Исчезающий в тени травы.

      Огненный шар клонился к закату. Звёзд ещё нет на уже темнеющем небе. Ветер качал листву густого леса, скрипел оконными рамами небольшого дома. Лучи уходящего солнца редко блестели на стекле, привлекая к себе внимание молодой девушки с шелковистыми волосами цвета вороньего крыла. -Смотри, — улыбнулась брюнетка — смотри, Дайчи, как весело пляшут солнечные зайчики на нежном лице нашего маленького Рю! — и весело стрельнула в сторону мужа карими глазами.- Тебе не кажется, что не стоит принимать предложение твоего отца, нам с тобой и здесь хорошо вдвоём. -Эх… — вздохнул глава семейства, слегка опустив плечи, — Ты же прекрасно знаешь Микки, что иначе у нашего дитя не будет шансов на выживание. Ходят слухи о создании союза между Учиха и Сенджу. Что они зазывают под свои знамёна другие кланы, проживающие на территории стран Огня, Пепла и Деревьев. Такие события не могут происходить без глобальных изменений на местности, устранения несогласных, и прочих прелестей создания чего-то большего, чем просто союз двух кланов — быстро проговорил Дайчи, устало опуская глаза на жену. Девушка резко развернулась, взметнув волосами, и пошла в сторону небольшой деревянной люльки с резкими узорами в виде порывов ветра и губительных цунами. Подойдя, она плавно, чтобы не напугать ребёнка, подняла его на руки и стала потихоньку укачивать, напевая колыбельную. По округлым щёчкам покатились редкие слезы, отражающие хмурое лицо отца, напряжённо смотрящего в сторону улицы. Старые доски заскрипели от тяжести ступавших на них ног. Молодая пара стала выходить из комнаты, прикрывая за собой бледновато- серое, изношенное от времени сёдзи. Вдруг Дайчи напрягся, и коснулся одной рукой тёмной, с седыми прожилками, редкой бородки, а вторую опустил к запоясным ножнам своего танто. Бросив мимолётный взгляд на жену и ребёнка, он устремил свой взор на улицу, через короткий коридор. Из-за деревьев выскочил грузный шиноби с повязкой Акимичи на плече. Губы начали изгибаться в ухмылку, а глаза наливаться кровью. Одной рукой он вытащил большой канабо из-за спины, слегка оцарапав тёмно-зелёные пластины доспеха. Взявшись двумя руками за свою палицу, он опустил её до уровня пояса, слегка отклонив за спину ближе к земле. Расставил ноги пошире и замер в такой позе. — Эй, Дайчи, убери руку с кинжала и выходи по-хорошему, тогда я, возможно, пощажу твою женщину! — грубо крикнул Акимичи, с силой сжимая своё оружие. — Тебе некуда отступать, особенно с женою и ребёнком за спиной, ведь длительной погони они не выдержат. -Нобу, к чему всё это, чем я провинился перед великим и достойным кланом Акимичи? — обманчиво спокойно произнёс Дайчи, наполовину обнажив своё танто. — У достойнейшего клана нет претензий к тебе. Но они есть у меня! — буквально прорычал шиноби. — За смерть моего брата ты поплатишься сполна! — Спокойнее, Нобу. Была миссия, мы были по разные стороны. Должен же я был защитить заказчика! Впоследствии твой клан отказался от всех претензии ко мне за множество совместных миссий на вашу аристократию! — крикнул бородатый и сорвался с места, в стремительном рывке целясь своим небольшим, но острым, как бритва, кинжалом в горло врага. Акимичи же на это лишь хмыкнул и мгновенным движением вскинул свою палицу вверх, отражая выпад. С противным звоном танто столкнулся с канобо, высекая искры. Дайчи сделал рывок в сторону, перекидывая клинок в другую руку для обратного хвата, чтобы поразить уязвимый бок, но опять натыкается на слегка приподнятую палицу врага. Толстяк мощным ударом ноги отбрасывает от себя проворного шиноби, подкидывает своё оружие и складывает руки в молитвенном жесте. -Нинпо, увеличение тела, мясной танк! — крикнул Нобу, превращаясь в огромный шар. Он покатился с большой скоростью в сторону врага, а из-под техники полетели огромные комки травы вперемешку с землёй. В одно мгновение оппонент акимичи сложил с десяток печатей, — Стиль ветра «Штормовой барьер»! — выкрикнул он и начал выдувать в сторону врага огромный порыв ветра. Дайчи ухмыльнулся, почувствовав, как треть его резерва ушла в технику. «Это остановит тебя, возможно навсегда» — мелькнула шальная мысль в его голове. С характерным звуком на месте столкновения возникло облачко дыма. Из-за спины появился толстяк с окровавленным лицом и обрушил свой канабо на его бок. Дайчи ринулся ввысь, но успел уйти из зоны поражения лишь частично, и почувствовал, как булава с омерзительным хрустом вгрызается в таз, ломая его. -Тш. Ублюдок…- сплюнул кровь с крошевом из зубов Нобу. Он поднял своего врага за волосы и приставил к шее кунай.- Пошледние шлова? -Стиль ветра «Сэппоку воздушного Они»!!! — крикнул Дайчи, пронзая себя жужжащим от переполнения чакры танто. Из-за его спины вышли лезвия ветра, разрезавшие Акимичи. Две половинки разъехались с противным хлюпаньем, оросив округу кровью. -Убивать надо сразу, а не болтать! — произнёс он, и из уголков его рта начала сочиться кровь. Отпустил руки с кинжала и завалился набок. Бросив последний взгляд на потихоньку появляющиеся звёзды, улыбнулся и согнулся в позу эмбриона от начавшегося кашля. -Дайчи! — закричала Микки, и побежала в сторону мужа, сопя и хрипя, вытирая обильно текущие слёзы свободной конечностью. Споткнувшись, она упала рядом с ним, успев лишь поднять высоко над головой своего сына. -Дорогая, — прохрипел Дайчи, сплевывая кровь, чтобы не захлебнуться, — Послушай, ты знаешь, наш малыш вырастет сильным…кхккх.- и зашёлся в очередном приступе. — Молчи, тебе нельзя говорить. Нинпо «Техника мистической ладони».- аккуратно положив ребёнка рядом, она сложила печати. Руки засветились нежным зеленоватым цветом, которые она приложила к ране на животе, из которой обильно текла кровь. -Перестань и побереги силы, Микки… кхкхк- прокашлял мужчина, положив окровавленную руку на щеку девушки.- Беги, забери сына! И скройтесь в Дожде у моего отца. Меня уже не спасти… Кхкхк- прокашлял он в последний раз и замер, уперев взгляд стеклянных глаз на лицо жены. Рука упала, оставив на щеке кровавый след. Утерев слёзы, она поднялась, и с трудом сдерживая рыдания, взяла сына на руки и побежала в сторону леса. -Прости, что не могу тебя похоронить дорогой… — донёс ветер её голос до места сражения.

***

      Луна освещала мир слабым и бледным светом. Гибкие бамбуковые стволы медленно покачиваются из стороны в сторону, тихо шурша молодыми побегами. Лес спит, лишь редкие вскрики птиц, раздающиеся то там, то тут, разрушают общее безмолвие. Их крики указывают на чьё-то передвижение. Будь здесь шиноби, он бы непременно задался вопросом: кто нарушает ночной покой и распугивает местную живность? Но ниндзя не было в лесу, а была лишь одна молодая девушка, потерявшая любимого мужа. Да, несмотря на знание пары техник, и умение оперировать чакрой, Микки не являлась шиноби. Она была слишком слаба, имела ничтожно маленький резерв, но могла перемещаться верхними путями. Она не была ниндзя в психологическом плане, не умела скрытно перемещаться, боялась причинить вред человеку. Вот легкий ветерок сорвал пару листков, и закрутил их в приятном глазу танце, в бамбуковой роще витал аромат свежести, в воздухе царила лёгкость. Уже третий день Микки пробирается в сторону Сето, небольшого провинциального городка Травы. А тем временем её голову посещают нелёгкие мысли, связанные с встречей с родным дедом: «Как, я покажусь ему на глаза, поймёт ли он меня и простит, за то, что оставила его одного, сбежав с Дайчи?». Встряхнув головой, раскидав по плечам шелковистые волосы, продолжила: « Нет, нельзя думать об этом. Надеюсь, он сможет воспитать Рю достойным человеком. А что если попробовать самой прожить без его поддержки? Нет! Рю нужно детство, а одна я его не обеспечу. Всё же придётся идти к Джи-джи на поклон. Надеюсь, он сможет оградить Рю от становления ниндзя…». Тем временем она всё больше приближалась к городу Сето, вот уже показалась граница леса. А вдалеке уже виднелся тракт, ведущий к крепким воротам. Оттолкнувшись от большого бамбука, девушка выскочила на тракт. Замедлившись до темпа, соответствующего обычному человеку, она усталой походкой направилась к проходу между городских стен. За ними слышался какой-то шум, пахло гарью. Чем ближе Микки подходила, тем отчётливее становились крики. Девушка напряглась и, пустив чакру в стопы, прыгнула на стену.       Открывшаяся картина ужасала. Захламлённая улица, горящие дома, сломанные палатки. Раскиданные то тут, то там обломки повозок, несколько трупов. Два наёмника в тяжёлой броне пытаются защитить своих нанимателей, по всей видимости, купцов, от толпы оборванных и грязных горожан. — Бей толстосумов, все беды от них, — кричал одноглазый старик, прижимая обрубленную на запястье руку к груди. Алая кровь струилась по его серому кимоно, затекая в дыры на груди и боках. — Мы голодаем, капли рисовой не едим, а эта погань жиреет на наших несчастьях, — поддакивал другой заводила из середины толпы. Вдруг один из крестьян бросился вперёд. Удар вилами достиг цели: вышиб глаз и пробил щеку. На землю упало несколько кровавых ошмётков, среди которых угадывались зубы. Наёмник выпустил катану из рук и схватился за своё лицо. В этот момент ему на шею прилетела петля, брошенная кем-то из толпы. Несколько человек схватились за верёвку и повалили несчастного на землю. Его утаскивали всё глубже в толпу, откуда раздавался восторженный рёв и крики умирающего. Девушка побледнела от увиденного и постаралась как можно скорее покинуть это место. Она пустилась в бег, прыгая с крыши на крышу, стараясь не смотреть вниз, где происходило линчевание торговцев и оставшегося в одиночестве наёмника. По всему городу происходили погромы богатых поместий. Горожане, а с ними и обнищавшие крестьяне, врывались в дома, убивали и насиловали. Такова была их месть за десятилетия голодной жизни. Микки старательно отводила глаза от всего этого, осознавая, что ничего не сможет изменить в происходящем, и ей оставалось лишь двигаться вперёд, к заветному поместью деда, главы небольшого клана Сейнинно, что расположен за городом. Пересекая центр города, она увидела несколько костров, на которых толпа оборванцев сжигала молодых девушек и мужчин. В нос Микки ударил запах палёного мяса, до слуха доносились крики боли заживо сжигаемых и мольбы тех, кому это ещё предстоит. В переулке толпа мужчин насиловала нескольких девушек и маленьких девочек, которым на вид не дашь больше тринадцати лет. Юная куноичи ужасалась увиденному и дрожала, покрываясь холодным потом. Мысленно прося прощения у всех тех, кому она могла бы помочь, но не стала из-за страха за собственную жизнь и жизнь сына привязанного к спине бинтами, она продолжала бежать. Вот уже показалась стена и городские ворота, закрытые настежь. Добежав до них, она запрыгнула на стену и, прикрепившись к брёвнам чакрой, в течение секунды преодолела защитное сооружение. « Ещё немного, только бы хватило сил» — мысленно говорила Микки и сжимала губы от боли в ногах, в которые словно налили свинца.

***

Оставив город позади, она остановилась на лесной опушке и присела на траву, оперевшись спиной на дерево. Её грудь часто и вздымалась вверх и вниз. Помогая лёгким отдышаться после сумасшедшего забега. Ветер дул вей в лицо, заставляя сальные и потные длинные волосы ворохом развеваться в стороны. В лесу стрекотали цикады, и переговаривались о чём-то своём птицы. Спокойствие и безмятежность царили в округе, что так сильно отличалось от того, что было в городе.       Отдохнув, она собралась в дорогу. Сзади раздался скрип ветвей, девушка обернулась, выхватывая из скрытого в рукаве кармана кунай. Перед её глазами оказался шиноби с символом двух скрещивающихся рек. Её родной клан. Девушка внутренне сжалась и приготовилась к бою, ведь Сейнинно не любят незваных гостей, это она хорошо помнила с детства. — Назовись! — - Коротко бросил незнакомец, держа руку на ниндзято.- Быстро! — Микки, Микки Сейнинно, — дрожащим голосом представилась девушка.- Прошу помоги, мне надо попасть к Джи-Мурамасси — К главе? — усмехнулся шиноби, — А не много ли ты хочешь, беглянка? -Прошу, помоги! Да, я не достойна жизни, но мой сын — его внук. — Внук, значит… Что же, следуй за мной, но ты сама понимаешь, что тебя ждёт дальше — пожал плечами парень. -Да.

***

      Девушка убрала кунай, мысленно радуясь, что ей не пришлось, сражаться ибо знала, что этой битвы она не переживёт. Также в сердце Микки тлели слабые угли надежды на то, что глава помилует её, всё-таки родная кровь… Преодолев лес, по скрытым тропам, ни вышли к скрытому поселению клана Сейнинно, прятавшемуся среди старых деревьев. Десяток домов, окружали двухэтажное поместье из редких сортов древесины. То тут, то там между домами ходили люди, стайка ребятишек бегала во дворах и играла в синоби. На Микки нахлынули воспоминания, о детстве и родителях погибших на задании. Пройдя в поселение, она ловила на себе презрительные взгляды людей одного с ней возраста и стариков, помнивших о том, кем она является. Кто-то плевал ей вслед, некоторые не удерживались и от бранного словца в её сторону. В целом старый дом встретил её не так, как девушка ожидала. Ускорив шаг, они вскоре достигли поместья главной семьи, в котором на данный момент проживал лишь глава клана, не имеющий ни внуков, ни детей. Шиноби постучал в дверь, которую спустя несколько секунд открыл молодой паренёк с короткими тёмными волосами и карими глазами. Его лицо украшала услужливая улыбка, а под небольшим и аккуратным носом появился первый пушок, который в будущем сменится хорошими, тёмными усами. -Да, Мицуки-сан, желаете увидеть главу? И что за девушка с вами? — проговорил звонким голосом мальчонка. — Да, Тофу, давай скорее, и передай Мурамассе-саме, что со мной его внучка.- грозно сказал шиноби, снимая маску с лица. Юноша скрылся в глубине поместья. В это время Мицуки зашёл в дом, пропуская перед собой девушку. Коридор, ведущий в комнаты, оставался прежним, таким, как юная мать помнила в детстве. Всё те же трофеи на стенах, хотя нет, их число увеличилось с тех самых пор, как Микки убежала из дома ради своей любви. Спустя несколько минут на лестнице появился невысокий старик, который своим существованием демонстрировал мудрость и силу, ибо далеко не каждый доживает до пожилого возраста в жестокий период Сенгоку Джидай.       Его холодные серые глаза блестели, подобно стали, и являли саму суровость. Небольшая белая борода спадала на оголённую грудь, прикрывая старые шрамы. В одной руке у него была старая фамильная катана, чьи ножны были украшены лазурными драконами. Другая же была сжата в кулаке. Его морщинистое лицо украшал шрам, вертикально пересекающий глаз. Волосы того же цвета, что и борода, были собраны в короткий хвост, оставляя достаточно большой лоб открытым. — Хмм, внучка, какая встреча.- грубо бросил Мурамасси-сан.- Неужели ты сбежала не только от собственной семьи, но и от своего любовничка? — Джи-сама! — бросилась на колени девушка, склонив голову до пояса.- Молю простить меня за побег, и принять моего сына, твоего внука в клан. — Хмм, Мицуки, можешь быть свободен — кивнул в сторону шиноби, вставшего на одно колено, старик. — Есть! — сказал синоби и скрылся. — Теперь же перейдём к тебе Микки.- нахмурился старик.- О чём ты думала, возвращаясь сюда? Ты же прекрасно знала, что тебя ждёт, и как должен буду поступить я. — Да, Джи-са. — Не Джи-сама, а Глава! — перебил девушку старик.- Ты потеряла права называть меня дедом, после своего поступка. — Простите, глава. Я всё понимаю и признаю свою вину, но на ребёнке нет моей вины, чем могло провиниться невинное дитя? Помилуйте его, Мурамасси-сама! — умоляла девушка со слезами на глазах. — Хорошо, законы клана милостивы к детям, и на нём действительно нет твоей вины. Я с радостью приму его как своего внука и воспитаю из него достойного синоби. — произнёс глава клана Сейнинно, беря ребёнка на руки.- Тебя же ждёт казнь по законам клана. — Но Мурамасси-сама, зачем делать из него шиноби, молю вас, избавьте моего ребёнка от этой незавидной и кровавой участи! — вскрикнула Микки. — Я всё сказал! — сурово ответил старик.- Ты не вправе просить меня о чём-либо с тех самых пор, как сбежала из клана перед самой помолвкой с нынешним главой клана Кедоуин. Из-за твоего поступка погибло множество хороших ниндзя с обеих сторон, и мы так и не смогли заключить мир. — Но… — Никаких но! — отрезал старик.- Каждый поступок имеет свою цену и цена предательства лишь кровь. Казнь состоится на рассвете. Тофу, проводи её до тюрьмы.- обратился глава клана к служке. — Есть, Мурамасси-сама! — вскрикнул парень.- Вставай и иди за мной.- обратился он к девушке. Микки встала и покорно проследовала за слугой на выход из дома. Улица встретила девушку всё теми же презрительными взглядами бывших соклановцев. Пройдя до небольшого, слегка обветшавшего, домика, Тофу достал из-за пазухи ключи и открыл его. — Проходи, — сказал он девушке.- Здесь ты проведёшь время до завтрашнего утра. Думаю, тебе как раз хватит времени подумать о своих поступках.       Девушка кивнула и зашла в старый дом. Изнутри он выглядел ещё хуже, чем снаружи: плесень в углах и на стенах, одно-единственное окно, через которое проникало слишком мало света для освещения всей площади, а из мебели был лишь тюфяк, набитый соломой, в углу. Еды и воды не было, преступник должен был прочувствовать весь ужас своего положения.       Девушка уселась на тюфяк, не став осматривать выделенное ей место, и погрузилась в переживания о будущем своего сына, смирившись со своей судьбою. Так в своих нелёгких думах она провела остаток дня и ночь, сидя и рыдая на старом тюфяке. ***       Наутро девушку вывели с заплаканными глазами. Микки связали руки и повели к поместью, перед которым уже толпился народ. Проходя сквозь расступающихся людей, она то и дело ловила взгляды, полные злорадства. Ведь у многих из них погибли друзья и родственники из-за её поступка, приведшего к войне между двумя кланами. Кто-то не стеснялся ткнуть её в бок кулаком или же палкой, некоторые попытались кинуть в неё камнями, но шиноби, ведущие её, их перехватили и выпустили ки, напугавшее обычных жителей. Проходя мимо них, она в полной мере осознавала, что виновата перед этими людьми. Когда её подвели к небольшой деревянной платформе за поместьем, девушка с ужасом увидела главу клана, и то, что он держит в руках фамильный меч. Микки поняла, что её палачом будет родной дед. И от этого ей стало ещё хуже.       Девушку поставили на колени, обратив лицом к толпе. Сзади подошёл Старик Мурамасси и начал говорить. — Сегодня все мы здесь собрались, чтобы вынести куноичи-предательнице, известной под именем Микки, приговор, за то, что та сбежала из клана в канун собственной свадьбы. Её мужем должен был стать Глава клана Кедоуин. Но её побег расторг помолвку, что оскорбило сей клан, вследствие чего они объявили нам войну. Также её поступок привёл к падению авторитета нашего клана в глазах остальных кланов шиноби и сократил количество наших клиентов, нанеся огромный урон по нашей репутации.- громогласно говорил глава клана Сейнинно.- Такие поступки караются смертью. Что думаете по этому поводу вы, шиноби клана Сейнинно? — Смерть, казнить суку! — Единогласно кричала толпа. — Я вас услышал — произнёс Старик. Настала тишина, толпа разом умолкла, ожидая смерти преступницы. Куноичи закрыла глаза, приготовившись к смерти. В воздухе раздался свист катаны, запахло кровью. С небольшим хлюпом голова съехала с тела девушки и упала на эшафот, откуда скатилась на траву, окрашивая доски и растительность в алый цвет. — Казнь свершилась! — объявил Мурамасси и, утерев кровь с катаны о белое кимоно, одним движением загнал ту в ножны.- Предатель заплатил кровавую цену за свой поступок. Можете расходиться и приступать к своим ежедневным делам. Спустившись с платформы, старик направился в дом. По пути он размышлял о том, как порою жесток их мир, где ненависть порождает лишь ненависть, и даже любящим сердцам не дано остановить этот процесс, они лишь дают новый поворот для этого круга и подливают масло в огонь для очередных войн, как случилось с его внучкой.       Зайдя в поместье, он направился в свой личный кабинет, смотря на резко посеревший мир не различая цветов. Дойдя до своего рабочего стола, он начал машинально подписывать бумаги и разбирать заказы от небольшого числа клиентов их клана. В дверь постучали. Мурамасси напряг свои сенсорные способности и опознал в стучавшем своего верного слугу. — Зайди, Тофу. Послышался звук отодвигаемого сёдзи, в образовавшийся проём зашёл молодой парнишка. — Я всё сделал, Мурамасси-сама, к мальчику приставлены кормилица и няньки. -произнёс, встав на одно колено вошедший.- Жду дальнейших распоряжений. — Хорошо, принеси мне парочку бутылок саке и скажи, что я сегодня не принимаю, у меня траур. Всё же не каждый день казнишь собственную внучку…- с грустью произнёс старик. — Слушаюсь.- склонил голову слуга и вышел вон, закрывая за собой бумажную дверь. Дождавшись, когда звуки шагов юноши исчезнут на лестнице, седовласый приступил к дальнейшей работе. « Так, что тут у нас… Торговец просит убрать своего конкурента, но тот находится на территории подконтрольной Учиха. Угу, пошлю туда Итаме» — рассуждал Мурамасси, читая очередное письмо- заказ. В дверь вновь постучали. — Зайдите. — Господин, это снова я, вот ваше саке, — слуга подошёл к столу и поставил на него две прозрачных бутылки. — Хорошо, свободен. — Есть.       Дождавшись ухода паренька, старик открыл скрытую в столе емкость с картинами, откуда достал изображение своей внучки и положил его на стол. После чего откупорил рисовую водку и поморщился от ударившего в нос запаха спирта. Налил в пиалу саке и поднял вверх. — За тебя, родная…- и выпил залпом всю пиалу, после чего дотронулся до картины двумя пальцами и горько заплакал от боли, причиняемой пустотой в сердце.