Перевези меня через реку

Алекс, девятнадцать лет, на аватарке задница, две с половиной мили. Стэн не доверял людям, которые с ходу подавали десерт. Да и шансы, что лицо окажется не симпатичнее жопы, повышались в два раза. Нет. Он откинул голову назад, на спинку лавки, и прищурился от проскользнувшего меж серых облаков солнечного луча. После работы всегда хотелось расслабиться. И особенно после сегодняшнего рейда по мусору, оставшемуся после бурных выходных. Отмывать корзину для бумаг от блевотины было не очень приятно — Стэн не отказался бы посмотреть, как ее использует один из этих офисных клерков, — но не столь нудно, как собирать оставшееся после корпоратива конфетти. Оно забилось в каждую щелку, под каждый степлер, в трещину линолеума, за плинтус и под ножки стульев. Да и еще много осталось, но Стэн уже не поспевал, первые агенты подтягивались, на ходу соревнуясь, кто лучше проигнорирует уборщика. Одна из них совершенно замечательно заигрывала с ним, когда никто не видел. Искала что-нибудь в нижнем ящике стола, демонстрируя, как мало места для фантазии оставляет ее юбка. Наверняка и не подозревала, что эти детали не входят в круг его интересов, а он не торопился разубеждать ни ее, ни кого-либо другого. В общем, после такого тяжкого утра хотелось только отдохнуть. Прогуляться вдоль авеню и расслабить себя как-нибудь еще. Бернард, сорок шесть лет, волос на лице больше, чем на голове, четыре мили. Почти на каждом фото Бернард в чем-то розовом. Это странно. Нет. Стэн приоткрыл глаза от заслонившей солнце тени: дрыщ с телефоном, слепо не замечая мир вокруг, явно нацелился на лавку рядом с ним. Одним движением Стэн закинул ногу на место, куда пикировал лишний пассажир. — Занято, — продублировал он на случай, если тот не считает послание. Пассажир оторвал взгляд от экрана и хмуро посмотрел на его ногу, а потом на лицо. Стэн прищурился и постучал по обратной стороне лавки костяшками пальцев. Проблем он не искал, но от кое-каких привычек не избавился. Минуты наедине с собой ему были остро необходимы. Побурчав себе под нос, пассажир двинулся в поисках места, куда бы пристроить корму, дальше. Хотя нога на лавке затекала, теперь Стэн не убирал ее из принципа, обозначая территорию. Может быть, он и просрал свою жизнь, но на житейские радости права у него остались. Стэн вернулся к смартфону, вновь щелкая по приложению, чаще которого использовал только календарь с событиями, где отмечал встречи с офицером и даты тестов. Джоуи, двадцать два, бабочка с Микки-Маусом, шестьсот ярдов. А выглядит на все четырнадцать. Нет. Совершенно не рыбный день. Ни одна мышца не шевелилась при взгляде на этих парней со статусом «в поиске». Яркие аватарки сменяли одна другую, и с двумя самыми симпатичными Стэн уже бывал. Они не были настолько плохи в личном общении, но второй раз он не встречался и свою геолокацию предпочитал скрывать. Да и особый выбор Фэрмонт не предлагал. С каждым годом провинциальный городок Западной Вирджинии все мелел и мелел. Стэн прожил здесь около пятнадцати месяцев, но успел заметить, что новых лиц тут почти не появлялось, а старые имели склонность пропадать, уезжая покорять Нью-Йорк или Эл-Эй. Сюда не возвращались. Если бы мог, Стэн и сам уехал подальше из этой одноэтажной купели хиллбилли, где крупнейший офис напоминал сарай среди поля, а центр цивилизации по Фэрмонт-авеню не отличался от деревенской ярмарки. Ловить здесь нечего. Джастин, двадцать три, похож на киноактера, одна и четыре мили. Стэн полистал фото. Красивый. Пусть и со скидкой на ретушь несовершенств кожи. Кажется, Джастин стер часть брови, убирая прыщ с переносицы. Возможно. Очень даже возможно. В любом случае Стэн собирался провести перерыв перед второй работой с пользой. Несколько часов у него оставалось. Размяв ногу, он поднялся, пробно раскачиваясь на пружинящих подошвах кроссовок. Неплохо бы пройтись и перехватить в Йанне хот-дог с лучшим соусом для хот-догов на всем восточном побережье. Этому лозунгу он доверял, так как не раз убеждался лично. Лучший соус. Одна и три мили. Он написал Джастину «Че как?» и еще до того, как тот ответил, подумал, что надо бы заскочить в аптеку на Джефферсон-стрит. После жизни в Чарлстоне было сложно привыкнуть к тому, что вся розничная торговля Фэрмонта соткана из крохотных лавочек, которые называли обязательно в честь жены, или деда, или жены деда. Над прилавком непременно висел какой-нибудь старинный портрет в обшарпанной раме, а ассортимент на полках доживал свои последние дни. Про Фэрмонт не снимали фильмы, на доске с именами знаменательных людей Стэн не находил ни одно знакомое. Фэрмонт. Просто точка на карте. Миля. Джастин показал еще фото. Ох, слишком хорошо. На фотографии, где не было видно лица, но зато в полной красе представала безволосая грудь под задранным свитером из джерси, Стэн прибавил шаг. Соски просто отпад. На правый шлепнулась капля. Стэн машинально стер ее рукавом серой флисовой толстовки. Обычно бликующий от солнца экран потемнел, не мешая вести взглядом по карте, чтобы не сбиться с курса. Расстояние сокращалось быстрее. Джастин тоже шел ему навстречу. Еще одна капля плюхнулась на макушку, теперь уже на его собственную. Сегодня обещали дождь? Стэн остановился, натягивая на голову капюшон, и посмотрел на небо. Оно собиралось портить его планы? Неудивительно. Но небольшой дождик уж точно никак не помешает ему провести приятные минуты в компании Джастина, похожего на киноактера. Их отделяло восемьсот пятьдесят ярдов. Небольшой дождик и не помешал бы, но внезапно скучившиеся черные тучи, пришедшие с гор, и крепкий весенний ливень могли стать проблемой. Стэн спрятал смартфон: водостойким он не был, как, впрочем, и ткань капюшона толстовки, мокро прилипшая к его затылку. Дерьмово. Лучше бы сидел на старом месте, там до остановки рукой подать. Путь пришлось отменить. Стэн шмыгнул под козырек навесов, прижимаясь к пока еще сухой стене. Не хватало испортить единственные кроссовки. Может быть, однажды он и начнет смотреть прогноз погоды. С другой стороны, смотри его или нет, а погода от этого не изменится. Черный асфальт заблестел, как лакированный. Бурлящая вода скопилась в рытвине у самого бордюра, и по закону подлости первый же торопящийся автомобиль окатил ею джинсы Стэна. Глубоко вдохнув, Стэн посчитал до десяти и промолчал. Не смертельно. Среди закрытых контор на другой стороне улицы он различил небольшой сувенирный магазинчик, в котором горел свет, а табличка «Открыто» красноречиво говорила, что там ждут посетителей. Еще бы не ждали. Эти лавки Фэрмонта, где продают надбитые шестидесятилетние чашки с сиреневыми цветочками, скрипучие кресла-качалки и проеденные молью салфетки, существовали на голом энтузиазме. Вряд ли кому-то всерьез понадобилось бы это покупать. Но там должно быть сухо. Где угодно будет хорошо, если дождь останется снаружи. Над головой звякнул медный пенсильванский колокольчик, звякнул тонко и с надрывом, как маленький петушок из металла, непривычный к тому, что эту дверь так резко распахивают. Стэн автоматически потер плечи, оценивая, насколько промочил толстовку. По приятному теплу внутри он сразу понял, что это отнюдь не сувенирная лавка, как он сперва решил. От них веяло холодом, прошлым, ушедшими годами. Здесь было уютно, точно на кухне. Обернувшись, Стэн разглядел то, чего не видел через мокрую витрину — прилавок с выпечкой. Кажется, он угодил в какую-то… булочную? Потянув воздух носом, он различил спутанные ароматы — как пахнут ярмарки, завтраки и элегантные трапезы в открытых кафе, когда проходишь мимо. Из всех запахов знакомым ему показалась только пряная гвоздика. Услышав звон колокольчика, из-под прилавка восстал мужчина. Высокий, светловолосый, лет двадцати пяти или типа того. Он выглядел взъерошенным и отвлеченным. На столе рядом с его руками Стэн беглым взглядом рассмотрел толстую книгу. Впопыхах страницу заложили кассовым чеком. Мужчина выпрямился в полный рост, расправляя плечи и улыбнулся ему этой улыбкой, которую вбивают во всех школах работников сервиса. «Что подсказать? Чем я могу вам помочь? Что мне сделать, чтобы получить ваши деньги?» — Добрый день, — поздоровался он. Стэн угукнул и отвел взгляд, смотря на дверь, до которой долетали косые росчерки дождя, бесцельно ударяясь и сползая потеками вниз. Он понадеялся, по нему будет понятно сразу — не покупатель, просто зашел сюда, чтобы переждать дождь. Его вовсе не интересуют эти булочки с корицей, апельсиновые пончики или чем тут могут торговать. Нет, спасибо, мне ничего не надо. Абсолютно. Стэн следил за ним некоторое время в отражении двери. У мужчины было очень глупое лицо, застывшее в ожидании, когда же Стэн повернется и попросит что-нибудь завернуть. Ну, однажды он устанет и сядет на место. Стэн перевел взгляд на свое отражение. Тряхнув головой, он сбросил отяжелевший капюшон и повел плечами. Всего лишь постоит тут, пока не кончится дождь. Стэн рассчитывал, что, поняв его намерения — спрятаться от непогоды, — мужчина перестанет нависать сзади, ожидая, что он что-то возьмет. Мужчина не садился. Ладно, пусть стоит. Достав из кармана телефон, Стэн потер подушечки пальцев друг о друга, согревая, и вернулся к Джастину. Сокращавшееся между ними расстояние вновь увеличилось до двух миль. Дождь отнял у него не только надежное ощущение сухости, но еще и секс. Прекрасно, прекрасно. Приложившись лбом к прохладному стеклу, Стэн с укором смотрел на расплывающиеся капли в местах, куда ударяла дробь воды, и на темно-серое небо. Если такая погода продержится долго, на работу он доберется мокрым, как мышь, и домой придется идти в форме. Живот заурчал. Славные мысли о хот-догах с самым лучшим соусом на восточном побережье остались далеко за бортом, но чувство голода никуда не делось. Последний раз Стэн ел утром, высыпав в рот остатки крекеров из упаковки, которую не успели найти тараканы. Глубоко вдохнув, он развернулся и посмотрел на прилавок. Мужчина за стойкой выпрямился еще старательнее. Имя на его бейдже потеряло популярность еще в девяностых. Льюис. Его действительно так звали? И он действительно думал, будто Стэн купит одну из его булок? Это немного развеселило. Обычно, видя его в магазине, продавцы ожидали, что он что-нибудь сопрет. Незаметно, по их мнению, скользили за ним вдоль прилавков, кряхтя от волнения так громко, что это звучало неприлично, и с облегчением вздыхали, когда он уходил. Хуже, наверное, было бы, родись он цветным. Но ему повезло быть рыжим белым доходягой из тех, кого путают с наркоманами, даже если они не балуются ничем тяжелее шоколадного молока. Вечная история. В булочной оказалось два прилавка, не считая полок с хлебом сзади. А вот холодильника с газировкой Стэн не заметил, хотя, возможно, как раз бутылку с водой он бы и взял. На стене напротив висела черная меловая доска с ассортиментом и ценниками, написанными криво, но разборчиво. В нижнем правом углу примостился схематичный маффин с вишенкой. Слева от доски покупателей встречало три портрета сурового вида мужиков. Если один походил на чьего-то неприятного дядюшку, то остальные два определенно позаимствовали с доски «Их разыскивают». Мда. Стэн сунул руки в карманы, рассматривая выпечку. Первым желанием было ткнуть пальцем в самое крайнее, купить и уже спокойно съесть, избавившись от ненасытного внимания продавца. Но кажется, тут продавали одно сладкое. Сладкое он не хотел. Буквы казались знакомыми, но складывались в слова, которых Стэн в жизни не встречал. Во-ло-ван? Ка-не-ле? Все выглядели по-разному, странно. Румяные, как бабулины пироги. Липкие. Крошащиеся. Слоящиеся. С плетеными штуками сверху и по бокам. — Тут есть что-нибудь без сахара? — спросил Стэн, бесцельно пройдясь взглядом вдоль второй линии семейства булочковых. — Шарлотка на меду, — сказал Льюис, показывая на что-то круглое и фруктовое с узорно вырезанными яблоками сверху. — С квинти¹. У него был тихий и спокойный голос. Стэн ожидал другого. — Это же торт, пирог, — проворчал он. — Мне нужно несладкое. С мясом. Или что-нибудь такое. Булочки с сосисками? Пепперони ролл? — Есть круассаны с курицей, базиликом и мятой. — Мятой? — с сомнением переспросил Стэн. — Звучит скандально. — Это скандально вкусно. — Интересное описание. — Для интересного рецепта. — Кому пришло в голову смешать мясо с травой? — А вы пошлете автору благодарности лично? Стэн уставился на узкий кончик длинного носа Льюиса, размышляя, насколько круассан с курицей и мятой — плохая идея. Ценник ему не нравился, он на еду столько не тратил. У него вообще лишних денег не водилось, даже на проезд, не говоря о какой-то изысканной кухне. Стэн посмотрел на дверь, за которой все еще шумел дождь, и сглотнул. Ну что ж, можно представить, что купил целую пиццу, и есть очень медленно. — Ладно, давай круассан. — А вы быстро сдались. — Тут не из чего выбирать. — Да, кебабов здесь нет, — беззаботно поддел его Льюис, разворачиваясь за упаковочной пергаментной бумагой. — Мои предпочтения настолько очевидны? — включился в игру Стэн. — Списывайте все на мою проницательность. Рассматривая его сзади, Стэн заметил, что на нем нет ремня. Из-под пояса легких льняных штанов интригующе торчала белая резинка нижнего белья — не успел подтянуть их, когда вставал. Льюис развернулся, отодвигая стеклянную заслонку на витрине, раньше, чем он успел прочитать марку. Стэн думал, его модная челка, зачесанная вверх и набок, упадет ему на лоб, пристально следя за ней. Не падала. Руки в одноразовых перчатках взяли круассан так осторожно, будто дитя. Стэн хмыкнул, выуживая из кармана восемь долларов мелочью. Больше, чем за хот-дог с целой сосиской. Льюис заклеил маленькой полоской трехцветного скотча пакет и передал ему. Морщинки в уголках глаз выдавали, что он старше, чем показался сначала. Красивых в общем-то глаз. Светло-карих, как ириски. Чуть темнее волос. — Спасибо за покупку, ждем снова, — сказал Льюис в конце, снимая перчатки. Ногти его были аккуратно подстрижены, совсем без белых пятнышек и заусенцев. Стэн вновь угукнул в ответ. Он пока и уходить-то не собирался, хотя Льюис верно этого от него и ждал. Стэн прошелся до витринного окна и вновь выглянул на улицу, разворачивая круассан. Серый Фэрмонт стелился за стеклом, маленькие домишки становились бесцветными и малозначимыми, будто не здания, а бледные контуры на бледном фоне. Стэн не любил дождь, особенно когда собирался куда-то идти. Эх, Джастин. Пергаментная бумага приглашающе зашуршала, стоило Стэну укусить круассан в первый раз. Хрустко и воздушно снаружи, сытно и плотно внутри. И мята. Хороша. — Вкусно, — вынес он вердикт, разворачиваясь к Льюису. — Не скандально, но вкусно. — О, спасибо большое, — с добродушной издевкой поблагодарил тот. — Рад, что меня ценят. — Ага. — Стэн облизал уголок губ. Крошился круассан безбожно; весь рот и одежда были в крошках. — Редко получаешь комплименты за то, что хорошо продал булочку? — Не уверен, что лучше всех продаю булочки, но точно выше среднего. — Достижение. Он взглянул на Льюиса, который, обслужив, будто и забыл о его существовании, занявшись своими делами. Бумагой шелестел, протирал прилавок. Стэн не смог отказать себе в том, чтобы тоже как следует рассмотреть его. Ему понравилось, что он увидел. Льюис был высоким, достаточно подтянутым, не слишком юным, не манерным, да и просто симпатичным. Чего только кокетливые брови стоили. Если бы он еще раз поднял глаза. Накрахмаленный воротничок его рубашки торчал вызывающе аккуратно. Наверное, Льюис и носки свои гладил с отпариванием, а потом держал в ящике специально для носков, где они разложены рядами по цветам. Таких с пассиями еще и родители в детстве сватают, и они думают, что тиндер это что-то между крикетом и дабстепом. А если и нет, то непременно знакомятся в приличных местах. В парках, где совершают пробежку в элегантных спортивных капри, или книжных магазинах, с драматичным видом стоя в секции философии и эзотерики. Натурал, подумал Стэн. Правильный пресный натурал. Хоть бы второй раз на него взглянул. Но Льюис так и не посмотрел. Может быть, еще оставался шанс на Джастина. Вот это то, что нужно. Никаких обязательств и жизни за пределами приложения. Первобытное влечение к телу и половым органам, шустрый секс как способ пополнить шкалу потребности, ничего более. Но даже иконка с Джастином пропала из видимости. Печально. Стэн доел и огляделся. Урна внутри не обнаруживалась. Раздраженно смяв упаковку от круассана, он повернулся к двери. Дождь закончился. Хорошо. Очень хорошо. Выйдя на улицу, он глубоко вдохнул. Запах мокрого асфальта освежил и дал понять, насколько одуряюще внутри пахло выпечкой. Пора возвращаться в черно-серый мир. Стэн обернулся последний раз, и на секунду показалось, будто Льюис смотрит ему вслед. Наверняка убеждается, что он плотно закрыл дверь и не натоптал. Ожидаемо. Хмыкнув про себя, Стэн сунул руки в карманы и пошел прочь.