Брак

Гук застыл. Что? В смысле? Это что только что… Он правильно услышал? — Что? — переспросил Чон. — Говорю, ты правда поверил, что я люблю тебя? — издевательская улыбка не сходила с его лица. А Чон не мог понять, что происходит. — Чонгук, я никогда не любил тебя. — Если это шутка, то не смешно, — ответил он, поцеловав в скулу, в носик, в висок. Лицо омеги скривилось, и он что есть силы оттолкнул его. —Хватит. Это противно. Ненавижу тебя.— Прошипел он, нахмурив брови. Руки Гука опустились, как и он сам, на кресло, стоявшее напротив кровати с атласным красным постельным бельём. Вообще, вся комната была подготовлена на сегодня. В джакузи все ещё горячая вода с лепестками роз, на столике — фрукты с вином, а в спальне свечи повсюду. Весь номер мягко освещен, создавая более интимную обстановку. А вид из панорамного окна завораживает. Однако, не сейчас, когда мир рухнул. Альфа со стеклянными глазами смотрел на омегу напротив, вальяжно присевшим с бокалом вина и закинувшим ногу на ногу. Прокручивая бокал в руках, он начал: — Знаешь, когда ты сказал: «Хватит играть, неправдоподобно» я уж думал, что мой план провалился. Ты правда считаешь, что я смог бы полюбить тебя? — вскинув брови, он сделал глоток. — Ненавижу тебя, Чон Чонгук, и никогда не прощу за то, что ты сделал. Сломал, унизил, растоптал, а после сделал вид, что не причастен! — повысил тон Тэхён. — Прости, — а в глазах сожаление, он сам знает это, и до конца жизни его это будет преследовать. Каждый божий день совесть напоминает о тех событиях. А в кошмарных снах лишь одна сцена: когда Тэ вышел из аудитории и сказал: «Ненавижу тебя». И вот, все повторяется вновь. Где? Когда именно он допустил ошибку? Доверившись? — Знаешь, почему я не был против шлюх, с которыми ты трахался на протяжении наших «отношений»? — Тэ. — Но его перебили, не дали сказать: «Никого не было», «Лишь ты в моем сердце», «Моя жизнь, вселенная». — Да потому, что твои прикосновения омерзительные, — выплюнул он, нахмурив брови и отставив бокал на прикроватную тумбочку, — я не мог допустить, чтобы ты прикоснулся ко мне своими грязными руками. Такой идиот. Правда поверил, что такого мудака, как ты, можно полюбить? Я так долго ждал, притворялся, знаешь, как это трудно? А потом твои решили через год сыграть свадьбу! Я чуть в ящик не сыграл там же. — Возьми слова обратно и скажи, что это неправда, — сказал ледяным тоном Гук, опустив голову. Его ладони уже давно сжимали подлокотники стула, норовясь сломать. Вены на шее и татуированных руках вздулись. Брови свелись к переносице, а зубы сжаты до скрежета. — Нет. Это правда, — с полным безразличием начал омега, а после последовал визг. Чонгук, сорвавшись с места, прижал омегу к постели одной рукой, удерживая за шею. Его взгляд был полон злости, как только пришло осознание. Больно. Очень. — Что… кх. — Ладони сжимались, лишая возможности вдохнуть. Разум помутился, а в голове борьба между «люблю» и «ненавижу». Хотя нет, это не ненависть, а обида. На омегу, на себя. Впервые доверился, открылся, стал верный, а что получил? Разорванную душу? Кровоточащее сердце? Тэ располосовал татуированную руку царапинами, пытаясь её убрать. Стоило брыкнуть ногами, как они были зажаты бёдрами альфы. Стянув свой галстук, он завязал руки омеги, пока тот разбирался с нехваткой воздуха. Привязав запястья к изголовью кровати, он принялся водить ладонями вдоль всего тела. — Что ты… Не смей! Нет! — кричал Тэ и ворочался, пытаясь выбраться. А тот любовался этим телом, этими губами, глазами, полными ненависти. Даже так прекрасен. Даже так любит, до последней извилины. Ну каков идиот. — Сейчас исполнится твой худший кошмар, — прошептал на ухо Гук и разорвал рубашку омеги, открыв вид на впалый животик, выступающие нижние рёбра и розовые бусинки, к которым он сразу же прильнул, кусая. — Ах, — выгнулся Тэ и сам был удивлён своей реакции. Покрывая тело нежными поцелуями, Чон спросил: — Нравится? — ухмыльнулся Гук. — Нет! Слезь с меня сейчас же! Звонкая пощёчина разнеслась по всей комнате. — Ты, — Гук зажал лицо омеги в ладони, — просто омега. Очередная дырка, ничего более, — голос был грубый, а низость тона обозначала возбуждение. Скорее всего он пытался убедить себя, но Гук слишком хорошо осознавал свои чувства к этому омеге. Всё ещё любит, конечно же, это так быстро и просто не пройдёт. — И можешь действовать лишь после моего разрешения. Теперь ты принадлежишь мне, и я прослежу, чтобы ты подобающе выполнял свои обязанности, — прошептал он, вдыхая запах духов у виска. — Ненавижу тебя. Альфа впился в вишневые пухлые губы, сминая и кусая верхнюю и нижнюю. Проникнуть глубже омега так и не давал, но это не проблема. Надавив, он насильно открыл его рот и проник в него юрким языком. Левой рукой Гук сжимал соски, прокручивая моментами, а омега выгибался и стонал в поцелуй, хмуря тёмные брови и щурясь ещё сильнее. Отстранившись, он начал оставлять свои засосы, которые расцветут фиолетовым позже. Дорожка из них неуклонно привела вниз. А сверху Тэхён все повторял: «Ненавижу». Однако, Гук уже давно был не здесь, бронзовая кожа сводила с ума, как и припухшие искусанные губы. Кожа на запястьях уже приобрела багровые оттенки, но освобождать омегу никто не собирался. Чонгук встал и, раздевшись, вернулся с презервативами, он немного остыл, и эмоции уже не имели того влияния. Возможно, сейчас он остановится и предпочтет поговорить. Так он думал, но нет. Этот омега слишком сильно возбуждает, заставляет терять контроль, будто испытывает вновь и вновь, заставляет гореть. Тэхён в этот момент отключил свое сознание, поэтому лежал, уставившись в окно. А в глазах и голове — пустота, белый лист. Закинув длинные худые ноги себе на плечи, он стянул брюки вместе с боксерами. В этот момент что-то щёлкнуло в голове. — Нет! Не трогай! Прекрати! — истошно кричал омега и, начав сопротивляться, вписал коленом удар в солнечное сплетение. Тот, отшатнувшись, сжался пополам, обняв живот руками. Тэхён отполз назад и, повернувшись спиной, хотел развязать узел, как его потянули за щиколотку назад и, поставив в колено-локтевую, надавили на спину, заставив прогнуться и оттопырить попу. — Н-нет… — вот сейчас, накрыло. Пришло осознание, что он не на шутку разозлил. Чонгук не остановится, не сегодня, не сейчас. — Заткнись! — тяжёлая ладонь приземлилась на одну из половинок с характерным шлепком. Тэхён начал плакать. — Я думал быть более нежным, но тебе, похоже, это не нужно, — ухмыльнулся Чон. Не теряя более и секунды, он приставил член и резко вошёл во всю длину. Тэхён застыл в немом стоне боли, из глаз с новой силой потекли слезы. — Твою ж, расслабься, — приказал он, шлепнув ещё раз. Горячие стенки крепко сжимали, а природная смазка смешалось с кровью и, после первого толчка, потекла вдоль бёдер. Нечеловеческие крики заполнили комнату, когда альфа, не обратив на это внимание, начал вколачивать омегу в матрац. Тэ метался под ним, пытаясь соскочить или как-то вывернуться, но был быстро прижат к подушкам лицом. Там все горело, и с каждым толчком боль пронзала все сильнее, губы начали кровоточить от вечных укусов омеги, голова — болеть от напряжения. Пока это не стало настолько невыносимо, что он потерял сознание. Но и это не стало поводом и, уже беспрепятственно проникая в расслабившееся нутро, альфа вышел и кончил на спину омеги. Пелена возбуждения и злости спала с глаз, а вместе с ним пришло осознание состояния Кима. — Тэхён? — спросил он, тормоша за плечо, коленки скользнули по атласной ткани, и тело безвольно рухнуло. Словно кукла. Развязав запястья, он укрыл омегу и, взяв сигареты, пошёл на балкон. Вид из люкса открывался шикарный, но на душе паршиво, соответственно, не важно, что там блестит тысяча огней. Теперь все кажется тусклым. Он за час выпил целую бутылку, захлебываясь собственными слезами. И сейчас нет злости, лишь печаль, ведь Тэхён, его Чон Тэхён, его не любит. Больно так, словно душу вырвали и искромсали на тысячу лоскутов. Проснувшись в обед, он взял пачку сигарет и вернулся в спальню, сев на кровать, закурил рядом со спящим омегой. Или, во всяком случае, он так думал. — Ненавижу табак, — бесцветным голосом. — Плевать. Когда развод? — С чего бы? — спросил Тэ. — Ты меня не любишь, а точнее, ненавидишь. И все ещё имеешь какие-то претензии. — Брачный договор в силе три года и чтобы разорвать его понадобится намного больше, чем наши подписи. Не переживай, можешь жить своей жизнью, а я буду своей. — Что и как мне делать, я решу сам, — ответил Гук, стряхивая пепел в пепельницу. — Ага, только репутацию не порть. И на публике нужно притворяться идеальной парочкой. — Кто ещё участвовал в этом представлении? — Я и… я. Чонгук, чтобы обмануть человека с одной извилиной, и той между ног, много людей не надо. Чонгук встал и, одевшись, уже собирался выйти, как Тэ сказал: — Только у меня есть просьба. — У тебя хватает наглости. — Пожалуйста, выслушай меня. — Переведя дыхание, он продолжил: — Есть два человека, которые не должны знать об этом. Чимин и Лили. — Неужели даже такой как ты способен иметь совесть и стыд? Но в ответ молчание. Дольше не задерживаясь, он ушёл, хлопнув дверью. Всё тело ломило. По ощущениям, его били десять человек. Самостоятельно пошевелиться он не мог. Скрипя зубами, Тэхён дотянулся до телефона и позвонил единственному человеку, который мог помочь. Через пятнадцать минут он пришёл. — Тэхён! — влетел альфа и застал не лучшую картину. Простынь в крови, а сам омега фиолетовый, с мешками под опухшими глазами. Прикрытый до пояса. — Богом. — Что с вами произошло? — спросил он, подлетев к нему. — Ха, удача была не на моей стороне. Ты привёз её? — Да. — Так пусть входит. Выйдя, он вернулся уже со своей девушкой. — Мира? — спросил Тэ. — Им Юна… — ответила она, сначала в ступоре, — что за Мира? Богом! — Стой, это не то, что ты подумала. Тэхен плохо запоминает имена, поэтому всех девушек называет Мира. Девушка переводила взгляд одного к другому, а Тэ лишь махал головой. — Перейдём к делу. — стал серьёзнее Чон, — во-первых, мне нужно в больницу, но Богом альфа, поэтому не могла бы ты помочь мне, пожалуйста. Во-вторых, я не хочу вас разлучать и знаю, что ты недавно завершила обучение на химико-биологическом. Не хотела бы ты работать в моей компании, в отделе разработок препаратов? В-третьих, мне нужно выбраться отсюда незамеченным. Чонгук, дебил такой, вышел из главного входа. Там скоро наверняка соберутся вороны, если не уже. — Я видела парочку возле входа. Насчёт работы поговорим позже. Как вам идея выйти через чёрный выход, а я выйду вместо вас? — Прекрасно, но для этого нужен ещё один человек. Богом будет сопровождать тебя до машины. И одежда… — он перевёл взгляд на разорванную в клочья рубашку. — Я привёз! Там джинсы, белая футболка, пиджак и маска, — сказал Пак, подойдя к своему рюкзаку. — Хотя бы у одного альфы из моего окружения есть мозги, — улыбнулся омега. После звонка секретаря Ли, Тэ помрачнел. — Что сказал? — Он спросил: «Почему Чонгук вышел из отеля один?». — Класс, и что делать? — спросила Им Юна. — Богом, звони своему отцу, он выйдет с ней, а я с тобой в больницу. Согласившись, Пак отошёл позвонить. Девушка откинула одеяло и ужаснулась. — Ты… как? — Хреново, но не настолько, чтобы пугаться меня. Не думаю, что я такой страшный. Кстати, будем знакомы, я Ким Тэхён, — протянул он руку. — Да знаю я тебя. Много рассказывали, — пожала руку Юна. — Что? Пак Богом, ты что сплетничал про меня, как последняя омега? — кричал он в другую комнату. Это рассмешило девушку. Им отвела его в душ. Одев омегу в свадебный смокинг и рубашку, точнее то, что от неё осталось, она сама переоделась. Через двадцать минут в номер влетел водитель. — Молодой господин! — Здравствуйте, Мистер Пак. — Как вы? Это Чонгук так с вами обошёлся?! Да я ему! — Стоп. — Все замерли, — прежде чем начнём, мне нужно вам рассказать кое-что. Присядьте пожалуйста. Итак, все мои чувства к Чонгуку были фальшивые. Это была игра, чтобы он не передумал со свадьбой и ускорил её. — Зачем Вы рассказываете это нам? — Потому что хочу довериться. Вы трое — единственные, кто знает и будет знать правду. Я не знаю, сколько будет случаев, как сегодня. Но, как показал опыт, один я не справлюсь. Пожалуйста, помогите мне, — он поклонился, насколько это было возможно. Все переглянулись и, улыбнувшись, согласились помочь. Момент истины настал. Богом, надев чёрное легкое пальто на Тэ, прижал его к себе и пошёл к черному выходу. А Мистер Пак с Им Юной — к основному. Уже в холле множество взглядов было приковано к ним. Волосы она спрятала в большой чёрной шляпе, маска оставила открытыми лишь глаза, а мешковатая футболка до середины бёдер скрыла грудь, поэтому правда не всплыла наружу. Тем временем Богом отвёз омегу в больницу, где ему обработали раны и выписали мази с обязательным отдыхом.

💍 💍 💍

Выйдя за дверь, долго не размышляя, Чонгук двинулся в ближайший бар. Ему в жизни было так плохо лишь дважды: первый раз, когда Тэ чуть не изнасиловали, второй раз, когда он уехал. В голове полный беспорядок, который не особо хочется разбирать. Сугубо потому, что на это нет ни сил, ни желания. Сейчас бы забыться, и чем дольше, тем лучше. Допивая третий стакан виски, Гук заказал ещё один и уже просто сидел, и смотрел на янтарную жидкость, крутя её в руках. Свет от лампы переливался в ней, а кубики льда бились друг об друга. Все это погрузило его в раздумья. В памяти всплывало многое. Первая встреча на крыше, ядовитое «альфа», брошенное тогда. Соревнования. Все это вызвало улыбку, которая была затемнена последними событиями. Слова «ненавижу, не люблю, омерзительно» были теперь выгравированы на корочке. Его обманули. Самим мерзким и ужасным способом. Сейчас, когда вспоминаешь улыбку, поцелуй, объятия, поддержку, все теряет краски. Все становится черно-белым с жирным штампом «FAKE». Однако, разлюбить, выкинуть из сердца не так просто. Даже сейчас сознание подбрасывает варианты по типу: «Он соврал», «Испугался», «Все это сон». Потому что в это не то чтобы тяжело поверить, а просто не хочется. Выйдя из бара жутко пьяным, он вызвал такси и отправился домой. Если это место ещё можно таковым назвать. Первое, что встретило его — темнота. Ключи с характерным звоном упали на комод и, разувшись, он включил свет. Тот моментально его ослепил, и голова разболелась ещё больше. Пройдя небольшой коридор и свернув налево, можно было зайти в просторную гостиную. С левой стороны стоял телевизор, а столик с диваном и креслом, соответственно, напротив. С правой стороны кухня, а разделяет пространство барная стойка с высокими стульями в комплекте. Далее — лестница на второй этаж, где на данный момент две спальни с гардеробными и ванной внутри комнат, гостевая, и пока одна пустая. Оттуда доносился голос. Да, знаком. Но столь противен сейчас. Не хочется не то что слышать, а думать о нем в принципе. Выкинув пиджак у входа и расслабив галстук, Гук пошёл в душ. Проходя мимо омежьей комнаты, он услышал кусок разговора: — Почему не поехали? Просто у Гука сейчас будет много работы, собственно, как и у меня. — … — Да-да, мы позже обязательно съездим. — … — Чимин, мы женаты меньше суток, конечно, у нас все хорошо! — … — Всё. Спокойной ночи. Выдохнув, он откинул голову на спинку кровати и заметил пристальный взгляд, но у его обладателя быстро спал интерес, и он поплелся дальше.

💍💍💍

Утро стало тяжёлым испытанием для обоих. Киму сегодня нужно обязательно съездить в компанию, поэтому, переступая через адскую боль, он одевался. Мешки под глазами и засосы были тщательно скрыты от чужих глаз. С помощью Богома он дошёл до машины, и они выехали. Гука разбудили громкие хлопки и чей-то голос. Открыв глаза, он увидел Хоби. — Эй, друг. Земля вызывает! Подъем. — Хоби? — Собственной персоной. — Что тебе нужно? Тоже деньги? — О чем ты? — приглядевшись, Хосок подметил, что он паршиво выглядит, — а что случилось? Собственно, почему ты такой помятый? — Отстань, — ответил Чон, вновь свалившись на подушку. — Не-не. Подъем! Твой отец попросил к тебе заехать, так как не мог дозвониться. — Мммм, — уже находясь в полудреме. — Что-то про собрание сказал. — Что?! — подскочил Гук, и тут же головная боль настигла его головушку. Попросив у друга таблетку, он быстро собрался и уехал в компанию.

💍💍💍

Первый день у обоих выдался жутко сложным. Но Гуку не нужно было доказывать свою компетентность, ведь он управлял филиалом в Китае, пока учился. Альфа отлично проявил свои лидерские способности и знания, приобретённые в университете. Тэхёну же предстояло ещё отстоять своё место. Советом было решено оставить его на очной форме обучения на магистратуре, но уже сейчас вводить в курс дел. Самый выгодный контракт с Сеульской Центральной больницей был заключен вместе с брачным, сейчас главное — оттолкнуться от этого и встать на ноги. Конечно, это предвещало огромный фронт работы, но как всем нужен отдых, так и Тэ уже вернулся домой.