Краш-жених-муж

— Блять… Чуя еле виднелся из мольберта, толстых пачек бумаги и красок. Его руки дрожали, а сам он совершенно не видел дорогу, каким-то чудом еще не столкнувшись ни с кем. Парень пыхтел, чертыхался и матерился — КАКОГО ЧЕРТА ИМЕННО ЕГО ПОСЛАЛИ ПЕРЕТАСКИВАТЬ ВЕЩИ? Конечно, он ведь самый высокий и крепкий из всего потока, обязательно справится с тяжеленными мольбертами. А ведь Акутагава, эта сучка с большой буквы, даже не шелохнулся ему помочь, лишь подмигнул. Чуя обещал избить его после. Народа же в коридоре было немыслимо много. Все спешили, толкались и упирались в него своими острыми плечами — Чуе хотелось сорваться, выбросить все к чертям и надавать тумаков ближайшим незнакомцам. Ярость в нем полыхала так, что его перекошенное лицо налилось багровым цветом. Парень шаркал, прогибаясь под весом мольберта, а таких надо перетащить целых ПЯТЬ ШТУК. О чем думал профессор Мори, посылая именно его? О его невероятной скорости улитки? По позвоночнику прошлись мурашки, когда нога нащупала первую ступеньку лестницы, резко ставшей бесконечной. Он сглотнул и зажмурился. БА-БАХ! Мольберт отлетел куда-то назад, бумаги веером рассыпались — он шлепнулся на пятую точку. Голова заходила ходуном. Кто-то схватил его за плечо, но парень откинул ее с шипением. Чуя схватился за макушку и заорал: — Кто, блять, тут такой смелый?! И когда мир перестал крутиться в разноцветных пятнах, Чуя захотел провалиться под землю. И желательно не выходить из нее никогда. Потому что перед ним стоял ОН. Красивый, великолепный, ослепительный, притягательный, внеземной, словами не описать… Еще чуть-чуть и Чуя свалится в обморок. — С тобой все в порядке? — мягко спросил Дазай, протягивая ему руку. Чуя замедленно кивнул. В груди нарастала паника: ЭТО ОН ЕМУ РУКУ ПРОТЯГИВАЕТ? ТОЧНО? ОН НЕ СПИТ? Чуя взял руку и поднялся. Он пошатнулся, и Дазай прихватил его за плечи, заглядывая в глаза. Встретившись с этими темно-шоколадным глазами, Накахара чуть не задохнулся. Он прокашлялся и оторвался от парня, закидывая руки на бока. — Это ты в меня врезался? — чуть сиплым, но не менее гордым голосом спросил Чуя. Дазай усмехнулся и окинул насмешливым взором маленькую воинственную фигуру, которая пыжилась на него. — Да, прости, — сказал Осаму — но дело не в этом! — А в чем? — кинул равнодушно Чуя. — Акутагава подослал меня к тебе, сказал помочь с мольбертами, — Дазай развел руками на раскиданные вещи. — Мы очень удачно встретились. Тебя же Чуей зовут? — Акутагава? — Чуя вспыхнул и еще сильнее захотел ударить этого хитрого задохлика. Дазай кивнул, кинул на него опять этот насмешливо-добрый взгляд подлеца и отвернулся поднимать мольберт. Тот, к облегчению Чуи, не разломался при встрече со стеной. А вот его нервы похоже да. Чуя со вздохом опустился вниз собирать разбросанные наброски. Кое-где они порвались, на одном из них виднелся отчетливый след от ботинка. Накахара гуськом заходил по лестнице, сыпая извинения проходящим студентам. Те недоуменно смотрели свысока и уходили. Дазай как только установил мольберт, принялся помогать Чуе. Последний старался не пересекаться ни взглядом, ни телом с парнем. «ЧЕРТОВ АКУТАГАВА, Я ЕГО ПРИШИБУ ПРИ ПЕРВОЙ ВОЗМОЖНОСТИ!» — кричал разум, выбивая панику. Но убийство Акутагавы отходило на второй план, когда совсем рядом дышал, шевелился Дазай. Чуя с легкостью мог разглядеть позвонки под тонким свитером, непослушные волосы, чертыхающиеся при каждом движении, и вообще мог взять и шлепнуть эту шикарную задницу. И как его угораздило вкрашнуться в первокурсника? Накахара просто старался дышать. И не пялиться так сильно. На полу осталась лежать последняя бумажонка. Чуя потянулся за ней, увлеченный таким к р а с и в ы м полом, и… Его руку накрыла чужая. Мурашки подскочили по всему телу электрошоком, и он чуть вспыхнул. Чуя мигом поднял ошалевший взгляд на замершего Дазая и прокашлял. Парень сразу убрал свою руку и пробромотал: — Прости. Накахара ничего не ответил и поднял последнюю бумажонку. «СПОКОЙНЕЕ, ВСЕ В ПОРЯДКЕ… ЧЕРТОВ АКУТАГАВА.» — Так куда идти? — спросил Дазай. Он поднял мольберт и выглянул из него, как сам Чуя недавно. Накахара указала вглубь лестницы и пошел первым. Он изобразил безмолвный крик отчаяния, пока Дазай шел сзади него, и еле противился порывам все бросить нахрен и убежать.

***

Столовая быстро наполнялась бренными телами усталых студентов, в которых Чуя пытался распознать своего друга. Нашелся он рядом с буфетом, что-то покупал и тоже приметил Накахару, отсалютовывая ему. Чуя лениво помахал рукой и приступил к еде. Акутагава не выделялся среди толпы, скорее возглавлял — черные, напоминающие викторианскую моду, балахоны, бледная кожа, как у страшных вампиров из книжек. Чуя ухмыльнулся и запустил вилку в недо-салат. О как же он скучал по вкусу этих пластиковых помидоров! Все же парень закинул пару штук — выбора не было, помереть с голоду не хотелось. — Какая у тебя кислая мина, — заметил Акутагава. Он со вздохом присел рядом и прихлебнул кофе. Чуя в ответ зажевал листьями салата. Такими же ядерными, как помидоры. — У самого-то не лучше, — вякнул Чуя и подпер щеку рукой. — Я устал, — ответил Актугава. — А ты просто злой. Чуя закатил глаза и пожал плечами. Долька огурца выскользнула из тарелки и свалилась на пол. Чуя уткнулся в нее, прожигая колючим взглядом, словно говоря — вот, это ты виновата во всех моих проблемах! Он топнул ее ногой и заигрался, откидывая туда-сюда. Акутагава продолжал прихлебывать кофе и закусывать твердой булкой. Его мертвый взгляд был направлен куда-то в потолок. — Может, прогуляем пару? — спросил он, смотря прямо на Чую. Тот со злорадной ухмылкой кромсал ботинком бедный кусочек огурца. — Я за, но не у профессора Мори, — ответил Накахара.— Он же нас прихлопнет. Так еще и в начале. — Твоя правда, — Акутагава совсем раскис и уткнулся подбородком об стол. — Честно, я уже заебался. Чуя улыбнулся, взглянув на часы: 10:45. — Нет и одиннадцати, чувак, — произнес он. — Где твоя бодрость и сила? — В могиле, — Акутагава ударился лицом об стол и завыл. — Чертова королева драмы, — Чуя опять закатил глаза. До глухих ушей парня дошел переливчатый смех. Накахаре он показался странным — слишком вежливым и скромным в такой обстановке. Он, закинув ботинком остатки упавшего огурца куда подальше, все же поднял глаза. И, блять, умер. Около недовольной поварихи стояла группка парней. Кто-то выбирал выпить, другие оплачивали еду, смеясь и разговаривая. Но как же все эти картонные фигуры померкли перед глазами, когда Накахара Чуя, официально покинувший свое бренное тело в 10:47, увидел будущего краша. В нем было идеально все! Высокий, худощавый, объятый в мягкий, бездонный свитер (Чуя уже представлял, как он залезет в него своими цепкими пальцами и дернет парня за соски), с нагловатым лицом и кудряшками. О мой бог, что за кудряшки… Чуя был уверен, что сможет в них зарыться и спрятаться до самой смерти, и никто его не найдёт. Вот он медленными, изящными движениями забрал остывший чай и салат (тот же салат, что и у Чуи!!!!!), передал карточку, расплатился и развернулся. Накахара с открытым ртом смотрел, как он сделал первый шаг, второй, а потом почувствовал, как пот залил ему лицо… ПОТОМУ ЧТО ОН ИДЕТ СЮДА. — Черт, черт… Парень забегал глазами, ища пути к отступлению, уже поднял рюкзак и поднял ногу для пространственного прыжка — и краш-жених-муж посмотрел на него. Чуя замер. Он сглотнул, криво улыбнулся и кивнул, пока незнакомец пересек половину столовой. Парень уткнулся в него изумленным взглядом и поднял уголки губ. Чуть сощуренные глаза с шоколадным отливом (не стоит говорить, что Чуя нахрен утонул в них) как-то помедлили возвращаться к своим друзьям и заиграли… насмешливыми искорками? Чуя не знал, как рассчитать эту эмоцию, но, черт возьми, не было в них ни заинтересованности, ни удивления. Под прицелом зорких глаз парень ощущал себя зажаренной килькой, которую вот-вот закинут в глотку. Чуя опять сглотнул. Не моргая, Накахара встретил их у своего стола. Незнакомец, пялившийся на него как на добычу, резко развернул свои долбанные глаза и ткнул ими Акутагаву. Тот задремал, пока Чуя успел вляпаться в еще одно неловкое гейское безумие, и привскочил с диким лицом. Незнакомец засмеялся и похлопал парня по плечу. Рюноске мигом расслабился и выдохнул, сжимая заплывшие глаза. — Ты зачем так пугаешь? — рыкнул он на краша-жениха-мужа, и Чуя испытал сродни ревности. Вот бы ему там оказаться! Акутагава, словно что-то почувствовав на эзотерическом уровне, скользнул по Чуе и выгнул брови. Тот нахмурился и накинул на себя равнодушное выражение. Пялиться на незнакомца он, конечно же, не перестал. — Хотел поздороваться! — ответил парень с чертовой улыбкой мисс Вселенной. — Давно не виделись. — А ты, я смотрю, сюда поступил, гадина? — хмыкнув, спросил Акутагава. — По твоим рекомендациям, — произнес он. — Ты же придешь в пятницу? — Как я могу пропустить, — театрально взмахнул рукой Рюноскэ. — Есть что-то новое? — Да, пару новеньких ребят, — кивнул парень. — Тебе точно понравится Роза! Чуя сузил глаза. Это что, Акутагава с этим пареньком на пятничные оргии ходит? Как он его не позвал?! — Я приду, — пообещал Рюноскэ. — удачи, сосунок. — И тебе не хворать, старикашка, — незнакомец высунул язык. И, что стало Чуе вторым потрясением за день, парень подмигнул ему. Не успел он выкрикнуть, что готов выйти за него замуж, как группа первокурсников развернулась искать себе места. Паникующим, супер-гейским взглядом Чуя проводил краша-жениха-мужа до стола. С легкой улыбкой (и криком внутри) он развернулся. Акутагава раскрыл рот и с непонимающим видом пытался переварить информацию. — Ты что, блять, успел влюбиться в Дазая? — зашипел он так, что бы тот не услышал. — О, его так зовут? — Чуя хихикнул и поравил спадающий локон. Д а з а й. Интересная фамилия. — Ты…- у Акутагавы задергался глаз — я уснул на несколько минут. НА НЕСКОЛЬКО.

***

После того как у Акутагавы прошло шоковое состояние, его недоумевающее состояние сменилось заинтересованным. Он решил стать свахой. И ебаной бедой для Чуи. — Как насчет того, чтобы познакомиться с ним? — заиграв невидимыми бровями, спросил он. Чуя, пялившийся в худощавую спину (у него новый мягкий свитер!!!) краша-жениха-мужа, закашлял. Он развернулся к другу с ополоумевшими глазами и попытался тихо на него закричать: — О чем ты? Ты с ума сошел? — О нет, детка, — Акутагава потряс пальцем у его носа — кто и потерял разум, то это ты, гейский бедолага. Чуя фыркнул и отодвинул от себя палец. — Может чуть-чуть. — Чуть-чуть? — Акутагава задохнулся — ты глазами пожираешь его задницу! Наверняка уже свадьбу продумал, я прав? — Ахах, — Чуя стал в спешке собираться, но Рюноскэ перехватил его лямку рюкзака. Он уткнулся в него серьезным взглядом и потянул обратно на стул. Чуя с воем уселся, запрокинув голову. — Сколько можно бегать от серьезных отношений? — нравоучительным тоном изрек Акутагава. — Хватит. — Я не бегаю, — затряс головой Накахара. — Ой, тогда что это за кросс в сторону земель брошенок? — поднял бровь друг. Чуя угрюмо молчал. Он уткнулся в столешницу, не поднимая глаз, и просто надеялся, когда же все это закончится. — Я не настаиваю, — Акутагава вздохнул. — Это твоя жизнь, и ты вправе решать, что с ней делать. Но сколько уже потенциальных мужей, которые осчастливили бы ее, убежало от твоего бездействия? Дазай… он хороший, может чуточку странный. Он мог бы быть хорошим парнем или другом. — Ммм, я подумаю над твоими словами, — пробормотал Чуя. — давай пойдем? — Задумайся, пожалуйста, — Акутагава покачал головой и потянул друга из столовой.

***

Они не говорили. Чуя украдкой бросал взгляды на сиреневый свитер (самый лучший из всей коллекции!!!) и просто старался вести себя нормально. Ну, знаете, не падать, не ляпнуть лишнего, не сделать предложения. Он мог сделать кольцо из этих бесячих бумажек. Хоть какая-то польза. Дазай же лишь улыбался какой-то загадочной, чуть ехидной полу-усмешкой. Они по очередности тащили мольберты и кучу бумаги. Краш-жених-муж оказался слабаком. Чуя хихикнул, когда парень чуть не выронил мольберт на третьем подходе. — Не смешно, — Дазай надул губы, но его глаза светились искорками. — Где твои мышцы, горе-герой? — спросил Накахара. — Я их забыл дома, — ответил он и взглянул из-под челки. — Не знал, что будет нужна помощь симпатичному художнику. Чуя захлопал глазами, потряс головой и выдавил: — А…да. После этого они опять окунулись в тишину. Чуя чувствовал себя еще изнуреннее, и не от громадных мольбертов, а от собственной социальной неловкости. Ну ЧтО эТо БыЛо ТаКоЕ?! Когда он научится нормально открывать рот и выдавать человеческие слова? Может, все и дальше пошли по эволюционной ветке, а он так и остался тупым неандертальцем? Где его пещера, он пойдет и убьется об ближайший камень. Под грузом собственных переживаний Чуя совершенно забыл про Дазая. Тот же еле сдерживал смех и слезы, смотря на этого удрученного маленького рыжика. Что за чудо-малыш? Они довольно быстро управились со всем: прозвенел звонок, и все ушли на пары, в коридорах была удивительная пустота. Но от нее Чуе стало еще страшнее, теперь от пристальных глаз Дазая некуда было спрятаться. Когда они аккуратно расставили мольберт по аудитории, то молча рассматривали свою работу. Чуя уселся на стул и выдохнул, прикрывая глаза. Первокурсник присел на стол и внимательно разглядывал Накахару: свет из небольшой щелочки улегся витиеватыми пятнами по измученному лицу, рыжие непослушные волосы засверкали, выпадая из слабой резинки. Дазай засмущался, когда парень лениво приподнял глаза. Отвернувшись, он зажевал губой и спросил: — Так и зачем было все перетаскивать? — Откуда я знаю, — Чуя пожал плечами. — Может, хотят устроить что-то вроде открытого урока. Это новая аудитория, я здесь ни разу не занимался. — Тут довольно просторно, — заметил Дазай, проходясь растерянным взглядом по пустым стульям и мольбертам. — Угу, — Чуя приподнялся и, встав рядом с парнем, зашаркал ногой. — В любом случае спасибо. Один бы я долго ходил. — Мне в удовольствие помогать такому красавчику, — Дазай подмигнул, на что Чуя вытянулся, открыв рот. — Хах, наверное, — парень засуетился, притаптывая ногами в сторону выхода. Дазай уткнулся в него долгим изучающим взглядом, а потом, не стерпев, засмеялся. Накахара выгнул бровь, недоумевая. Первокурсник продолжил смеяться, почти вывалившись из стола и вытирая выступившие слезы. — Что… что смешного? — пробормотал Чуя. — Ох, — только и смог протянуть Дазай. Успокоившись, он внезапно привскочил с радостной улыбкой. Парень вырвал кусочек бумаги из ближайшей кучи и торопливо что-то записал. — Держи, — Дазай протянул ее все еще недоумевавшему Чуе. — Это инстаграм. Первокурсник опять подмигнул ему и вышел из аудитории. Чуя продолжил стоять на том же месте. Его сердце куда-то укатилось. Он отдаленно слышал его стук, все внимание отдавая корявому почерку: " nolongerhuman Напиши мне, детка " Он дал ему ник в инстаграме. ОН ДАЛ ЕМУ НИК В ИНСТАГРАМЕ. Чуя прижал ее к груди и расплылся глупой улыбкой. Какая по счету это смерть? Он уже перестал считать.

***

Чуя украдкой выглянул из мольберта и выпустил облегченный вздох. Акутагава с ехидной улыбкой смотрел на него, облокотившись об стол, и парень завыл первее него: — Только попробуй что-нибудь сказать. Я тебя зарежу резаком, обещаю. Рюноске покачал головой. — Я молчу, не видишь? — он поднял свои бледные руки, продолжая улыбаться этой чертовой довольной улыбкой. — Я знаю, о чем твои мысли, гадина, — процедил Чуя. Его щеки заалели, и он похлопал по ним. Акутагава захихикал и успел отскочить от летящей папки. Парень стремительно убежал из студии под прерывистый вой Чуи: — ТЫ ТАКОЙ ПИДОРАС!