Близость

      Сквозь дрему до Хакса донесся слабый звук чужих шагов. Часть его все еще была далеко, в годах и километрах от камеры, а потому они отдавались в ушах грохотом тяжелых сапог. Осознав, что ему не чудится, он замер, напряженно вслушиваясь в то, как шаги приближались. Человек уже спускался по лестнице, ведущей к камерам. Это был не Дэмерон, его походку он бы узнал. От осознания собственной уверенности в этом Хакса замутило. Он сидел неподвижно, вперив взгляд в стену, пока посетитель не остановился у камеры, и лишь тогда повернул голову, ожидая встретиться с улыбчивым взглядом медика. Но вместо Калонии за дверью стояла, строго сцепив за спиной руки, одетая в аспидно-серое генерал Органа. Он отвернулся, откидываясь на стену и возвращаясь к созерцанию стены, и упрямо сидел так, пока она наконец не сдалась. Он ожидал, что его накроет кипучим гневом, яростью, ожидал желания болезненно и кроваво отомстить, но пришло только ощущение холодной, усталой злости. Он хотел, чтобы всему этому пришел конец, чтобы все закончилось, но теперь понимал, что не знает, что нужно ему взамен. Не хотелось возвращаться во времена до крушения, когда он выжимал из себя все соки, пытаясь сохранить Орден, который рвал на части Рен. Или до того, в роль игрушки Сноука, его сторожевого пса, говорите, когда к вам обращаются, генерал, и знайте свое место. А еще раньше? Накрахмаленные черные воротники, прямые спины, кинжалы в рукавах. Насмешки отца, не прекращавшиеся ни в шестнадцать, ни в двадцать, ни в двадцать пять. Пески Джакку. Леса Арканиса. Всю свою жизнь он умел лишь служить, лишь сражаться во благо Империи, которая пала еще до его рождения. Впереди его ничто не ждало. Часть его хотела сползти с койки, встать на колени и, склонив голову, попросить : «Покончите с этим, генерал». Когда она все же вошла, он чуть привстал, но даже не попытался поправить растрепавшиеся волосы и помятую одежду. - Добрый вечер, генерал, - радушно поздоровалась она. Будто бы они были политиками на мирных переговорах. – Я подумала, что мы можем поговорить. Хакс поднял на нее глаза, склонил голову набок. - Знаете что? С вашей стороны весьма мило хотя бы притворяться что у вас нет возможности заставить меня говорить вне зависимости от моих желаний. Часть его хотела бы, чтобы она так и сделала. Чтобы привела девчонку и снова раскурочила ему мозги. Органа дернула уголком губ, но ее взгляд остался спокойным, без капли сожалений. - К слову, я пришла извиниться за это. Не за все, но тем не менее. - Ваша попытка засчитана, - пробормотал Хакс. - Умно, генерал, - Органа тонко улыбнулась. За спиной у нее оказался стул, которого раньше там не было. Она, должно быть, переставила его, но скрипа ножек по полу Хакс не слышал. Она села, гордо выпрямив спину. - Похвально сохранять чувство юмора по отношению к противникам даже в это темное время, - она скрестила руки на груди. – Я хочу, чтобы вы знали, что мне не принесло удовольствия то, что мы с вами сделали. Хакс закрыл глаза. Только этого не хватало. Ему были не нужны ее пустые извинения и фальшивое сопереживание. Бедный маленький Арми, сказали ему как-то на тренировочном корабле его отца, где его, как самого младшего, использовали в качестве груши для битья. Папочка тебя не любит? Хакс размозжил голову того паренька об пол и получил от отца подобие улыбки. - Давайте опустим это. Она вздохнула и опустила взгляд, бездумно разглаживая складки на брюках. - Первый Орден подходит к Корусанту. - Я знаю, - оборвал ее Хакс. – Дэмерон мне уже рассказал. Органа склонила голову к плечу, мастерски изображая удивление. - Не прикидывайтесь, что не знаете, генерал, - вздохнул Хакс. – Вы не слишком искусная лгунья и я от этого, откровенно говоря, устал. Он мельком подумал о том, как много она знает, как много видела и как много решила не замечать. Решил, что ему все равно. Пусть думает, что хочет, пусть притворяется. Ему уже все равно. - Будь по-вашему, - сказала она, пристально глядя на него. В ее взгляде что-то изменилось, будто смягчилось, но ему от этого легче не стало. То, что она спрятала когти, не означало, что они исчезли совсем. Она чинно положила руки на колени. - Тогда вы знаете, что у нас мало времени, генерал. - У вас мало времени, - поправил ее Хакс. – Мое время уже закончилось. Закончилось в тот момент, когда ваш сын… - он запнулся и несколько раз глубоко вдохнул, чтобы взять себя в руки. – И я говорил вам не называть меня так. - И как прикажете к вам обращаться? – хмыкнула Органа. – Вы не позволяете звать себя по имени, а фамилию я, имея честь встречать вашего отца, не стала бы использовать. - Почему? Считаете, что я чем-то лучше него? - Надеюсь на это. Хакс со вздохом откинулся на стену и зажмурился. - Я знаю, что для вас это тяжело, - начала Органа. - Не смейте, - не открывая глаз процедил Хакс, и это должно было прозвучать угрожающе, но вышло неубедительно. Он услышал как Органа вздохнула. Когда она снова заговорила, в ее голосе отчетливо сквозила давняя, глубокая усталость. - Сколько вам было, когда пала Империя? – спросила она, хотя наверняка у нее где-то имелся файл со всеми подробностями его жизни. – Вряд ли много, вы ненамного старше Бена. Вам было сколько, четыре? Пять? Вы были на Джакку, не так ли? Ваш отец эвакуировался с Арканиса до того, как мы его отбили, так что вы должны были быть с ним. Империи нужны дети. Он посмотрел на нее недобрым взглядом. - Вы покинули Джакку со своим отцом и гранд-адмиралом Рэй Слоун, верно? Мои каналы говорят, что она была для вас кем-то вроде наставницы. Хакс поднял руку и медленно провел ею по лицу. - Говорят или говорили? - Говорили, - кивнула Органа. – Она была, насколько мне известно, необыкновенной женщиной. В какой-то момент перед падением Империи мы думали, что сможем договориться с ней о мире. У нее был весьма отличный от всеобщего взгляд на Орден, я права? - Я знаю, что вы пытаетесь сделать, - вздохнул Хакс. Органа улыбнулась. - Это работает? Хакс снова откинул голову назад, позволяя себе немного сползти по стене. Возьмите бластер, хочется сказать ему. Приставьте его к моему виску, узнайте, что хотите, и нажмите на спусковой крючок. Сделайте дело. Пусть все закончится. Но он промолчал, как и Органа, что терпеливо ждала, пока он заговорит первым. Если заговоришь, станешь предателем, прошипел его отец. И предашь не только себя и свое дело, но и дело всего Ордена. Заговорить сейчас– величайший в галактике грех. Ты не расколешься, Армитаж. Не будешь просить, умолять или торговаться. Я слишком хорошо тебя выучил, не так ли? Он впился ногтями себе в ногу чуть выше колена. Он не стриг ногти несколько недель и представил, как они вонзаются так глубоко, что пробивают кожу, а тонкая ткань казенной одежды пропитывается кровью. - Я могу сказать, как вывести из строя оружие, - наконец, запинаясь, сказал он. – Вы потеряете большинство своих людей и, возможно, даже положите конец страданиям сына. Корусант будет спасен, но что потом? У нас все еще есть как минимум половина флота. У нас все еще есть базы. Дело Кайло Рена это не дело Первого Ордена. Оно продолжится и без него. Вас просто сметут. Посмотрите фактам в лицо, генерал, вы в любом случае проиграете. Отступите сейчас и вы сможете сохранить жизни своих людей. - Вы бы так и поступили? – спросила Органа. - Вы знаете, как бы я поступил, - процедил он. В конце концов, он пережил Старкиллер. Вырвался и сбежал с большинством своих солдат. –Все будет напрасно. – говорить было трудно из-за вставшего в горле комка. - Все будет ради надежды, - сказала Органа. – Знаете, восстания ведь строятся на надежде. Хаксу захотелось засмеяться, завыть от смеха ей в лицо. После всего этого, после системы Хосниан, после Крэйта, она все еще упорно цепляется за свои ценности, мечты, надежды и что-то… Внутри у него что-то сломалось. Что-то глубокое, примитивное, дикое поднимало голову и набиралось сил. Однажды, сказал ему Галлиус Ракс, когда он был маленьким ребенком, дрожащим перед стайкой сирот, что были в подчинении у отца, твой отец умрет, и это прозвучало как обещание, как пророчество. Это было чем-то, чего стоило дождаться и, как и обещание Рэй его защищать, это его поддерживало, долго поддерживало. Он помнил день, когда они покинули Арканис, помнил, как отец припечатывал его к стене, как кипел от гнева, запрещал подниматься, говорил так и умереть, как его мать, посмотри, что ты заставил меня сделать, ты, мелкое ничтожество – помнил, как его душил Рен, как Сноук показывал, с какой легкостью может вырвать из его тела каждую кость… Он помнил, как Рэй подняла его, держа за руку, и дала платок, чтобы вытереть разбитую губу. Встать, солдат. (В этот момент он подумал о том, как крепко обнимал его Дэмерон.) Он все свое существование отдал Ордену. Свою кровь, свой пот. У всего этого мог быть только один конец, но он мог хотя бы выставить свои условия. Сейчас, под закрытыми веками все становилось очевидным, аккуратно складывались перепутанные нити колючей проволоки. Если он достаточно умен, он сможет это сделать. Он сможет сделать это для Ордена. Для его Ордена. Он сел ровнее, поднял голову. От Органы не укрылась неожиданная перемена в его настроении. Она сидела, почти незаметно наклонившись вперед, с каким-то блеском в глазах. Он опустил взгляд на собственные лежащие на коленях руки, содранные до мяса за те дни, что он тут провел. Наверняка она это спланировала, все это. Наверняка она распознала все его слабые места, увидела лучший способ его сломать еще в тот день, корда он сошел с Сокола. Лучший способ разить его на крохотные кусочки и собрать заново, переделать так, чтобы увидели свет все бреши в его броне, все его трещины и шрамы. Не слишком ли много поводов сомневаться, что Дэмерон был не в курсе? Но он отогнал эту мысль прочь. Ему нужна была чистая голова. - Что бы вы от меня не узнали, - тихо сказал он, не поднимая глаз, - вы все равно проиграете. Вы это осознаете? Органа снова улыбалась, когда он посмотрел на нее. Мило, ободряюще. - Возможно, я немного больше верю в способности тех, кто меня окружает. Хакс сглотнул. Если он сделает это, если переметнется, то предаст все, что когда-либо знал, все, ради чего работал, все, что построил, все, что у него было. Он подумал – лучше пасть от собственной руки, чем от руки Рена, а затем – Рэй было бы стыдно. Отец не ждал от него большего. Сноук постоянно над ним насмехался. Хотя, возможно это стоит того, чтобы в конце поглядеть на выражение лица Рена. Он подумал о Дэмероне, который снова и снова спрашивал его о том, могло ли все быть по-другому, умолял сказать да, я мог бы быть хорошим человеком. Да, ради тебя. Но для него такой вариант никогда не был возможен. Он умел только выживать, любыми необходимыми способами. Сейчас он тоже в каком-то смысле выживал. Не лежал смиренно в ожидании смерти. Не ждал, пока Дэмерон не придет к нему, пока Дэмерон не устанет от него, пока Дэмерон не рассмеется ему в лицо и не скажет, что все это было ложью. Он готовился умереть, чтобы защитить все, что построил. Не дать ему стать перекрученным орудием детской мести в руках Рена. Он глубоко вдохнул. Мне жаль, подумал он глубоко внутри себя. - Орудие можно вывести из строя в два этапа, - начал он и Органа ощутила что-то похожее на облегчение, на радость, но она сдержала это чувство, оставшись внешне безразличной. – Его нельзя уничтожить, антиматерия в его ядре слишком нестабильна, ее уничтожение приведет к созданию сингулярности и Корусант все равно будет потерян. Есть две контрольные панели, одна непосредственно на борту орудия, и еще одна в его командном модуле, который – поскольку ваш сын ни настолько тупой, каким кажется, ни склонен к суициду – скорее всего находится на борту его флагманского корабля. -Добивающего, - уточнила Органа. - Да, - натянуто ответил Хакс. –Добивающего Органа вздохнула, откинулась на спинку стула и отвела взгляд. - Значит, чтобы спасти галактику нам нужно проникнуть на борт Добивающего. Великолепно. - Вам понадобится отвлекающий фактор, - сказал Хакс. Органа бросила на него быстрый взгляд. - Да, я это понимаю, - она посмотрела в сторону и вновь на него. – Вы имеете в виду себя. - Возможно, - Хакс сглотнул и снова сделал глубокий вдох. – Вокруг Корусанта собран весь флот? - Нет, - ответила Органа, пристально глядя на него. – Часть располагает в других частях галактики. Оу. Вы предлагаете мне вас отпустить. Вы свяжетесь с одним из кораблей и что? Каков будет ваш дальнейший план? - Вы сказали, что был мятеж. Что из-за него уничтожили гранд-адмирала Слоун и ее людей. Слоун любили, уважали. Рен не убил бы ее, не представляй она реальной угрозы, а значит, были и другие желающие присоединиться к ней. - Если это так, почему никто не сделал ход? - Внутри Ордена никто никому не доверяет, - сказал Хакс и понял, что усмехается. – Они все будут скрывать друг от друга свое недовольство, но если появится новый лидер… - Вы? – предположила она, в ее взгляде удивление мешалось с весельем. – Значит, мы соглашаемся вас отпустить, вы говорите нам, как дестабилизировать оружие и даете возможность довести дело до конца, устроив военный переворот. Прелестный план, генерал, но он зависит от нескольких факторов. Скажите, откуда вы знаете, что мы не сообщили о вашей поимке всей галактике? Хакс передернул плечами. Он готов был побиться об заклад, что это не так. Не в ее стиле. Она бы скорее посмотрела, как лягут карты, чтобы иметь возможность либо публично казнить его, либо объявить перебежчиком. - А вы сообщили? Органа проигнорировала вопрос. - Более того, - спокойно продолжила она, – с чего нам доверять вам? Как я могу бать уверена, что вы не расскажете Ордену все то, что сейчас рассказали мне и не дадите им координаты нашей базы? - Генерал, я понятия не имею, где нахожусь, - вздохнул Хакс. – Завяжите мне глаза, отпуская, накачайте чем-нибудь, оставьте меня на отдаленной планете с доступом кораблю и, опять же, без понятия как сюда вернуться. Более того, если я скажу им, что заговорил, меня на месте расстреляют как предателя. - А вы предпочли бы уйти в лучах славы как спаситель Ордена, возглавивший триумфальную атаку на Кайло Рена, - договорила она за него. Она все еще улыбалась, а ее недоверие почти отступило. – А мы получим свой шанс, – она покачала головой, побарабанила пальцами по бедру. – Я не думала об этом, как об одном из возможных вариантов окончания войны. - Это не остановит войну, - сказал Хакс. – Если вы так думаете, вы идиотка. Она улыбнулась ему, вставая. - Это начало, только начало, - затем она помрачнела. – Почему вы уверены, что Орден не казнит вас в любом случае? - Я не уверен, - отозвался Хакс. – На самом деле, такой сценарий весьма вероятен. Органа засмеялась. - Итак, генерал, вы предлагаете мне очень сомнительный шанс на отвлекающий маневр, который позволит нескольким моим людям отправиться на самоубийственную миссию, которая в свою очередь только может дать нам шанс на победу в войне в обмен на вашу свободу? Хакс устало потер глаза. - У вас есть варианты получше? Органа в ответ фыркнула. - Нет, я полагаю нет, - она в последний раз задумчиво посмотрела на него. – Я должна обдумать это, обсудить с остальными. Никуда не уходите. С ее уходом тишина в ушах стала невыносимо громкой. У него внутри, под кожей, все выворачивалось наизнанку. Каждый удар сердца отдавался эхом. Предатель, предатель, предатель. Он зажмурился, сжался как только мог, а когда это не помогло, вскочил и принялся мерить шагами комнату. В его ванной было зеркало, но оно не билось, как бы сильно он по нему не колотил. Он сбил костяшки пальцев в кровь и это принесло небольшое облегчение, но он все равно чувствовал, будто распадается, рассыпается на мелкие кусочки. Ты отвратителен, слабое мелкое ничтожество, услышал он и сполз по стене, зажимая уши. Дэмерон так и не пришел.