Над скалами больше не летают чайки

      Длинный горбатый нос Асдис настороженно втянул тяжёлый смрадный дух, царивший в трюме «Кита».       «Вот оно», — старуха отчаянно встрепенулась с места, прерывая монотонное бдение — время молитв прошло. Древние не ответили ей. Точнее, не ответили так, как она желала. Поддерживая под животом грязное тряпьё, бывшее некогда подолом церемониального платья, кряхтя сквозь сжатые зубы, она, что было сил взбиралась по трескучему трапу на палубу, туда где в тревожной тишине завывал ветер. Едва совладав с закостенелым телом, Асдис выползла наружу, жадно оглядываясь по сторонам.       «Где эта мерзавка?» — она скользила мутным взором по застывшим матросам, по отпрыскам, пятившимся за их крепкими спинами, по капитану, вцепившемуся в штурвал, и не сводящим глаз с горизонта.       — Асдис!       Старуха раздраженно сплюнула горечь на блестящий настил.       «Явилась», — хмыкнула она, презрительно смиряя взглядом бегущую к ней Матс. Жрица, растерявшая всё своё самообладание, блестя безумными глазами, норовилась уцепиться за немощные крючковатые руки.       — Ты слышишь это? — зашипела женщина, дёргая старуху за жилистые запястья.       Асдис самодовольно наблюдала, как остекленевшие от фанатичного страха глаза священнослужительницы раз за разом устремлялись к затихшему морю.       — Слышу, — оскалилась она, выдёргивая разболевшуюся руку и исподлобья оглядывая замершую толпу. — Мы не успели.       — Прилив должен был…       — Очнись, жрица, — зашипела Асдис, — нам не выйти из бухты живыми. Море больше не наш союзник.       Смрадное марево опалило встревоженные лица пассажиров «Старого Кита», заставило зажмуриться от тошнотворного зловония, закрыться руками, отвернуться от темнеющего горизонта к алебастровым скалам в надежде на их защиту.       — Всем сойти на берег! — грозный, решительный крик капитана, привлёкший к нему всеобщее внимание, затмил едва различимый далёкий вопль.       Команда корабля неуверенно топталась между трапом и пассажирами. Мужчины нервно оглядывались, щурились, стараясь разглядеть, что могло произойти на узких портовых закоулках, но среди снующей серой массы горожан ничего видно не было.       — Чего застыли, трусливые крысы?! — капитан Берал, гневно расталкивая пассажиров «Кита», врезался в медлившую команду. — Всем покинуть корабль! Или вздёрну на рее! — брызгая слюной и багровея от ярости, он смял ворот рубахи первого попавшегося моряка и швырнул его за борт. Довольный расправой, капитан обернулся к неподвижной людской массе. — Дьявол вас забери! — зарычал он и потянулся рукой к следующей жертве, как услышал очередной нечеловеческий вопль. Обернувшись к пристани, Берал отпусти ворот бедолаги, наблюдая, как на палубу взобрался мокрый, грязный матрос и упорно протиснулся в остолбеневшие ряды товарищей.       Сотни зевак, толпящихся в порту от заката до рассвета, закрыли рты. Их головы тревожно крутились по сторонам, ловя взгляды круглых ничего непонимающих глаз соседей. Прекратились разговоры, не было слышно звона монет, стука топоров плотников, ударов молота кузнеца. Замершие люди слушали лишь приближающиеся к ним, холодящие кровь, вопли. Крики, наполненные ужасом и отчаянием, разрезали звенящую тишину, заставляя сердца горожан биться чаще, озираться по сторонам, видя в друг друге опасность. Вопли становились громче. Звучали яростнее и страшнее, они подталкивали бледную потную массу медленно пятиться с узких улочек к причалу.       Алебастровые скалистые проходы обагрились горячей алой волной.       Сигнальный колокол, вторя поднявшемуся городскому безумию, пронзил чернеющий небосвод над «Восточной Жемчужиной».       — Что за чёрт? — прошептал капитан Берал, — смотря, как в панике люди кинулись прочь от гадких кровавых всплесков, падая и давя друг друга. Застревая в узких перекрестках, они выли от натуги, безумно таращили глаза, наливающиеся алой пеленой и оседали, исчезали в напирающей массе, рвущейся к берегу. Туда, где стояли корабли, где грохот колокола не раскалывал гудящие пустые головы, где было можно спастись от рек крови, текущих по мостовым. — Отдать швартовы! — капитан сглотнул вязкую слюну. Щурясь и кривя ртом, он не мог не смотреть, как из-под ног толпящихся горожан, медленно ползла бурая жижа. Люди, вереща в истерических припадках, бежали к кораблям, оглядываясь на некогда белый город, тонущий в зловонии и мертвых телах. — Вёсла! — скомандовал капитан, желая во чтобы то ни стало убраться подальше в море от проклятого места.       — Мы можем их спасти.       — Не пари чушь, Мо, — рявкнул капитан на старпома и оттолкнул его к оживившейся матросне. — Они нас потопят! Это сброд и только! — капитан окинул рукой приближающуюся вопящую волну, источающую миазмы страха, боли и злорадно ухмыльнулся. — Прочь, — гаркнул он, позволяя команде поднять трап, и оглядывая обезумевшую толпу довольным взглядом. — Паршивые бедняги, — хохотнул он, скользя взглядом по безликой толпе. Потные, измазанные дерьмом, они мчались к кораблю, сверкая рыбьими глазами. Лица стариков, женщин, мужчин детей, плыли перед ним кипящим хороводом. И только одно лицо заставило стереть ухмылку моряка. — Вёсла! — громче, скомандовал капитан, ощущая, как липкий страх пронизывает его сущность. — Быстрее, — кричал он, не отводя взгляд от уверенно шествующего сквозь бушующую толпу человека в некогда черном плаще. Сейчас он плотоядно блестел от потёков крови и ошмётков плоти несчастных горожан, двигался в такт быстрого широкого шага неведомого зверя, несшего его на своих плечах.       — Навались! — гаркнул Мо на матросов, вцепившихся в вёсла, но корабль не сдвинулся с места.       Сердце капитана бухало в грудной клетке. Зверь приближался, не отрывая от него хищного взгляда. Его обсидиановые глаза блестели на окровавленном лице, рот перекошен в жадном оскале. Весь его вид обещал капитану скорую и беспощадную расправу.       Толпа колыхнулась в новом багровом всплеске. Бесформенная алая масса опала к ногам разбегающихся горожан и медленно потекла с пирса. Под звон вязких капель, тонувших в морской пене, алчный хищник приблизился к воде. Вопящие люди кинулись прочь, оскальзываясь на багряных камнях, чавкая, напитавшейся кровью, землёй, они бежали не разбирая дороги, не оглядываясь, не помня себя от страха.       — Не дайте ему зайти в воду! — хриплый, дребезжащий голос Асдис заставил зверя задрать голову вверх.       Капитан гневно раздул ноздри: «Если раньше, эта тварь сомневалась, как попасть на корабль, то теперь…»       Берал скрипнул зубами, при виде того, как несущий смерть не раздумывая шагнул с пирса.       — Аскетилл, заткни рот этой старухе! — рявкнул он, хватаясь за катлас.       «Старый Кит» натужно накренился на левый борт, грозясь вот-вот треснуть по швам либо затонуть, набрав воды. Игнорируя крики и плач, разразившийся на палубе, капитан вцепился в рукоятку тесака и выжидающе переминался с ноги на ногу.       — Дьявол, да где же он? — рявкнул Берал, обернувшись к обнажившим лезвия матросам.       — Может помер?       — Потонул, кэп?       — Тихо, — рявкнул Мо, подходя ближе к борту и осторожно выглядывая за буртик, где не было ничего, кроме багровой пены, да плещущих волн. — Чисто, капитан,— пожал он плечами. — Мы дождались прилива! — Мо отвернулся и захрипел, хватаясь за вцепившиеся в шею длинные, скользкие пальцы. Под испуганные возгласы женщин на палубу «Кита», выбивая мелкую щепу из его старой обшивки, выбралось длинное угловатое существо, сверкающее переливчатой, почти прозрачной кожей. Хищно скаля черный провал пасти, оно медленно двигалось с зажатым в одной руке старпомом по широкой дуге — кралось к команде, осторожно переставляя длинные ноги, опутанные седыми водянистыми космами. Из его груди раздался рык, заглушающий тщедушные всхлипы задыхающегося помощника капитана.       — Пусти его, тварь! — капитан, собирая последние крохи самообладания, сжал крепче рукоять и направил катлас на несущего смерть. — И я обещаю, что ты             сдохнешь быстро!       По нестройным рядам моряков разнёсся нервный хохот.       Существо замерло, принюхалось к разлитому в густом воздухе смраду. В одно мгновение его голова дёрнулась в сторону остолбенелых пассажиров.       «Оно что-то ищет…»       Закрыв широкой спиной перепуганных женщин, капитан преградил путь ринувшемуся к добыче зверю. Острие тесака коснулась тощей груди твари, оставляя на бледной коже черную отметину.        — Кэп, — всхлипнул Мо, и тело старпома конвульсивно дёрнулось в жесткой хватке белесого зверя, лопнуло, окатив капитана и разъярённого убийцу вязкой горячей волной.       Горделиво задирая старый нос, Асдис, на трясущихся ногах наблюдала, как смертельная пляска охватила палубу «Старого Кита». Как алые реки текли по его блестящему настилу, а в парусах путались предсмертные стоны раздираемых на части матросов.       Тварь стремилась к ней. Клацая острыми зубами, рыча и упиваясь мимолётными расправами над невинными душами, она неумолимо приближалась к застывшей, непокорной старухе. Смирившись с волей Древних, Асдис втянула ноздрями густой воздух и затаила дыхание.       — Нет, — услышала она хриплый, твёрдый голос Эллура.       Она открыла глаза наблюдая, как сын неуклюже, но гордо встал перед матерью.       — Прочь, глупый мальчишка, — зашипела она, хватаясь за его трость. — Прочь, — Асдис с ужасом наблюдала, как зверь занёс когтистую плеть над головой её отпрыска и пошатнулся. Эллур, путаясь в ногах, потащил обомлевшую мать в сторону от закружившейся волчком твари на спине которой болтался чей-то размытый силуэт.       — Гэлл, — прошептал служитель храма, оседая на липкую палубу. — Там, Гэлл! — он указал трясущимся пальцем на мелькавшие в борьбе фигуры и оглянулся на прижавшихся к нему родичей.       — Остановись! Очнись, умоляю!       Асдис, дыша через раз, не отрывала взгляд от девчонки, отчаянно цепляющейся за спину хищной твари. Юрким зверьком, она путала существо в своих же жидких локонах, застилала ему обзор и неустанно звала его.       — Лим, — молила она, касаясь его головы, пока не довела убийцу до слепой ярости. Бухту огласил свирепый рёв. Срывая несчастную со спины, тварь швырнула её о палубу, нависая над разбитым бледным лицом. — Вернись, — прошептала Гэлл, протягивая к окровавленному чудовищу руку, теряя сознание.