Ведьма в лесу / The Witch in the Wood

Слушай, дитя, и бойся, Внимание обращай. Ходит названая гостья Хозяйкой зловещих чащ. Ты спишь в безопасности ложной Уютного очага, Но выйдешь неосторожно, И встретит тебя беда. Лицо её — маска из злобы, Оскала звериного суть. Ей хватит и слова, чтобы Меч твой в ножны вернуть. Крепко запомни, сделай Зарубку себе на носу. Бойся злой, ошалелой Ведьмы, живущей в лесу.       Кайло Рен, монарший герцог Чандриллы королевства Альдераан и странствующий рыцарь, смотрел на жилище ведьмы, хмурясь от нарастающего разочарования. Когда ему поручили спасти принцессу из цепких лап злой ведьмы, он ожидал оказаться у высокого изогнутого здания со сколотыми камнями и треснувшим фундаментом, таким же зловещим, как груда старых костей.       А это было дерево.       Оно тоже было высоким и изогнутым, да и в ширину почти как ворота замка Альдераана, и кости действительно были — они стояли на небольших изогнутых постаментах, напоминая своим видом скорее скульптуры, чем грозное предупреждение. А свисающий мох дерева и затейливые изгибы его ветвей создавали и вовсе ощущение нежности, исходившее от него. Мягкости добавляли и робкие зелёные вспышки на ветках, своенравно отказывающиеся признавать факт того, что зима всё ещё была в своих правах. — Ненадолго, — словно говорили ей маленькие зелёные почки.       У дерева даже была низкая кривая дверь с круглым окошком. Такое дерево уместнее встретить в сказочном саду, но никак не в центре ведьминого леса.       Спина боевого коня Кайло нетерпеливо вздрогнула от снега, когда лёгкие снежинки упали на блестящую гриву. Животное фыркнуло, и сырой воздух вышел из его широких ноздрей. Его пушистая грива была влажной от снега, а гладкий бок блестел от пота.       Они мчались во весь опор по этому лесу почти две недели. Советники его матери предупреждали, что эта ведьма хорошо спряталась. Что ж, они не врали. Многие пытались найти её раньше. Ещё никто не преуспел.       Но Кайло был другой. Его упорством можно было ломать железо. Ему нужно было просто следовать за своим нутром, за этим отвратительным чувством беспокойства, и вскоре он уже миновал груды заснеженных пирамид и кривые постаменты, испещрённые руническими символами. Голые ветви вокруг него, казалось, пытались дотянуться и схватить за плащ. Возможно, это было лишь его воображение. Возможно, и что-то другое.       Он знал, что дыши он сейчас ртом, он бы ощутил разлитый в воздухе холодный маслянистый привкус магии. Дрожь пробежала по его спине при одной мысли о ней.       Магия.       Растлевающая, извращающая, унижающая.       Кайло расправил плечи, борясь с нарастающим чувством вины, и затянул пряжки налокотников.       Он мог сколько угодно сокрушаться о прошлом, это всё равно ничего не меняло. Вместо этого он просто выполнит это задание, как выполнял и все остальные до этого. — Ты искупил свою вину, — однажды, много лет назад, сказала его мать, пока убирала вышитым шелковым платком пятнышко грязи со своей короны. — По крайней мере для меня.       Кайло ничего не ответил, да и нечего было отвечать. Он схватил ещё один свиток из изящной руки советника Конникс.       Уничтожение людоеда, — гласил свиток, — ради безопасности королевства.       Он вернулся в замок с головой людоеда.       Ещё один свиток.       Ещё одна битва.       Ещё одна победа.       Ещё одна незначительная крупица, положенная на чашу весов правосудия.       На краю поляны, где росло ведьмино дерево, Бек нетерпеливо вскинул голову, и Кайло нежно положил руку на его широкую шею. Жеребец быстро шел по снегу, не страшась даже самых высоких костяных скульптур. Конечно, ведь они вместе прошли вещи похуже, чем это.       Кайло ничего не знал о девушке, заточённой в этом дереве, кроме того, что она нуждалась в спасении. Его мать была ужасно взволнована тем, что он вообще согласился на это предприятие.       «Девица похищена, заблудилась в лесу ведьм, предположительно захвачена злой ведьмой. Поняли это, когда её лошадь вернулась в королевство одна, сильно изуродованная магией».       Это испытание никого не заинтересовало, но его мать просияла, когда он спросил её о подробностях. — Она принцесса, — сказала Лея, и в её глазах сверкнул огонёк. — Я слышала, что очень красивая, — сверкнул второй огонёк. — Красивых легче спасать? — скучающе спросил Кайло.       Мать бросила на него резкий взгляд, явно разочарованная его равнодушием. — На них легче жениться. — Я не думаю о женитьбе.       Тогда королева фыркнула, как разъярённая лошадь, отчего несколько её слуг вздрогнули.       Это не совсем правда. Кайло думал о женитьбе. Но это всегда были мимолётные и обречённые мысли, сродни тех, что могут думать розы о наступлении зимы. В этой жизни есть вещи, которые никогда не встретятся. С этим он смирился.       И всё же... несмотря на равнодушие к романтике, год за годом ему продолжала сниться она — женщина с ореховыми глазами и волосами цвета печёных каштанов. Её лицо никогда не было четким, он никогда не мог его разглядеть. Но это и не имело значения.       Ибо, о, что за чудесные это были сны. Сначала они были лёгкими и воздушными, как взбитое масло, наполненными смехом девочки и красками цветущего луга. Но по мере того, как он сам становился старше и взрослее, его мечты взрослели вместе с ним, и она также взрослела. Эти ореховые глаза, когда-то невинно мерцавшие в солнечном свете, теперь были чувственно полузакрыты, отражая в себе дрожащее пламя свечи, когда он двигался над ней.       Однажды летом он путешествовал по королевскому лесу Алдераана и прошёл мимо старого дуба. Скрюченное и сутулое дерево было, вероятно, почти таким же старым, как само королевство, а каждый дюйм его коры был покрыт густым зеленым мхом. Кто-то прибил к стволу кривую коробку улья, и капли меда стекали по этому мху в грязь. Ноги Кайло замерли, и он некоторое время смотрел на дерево, поражённый тем, как солнце отражается от липкой массы, потому что она была того же цвета, что и её глаза.       Янтарь и зелень.       Мёд и мох.       Хватит, — подумал Кайло. Злодеев ещё никто не побеждал самокопанием и бесплодным мечтанием — их побеждали только силой и выдержкой.       Он согласился на это задание ради шанса уничтожить мага, а не для того, чтобы размышлять, отмораживая себе пальцы ног через подбитые мехом сапоги. И уж точно не для того чтобы думать о том, какого цвета глаза окажутся у этой принцессы. Он просто должен уничтожить ведьму.       Кайло захлопнул решетчатое забрало шлема и вытащил из длинных седельных ножен огромный двуручный меч. Он никогда не уставал чувствовать его в своей руке — его вес успокаивал его больше, чем любая бутыль тёплой медовухи. Широкое лезвие сверкнуло в скудном свете, падавшем с серого неба       Он ослабил хватку и посмотрел на сломанную сторону кроссгарда. Другой рыцарь отдал бы его в кузницу, чтобы починить или переплавить во что-нибудь новое. Но только не Кайло. Зазубренный металл служил ему напоминанием и был такой же частью его самого, как и любой из шрамов, портивших его кожу. Если его рука соскальзывала в бою, а заусенцы и трещины царапали кожу, боль помогала ему сосредоточиться, заставляла идти вперёд, как жестокий удар хлыста.       Шагая по свежевыпавшему снегу, Кайло уверенным движением запястья взмахнул мечом. Согревает мышцы, расслабляет суставы. Его промасленная кольчуга почти не издавала звуков в звенящей тишине этой поляны.       Дверь легко разбилась, когда он толкнул её ногой. Старое дерево, старые петли.       Из дерева послышался испуганный вздох.       Кайло ворвался внутрь и поднял меч обеими руками. Когда его взгляд упал на фигуру в другом конце комнаты, он почувствовал, как его сердце заколотилось.       Это был монстр. Настоящая мерзость.       Его сгорбленное тело было покрыто густым мехом, сжатые пальцы растопырены, как когти, а голова…       Великие боги, его голова.       У него было лицо, похожее на посмертную маску — пустые глазницы, дыра там, где должен быть нос, заостренные клыки, торчащие из верхней челюсти. А с белого лба свисали изогнутые рога.       С диким воплем Кайло ударил его мечом в шею. Чудовище вскинуло руки, и рядом с ним появился мерцающий диск. Клинок Кайло отскочил, как будто он ударился о каменную стену. Диск образовал собой щит.       А, значит, это и есть ведьма.       Ярость бурлила в его жилах, желая освободиться, нуждаясь в освобождении. Но он волевым усилием удерживал её внутри.       Не сейчас, говорил он ей. Терпение. Колдунья недостаточно серьёзный противник, чтобы оправдать изнуряющее усилие его ярости.       Он вновь замахнулся, на этот раз целясь в колени, и возник ещё один магический барьер. Но другая сторона существа оказалась уязвимой.       Кайло замахнулся кулаком в перчатке в висок существа. Он понял, что оно намного меньше его, несмотря на свой мех, и еле успело увернуться от его удара.       Высокий женский крик раздался над его головой. — Помогите! Сир Рыцарь! Прошу вас!       Ведьма подняла глаза на крик, и Кайло успел разглядеть бледную кожу под краем черепа, изгиб челюсти, уголок рта. Значит, маска. Впрочем, это не имело значения.       Он нашёл ведьму, и он нашёл принцессу. Дальше всё просто: убить ведьму, спасти принцессу.       Ведьма ударила его рукой. Сверкающий кинжал света вырвался из ладони существа и отразился от шлема Кайло так сильно, что металл зазвенел. — Ведьма, — прорычал он из-под шлема, опуская меч снова, и снова, и снова, пытаясь пробить барьер. Мышцы его рук горели, и это было восхитительное чувство.       Последний удар заставил монстра пошатнуться.       Он прислонил его к одному из кривых подоконников этой тускло освещённой лачуги, и когда он отвёл меч, готовясь вонзить его в покрытую мехом грудь чудовища, солнечный свет заструился по маске ведьмы. В тяжёлых от снега облаках образовался пролом, и они расступились, пропуская луч сквозь рябое стекло. Свет был достаточно ярким, чтобы позволить ему заглянуть в провалы и впадины кости и осветить глаза за маской — широко раскрытые, испуганные глаза.       Глаза орехового цвета.       Кайло почувствовал себя так, словно его с силой ударили в живот.       Нет.       Боги, нет.       Женщина из его снов не могла быть этим чудовищем. Она не будет этим чудовищем. — Что тебе нужно? — её голос дрожал, приглушённый костью, и Кайло заметил, что она дрожащими руками вцепилась в стену позади себя.       Он держал меч поднятым. Мех скользнул по её шее, и он направил острие лезвия на нежную кожу в ложбинке между ключицами. — Я пришёл за принцессой, — прорычал он.       Сдавленный вздох, прозвучавший почти с облегчением, вырвался из маски. — Тебе нужна она? Забирай. Пожалуйста, — Ведьма подняла руку и щелкнула пальцами, которые, как теперь заметил Кайло, совсем не походили на когти (как он мог так подумать?), и к ним приблизился торопливый звук обутых в шлёпанцы ног. — Я понятия не имела, что с ней делать, — пробормотала ведьма, — раньше я никогда не держала пленников.       Что? — Пожалуйста, — продолжила она, — возьми её, я не буду препятствовать. Клянусь.       Меч Кайло опускался всё ниже к полу. Он заставил себя поднять его. Всё это может быть уловкой, хитрым способом усыпить его бдительность, чтобы она смогла наложить на него заклятие, когда он меньше всего этого ожидает.       Пальцы сомкнулись вокруг его руки, сжимая кожу камзола и сталь брони, и он почти отпрянул, но увидел, что это была молодая женщина — большеглазая и темноволосая. — Я... Тогда на этом всё, — сухо сказал он.       Ведьма кивнула и сделала жест, как бы призывая их с принцессой поторопиться.       Он, пятясь, вышел из дома ведьмы через сломанную дверь и пошагал по снегу. Ведьма не последовала за ним, хотя он мог видеть очертания одинокого рога, качающегося в темноте.       Странно.       Должен ли он вернуться и прикончить её? Хоть она и легко отдала свою пленницу, она всё равно оставалась ведьмой. Магия была вплетена в это дерево и окружающую его землю, как отравленная шерсть в гобелен.       Ореховые глаза. — Милорд.       Кайло повернулся к принцессе, стоявшей рядом с ним. Они прошли уже половину пути до его лошади. Он увидел Бека на опушке леса, навострившего уши, с опаской посматривающего на них. — Милорд, — повторила женщина. Она была хорошенькая. Длинные тёмные волосы, высокие скулы. Её глаза были чёрными как агаты, и почти такими же твёрдыми. Кайло постарался сделать вид, что не чувствует едва ощутимый горьковатый привкус разочарования. — Я хотела бы поблагодарить вас, — сказала она, одарив его сияющей улыбкой, — Вы не могли бы снять шлем?       Кайло бросил взгляд на дерево. — Прямо сейчас? — Да.       Ведьма стояла в дверном проёме, пустые глазницы её маски смотрела на сломанную дверь и оторванные петли. Её покрытые мехом плечи тяжело вздохнули. — ...Здесь? — спросил Кайло. — Да, — твёрдо сказала принцесса, — здесь.       Кайло удивлённо повернулся к ней, застигнутый врасплох её тоном, но её улыбка оставалась широкой и искренней. Она держала большой камень, прижав его к себе, словно он был ей очень дорог. — Я…       Женщина выпрямилась, её тонкое платье почти не скрывало мурашек от холода. — Сир, я, — она положила руку на грудь, — принцесса Базини Нетал, настаиваю, чтобы вы сняли шлем и позволили мне отблагодарить вас должным образом.       Будь прокляты боги, хорошо. Хорошо. Что плохого может случиться?       Кайло расстегнул ремень под подбородком и снял тяжёлый шлем. Порыв прохладного, освежающего воздуха растрепал его влажные волосы.       Принцесса Базини снова улыбнулась, её черные глаза заметались по его лицу. — Спасибо, — искренне поблагодарила она. — Я... пожа...       Он не ожидал, что она с силой ударит его камнем в висок. Кайло оставалось только изумленно смотреть, как она замахнулась камнем во второй раз. Он лежал на снегу на коленях, и боль пронзала его череп, как колдовской огонь, когда она ударила его в третий раз.       Кайло упал. Его щека была ледяной там, где касалась снега. Но по его лбу стекало что-то тёплое. Он попытался пошевелиться. Он попытался встать. Он попытался вздохнуть. Ярость бушевала в груди, отчаянно желая вырваться наружу, крушить и уничтожать, залечить рану в голове. Но он очень устал. Очень, очень устал. Ярость, не находившая себе выхода, беспомощно билась по его телу, как рыба отчаянно бьёт хвостом о землю.       Кто-то потянул его за ноги, словно какой-то зверь потащил его в лес. И он хотел схватиться за меч и с силой замахнуться, но не было уже ни меча, ни сил. Он не чувствовал своих пальцев. То, что тянуло его за ноги, исчезло, сменившись другим видом тяги — внутренней, которая впивалась мягкими крючьями в его грудную клетку и заставляла его встать на ноги, встать и пойти к ней.       Мир дрожал в его глазах, как робкий кролик, и он знал, что этот кролик рано или поздно убежит от него.       Он все ещё мог слышать, хотя звуки постепенно затихали.       Стук копыт.       Тишина.       Затем раздался медленный хруст снега — его собственные босые ноги утрамбовывали снежинки, пока он, пошатываясь, шёл через поляну.       Его колени подогнулись, и высоко над головой нависло небо. Последнее, что он увидел перед тем, как весь мир перед ним почернел, была фигура, наклонившаяся над ним. Маска с рогами сползла с её бледного лица.       Каштановые волосы.       Ореховые глаза.       Мёд и мох.