Узумаки Мива

***

— Меня зовут Ширануи Генма. Я экзаменатор третьего этапа экзамена на чунина. Сегодня будет пятнадцать показательных боев. Прошу показать себя достойно и соблюдать правила, о которых я вам сейчас напомню. — Ширануи переместил сенбон из одного уголка рта в другой и посмотрел на маленьких шиноби Конохи, Суны, Кири, Кумо и Ивы. Пятнадцать генинов из скрытого листа — это уже стало традицией. Никто не мог сравнится в силе с генинами листа. — Правило №1: не покидать пределы арены. Правило №2: не использовать запретные техники. Правило №3: если я говорю, что бой окончен, значит он окончен и своего противника добивать нельзя. — генины кивнули и многие огорченно посмотрели на своих противников. Кто-то явно хотел убивать, Ширануи печально вздохнул. Времена идут, а сущность маленьких противников не меняется. Хорошие отношения между Каге, не дают права думать о том, что тебя не убьют на очередной миссии. Ха! Многие шиноби с удовольствием перережут тебе глотку и глазом не моргнут. — Если всем все понятно, то на арене остается первая пара — Узумаки Наруто и Изао Хозуки. Остальных прошу удалиться на балкон. — Генины кивнули и достаточно быстро удалились с арены. — Надеюсь, твой сын нас не разочарует. — презрительным голосом произнес Казекаге, обращаясь к Хокаге. — В Хозуки ощущается большая сила и уверенность. Твои старшие дети вызывали лучшее чувства, нежели твой младший сын. — Минато постарался пропустить слова мимо ушей, как и Таро, что у обоих не получилось, совсем не получилось. Оба перевели раздраженные взгляды на говорившего. — За своими детьми лучше следи. Я, в отличие от тебя, не разделяю своих детей на сильных и слабых. И люблю я их одинаково. Проиграет сегодня Наруто или выйдет из боя победителем — это не важно, я в любом случае буду гордиться своим сыном. Таро, предполагаю, что ты такого же мнения? — Глава Клана Узумаки кивнул и отвернулся от Казекаге в сторону трибун, пытаясь найти взглядом свою имото. По его внутренним часам, Кушина должна была уже вернуться с травами, но девушки нигде не было видно и чакра ее не ощущалась. — Ты чего? — тихо спросил Минато у него. — Я отправил Кушину и еще пару отрядов за травами, в госпитале закончились. Отряды вернулись, а имото нет. Теперь я переживаю. Предчувствие с самого утра не самое хорошее. — Минато посмотрел на Узумаки прожигающим взглядом и перевел взгляд на арену, где уже начался бой. Его чутье уже неделю воет, а тут еще его жена неизвестно где. И нет информации о том, что с ней все хорошо. — Какие-то проблемы, Хокаге-сама. — вежливо уточняет Мизукаге. — Нет, Мей-сан, все в порядке. Давайте сосредоточимся на бое.       Анаконда, под кодовым названием «сомнение», только сильнее стянула свои тиски на шее Хокаге. Не нравилось ему эта иллюзия спокойствия и умиротворения. Что-то нехорошее надвигалось на деревню. Минато чувствовал это всеми фибрами своей души. Он встретился взглядом с Фугаку, мужчины поняли друг друга без слов. Отряды АНБУ начали занимать свои боевые посты. Деревня перешла в военное положение. Узумаки возводили барьеры, шиноби были готовы к бою. «Пусть все это окажется не нужным, пусть это все будет бредом, которому не суждено сбыться. Пусть с моими девочками все будет хорошо. Пусть сегодня все обойдется». Минато мысленно молился на хороший итог. Он надеялся, а надежда умирает последней.

***

      Кушина проклинала эти чертовы травы и поручение Таро-нии. Она не собиралась ни с кем драться, тем более вступать в бой с шиноби отступниками. Но судьба решила иначе. — Кушина, я не хочу тебя калечить. Если ты добровольно сдашься, то я не причиню тебе вреда.       Шимура Данзо говорил спокойно. У него была одна цель — сделать так, чтобы детишки сами пришли к нему в руки, а для этого нужна наживка. Жертва. Приманка. Называйте это как хотите. И судьба была к нему благосклонна, раз послала ему Узумаки Кушину — жену Четвертого и мать интересующих его детишек. Узумаки Мива сама бы пришла к нему. Сама бы сдалась ему на милость, лишь бы ее мать не трогали. Однако женщина не сдавалась и давала отпор. Бывших куноичи не бывает. — Я не стану той, из-за кого у моих детей будут потом проблемы. Я скорее умру, чем стану приманкой. — прошипела Узумаки, готовясь отражать очередную технику Шимуры. Ее чакра была на исходе, как и запас идей об очередном плане. Грустно было признаваться, но Кушина была на грани. Даже близко к состоянию полного отчаяния и истерики. Она была слишком невнимательной раз подпустила врагов так близко к себе. Она давно уже не покидала территорию деревни вот и расслабилась, а теперь пытается отбиться от целого отряда. — Куши-чан, я ведь искренне не желаю твоей смерти. — Узумаки горько усмехнулась. — Дико от вас такое слышать. Зубы мне не заговаривай. — она уклонилась от очередной техники ветра и перекатом ушла от атаки одного из подчинённых этого мерзавца. — Ты сама выбрала свою судьбу. Убить ее. — коротко скомандовал мужчина и все его шавки бросились на женщину, которая мысленно уже прокляла всех на свете. Она была сильно измотана, каждая техника отдавалась болью в теле. Кушина не была готова к таким сражениям, ее циркуляция чакры не была к такому готова. Она давно не числится в рядах шиноби, она давно потеряла прежнюю сноровку. Она уклонялась от всех вражеских атак, от каждого куная, периодически давала не слабый отпор. Очередная атака, женщина уклоняется, но с трех оставшихся сторон на нее направлены катаны. Отравленные, острые лезвия почти достигают своей цели, когда около ног Кушины приземляется сенбон, а после в яркой алой вспышке ее маленькая девочка скрещивает свою катану с тремя вражескими, с отвращением смотря на приспешников Шимуры. Еще через минуту всех этих предателей утаскивают под землю древесные корни, земля превращается в топкое болото, которое вскоре затвердевает от техники огня.       Мива с облегчением выдыхает и убирает катану. Она обеспокоенно осматривает мать на серьезные ранения и подлетает к ней, чтобы залечить мелкие царапины и чтобы свести черные синяки в районе запястий и шеи. Женщина выдыхает и, не давая своей дочери осуществить задуманное, заключает ее в крепкие объятия. — Ты?! — слышится на заднем плане, — Тварь живучая! Ты ведь на моих глазах коньки отбросил. — шипит на своего старого знакомого Шимура. Неожиданно для мужчины его сковывают цепи чакры. — Прости уж. Живучие мы оказались. — Рико! — злобно рычит скованный. — Шипи, рычи, сколько твоей душе угодно, но за свою дочь я тебя на куски разорву и глазом не моргну. Предатель! Тебе ребенка доверили, а получили удар в спину. Если бы не Минато-кун, мне страшно представить, чтобы сейчас было с кланом! Ясуши, а ты что молчишь? — названный не сводил глаз с избитой до страшного состояния дочери и зверел на глазах, жажда крови заполнила все прилегающее пространство, аура смерти приковывала к земле, но Шимура не растерялся. Он чертыхнулся и исчез в белой дымке. — Клон. — зло выплюнул Ясуши и уже с волнением посмотрел на свою дочь. — Ма.ма, П.Папа… — тихо прошептала женщина и осторожно отпустила свою дочь. — Живые? — с комом в горле спросила Узумаки. — Мам. Они очень даже живые. Они сейчас действительно стоят перед тобой. И они готовы за тебя порвать любого. — ответила на все вопросы женщины ее дочь, которые очень боялась не успеть, опоздать и не спасти самого дорогого ей человека. Кушина больше ни секунды не думая, поспешила обнять своих родителей. — Я так по вам скучала. — через слезы произнесла Узумаки. И уже собравшись с мыслями, достаточно строго произнесла. — С тобой, то-сан, предстоит серьёзный разговор, как и с тобой юная леди. Я вся извелась, пока тебя не было, даттебане! — Не успела Мива ничего сказать в свою защиту, как над Конохой раздался взрыв. Все переглянулись. — Началось, — обреченно прошептала уже Учиха и, взяв своих подруг за руки, поспешила в деревню. Оставляю свои маму на ее родителей, надеясь, что ее задумке никто не помешает.

***

      Девочки оказались в самой гуще событий рядом с Четвертым Хокаге, которому никто не мог оказать помощь из-за песчаной завесы. Девушек пока никто не замечал, поэтому Мива поспешила поставить между отцом и песком поглощающий чакру барьер. Золотой песок. Казекаге — Предатель. Минато на секунду удивился, а потом улыбнулся. Сенбоны метко отбили летящие в Хокаге вражеские кунаи. — Вы долго. — Прости. Мы маме помогали. Судя по обстановке, Песок решил действовать? Где Наруто?       Девушка задавала вопросы и с лёгкостью отбивалась от рядовых шиноби Суны. Они хотели убивать, но девушка лишь парализовала их. Они не виноваты в том, что им дали такой приказ. В этом и было отличие шиноби Конохи от остальных. Все хотели перегрызть их глотки, но шиноби Листа никогда открыто не шли на конфликт. Они только защищались, никогда не калечили, не делали людей инвалидами. — Наруто погнался за Гаарой. Расой управляют, готов голову дать на отсечение. Он бы никогда не пожертвовал жизнью своего сына, а с джинчурики была сорвана печать. Таро со своим отрядом готовятся к восстановлению. — В близи деревни гуляет Данзо и чувствует себя вполне комфортно. Ты не видел Акихиро-джи? Я боюсь, что Кланы в большой опасности. — Я с Казекаге справлюсь, проследите с девочками, чтобы наши союзники без проблем добрались до укрытий или возведи барьер для их защиты. И иди к Клану. Там мальчики, надеюсь я тебя сегодня вижу не в последний раз.       Девушки странно посмотрели на подругу, которая слишком подозрительно закусила нижнюю губу, уклоняясь от золотых игл смерти. Мива кинула девочкам свиток с барьерами и печально улыбнулась. — Простите, меня.       После этих слов девушка резко исчезла и появилась за спиной Итачи, принимая на себя воздушные иглы. Тело девушки будто вспыхнуло от боли. Каждая клеточка ее тела сейчас болела, каждое дальнейшее движение отдавалось болью. — Мива, глупый ты ребенок! Предупреждать надо! — Прости меня, Ку. У меня не было другого выбора. — Имото! — с испугом в голосе закричал Нагато. — Итачи, придурок! Следи за своей спиной сам! — прорычал Узумаки, грозно смотря на друга.       Мива приложила все усилия, чтобы не потерять сознание от резкой боли и, восприняв боль, как самый обычный ушиб, усилила ноги чакрой, уворачиваясь от удара катаной. Девушка смело забрала на себя троих белобрысых предателей, которые посмотрели на нее презрительным взглядом. — Испорченная, — прошипели себе под нос парни, только больше разозлив девушку. — Не вашего ума дело, отбросы. — один потерял бдительность и был отправлен в полет ударом ноги, — Следующий? — Мразь! — девушка предвкушающее улыбнулась. — От мрази слышу. — дальше все было как в тумане. Каким-то волшебным образом, девушку отделили от мальчиков. Они просто в один момент пропали с горизонта. Это было что-то новенькое. Мива слегка потерялась в пространстве, ее мутило, в глазах расплывалось, а тело будто налилось свинцом. — Непривычно, правда? — молодой человек ощущал свое превосходство в данной ситуации. — Это мой мир призыва. Мир находиться в одной параллели с основным, переход из одного в другой совершенно не заметен для моего противника. Ты в ловушке принцесса. Окружающая среда токсична для чужаков. — Мива постаралась сосредоточить взгляд на своем противнике. Тело ее совершенно не слушалось. «Вишневая Долина — это место, где пересекаются все призывные миры. Из любого мира призыва ты сможешь сюда попасть, только не забудь создать невидимую, связующую нить чакры.» Слова Акайо всплыли сами по себе. Аловолосая сосредоточилась, насколько это было возможно в данной ситуации, и постаралась найти выход в свой призыв. Ее ноги резко подкосились. Девушка упала на колени. — Подождем еще минутку и ты потеряешь сознание. — Он вплотную подошел к девушке и присел рядом с ней на корточки, приподняв ее лицо за подбородок, с наслаждением смотря на ее беспомощность. — За то, что я тебя поймал, меня поощрят. Я буду первым, кто сможет с тобой делать все, что моей душе угодно. А ты такая симпатяжка. Учиху можно понять. Не смог устоять перед такой милашкой. — Девушка фыркнула и скривила лицо от отвращения. — Ты допустил одну маленькую ошибку, — парень перед ней замер, — Ты не обездвижил меня и не заблокировал мне чакру, пока у тебя была такая возможность. — Обстановка вокруг враждующих сменилась. Теперь они находились на центральной площади Вишневой Долины среди цветущих деревьев. Кицунэ замерли и достаточно враждебно стали смотреть на белобрысого. Мива жадно вздохнула свежего воздуха и прогнала чакру по организму. Около нее, как по команде, появился отряд из трех человек. Девушка с насыщенно рыжими волосами сразу принялась лечить свою бессовестную контрактницу. — Хоши… — достаточно расслаблено прошептала девушка, помогая лисице чакрой. — Мразь! — взвыл блондин, отступая назад, подальше от двух взбешенных лисов. Ючи и Рэйден излучали ауру смерти. Мива обреченно выдохнула, с тихим стоном, потому что голова у нее болела безбожно. Она сложила пару тройку печатей и по земле побежали тоненькие ручейки, формируясь в полноценную водяную стену за спиной предателя. — Еще хоть одно слово или хоть одно лишнее движение, и я тебя поджарю до хрустящей корочки. Рэй, — лис с пепельной рыжей шерстью с волнением посмотрел на девушку. — Добавь, пожалуйста, молнию к моей технике. — Намикадзе хотел сделать рывок в сторону своей предполагаемой жертве, но Хоши оказалась быстрее. Лиса метко запустила несколько сенбонов в шею мерзавца. И гордо подняла свой носик к небу. — Тебе помочь донести его до деревни? — Мива отрицательно покачала головой и запечатала своего противника в свиток. — Я дальше сама, спасибо вам за помощь. Вы достаточно оперативно встали на мою защиту. — Поднимаясь на ноги, проговорила аловолосая. — Будь осторожна. — сказали на последок лисы, обнимая девушки и отправляя ее обратно в Коноху.

***

      Нагато был в бешенстве. Как можно было потерять из виду хрупкую девушку с насыщенно алыми волосами. Была и сплыла? Смешно! — Учиха! — холодным тоном произнес Нагато. Итачи подавлено посмотрел на друга. — Я, конечно, все понимаю. Но, ты ведь понимаешь, что не будь ты в опасности, она бы здесь не оказалась? Ей категорически нельзя встречаться в бою с Намикадзе. Ты помнишь ее проблемы с чакрой? — Учиха кивнул, — Хочешь повторения? Тогда в чем проблема? — Итачи на самом деле был в ярости. Ему хотелось встряхнуть девушку, да так, чтобы вся последняя дурь из головы ушла. — Нии-сан, — устало произнесли за спиной взбешенного Узумаки. Нагато резко повернулся в сторону говорившей и без лишних раздумий заключил сестру в крепкие объятья. Девушка тихо зашипела, все прикосновения к ее телу сейчас сопровождались жуткой болью. «Потерпи еще часик другой. У тебя повреждения на клеточном уровне. Такое трудно восстановить.» «Все хорошо, Ку. Не переживай.» — Я переживал. Где пленные? — девушка распечатала свиток и позволила себе немного расслабиться. Где-то за заднем плане, Шисуи хотел пошутить, но был остановлен предупреждающим взглядом Узумаки. — Хорошо. Как твое самочувствие? — он чуть отодвинул девушку от себя и внимательно осмотрел ту на повреждения. — Ты очень бледная и глаза блеклые, точно все хорошо? — Я попала в странный мир призыва с токсичной средой, скоро оклемаюсь. — Она улыбнулась на заботу со стороны брата и медленно направилась в сторону Итачи. Подойдя почти вплотную к молодому человеку, она решила вытереть кровь с его щеки, но на половину пути Учиха пресёк ее жест внимания, грубо ударив девушку по руке. Миве и так было не по себе, а от удара по телу прошла волна боли. Минато стал свидетелем, развернувшихся действий. — Итачи? — взгляд молодого человека был холодным, будто его переклинило. — Тебя никто не просил меня защищать. Ты зачем подставилась под атаку? — он говорил достаточно грозно, с рычащими нотками. — Я… — Я сколько раз просил беречь себя? Мива, сколько раз? — Давай мы не будем такие вопросы обсуждать на улице? — чуть стушевавшись прокомментировала ситуацию девушка. Она знала, что Учиха просто зол. Она сама довела его до такого состояния, но не при всех же. Итачи выдохнул, осмотрелся и шуншином перенес девушку на полигон с цветущими деревьями. Мива огляделась и слегка скривилась. Зря она повернула голову. — Мое спасение стоило твоих мучений? Только ответь честно. — Итачи, как ты не можешь понять. Я шиноби, и независимо от того какая у меня фамилия, я продолжу ходить на миссии. Я буду выполнять задания, буду получать травмы, ты не сможешь меня защитить от всего. А за твою жизнь, я буду готова отдать свою. Как бы ты этому не сопротивлялся. — девушка попыталась подойти ближе к своему любимому, но он сделал шаг от нее. Итачи призадумался. Они не кричали, не истерили, просто спокойно говорили. Но от слов собеседника, у обоих вставал ком в горле. — Значит тебе придется оставить карьеру шиноби, госпиталь в том числе. Я не хочу тебя потерять из-за того, что не успел вовремя среагировать на атаку врага. — Мива стояла и не знала, что сказать. Она обещала себе, что не будет плакать, но сейчас слезы сами подкатили к ее глазам. Она столько сделала для того, чтобы стать шиноби, чтобы быть сильной, чтобы… Чтобы доказать, что она не слабачка, что отец может ею гордиться и что с нее не надо сдувать пылинки, как с фарфоровой куколки. Она не белоручка и не капризная Химэ. Девушка не помнит того, как у нее поднялась рука на Итачи, но красный след на щеке и характерный звук, говорили сами за себя. Девушка больше ничего не сказала, она тонула в своих эмоциях. Горе и отчаяние затуманили ей глаза, хотелось реветь навзрыд. Она ждала чего угодно от их перепалки, но только не этих слов. Она не хотела слышать сомнения в его голосе. Она стольким пожертвовала, столько пережила, чтобы стать шиноби. Она начала отрицательно качать головой, чакру скрыла на автомате. Руку Итачи болезненно обжег браслет, наверное, именно поле шокотерапии, у него спала пелена с глаз и он осознал что сказал и кому сказал. — Мива! — отчаянно прокричал он в пустоту, девушки на поляне уже не было. — Черт! Черт! Черт! — Учиха сорвался с места и побежал в сторону дома своей милой девушки. Чакра ее не ощущалась, глаз лисы на браслете потух. Печать связи не откликалась. — Какой же я мудак… — простонал Итачи, скатившись по стене дома Главы Клана Узумаки. Как ему сейчас сообщать Таро-саме о том, что он не уберег и довел до истерики его племянницу? Как сообщить Хокаге, что его дочь сбежала? Молодой человек схватился за голову. — И почему ты выбрала меня? Почему? Я ведь… — Итачи, пойдем в резиденцию. У нас гости… — с промедлением начал Шисуи. — Они хотят видеть тебя и Миву. — тут Учиху осенило, — Итачи, где Мива? — Ворон поднял на друга опухшие красные от слез глаза. — Убежала.       Учиха поднялся и направился в сторону выхода из деревни. — Ты куда собрался?       Итачи посмотрел на друга нечитаемым взглядом. — Шисуи, ты когда-нибудь боялся не успеть, опоздать, задержаться? — кучерявый брюнет отрицательно качнул головой. — А я боюсь, что больше ее не увижу, потому что не успел ее найти. Я боюсь опоздать. — после этих слов Учиха исчез в шуншине. Он чувствовал, что его лисичка где-то в лесу. Он просто положился на интуицию.

***

      Мива бежала не разбирая дороги. Ей было больно, очень больно. Она готова была к чему угодно, но не к такому. Не к этим словам, которые приносили боль. Будто ее ранили в самое сердце. Он не верит в ее силу, значит ли это, что он ей не доверяет свою жизнь? Даже отец принял факт того, что она взрослая, что ее не надо контролировать. Если ребенок упал, значит он должен подняться, должен побороть боль и подняться, своими силами. Родитель может только подбодрить, поддержать, но не поднимать ребенка самостоятельно из раза в раз. Девушка резко остановилась, осмотрелась и вытерла глаза. — Черт, мне ведь в Танзаку надо…       Мива сменила курс и начала свое маленькое путешествие. — Оружия совсем не взяла, да и одежда не самая подходящая. Какая же я дура…       Постепенно девушке стало тяжело дышать, голова кружилась, тело становилось тяжелее. Обстановка вокруг не поменялась. Лес как лес, ничего необычного, чужого присутствия не ощущается, на гендзюцу не похоже. Девушка остановилась и осмотрелась. — Слишком тихо. Неестественно. «Курама, что думаешь?»       Ответа не последовало, свою чакру девушка тоже почувствовать не смогла. Тело налилось свинцом, стало тяжело двигаться. Неожиданно для аловолосой ее дыхательные пути перекрыли вонючей тряпкой, а в левое бедро вкололи какой-то препарат. — Ты слишком беспечна Химэ-чан.       Прошептали ей на ушко. У девушки прошелся холодок по спине. — Я ведь говорил, что буду тем, кто тебя поймает. Как же ты не поняла, что поймала клона? Ай-ай-ай, какая ты невнимательная. — Он издевался над ней. Открыто издевался. — Мой мир токсичен для посторонних и вывести яд целиком не возможно, как бы сильно ты не старалась. Сейчас ты тоже в мире моего призыва. Скажи тут отличная атмосфера? — Он выдержал паузу, — Что же ты молчишь, принцесса? — Он убрал тряпку, положил девушку на землю и склонился над ней. — Твои волосы, как бельмо на глазу. Их цвет отвратителен. — Он убрал волосы с лица девушки. — И правда милашка. Хрупкая и ранимая. И знаешь, в этот раз, я воспользуюсь твоим советом. Ты больше не сможешь оказать мне сопротивление. Правда я молодец? — Он довольно улыбнулся. — Ты теперь в моей власти.       Глаза девушки стали закрываться, у нее не было сил сопротивляться. Тело совершенно не хотело ее слушаться. — Спи, моя милая Химэ. Спи спокойно, пока у тебя есть такая возможность.       Последнее, что увидела Мива, была довольная улыбка Намикадзе и его взгляд, полный превосходства. Кажется, что ее план только что пошел биджу под хвост. «Хоть бы еще раз увидеть тебя…»

***

      Итачи резко остановился, внутри него что-то оборвалось. Что-то очень дорогое для него. Браслет на руке обожгло. «Хоть бы еще раз увидеть тебя…»Пронеслось у него в голове и мысль сразу потухла. Будто ее и не было. — Не успел…