Перевези меня через реку

На этом лице великолепно бы смотрелась тряпка. Пару секунд Стэн представлял, как пинает ведро с водой. Шеф номер два поскальзывается на ней, и пол уходит из-под его ног. Красивая, прекрасная, желанная картина. Увы, недоступная. Иногда Стэн чутко ощущал недостаток свободы, и особенно часто это «иногда» происходило, когда шеф номер два задерживался после конца дня под каким-нибудь предлогом и следил за тем, что он делает. Или чего не делает. Что пол моет не так, подметает не в ту сторону, пропускает изгиб подоконника, на котором скапливается пыль… Стэн знал, что делает свое дело хорошо. Как знал и то, что, доставая свой длинный скользкий палец из кармана в очередной раз, чтобы ткнуть в невидимую пылинку, шеф номер два поднимает себе самооценку. Выжимая швабру, Стэн представлял, как заталкивает ее ему в глотку, глубже, чем факир — шпагу. Черт, порой выбить всю дурь из этого надушенного надменного пиджачка хотелось сильнее, чем дышать, а дышать хотелось сильно. От шефа номер два несло дорогим, но душным одеколоном, напоминающим плод любви освежителя для автомобиля и феромонов крупного рогатого скота. Горький, острый, терпкий аромат занимал собой пространство любой комнаты, в которой появлялся его носитель. Стэна останавливали две вещи — у него не было замены этой работе, а в деньгах он нуждался сильно: на аренду, выплату, да и на жизнь не помешали бы, и главное — он не хотел обратно. — Уборщик, — подозвал шеф номер два, проводя пальцем по стеклянной поверхности стола. На этом месте остался след от жира и пота. Шеф номер два знал имя Стэна, как и Стэн знал его имя. Только Стэн не мог озвучивать его прозвище вслух, и они продолжали играть в эту игру. — Завтра готовимся к большой сделке, — сообщил шеф номер два. Самоуверенно заправив руки в карманы, он посмотрел на Стэна так, как будто зачел ему статью о налоговых декларациях из википедии наизусть. Стэн задержал дыхание. — Все должно блестеть. — Я уже убрал в этом зале. — Не очень тщательно, полагаю, — снисходительно заметил шеф номер два. — Мистер Колдуэлл щепетильный джентльмен, из Бромли. Мы не можем ударить в грязь лицом. — Понятно, сэр. — Ты должен стараться, парень, — сказал он, немного помолчав. — Это хорошее место. Я оказываю тебе большую услугу. — Спасибо, сэр. Когда он ушел, Стэн не сдержался и все-таки пнул ведро. Рьяно, от души. Так, что вода расплескалась, а наверху осталась царапина, готовая раскрыться. Возможно, его оштрафуют за этот ущерб. Да нет. Точно оштрафуют.

***

Вообще-то Стэн о Льюисе после того дня не вспоминал. Почти. Точно не больше трех или четырех раз. А потом проверял карманы, складывая пакет в прачечную, и нашел там, помимо просроченного счета, упаковочную бумагу. Она все еще пахла сдобной выпечкой: тонкий отголосок приятного аромата сливочного масла, мяты и тепла. Разобравшись с грязными вещами, Стэн вернулся к окну и поднес бумагу к носу. У него в квартире так вкусно ничего не пахло. В принципе, это было хорошо, потому что как только у него появлялась еда, на нее тут же клали многочисленные глаза не менее многочисленные рыжие тараканы. Хоть они за квартиру и не платили, она всегда принадлежала скорее им, чем ему. Стэн скользнул взглядом вдоль линии горизонта, взъерошенных ветром деревьев и чешуйчатых крыш темно-серых домов, сползающих по зеленым лужайкам с холма. Он снимал квартиру на Уотсон-авеню. Квартиру под крышей двухцветного дома на самой вершине холма. Первый этаж из крупного черного камня, казалось, пережил не один стык веков, а второй надстроили позже, из кирпича цвета охры, который выглядел старым, как только вышел из-под пресса. Чтобы подняться к себе, Стэну и зимой, и летом приходилось карабкаться по деревянной лестнице; половина ступеней которой оставалась добротной, но остальные поскрипывали даже под его ста пятьюдесятью¹ фунтами. И это не говоря о перилах. В добрый мороз они покрывались льдом, и Стэн полз вверх на карачках. Однако самое дешевое жилье в центре: вопросы к его состоянию автоматически отпадали. Бумага все еще вкусно пахла, и как будто с тех перехваченных на завтрак сосисок прошла неделя. Он развернул ее, ожидая увидеть логотип пекарни или что-нибудь такое. Но это была коричневая пергаментная бумага, как пакеты в супермаркете, с темными пятнышками от жира у самого дна. Стэн разгладил ее и, присмотревшись, отметил, что не увидел в тот раз надписи. Это мог быть номер телефона, имя или адрес, как в каком-нибудь любовном романе. Мог бы, но нет. На бумаге было написано: «Улыбнись». И смайлик. Стэн не собирался улыбаться, вовсе нет. Но он улыбнулся. Это писали на каждой бумажке? Что-нибудь ободряющее и заставляющее вернуться вновь? Наверняка. Стэн также не собирался одеваться и выбираться в город до вечера. Сегодня утром работала Алиша. Не собирался, но все же натянул толстовку и вышел на улицу. Чем бы ни была надпись, дело свое она делала. Стэн вспомнил вкус хрустящей выпечки и подумал, что, пожалуй, не прочь заглянуть в эту лавочку еще раз. Но и красавчик за стойкой внес весомый вклад в его решение. Может быть, стоит купить еще круассан и взять с собой на работу. Вообще-то Стэн с натуралами категорически не связывался, и вход им в его фантазии был заказан, но на всякий случай он представил, как трахает Льюиса, прислонившегося к витрине с разноцветными булками. Трахает, задрав его пахнущую порошком белую рубашку, чтобы увидеть ямочки на пояснице. Стэн думал, что у него есть. Думал он об этом продолжительно, пока на горизонте не замаячила та самая пекарня. Снаружи она выглядела все еще мрачно, в стиле Фэрмонта, и Стэн почти решил, что ошибся, но освеженная недавним дождем табличка сверху любезно оповестила о том, что он пришел в нужное место. Звякнул колокольчик. Или все же не в нужное. Стэн озадаченно замер на входе. Вместо Льюиса, которого он успел представить в нескольких эпизодах своих эротических фантазий, прилавок занимала девушка с толстыми черными косами. Цвет ее помады напомнил Стэну о миссис Картофельной голове. Заметив его, она с громким хлопком положила смартфон, по которому с воодушевлением щелкала ногтями, на стойку и расплылась в улыбке. — Доброго дня или любого удобного времени суток! Вам повезло, что вы оказались именно здесь именно сейчас. Мы предлагаем самый широкий ассортимент французской и итальянской сдобы во всем округе, по вторникам бесплатная дегустация, с трех до четырех скидка тридцать процентов на всю продукцию. Вы уже сделали выбор? Если бы Стэн оказался здесь в первый раз, его бы сдуло раньше, чем он дослушал торжественную речь. Возможно, на это и делался расчет. Картошка улыбалась так натянуто, что где-то за ушами у нее уже должны были треснуть нитки, поддерживающие уголки губ в нарочито доброжелательной гримасе. Скорее всего у них разные смены. Да, в прошлый раз Стэн приходил… приходил… так, вроде в первую половину дня, но какой день? Четный или нечетный? — Я только зашел, — пробормотал он. — Для тех, кто только зашел, у нас специальное предложение — лимонный пирог, шесть унций всего за семь долларов. Где вы еще такое увидите, сэр? — не унималась картошка. Стэн попытался прочесть ее имя на бэйдже, частично скрытом косой, но она поняла это превратно. — Мягкие венские булочки по пять сорок пять, — с язвой в голосе заметила картошка. — Продаются по две. Бросив попытки разглядеть имя ценой обвинения в сексуальных домогательствах, Стэн вздохнул и положил руки на стойку. Круассанов на привычном месте он не видел. — У вас тут были круассаны с курицей, — сказал он вслух, оглядывая вторую витрину. — Они еще есть? — Кончились. — Картошка сочувственно захлопала густыми черными ресницами. — Но еще утро?.. Почти. — Очень ходовой товар. Вам повезло, если вы успели их распробовать. — Да, наверное, — кивнул Стэн. Он совсем не хотел сладкого, ни пирога с лимоном, ни странных крючковатых булочек в сахаре. Черт, и почему бы Льюису не работать в мясной лавке или по крайней мере рыбной? Стэн себе рыбу готовить не умел, но всегда мог сказать, что пришел за креветками. Креветки свои он тоже не любил, они получались резиновыми и безвкусными, зато их можно было есть почти сразу же, макая в кетчуп или майонез. Вздохнув, Стэн шагнул назад. Для него стало очевидно, что он хотел не просто купить круассан, а купить его у конкретного человека. Может быть, с еще одной такой милой надписью. Ну, нет так нет… — А вообще-то, — он развернулся, — тут парень еще один работал, когда я заходил. Кажется, его зовут Льюис. — О, так ты его приятель! — резко сменила тон картошка. Ее коса дернулась, и Стэн прочитал: «Консуэла». — Ну, не прямо приятель. — Он потер затылок. — У вас свидание, и он не пришел? — с пониманием кивнула Консуэла. — На него не похоже. Она навалилась на стойку, которая как раз приходилась ей по росту, и ее грудь очертилась под фартуком, как два бейсбольных мячика. — Это неважно, — пробормотал Стэн. — Просто, если он сегодня не работает, то я пойду. Он уже хотел отступить и направиться обратно ко входной двери — ничто из имеющейся выпечки его не соблазнило, но Консуэла бойко застучала длинными синими ногтями по стойке. — Он работает, — объявила она. — Прямо сейчас. — Э. — Стэн красноречиво огляделся, ища его взглядом. — На кухне, — тут же пояснила Консуэла, — конечно, он на кухне. — На кухне? — переспросил Стэн растерянно. — О, он?.. — Кормит закваски, перемешивает тесто, все такое. — Она махнула рукой, мол, житейские дела. — Только не спрашивай, я с трудом лапшу завариваю. — Кормит закваски? — с еще большим удивлением повторил Стэн, но, увидев красноречивый взгляд Консуэлы, мотнул головой. — Он… готовит? Я думал, что он… Так, значит, Льюис не только ценники расклеивает и сдачу выдает. Занятно. — Позвать его? — и раньше, чем Стэн успел что-либо ответить, Консуэла развернулась в сторону двери за стойкой: — ЛУ-У-У! Стэн поморщился от ее громкого звонкого голоса. Звук как у пилы. Пилы по колокольчику. Первым порывом было попросить ее замолчать и не отвлекать человека от работы. — Слушай, это не настолько важно, я зайду потом, — сказал он, выставляя вперед руки. — В другой раз… Но металлическая дверь приоткрылась, и взъерошенный Льюис в забавной белой шапочке остановил его от поспешного исчезновения. — К тебе парень. — Консуэла уперлась пальцем в стойку и поиграла бровями. — Я не… — Льюис нахмурился, смотря на Стэна. Ну конечно. Сколько тут у них клиентов каждый день ходит? Наверняка Льюис и забыл о нем через пять минут, и ситуация будет крайне неловкая. — Я просто спросил, — тихо сказал Стэн. Льюис стянул шапочку с головы. На его руках вновь были перчатки, более плотные. Вызывали не самые приятные ассоциации. Врачи, личный досмотр. Стэн не знал, что еще сказать, да и стоит ли. Кажется, Льюис не особенно ему обрадовался. Таращился на него, как на единорога в центральном парке. И зачем Стэн вообще перся сюда, когда мог хорошо провести утро… Щелчок по приложению, двадцать минут и все. К чему было искать эту симпатию у какого-то… блин, и кто он? Булочник? Он успел дойти до двери, когда Льюис торопливо окликнул: — Парень, которому понравились круассаны! Стэн остановился, запнувшись. Запнулись ноги, и приятная дрожь, пробежавшая по позвоночнику, тоже что-то значила. Все-таки Льюис привлекал его больше всех, кого только могло содержать приложение. Не фотография. Объемный, милый. И живой. Стэн крутанулся на одной пятке, разворачиваясь, и развел руками: да, это я, угадал. Медленно стягивая перчатки, Льюис смотрел на него без отрыва. В любой другой момент Стэн считал бы этот взгляд безошибочно, но сейчас гейдар молчал, будто сели батарейки. Консуэла поглядывала то на одного, то на второго с таким лицом, словно ей срочно требовался попкорн. Льюис не выдержал первым — его взгляд соскользнул с глаз Стэна к подбородку, шее, остановился на черной татуировке, тянущейся до кадыка, и замер. — Круассанов сегодня нет, — тихо сказал он, моргая. — А что-нибудь другое? — Надо подумать. — Я отойду на пять минут! — громко оповестила Консуэла, пристукнув по стойке. — Может быть, и не на пять. Colorfy² сам себя не покрасит! Стэна развеселило, как прыгнули зрачки в глазах Льюиса, а зубы смущенно куснули нижнюю губу. — Она не так все поняла, — сразу же попытался оправдаться тот. — Консуэла просто… она… слишком сильно пытается решить мою личную жизнь. И сделала неправильный вывод. — Неправильный? Льюис очаровательно засмеялся, кладя руки на талию. — Ты пришел сюда из-за круассанов? — спросил он. Его щеки от смеха стали совсем розовыми. — Может быть, из-за одного, — поддержал его игру Стэн. Во флирте он не преуспевал. Его коронный номер — фотография члена с очень красивого ракурса, в котором тот казался больше, чем есть, и она как правило становилась финальным аргументом в соблазнении кого бы то ни было. Стэн подумал, что будет странно показывать ее Льюису. По крайней мере сейчас. Льюис собирался еще что-то сказать, но над дверью звякнул колокольчик, и ему пришлось вернуться за стойку, чтобы обслужить посетительницу. Ее очень заинтересовала акция с лимонным пирогом, она забрала почти весь. Стэн сложил руки на груди, делая вид, что стоит в очереди и рассматривает маленькие ореховые трубочки. Льюис торопился. И он ничего не написал на ее пакете. Значит, «улыбнись» предназначалось именно ему. Стэн щелкнул по стойке, вновь разделившей их. — На чем мы остановились? — Льюис деланно постучал пальцем по нижней губе. — На беззастенчивом флирте? Стэн улыбнулся. Ему нравилось, как Льюис с ним заигрывает. Если бы на нем еще не было этого дурацкого белого костюмчика… и между ними не торчала бы касса. Он ощущал себя странно. Последний раз он знакомился на улице — окей, в магазине, в магазине, а не на улице, — много лет назад, еще до тюрьмы и всей этой истории. Каждую секунду он чувствовал, что делает все неправильно. Но оно вроде… вроде выходило? — Что ты скажешь, если мы встретимся позже? — спросил Стэн откровенно, не ходя вокруг да около. Лучше у Льюиса, определенно у него. Стэн не водил к себе людей, ему не нравилось, что соседи могут о нем говорить. А они бы точно говорили, если бы он приводил к себе всех, с кем знакомился. Нет, чужая территория безопаснее. Он представил, как Льюис тем же красивым почерком, которым написал на его круассане, выведет свой адрес. У него наверняка такая же милая, как он сам, спальня. Лиловая, она должна быть лиловой. — Ты приглашаешь меня на свидание? — переспросил Льюис. — Я? — замялся Стэн. — Ну, я не знаю. Он не… нет, кажется… Конечно, он хотел переспать с Льюисом, но куда-то его ради этого вести? Не то, что Стэн делал с парнями. Странно. Слишком традиционно, гетеросексуально, старомодно. — Было похоже на то, пока ты не сказал «я не знаю», — заметил Льюис и тряхнул головой, поправляя челку. — Я не хожу на свидания. — И чем же ты занимаешься? — протянул Льюис. — Разным. — Таким, как?.. Стэну показалось, откровенный интерес в его голосе поутих. Даже глаза отвел. Черт. Он хотел Льюиса. Как угодно. — Мы можем просто куда-нибудь сходить, — сдался он, проглатывая откуда-то взявшуюся робость. Он шел по тонкому, чуждому льду. — Если ты знаешь, куда пойти. — На танцы? — На… куда? — ошарашенно переспросил Стэн. В голове пробежали кадры из «Грязных танцев». Он панически не любил этот фильм, мама его смотрела раз сорок, и это в хороший сезон. — Я шучу, — успокоил Льюис поспешно. — Шучу. — О, — выдохнул с облегчением. — Шутишь. Глаза Льюиса смеялись. Встретившись взглядом со Стэном, они не отпускали, и он чувствовал себя очень хорошо. — Я редко куда-то хожу, — ощутив необходимость в пояснении, пробормотал Стэн. — Не люблю людные места. Может быть, мы встретимся… у тебя? Льюис положил локоть на верхушку витрины, перенося вес на правую ногу, и посмотрел на него так, что ему практически стало стыдно. — Я не такая девушка, — усмехнулся он. — А какая ты? Льюис опустил глаза, улыбаясь уголком рта. Стэн не планировал возбуждаться от простой болтовни, но он и так выкинул много чего непланируемого. — Ты хочешь узнать? — Хочу, — ответил Стэн почти не думая. Льюис глубоко вдохнул, словно собираясь с мыслями. Подумав, он вновь заговорил: — Что насчет Эпплби? — Это… на Саутленд-драйв? Кафе? — Ага, — Льюис смахнул невидимую пыль с кассы, — острые крылышки с двойной панировкой по-тайски. Возбуждает? — Почти так же, как ты. — А ты прямой³. — Это спорно. Льюис снова рассмеялся. Возможно, он смеялся над ним, и Стэна бы это покоробило, но у него были красивые зубы. Он не припоминал парней, на чьи зубы обращал бы внимание, и молча улыбался в ответ. — Вечером? — Я работаю, — осадил предложение Стэн. — О. Брови Льюиса разочарованно дрогнули. У Стэна разочарованно дрогнуло все: видеть шефа номер два было тем еще удовольствием. — Но завтра я свободен, — решительно сказал он, боясь, что Льюис сорвется с крючка. Стэн уже представлял, какими будут на ощупь эти ягодицы. — Подходит. — Хорошо. Я — Стэн, — наконец назвал он свое имя, протягивая руку. — Вовремя. Льюис. Его ладонь была мягкой и все еще шелковистой от талька из перчатки. — Я знаю. — Боже, ты следишь за мной? Ты маньяк? — У тебя в прошлый раз было написано. — Он потер большим пальцем место на груди. — И верно. Ну… Тогда до завтра? — сказал он и добавил извиняющимся тоном: — Мне нужно работать. У меня могут подгореть панини. И надо вернуть Консуэлу на место, она точно подслушивает с той стороны двери. — Хорошо. Хорошо. До завтра. Эпплби, пять часов. Стэн очень давно не чувствовал себя так странно, легко и воодушевленно. То есть да, он собирался… он думал, что Льюис пригласит его к себе и они проведут вместе славный вечер за славным сексом. Впрочем, вечер еще не наступил. Кто знает, как там пойдет. Процентов девяносто симпатичных парней в тиндере, которые указывали в интересах поиск постоянных отношений и брак, не отказывались от перепиха на первой встрече. — Стэн! — позвал Льюис, когда он уже почти ушел, пропуская внутрь очередного покупателя. — Подожди. Он остановился, не зная, чего именно ждет. Льюис завозился за витриной, но из-за нового покупателя — старикашки в больших очках, почти завалившегося на стекло, рассматривая ассортимент, — было не увидеть, что он делает. — Что это? — озадаченно спросил Стэн, когда Льюис передал ему коричневый конверт с чем-то мягким. — Последний кусок лимонного пирога, — доверительно сообщил тот. — Я не… я не люблю сладкое, — пробормотал Стэн, осторожно ощупывая теплый сверток. — От Матьо⁴ еще никто не отказывался. Сочный, лимонный и прекрасный. Это все о нем. — Вообще-то у меня на цитрусы… впрочем, ладно. Стэн вздохнул. Еще ему это на работу тащить. — Сколько с меня? — Это подарок. — Но… — Молодой человек, если вы не будете, то возьму я, — вторгся в их беседу покупатель. Стэн покосился на него с недовольством и прижал пирог к себе. — До встречи. Отправлялся Стэн на работу с куском лимонного пирога и игривыми мыслями наперевес. Что это сейчас было — он оставался без понятия. Но ему понравилось, очень понравилось, как все сложилось. Привлекательный, да что там, сексуальный мужчина, вечер, кафе. Это выходило за рамки его обычных встреч, но он так хотел увидеть его поясницу обнаженной. Стэн думал, что все пойдет по плану. А как же иначе-то?