Над скалами больше не летают чайки

      Лицо старшего сына Аскетилла обожгла звонкая пощечина.       — Возьми себя в руки! — тонкие смуглые пальцы сжались на его челюсти, оставив на коже глубокие отметины от заострённых ногтей. С трудом, но ему пришлось выдержать взгляд гневных глаз. — Не смей сдаваться сейчас, слышишь? — шипела яростная жрица, стискивая его лицо мёртвой хваткой. — Здесь, я не потерплю от тебя этой слабости! — Матс отстранилась, открывая сыну обзор на суетившуюся за ней матросню. Алай потёр зудящую кожу, провожая мать взглядом и напряжённо вздохнул. Корабль капитана Берала походил на базарную площадь в праздничный день: люди, люди, люди… Крики торгашей, толкающихся у причала, заглушали крепкие обороты служащих на судне мужчин. По трапу вереницами путешествовали разномастные грузчики. На их плечах висли мешки, провонявшие тиной и потом, упитанные овцы, козы. В крючковатых руках, разбрасываясь цветастыми перьями, кричали утки и куры. Сутулые наёмники таскали сундуки. Десятки кованых ящиков, маняще звенели скрытыми сокровищами, притягивая взгляды ранних зевак.              Матс приказала собрать всё, что было легко вытащить из родового гнезда и немедля погрузить в трюм. Всё золото, всё серебро, жемчуг и янтарь… Всё, что сможет пригодиться на Континенте.       «Бегство. Семья великого Аскетилла бежит. И от кого? От моей возлюбленной сестры…»       Мужчина запрокинул голову к бледнеющему утреннему небу. Изо рта вырвался страдальческий хохот, и руки Алая крепче прижали к груди свою ношу, стараясь зацепиться хоть за что-то реальное в этом обезумевшем мире.       «Сестра».       Алай, удрученно гремя подошвами сапог, зашел по трапу и, нехотя, передал ящик со своими скромными пожитками заждавшемуся матросу.       «О, Бездна…».       Руки, опустевшие, потерявшие опору, затряслись. Перед глазами вспыхнули картины минувшего утра, и дрожащие ладони заслонили бледное, отрешенное лицо.              «Как всё могло так обернуться?»       Алай вдохнул солёный бриз полной грудью и огляделся. Здесь, на палубе «Старого Кита» неприкаянными тенями жалась к бортам его «родня». Хромоногий служитель, опирающийся на свою видавшую виды трость, краем уха слушал, как капитан Берал строжил свою команду. Рядом с ним, бледнее старой раковины, сидела его жена.              «Женщина, которую когда-то, давным-давно любил отец. Любил и предал, не взяв понёсшую от него девушку замуж».       Зубы Алая скрипнули от натуги. Женщина всё время тянула руки к тощему мальчишке, под красными опухшими глазами которого залегли болезненные тёмные круги.       «Брин», — вспомнил он, вороша в сознании картины прошлого. Несмотря на свой вид, мальчишка крепко стоял на ногах. Снадобья Матс вытащили ребёнка из Бездны.       «И теперь, Бездна идёт за всеми нами».       — Здравствуй!       Алай опустил взгляд и судорожно вдохнул легкий цветочный аромат, окутавший его подобно туманной дымке.       «Только этого не хватало».       Перед ним, сверкая огромными глазами, стояла одна из близняшек. Её щеки горели огнём, прелестный тонкий нос был задран выше положенного. Вид девчонки, играющей любопытную недотрогу, заставил его натянуто улыбнуться.       — Уннер, — из-за плеча красавицы выглянула понурая голова её двойника и робко дёрнула девицу за рукав пыльного платья. Глаза Уннер блеснули огнём, заставляя сестру умолкнуть и отступить.       — Погода портится, — как ни в чём небывало продолжила она, приближаясь к наблюдающему за ней человеку. — Не знаете, когда мы уже покинем порт? Тут становиться нечем дышать. — она развернула прохудившийся веер и принялась обмахивать своё пунцовое личико. Алай обнажил белозубую улыбку, вызывая у девушки победный вздох.       — Уннер, — жесткий оклик Элура заставил её обернуться и неспешно вернуться к сидящим на тюках с зерном членам семьи. Все они были похожи на опустевшие панцири крабов.       «Что они вообще здесь делают?»              — Мама, — Алай вцепился в локоть шествующей навстречу капитану жрице и едва коснулся губами её уха. — Объясни зачем они здесь?       — Ты можешь хоть минуту не привлекать к себе внимания? — зашипела она, укоризненно смотря в сторону неугодных гостей. Алай отступил, но руки не отнял. Матс смиренно поджала губы и медленно направила сына к носу корабля. Дубовые доски поскрипывали под их наигранно неторопливым шагом, блестели и кое-где прогибались — «Старый Кит» был ухожен, но всё-таки стар. — Это всё мерзкая старуха!       — Асдис? — Алай обернулся по сторонам, осознавая, что нигде не видел горбатую ведьму. Матс презрительно скривила губы и остановилась, вцепившись пальцами в борт корабля.       — Сказала, что поможет, если только мы спасём её отпрысков! Этих грязных, плешивых выродившихся мокриц!       — Поможет тебе? Верховной жрице? — Алай ядовито усмехнулся, замечая, как на губах матери сбилась пена.       — Следи за языком, мальчик! — зашипела она, и сын отстранился. Пальцы на её локте разжались, выпуская на волю уязвлённую фурию. — Чувствуешь это? — Она жадно вдохнула зловонный воздух, тревожным маревом повисший над бухтой. — Это конец нашего мира. Эта вонь кипящего дна. Это смрад вздувшихся брюх глубоководных. Ты не видишь их, — Матс фанатично таращилась за темнеющую линию горизонта. Её острые коготки вцепились в дубовый сруб так, что Алай слышал, как трещит под ними древесина. — Но они совсем рядом! Уже здесь!       «Она явно сходит с ума».       — Поверь мне, — жрица обернулась к встревоженному лицу сына. Глаза её закатились, а тело застыло, словно каменное изваяние. Алай отступил, ища взглядом помощь. — Отец, — крикнул он, вновь обращая внимание десятков любопытных глаз.       — «Восточная жемчужина» утонет в крови, — сквозь сухие, потрескавшиеся губы пророкотала жрица. — Всё повторится! Их вонь — начало конца. Дети Бездны выйдут на сушу, как и тысячу лет назад! Мораал, — взвыла Матс, вскидывая окоченевшие руки к движущемуся к ним далёкому шторму, — твои дети уже здесь!       Лицо верховной жрицы обожгла тяжелая пощечина. Глаза женщины открылись. Она сглотнула вязкую кровавую слюну и взглянула на, крепко стиснувшего её в руках, мужа. Аскетилл сурово окинул жену оценивающим взглядом, кивнул стоящему рядом с ней сыну и торопливо зашагал к остолбеневшему капитану.       — Капитан Берал, — гаркнул глава дома, — думаю, «Старый Кит» готов к отплытию!       Алай дернулся вслед за ним, желая поскорее занять руки делом. Перспектива путешествия сквозь шторм будоражила его сознание и разгоняла кровь. Он ждал такого момента всю свою жизнь. Кто бы мог подумать, сколько всего должно было произойти, чтобы всё сложилось как надо. Алай горько усмехнулся.       — Где твой брат?       Брови старшего сына Аскетилла дёрнулись вверх.       — Где мой брат? — медленно произнес он, обернувшись на расправляющую манжеты мать. — Ты мне скажи! После того, что вы натворили в деревне его и след простыл. — широко размахнув руками в сторону высеченного в скалах города он победно улыбнулся. — Предлагаю тебе сойти с корабля и поискать его, мама. Но поторопись! Дети Бездны идут по твоим стопам. — выплюнув последние слова ей в побледневшее от злости лицо, Алай протиснулся в гущу матросов и принялся остервенело мотать один из корабельных линей.       «Где мой чертов брат…»

***

      — Вставай! — рыжее пламя тревожно вспорхнуло с мятой подушки и заметалось из стороны в сторону. — Ну же! Там кто-то пришел! — яркими всполохами оно кружило по светлой комнате, то пропадая, то появляясь — собирало разбросанные на полу вещи. — Если ты сейчас же не поднимешься, клянусь, я выставлю тебя отсюда в чем мать родила. — шипело разъярённое пятно, комкая охапку цветастых тряпок.       — Не грози тем, чего не сможешь исполнить, — фыркнул мужчина вальяжно поднимаясь со растрёпанной постели. Не отрывая взгляда от торопливо натягивавшей платье девицы, он опустил длинные ноги на ледяной пол и недовольно сморщил нос. После жаркой ночи настало отрезвляющее холодное утро.       «Плевать».       Парень потянулся за своими штанами, выудил из кармана серебряный портсигар, чем заставил суетящуюся хозяйку спальни пройтись по вещице завистливым взглядом.       — Если это отец…       — Берал вот-вот поднимет якорь. Зачем ему возвращаться в эту дыру? — устало промычал он, втягивая в стылые лёгкие обжигающий яд.       — Может, проститься с любимой дочерью? — из-под красной гривы блеснула озорная улыбка, искаженная белёсым шрамом.       Человек бесстрастно усмехнулся, принимаясь за одежду, не удостоив взглядом, тихо вышедшую за дверь, девушку.       Устало пройдя через комнату к выходу, он задержался взглядом на своём отражении в мутном треснувшем зеркале.              — Бывало и хуже, — констатировал парень, приглаживая тёмные локоны от высокого лба к затылку. Растерев сонное лицо ладонями, он пару раз ударил себя по заросшим короткой щетиной щекам и легко выдохнул очередное облако сизого дыма. Сбежав по крутой винтовой лестнице, парень очутился в сыром, продуваемом всеми ветрами питейном зале. У столешницы деловито красовалась хозяйка, бойко расписывая все прелести здешнего прошлогоднего пива неожиданным посетителям. — Фарбин, — окликнул её парень, подходя ближе и протягивая золотую монету. В «Двух ласточках» повисло напряженное молчание. — Что? — усмехнулся он, — С каких пор ты не берешь денег за комнату?       Девушка сжала зубы и злобно улыбнулась.       — Моим гостям нужно добраться до порта. Проводишь?       Парень обернулся к застывшим у стола фигурам, замотанным в лохмотья явно с чужого плеча.       — Без денег в порту делать нечего, — хмыкнул он, обходя скитальцев, источающих странный звериный запах.       — Нам надо на корабль! — руки парня коснулась грязная хрупкая женская кисть, заставляя того остановиться.       — А на корабле тем-более! — усмехнулся он, брезгливо смахивая руку нищенки.       — У нас важная весть для главы дома Аскетилла! — не отступала девушка, хватаясь за расшитый золотыми нитями камзол.       — Неужели? — бледное лицо парня блеснуло угрожающей улыбкой. — Известно ли вам, — он удосужился окинуть взглядом второго путника, сгорбившегося за спиной болтливой девчонки, — что за наказание ждёт вас в Илинбаре в случае обмана члена семьи Аскетилла?       — Я не лгу! — девушка уязвленно отняла от него руку и обернулась на проглотившего язык спутника. — Мы не лжем…       Фарбин, протирающая за стойкой мыльные кружки, фыркнула от смеха. Очнувшаяся на дальнем столе чайка залилась одуряющем клёкотом, приветствуя завалившихся в «Две ласточки» новых гостей.       — Ладно, — парень хлопнул в ладони и игриво мотнул головой. — Я доставлю вас на «Старого Кита». Не отставайте, но учтите — сверзитесь с лестницы вниз — счастливого пути.       Попрошайки согласно закивали и вскочили с насиженных мест.       — Отцу привет! — крикнула в закрывающуюся дверь девушка и откупорила бочонок прошлогоднего пива.       — Что за ранние птахи? — прогудел Борах, закатывая засаленные рукава и болезненно потёр раскалывающуюся голову. — С каких пор к тебе захаживает эта мерзость? — он отпил первый глоток и зажал рот мозолистой рукой.       — С недавних. — хмыкнула Фарбин, поправляя рыжие локоны и пряча румянец.       — Бездна, — выдохнул он, пододвигая кружку к бледному другу, — вонь на улице слаще чем твоё пиво, девочка. Нирин, — Борах толкнул паренька в бок и тот вопросительно поднял на него прозрачные глаза, — по одной. До шторма надо выбрать мою Молли на банки. — Нирину ничего не оставалось, как согласно кивнуть.

***

             — Кто вы? Как зовут? — прилаживая короткий клинок к бедру, мужчина вёл путников серпантинными тропами своего города. Илинбар был волшебным местом — воздушным, прозрачным, чистым. «Восточная жемчужина», «Белое гнездо» — эти имена давали ему совершенно заслуженно. Чем ближе к бухте, тем искуснее резьба по камню, чем выше на скалы, тем воздушнее одежды, смуглее кожа, ярче улыбки людей, смотрящих из ажурных окон. Этот дом был крепостью. Самой изысканной крепостью на всём свете!       — Моё имя Лим, — раздался за его спиной настороженный хрипловатый голос.       — А меня, — девушка замялась, обернулась на идущего позади спутника, вызывая у проводника глумливый смешок.       — Понятно, — протянул он, не прекращая спуск по бесконечной веренице ступеней. — Смотрите, — он остановился у очередного поворота и указал незнакомцам на открывшийся перед ними вид. Подойдя к эфемерным перилам, пилигримы застыли в изумлении от раскинувшейся перед ними высоты и богатства. Внизу, как на ладони лежала Белая бухта. Алебастровые скалы вонзались в песчаник, уходящий в голубые воды тихой заводи. На волнах качались лодки, лёгкие крошечные яхты и плоты. Голубая гладь уходила всё дальше и дальше, сменяя оттенки, пока не сливалась с бордовым горизонтом, никак не укладывающимся в солнечную картину, развернувшуюся перед глазами. — Вон наша цель! Проводник указал рукой на пришвартованный корабль. — Надо торопиться.       — А как твоё имя? — вновь подал голос горбатый спутник нищенки.       — Это так важно? — хмыкнул он, дёрнув бровью не прекращая спуск.       — Я назвал своё.       Парень раздраженно оскалился и не сбавляя шага обернулся.       — Моё имя Молох, — произнёс он, продолжая спускаться спиной вперед. — Второй сын Аскетилла к вашим услугам, — парень снисходительно поклонился и застыл, поймав взгляд пылающих обсидиановых глаз.