Брак

Сказав, он развернулся и, оперевшись рукой о стену, начал стремительно уходить, превозмогая боль. Чимин только прибежал в это крыло и крикнул: — Нашёл?! Но тот, словно статуя, неподвижно, и слова не сказав, стоял. Не это он хотел увидеть в глазах омеги. Кого угодно, но не этого. Только сейчас понял. То, что было — не животное влечение, а нечто большее. Зарождавшееся. Оно успело пустить корни в сердце. Наверное, только дошло, потому что именно это сжало до невозможной боли. Впиваясь. Нет… Разрывая сердце на клочки. Пак заметил удаляющегося омегу и побежал, пытаясь окликнуть: — Тэхён! Ким Тэхён! От этого парень ускорил шаг, не различая чей это голос: Чонгука, тех парней или того учителя. Слишком много для одного утра. Психика не выдерживает, а сознание подкидывает лишь одно место. Туда-то он и бежит. Преодолев лестницу и открыв дверь, его тело окутал холодный ветер, оставляя волну мурашек. Сознание лишь подбрасывало: «Закончить». Подойдя к краю крыши, он было хотел спрыгнуть. Секунда — и всё закончится. Больше никаких страданий, сгрызающих воспоминаний, кошмарных сновидений. Как мало нужно, чтобы перечеркнуть человека. Удалить, будто не существовало. От бездны отделяет лишь шаг, и омега его делает. Однако, маленькие ручки вовремя перехватили талию и потянули назад. Нечеловеческий крик разнесся по всей крыше. В аудиториях с открытыми окнами точно был слышен. — Тихо-тихо, — успокаивал Чимин, прижимая всё сильнее. Крик прекратился, остались лишь слезы, но истерика всё так же не отпускала. Поэтому через минуту он захлёбывался в слезах настолько, что воздуха катастрофически не хватало. Чимин перехватил за плечи, начал вдыхать и выдыхать, показывая пример. Стоило немного успокоиться, как Пак, держа омегу под плечи, направился к выходу. Там в дверях стоял Чон. — Сгинь, — шипел Пак, а Гук, развернувшись, убежал. По окончанию лекции, люди заметили пять избитых альф и позвали ректора. Были вызваны скорая и полиция. Омега, лежавший в медпункте, не остался незамеченным. У всех отменили пары и настоял удалиться из университета как можно скорее, дабы не освещать лицо и состояние пострадавшего. За Кимом приехали родители. Пока отец с охранником относили омегу в машину, мать дошла до ректора. — Войдите. Дверь с треском врезалась в стену. Что он подскочил. — Ректор? — Д-да. В три шага дойдя до стола, она хлопнула по нему и, посмотрев в глаза, сказала: — Вас, тех уродов и всех, кто причастен к этому, я лично засажу. Вы все будете гнить в тюрьме. Обещаю, что срок будет максимальный. За халатность, Вам в первую очередь. Когда она шла обратно, то уже выяснила их имена и номера телефонов, но также натолкнулась на испуганного омегу. — Я перезвоню, — сказал она, завершив вызов, и перевела внимание на омежку: — Здравствуйте? — Эм, здравствуйте. Вы мама Ким Тэхёна? — А вы, собственно…? — Чимин. Пак Чимин. Я его друг. — У моего сына есть друзья? — с недоверием спросила она. — Ну, может, только я так считаю… — Что вы хотели? Я человек занятой. — Я… Ну… Как он? — Вы причастны к этому? — Нет! — Хм, тогда будем рады видеть вас в гостях. Вот моя визитка. Приди навестить его, думаю, он будет рад, — улыбнувшись, сказала она. — Да, обязательно. Но, миссис Ким… Разрешите узнать. Почему у Тэхёна нет запаха? — Насколько я знаю, он принимает блокаторы, - пожав плечами. — А, ясно. Они попрощались, и она уехала по души тех уродов. Она хороший адвокат, потому что с того света достанет душу, сожрёт и не подавится. После её ухода к Чимину подбежали Хосок и Юнги. — Чимин, ты не видел Чонгука? — запыхавшись, спросил он. — Я не знаю, где этот трус и мудак, и всё что связано с ним, меня более не касается. В тот вечер Чонгук напился до свиного визга и, позвонив секретарю, разорвал помолвку с неизвестным омегой. Хосок поддерживал и был рядом. На следующий день он с утра вернулся домой. Стоило ему зайти, как звонкая пощёчина окрасила его щеку. — Где ты был?! Чуть в гроб нас не свёл! — кричал отец, а мать стояла рядом и плакала. Взглянув на неё, он, протянув руки, обнял её, горько заплакав. — Мам, я такой идиот.. мудак... тварь последняя. Зачем?... Почему я сделал это?... Ему же сейчас так больно. — Да, сынок, больно. Даже не встретившись, расторг помолвку.Думаю, он расстроился. — Что? - оторвавшись от её плеча, - Мам, ты о чём? — Я о помолвке с Ким Тэхёном, а ты? — С кем? - опешил. А сердце резко сжалось. — Помнишь, мы говорили про омежку? — Подожди, его зовут Ким Тэхён? Это он тот самый сын? Мой ровесник? — Да, а что? Вы знакомы? - просияла она. Всё. Это меняет абсолютно всё. Но Чонгук не ответил, лишь осев на пол. — Мама, я возобновляю помолвку. — Щенок! Думаешь это так просто?! - взревел глава семейства. — Отец, прошу.... Нет… Умоляю, — сказал он, поклонившись до пола. — Что случилось, сын? Но вопрос остался без ответа. Он лишь горько плакал, оставшись в том же положении. Ещё три дня у Тэхёна были нервные срывы, он кричал и разбивал всё вокруг себя. После, начались галлюцинации. Он боялся остаться один. В тот момент его удачно навестил Пак. — Тэ, как ты? — спросил он, осторожно заходя. Ким вскочил с кровати и, налетев на него, крикнул: — Чимин! Не уходи, останься, они здесь! Их так много! Пожалуйста! — Тихо-тихо. Тэхён, всё в порядке. Я останусь. И Ким мигом обмяк в его руках. Следующие дни Пак не посещал университет, потому что Тэ не хотел оставаться один. Ему постоянно снились кошмары, и он боялся новых людей. Кроме врача-омеги он не подпускал к себе ни альф, ни бет. Даже отца. Доверял лишь Чимину. А когда тот пошёл в университет, так вообще закатил истерику. — Как он? — спросил Юнги. — Плохо. Галлюцинации, кошмары. Его сознание само разрушает его. Он боится всех и вся. Даже родного отца не подпускает к себе. И у него пропал запах, совсем. Он больше не принимает блокаторы, но его нет. Думаю, это тоже сделал организм, чтобы альфы не учуяли его. Также он сильно похудел. Как только ест, так сразу вырывает. Горькое вообще не переносит. Говорит, что на вкус, как… сперма. Я не уверен, что домашним лечением обойдётся. Он уже так ослаб, а сознание затеяло жуткую игру с ним. — Примерно так, — сказал Юнги, выключив запись с диктофона. А Гук уже сто раз проклял себя. Своё воспитание, решение, отношение к молодому омеге. Он осознал, что перешагнул черту. — Что я могу сделать? — хрипло спросил Чон. Сам же выглядел не лучше. Мешки под глазами, сигаретами разит за километр. Из-за постоянной выпивки, а после рвоты, он знатно похудел. Глаза потухли, губы иссохли. А всё желание к чему-либо испарилось. Полнейшая апатия. — Всё, что мог, уже натворил. — Хосок! — Что?! А что, неправда, Юнги? Как только он додумался до такого?! — Чимин то же самое сказал, — опустив голову, признал Чон. — Так, может, у него и спросим? — Он никогда не подпустит меня к Киму. И правильно сделает. Как я могу рассчитывать на что-либо? — Посмотрим. Назначив встречу с Паком, они ждали его в кафе. Когда он подошёл, первое, что спросил: — Что это забыло здесь? — Мини, успокойся и сядь. — Ни минуты более, — Пак развернулся, а Чон упал на пол на колени. — Пожалуйста, Чимин… Умоляю, помоги мне.

Принятие.

Пак сел перед ним на корточки. — Да ты хоть знаешь, что пережил этот ребёнок благодаря тебе? Знаешь, каково это, когда альфы пускают по кругу? Засовывают свои мерзкие и вонючие члены тебе в рот. Да его по ночам то и дело рвёт. А ужасы? Каждую ночь этот омега плачет. Нет… Он молит о помощи вместе со слезами на глазах. В самые худшие моменты начинается истерика. Крики просто нечеловеческие. Ты спасал людей из петли? А осколки вазы пытался забрать из рук?! Боялся, что из ванны не выйдет, а утопится?! Нет? А я да! Я был с ним всего лишь девять дней, а испытал на всю жизнь. И ты ещё просишь меня о помощи? Чимин поднялся и вышел из кофейни. Гук не знал, что делать. Пришёл домой, ни живой ни мертвый. — Гуки, зайди в гостиную, есть разговор, — попросила мама. Он прошёл и устроился напротив родителей. — Сынок, тут такое дело… Омега, с которым помолвка… Он не сможет. — Почему? — Его… кхм. Кое-что случилось, и теперь он отправляется на лечение в другую страну. Мы думаем расторгнуть помолвку. Нам не нужны шизофреники в роду. — Не смей. Ни за что. Я выйду за него и только, - стуча пальцем по столу, - и поеду с ним на лечение, - он был полон решимости. — Сынок, одумайся! — Мне нужен только он, мам! — Другого выберешь. И нога твоя не ступит за порог этого дома, пока не передумаешь! С тех пор он просидел под арестом две недели. Попытки побега пресекались ловкими охранниками. Телефон и все средства связи были изъяты ещё в первый день, когда он, побив амбалов, почти сорвался к омеге. Друзьям родители сказали, что не знают, где Гук. Однажды ему почти удалось приехать к Киму, но его успели перехватить. Этого времени хватило, чтобы собрать Кима в поездку. Пак помогал во всём, пока родители думали о прессе и помолвке. На том конце света его ждал брат и лучший психиатр.

💍💍💍

День отъезда, аэропорт. Пак присел на колени и, заключив руки друга в свои, пытался поймать его взгляд. — Ну? И чего ты? Тэхён, посмотри на меня. Ну же, — попросил он, повернув его голову. — Я не бросаю тебя, слышишь? — Поезжай со мной, — сказал Ким, больше похожий на мумию. — Ты же знаешь, что не могу, — опустил голову Чимин, а Тэ отвернулся к окну. — Но я буду приезжать. Обещаю. На все праздники. Я буду рядом. Не забывай про социальные сети, там ты всегда сможешь написать мне, — говорил Пак, но никакой ответной реакции. Вздохнув, он продолжил свой монолог: — Этот браслет я заказал. Попросил сделать две копии, чтобы были только у нас с тобой. Это — символ дружбы. С каждым приездом будем добавлять новые части, хорошо? Но Ким, мягко говоря, был не настроен на разговор. Ему казалось, что единственный человек и то бросил. Да ещё где? В неизвестной стране с горячо «любимым» братцем. В надобности лечения он не сомневался. Потеря пятнадцати килограмм в течение месяца не повествовала о чём-то хорошем. Даже сейчас омега сидит в коляске, ноги и постоянные головокружения сыграли не последнюю роль. — Как соскучишься, позвони, — сказал Пак, заключив в объятия. Ему было не легче, но он не мог оставить Юнги. Неизвестно, куда Гук может затянуть этих двоих. Ким лишь сжал костлявыми пальцами брюки, что стали на три размера свободнее и теперь висели, как на вешалке. Через некоторое время объявили о посадке: «Просим всех пассажиров рейса HR1924, компании Canada Airlines , Сеул — Оттава, отправляющегося в 12 часов 30 минут по местному времени, пройти на посадку». Водитель двинул коляску, разъединяя одностороннее объятие. Лишь он видел слёзы молодого господина, который уже скучал по дорогому другу.