонин всё это время стоял под дверью, - я же не идиот, я ей открывать не стал, - слушал, думал, а потом взял телефон и вызвал полицию. - Ого, - присвистнул Кёнсу. – Вот это ничего себе! Как это он решился? - Я сам не знаю, - ответил Чунмён. – Я от него такого не ожидал, сам стоял и думал, вызывать или нет. Мне эту бабу не жалко совершенно, но Чонин же не виноват в этом. И если бы он не хотел полиции… - А дальше что было? - Приехала полиция, забрала эту безумную, а мы собрались, оделись и поехали к Чонину домой, думали, поговорим нормально, решим, что делать. Но не тут-то было. Нам даже не открыли дверь. Сумку с вещами какими-то только выставили – и всё. - Подожди, - Кёнсу ушам своим не поверил. – Но ты же говорил, мать звонила… - Звонила. Но в этой семейке у неё тоже нет права голоса. Я не знаю, кто принимал решение, но факт остаётся фактом: Чонина просто выставили на улицу. С минимальным набором вещей. Хорошо ещё, паспорт и документы об окончании школы мы раньше забрали, - Чунмён помолчал немного. – Знаешь, где-то в глубине души я даже рад, что всё так вышло. Как бы это жестоко ни звучало, но этому магазину давно пора было сгореть к чёртовой матери, пока я сам с ним что-нибудь не сделал. - Да если совсем уж отбросить все эти моральные штучки, тебе и всё остальное на руку, - заметил Кёнсу. – Забрал своего ненаглядного домой с вещами и живи с ним, всё равно ему больше жить негде. - Вот это меня и пугает, - признался Чунмён. – Мы как приехали, он закрылся в ванной и сидит там уже несколько часов. - А ты не боишься, что он там с собой что-то сделает? - Боюсь, - согласился Чунмён. – Но пока я слышу, как он там ходит. А лекарств я там не держу, в общем, я далеко не отхожу и слушаю. - Ты не слушай, ты поговори с ним. И расскажи, что ты для него придумал. Он же не дурак, он сам поймёт, когда всё уляжется, что всё сложилось к лучшему. - Пока ещё мало что сложилось… - Да всё, что важно было, уже произошло. Чонин свободен, объясни ему это. Он может поступить в университет. Найти другую работу и жить наконец для себя, не тащить на своих плечах кучу взрослых людей, которые должны были, вообще-то, заботиться о нём. Он и так уже много сделал, - Кёнсу набрал воздуха в грудь, собираясь продолжить, поднял голову и замер, заметив Сехуна в дверном проёме. - Всё в порядке? – тут же встревожился Чунмён. - Да, всё в порядке, - Кёнсу опомнился. – Просто Сехун проснулся и пришёл на кухню. А я увидел его и забыл, что хотел сказать дальше. - Неужели такой красивый? – усмехнулся Чунмён. - Ты себе даже не представляешь, - Кёнсу чуть повернулся и похлопал себя по коленям. Конечно, Сехун был выше и тяжелее, но он всё равно пристроился, обнял Кёнсу за шею и прижался щекой к его груди. – Ладно, давай, выманивай его. Ему сейчас лучше быть с тобой, а не одному. - Так а у вас что? - У нас пока всё спокойно, - Кёнсу поцеловал Сехуна в макушку. – Цаньле сказал, что шрам, конечно, на щеке останется… Ну да бог с ним, переживём. Это чудо, что в глаз не попали, нерв никакой не повредили. - Сильно избили? - Он геройствует и говорит, что ничего страшного, - Кёнсу крепче прижал Сехуна к себе. – Мне кажется, что сильно. Но я не человек-рентген, а жаль. - Цань же его смотрел? Если сразу не потащил в госпиталь, то ничего, значит, обойдётся. - Потащи его попробуй, он же упирался, - Кёнсу усмехнулся. – Ладно, попробую его покормить, раз уж спать никому не хочется. Мне уже сегодня надо больничный закрывать… - Продлил бы ещё на пару дней, - предложил Чунмён. – Я почитаю твоим студентам, мне не сложно. - А ты сам не хочешь дома побыть? - Мне лучше на работе. К тому же, если я сейчас выманю Чонина, я заберу его с собой, оформлю в лабораторию… И пусть будет перед глазами всё время. Дома оставаться как-то опасно, вдруг эта психованная опять явится? - Логично, - согласился Кёнсу. – Ладно, я тогда Чондэ позвоню, попрошу продлить мне больничный, а ты звони, если новости будут. - Разумеется. - Что-то с Чонином? – тихо спросил Сехун, когда Кёнсу отложил телефон и как маленького покачал его на руках. - Чонин переживает. Его обвинили во всех грехах, из дома выгнали. Он ещё и на тётку свою полицию вызвал, представляешь? - Сам? – Сехун удивился. – Как это он? - Видишь, мы все удивились, а он себя пересилил, свой долг этот ненормальный пересилил и сделал так, как правильно. Конечно, ему сейчас трудно. - Но Чунмён же поможет ему? - Я надеюсь, - Кёнсу погладил Сехуна по голой спине. Он постарался быть очень осторожным, но Сехун всё равно напрягся и закусил губу. – Больно тебе? - Ничего, это ерунда. - Угу, - Кёнсу заметил у Сехуна на губе каплю крови и слизал её. – Я вижу, какая это ерунда. И вообще, тебе сегодня надо лежать, понимаешь? - Я не могу, - Сехун покачал головой. - Почему? - Мне надо быть возле тебя, пока я… Пока я могу это делать. Потом я не знаю, где я буду, - страх всё ещё не отпустил Сехуна, и с этим нужно было что-то делать. - Где ты можешь быть? Теперь ты всегда будешь возле меня: или в университете, или здесь. Больше никаких дурных компаний, курток не по погоде и драк в подъезде дома, понятно? - Ты думаешь, я хотел драться? – Сехун невесело усмехнулся. – Откуда они узнали? Кто им сказал, что я… - Сехун, это не сложно было узнать, я думаю, - прервал его Кёнсу. – Ты сам посуди. Ты резко отдалился от своей компании, перестал с ними выезжать, ушёл с головой в учёбу… Такого с тобой не было. К тому же, этот твой Джин видел меня, и я ему не понравился. Достаточно было пару раз проследить за тобой от университета, чтобы понять, что дома ты больше не живёшь. А мы ещё и расслабились, не прятались особо… Даже такой гений мысли, как Джин, догадается, какие отношения нас с тобой связывают. - Они ведь могли напасть на тебя, - вдруг сообразил Сехун. – Если бы не твой больничный, это мог бы быть ты… - Не мог, - Кёнсу покачал головой. – Во-первых, я умею за себя постоять, во-вторых, им важнее разобраться с тобой, это ты их предал, я им никто. Хотя, конечно, я не исключаю, что они могут попытаться. Раз уж и не удалось сделать тебе достаточно больно напрямую, можно зайти с другой стороны. Пока ещё наша доблестная полиция их найдёт. - А найдёт ли? - Должна, напротив магазина есть банкомат, а они всегда оборудованы камерами наблюдения. Я могу поспорить, что твои приятели об этом не подумали, - Кёнсу усмехнулся. - И если они держали тебя и заставляли смотреть, это всё записалось на камеру. - Правда? Там была камера? - Была, может быть, даже не одна. Сейчас их на каждое заведение лепят, чтобы знать, случись что, откуда ноги растут, - Кёнсу бережно потрогал нашлёпку из пластыря на щеке Сехуна. – Так что ты можешь уже расслабиться, никто тебя обвинять и арестовывать не будет. Может, даже в свидетели не позовут, пойдёшь как пострадавший. И присядут твои дружки не столько за поджог, сколько за нанесение тяжких телесных. - Я не хочу, - Сехун покачал головой. – Я должен был их остановить. - Интересно, как это? – Кёнсу усмехнулся. – Послушай, ты хороший мальчик, умненький, хоть и склонный иногда к авантюрам и глупостям. Ты им не мама, ты за них не отвечаешь, за пустоту в их головах тоже, за жестокость к тем, кто отличается. Поэтому пусть они уже понесут заслуженное наказание, - Кёнсу вздохнул. – Слушай, давай я хоть покормлю тебя? - Я не хочу пока, - Сехун покачал головой. – А Виви? - И Виви покормлю. И пойду с ним погуляю, а ты полежишь спокойно, хорошо? – Кёнсу хотел было сказать, что не притащи Сехун собаку, у них сейчас было бы на порядок меньше проблем, но потом передумал и промолчал. Он уже успел привыкнуть к Виви, к тем изменениям, которые случились в его жизни с появлением собаки. - Ты только не уходи далеко. - Сехун, на улице уже светло, сейчас все на работу пойдут, я быстро схожу – и вернусь, - Кёнсу очень надеялся, что его аргументы подействуют. – Я не буду задерживаться нигде. - Хорошо, - Сехун явно не слишком впечатлился, но он старался держать себя в руках. – Но я мог бы пойти с тобой. - Сехун, я тебя умоляю, давай без избыточного героизма. Я хочу уже завершить эту эпопею и как можно быстрее вернуться к нормальному образу жизни. Нам весной ехать в Чикаго, не хотелось бы, чтобы поездка сорвалась, - Кёнсу разжал руки и позволил Сехуну встать. – Давай, возвращайся в постель. Не хочешь спать – лежи, но только не суетись. Кёнсу снова поправил на Сехуне одеяло, поцеловал его в лоб и принялся одеваться: - Виви, иди сюда, пойдём гулять. Сехун вздыхал и дёргал одеяло, но больше не спорил, только смотрел жалобно. - Хочешь, я тебе позвоню, чтобы ты не волновался? - У меня телефон разбили, - Сехун вздохнул. – Я потом куплю, но пока так, - одеяло поползло вверх, прикрыв Сехуна по самые глаза. - Извини, - Кёнсу сделал себе пометку решить этот вопрос в ближайшее время. – Тогда мы очень быстро. Дверь я закрою сам. Кёнсу сунул Виви под мышку и торопливо спустился по лестнице вниз. Площадки уже помыли, так что следов драки не осталось. Он ещё раз проверил выключатели, убедился, что лампочки поменяли тоже, а потом вышел на улицу и выпустил щенка на траву. Виви как будто чувствовал, что времени у них немного, поэтому быстро сделал свои дела и вернулся к Кёнсу, мол, можем идти домой. - Умница, - похвалил Кёнсу собаку, уже привычно сунул её под мышку, но двинулся не к дому, а к торговому центру на углу их квартала. Он точно помнил, что там был салон связи. Конечно, нужно было спросить у Сехуна, что ему нравится, но на это всё требовалось лишнее время. Поэтому Кёнсу просто оформил покупку, по пути прихватил в пекарне свежих булочек и поспешил домой. Сехун долго лежать не смог. Кёнсу заметил его фигуру в окне и усмехнулся: всё же волнение и забота были ему приятны, пусть Сехун и нарушал свой постельный режим в очередной раз. Кёнсу подумал о том, что и сам бы, наверное, не смог лежать спокойно, если бы думал, что Сехун в опасности. Он вчера не думал, а всё равно метался от окна к окну, ожидая его возвращения. - Ты же сказал, что ты быстро, - Сехун распахнул дверь, едва Кёнсу поднялся на свою площадку. – Где ты был? - Я погулял с собакой, - Кёнсу скинул ботинки, сунул щенка в ванну, а сам вложил Сехуну в руки пакет: - Это тебе. - Мне? - Сехун заглянул в пакет. – Ты купил мне телефон? - А ты против? - Я.. – Сехун достал коробку с фирменным логотипом. – Я не против, я просто… Почему ты мне делаешь столько подарков? - Потому что я могу, - Кёнсу пожал плечами. - Но это же не… Это не обязательно, - Сехун никак не мог подобрать подходящие слова. – После того, что я тебе сделал, это… - Я понимаю, что тебя совесть мучает, - согласился Кёнсу. – Но это не повод тебе сидеть без телефона. Или не лететь со мной в Чикаго. - А ключи? - Хочешь сидеть под дверью? Тогда я их заберу, - Кёнсу решил, что ни за что не станет Сехуна уговаривать. Он не Чунмён, у него нет сил выбирать слова и выражения, считаться с чувствами и танцевать все эти танцы. - Не надо, - Сехун покачал головой. - Ну вот и здорово. Сделай тогда нам кофе, я там ещё булочек всяких купил, всё равно мимо шёл, - Кёнсу занялся собакой и выбросил всё лишнее из головы. Он слишком сильно устал от эмоций и волнения и хотел себе обратно свою спокойную жизнь. Конечно, с Сехуном и Виви она уже не могла быть настолько спокойной как раньше, но всё же процент страстей можно было заметно уменьшить. А то и вовсе перенести всю страсть на ночь. От мысли о будущих ночах с Сехуном в голове Кёнсу стало пусто, а в животе горячо и тяжело, как будто туда налили жидкого свинца. Пришлось подышать немного, чтобы успокоиться и взять себя в руки. Оказывается, он чертовски соскучился по Сехуну, по его телу в своих объятиях, по его всхлипам и стонам. И по его безумным татуировкам. Господи, имя… Кёнсу вспомнил про своё имя у Сехуна над сердцем и едва не застонал сам. Нет, конечно, в каком-то смысле он даже не забывал об этом. Он видел эту татуировку каждый день, видел и пару минут назад, потому что Сехун таскался без майки и сиял всеми своими синяками сразу. Но Кёнсу ещё ни разу не видел её в том самом смысле, и это предвкушение сейчас ударяло в голову так, как не умел ни один алкоголь. Конечно, Кёнсу собирался потерпеть ещё немного. Ещё несколько дней, может, недельку… Он был уверен в своём благоразумии и здравом смысле, пока шёл на кухню, чтобы попить с Сехуном кофе. Но всё изменилось, когда он увидел Сехуна сидящим на столе и улыбающимся. Кёнсу как зачарованный подошёл к нему, встал между широко разведённых колен и сглотнул, переводя взгляд со своего имени на груди Сехуна на его полуоткрытые губы: - Сделай мне ещё один подарок.