Брак

Бывает ощущение, что время словно песок, за который невозможно ухватиться. Чаще всего такое происходит, когда что-то неизбежно наступает, а мы все ещё не готовы к этому. Вроде и были осведомлёны заранее, но так и не сделали что-либо толком. Тэхён так же знал о приближающейся течке и никак не смог подготовить ни себя, ни альфу. Уже как неделю они должны были быть на курорте, под жаркими лучами солнца, а охлаждал бы тело океан, но не всегда всё получается по плану. Живут вместе, но всё ещё спят отдельно. Они выбрали постепенность и придерживаются её. Отношения протекают гладко, даже слишком, иногда это подозрительно. Однако, он не готов к такому серьёзному шагу, но течка думает иначе. Не столько сомнений в партнёре, сколько в себе. Одно утешает: как сообщил врач, Ким вряд ли будет в состоянии думать в этот момент. Теперь осталась почти единственная проблема: как сообщить Чонгуку? В силу своего воспитания Тэхён всегда обходил интимные темы. Для него они — табу. Просто что-то, о чем не принято говорить. Он не свят и невинен, однако смущается все так же, как и в пятнадцать лет. Вчера омега хотел объяснить альфе, но едва ли смог и слово сказать по этому поводу. Чонгук, заметив это, сразу перевёл тему, дабы не напрягать омегу. Всё придёт, нужно лишь подождать, время есть. Ох, знал бы Тэхён, как ошибочно его мнение. Придя к выводу, что Ким не сможет сделать это, он решил мужественно спихнуть на другого человека, а именно — на врача. — Мистер Ким, желаете ли вы остаться или выйти? — учтиво спросил специалист. А омега тотчас засверкал и ожил, словно путешественник, получивший глоток воды в Сахаре. В этом случае пустыней стали его терзания, что не дают покоя неделю. Воспользовавшись возможностью, он быстро покинул кабинет. Из-за таких настроений Чонгук ещё больше напрягся, а учитывая табличку на этой двери, вдвойне. — Он бесплоден? — первое, что спросил альфа, как только Тэхён вышел. Он узнал о количестве таблеток и не погладил по голове, конечно. — Нет, но может стать. По подсчётам, через два дня должна начаться течка. Она будет первой за долгое время, поэтому и самой трудной. Вы должны будете помогать от и до. Главная задача — поставить метку и создать сцепку. — Спокойно объяснял врач, не отводя взгляда. А у Гука началась мини-паника. Сцепку? То есть, потом дети? А готов ли он? Безусловно, хотел стать отцом, но в будущем. — С-сцепка? — Да, вероятность беременности мала, но если вы зацепитесь за неё, будет прекрасно. Это даст возможность и для будущих родов. — А если нет? — спросил он, склонив голову и сжав вспотевшие ладони. — Тогда мы не можем гарантировать возможность в принципе забеременеть когда-нибудь. Вот так. Жизнь говорит, или сейчас или никогда. Чонгук уже понял, чего Тэхён боялся больше всего: того, что Чон будет не готов к детям. Это серьёзно и требует долгих размышлений, а тут два дня. Проконсультировавшись с врачом ещё о некоторых моментах, он поблагодарил и вышел. Как только альфа взглянул на Тэ, то встретил пару до ужаса напуганных глаз. Они смотрели на него в ожидании злости, а может, скандала. Чонгук мягко улыбнулся и присел перед ним на корточки, не разрывая зрительный контакт. Черноволосый мягко заключил музыкальные холодные пальцы в свои горячие ладони. — Всё будет хорошо. Я рядом. И этих слов хватило, чтобы Тэхён подорвался с места и крепко обнял альфу, прижимаясь носом к ключицам. — Спасибо. Эти два дня было решено провести дома. Еда закуплена: в основном, лапша быстрого приготовления и вода. Настал день «х», если верить часам. Они сидят друг напротив друга в полумраке, сериал играет на фоне, но все равно не разбавляет обстановку. — Прости, что так получилось, — выдохнув, начал Тэ. — Э, что? Нет, то есть, да, то есть, всё в порядке, — альфа был весь на нервах, будто вернулся на десять лет назад, в свою первую ночь. Хотя по ощущениям её можно считать таковой вместе с Кимом. — Может, пойдём спать? — неуверенно спросил он, потирая шею ладонью и уводя взгляд куда угодно. Однако, воцарившаяся тишина напрягала, и пришлось взглянуть на омегу, а тот сидит, краснее рака, вытаращив глаза. До Чона медленно, но верно начал доходить второй смысл сказанного; его уши запылали, и он быстро решил оправдаться: — Нет! Это не то, о чем ты подумал! А дальше вновь море неловкости. — Нам по двадцать шесть, а ведём себя, как дети, — немного рассмеялся Гук. Легли они в одну кровать, да по разные стороны. — Спокойной ночи. — Спокойной. Об ошибочности этого пожелания омега понял, проснувшись от жуткого зуда. По мере пробуждения Тэхён ощутил весь дискомфорт. Ему было до ужаса жарко, будто в лаву кинули. Живот сжимался спазмами, а смазка намочила даже спальные штаны. Возбуждение упиралось в мягкую ткань, которая явно не намерена это скрыть. Только запах горького шоколада, летающего рядом, позволяет оставаться в рассудке. Повернувшись к альфе, он аккуратно вцепился в его футболку и начал тянуть её, тихо поскуливая: — Гуки, Гуки, Гуки, проснись. Перед глазами медленно, но верно начинает плыть, разум хочет раствориться в этом безумном желании. Тэхён же против. Он хочет помнить все: ласки, прикосновения, слова, стоны. Желает всё это прочувствовать этой ночью. Может, в нём говорит омежья сущность, а возможно, он сам. Потерявшись в шквале мыслей, Тэхён не заметил пробуждение Чонгука. У того глаза угольно-чёрные, зрачки расширены, ноздри жадно вдыхают вишнёвый аромат, наполняя им лёгкие, которые сейчас могут разорваться от этого десерта. Теперь альфа понимает, что омегой хочется дышать вечно. Чон вряд ли позволит ещё раз в жизни использовать духи. Медленно подняв ладонь, он заправил взмокшие волосы за ухо и смотрел в очень испуганные глаза, словно у олененка. — Можно? — Да. — Красивый, — подарив комплимент, Гук начал оставлять поцелуи-бабочки по всему лицу. Расцеловав каждый сантиметр, старался отвлечь Тэхёна и у него вышло, когда омега расслабился и начал прижиматься к нему. — Гуки, — скулил Ким, сжимая футболку сильнее. Скинув одеяло, Чонгук навис над ним, переходя на шею и промычав на вопрос. Он не намерен говорить, только не сейчас, когда может попробовать каждый миллиметр любимого. Медленно, но верно оставляя засосы на лебединой шее, он рукой опускался вниз, оглаживая бока и плавно переходя на бедра. — Мне страшно. Одна фраза — и альфа застывает каменным изваянием. Слова всё отчетливее доходят до затуманенного ума. Рыкнув, альфа отстраняется и видит слезы, стекающие по алым щекам. Запах Тэ изменился. — Иди ко мне, — говорит он так ласково и нежно, будто с маленьким ребёнком. Сам же присаживается плотнее к изголовью кровати. Тэхён теряется, но потом, преодолевая дрожь в ногах и общую слабость, приподнимается, размещая коленки по обе стороны от бёдер Чонгука. — У меня… там… мокро, — предупреждает, опустив голову и покраснев пуще прежнего. — Всё хорошо, — ответил он, начав расцеловывать пальцы омеги. Один за другим, горячие губы соприкасаются с кожей. Это повлияло на Тэхёна благотворно. Он немного расслабился, плечи опустились, спина ослабла, позволяя хозяину приземлить голову на сильное плечо, и присесть на чужое возбуждение, из-за чего муж не сдержанно замычал. — Больно? — испугавшись, и дёрнувшись встать. — Нет, — тут же усадив обратно. Опустив чужие руки, Чонгук начал медленно поглаживать спину, переходя с плеч на лопатки и плавно спускаясь к пояснице. Он не позволял себе спуститься ниже, хотя так хотелось сжать мягкую кожу сильнее. Тэхен же плавился под этими касаниями, которые были обжигающими сейчас. Омега старался держаться изо всех сил, но это было выше его сил. Слишком приятно, близко и так по-родному, будто два пазла наконец-то завершили картину, делая её целой. Опустив цепи, державшие его, а именно: смущение, стыд, страх, он решил оставить место любви, доверию, удовольствию. Пальцы омеги зарылись в смоляные волнистые волосы, приблизившись к уху, опаляя его горячим дыханием, он сказал лишь одно: — Чонгук. Чужие татуированные руки застыли на пояснице, запах вишни до этого бывший кислым, словно лимон, сейчас оставался самой вкусной сладостью на губах. Это значило лишь одно: ему разрешили, через мучительные полгода он вновь получил возможность прикоснуться к желанному. Сердце участило свой ритм, разгоняя кровь по венам быстрее, нагревая тело сильнее. Гук сжал ладонями чужие бока настолько, что синие пятна неприметно расцветут на бронзовой коже. Губами он впился в чужие, сразу же начиная их терзать, проникая языком все глубже, переплетаясь им с чужим. Омега же уже и не понимал, что происходит, его тело откровенно отвечало на всё прикосновения, не скрывая вообще ничего. Ни смазку, выделяющуюся сзади, что уже замарала чужие штаны, ни откровенного желания провести бёдрами по чужому возбуждению, дабы услышать уже полюбившийся рык. Кожа стала гусиной, когда альфа, продолжая страстно целовать, расправился со всеми пуговицами, что стали словно самое тяжёлое испытание для него, ведь скрывали прекрасное тело, и скинул ночную рубашку. Оторвавшись от вишневых опухших и покусанных губ, он взглянул в миндальные глаза своими иссиня-чёрными, и что в одних, что в других главенствовала похоть. Если у Гука они словно потемнели, то у Тэхёна загорелись, отсвечивая свет луны, а может, и всех звёзд вселенной. Опустив взгляд, омега увидел футболку и расстроился: почему он один раздет? У него тоже есть желание посмотреть, потрогать, поэтому в следующий момент, собрав все силы, Тэхён разорвал её, откровенно наслаждаясь открывшимся видом, закусив губу. — Тэ, она моя любимая, — прошипел злобно альфа, который минуту назад возился с одеждой. А Тэхён знает, прекрасно осведомлён, как Чонгук любит белые футболки. На это заявление он лишь показывает квадратную улыбку. Приблизившись, он укусил щеку альфы, и, хитро ухмыльнувшись, сказал: — Гуки, я хочу тебя внутри, — и в подтверждение своих слов он прислонился к альфе, выгибая поясницу и царапая кубики пресса короткими ногтями. — Приподнимись, — сказал Чонгук, а после, поддев резинку атласных штанов и нижнего белья, снял их, толкнув Тэхёна на кровать. И начал осыпать шею и ключицы поцелуями, на что тот начал недовольно мычать: зуд внизу уже раздирает изнутри. Он хотел было возмутиться, но стоило Гуку прикусить и оттянуть вставшие соски, как разряд прошёл сквозь все тело и вырвал громкий стон из уст Тэхёна. Для Чона это музыка для ушей, поэтому он продолжил, зацеловывая каждый миллиметр, при этом не касаясь главного. Шея, ключицы, ребра покрыты следами, которые завтра точно расцветут красным. Может, сейчас он сдерживает силу, дабы не оставить синяков от рук, но неизвестно, сможет ли Гук сделать это, когда течка достигнет своего пика. Они оба неопытны: один не имеет сексуального опыта, другой же предпочитал никогда не проводить течки рядом с омегами, даже если они были в отношениях. Хотя для него, скорее всего, они считались свободными, а те омеги — лишь партнёрами по сексу. Не более. Сейчас же он не знает, сколько, что и когда, поэтому, пока есть власть над мыслями и действами, альфа решил разработать омегу. Посасывая и покусывая кожу с внутренней стороны бедра, он аккуратно поднёс палец к дырочке, что уже давно сочилась природной смазкой, намочив простынь под Тэ. Омега, почувствовав движение там, замер, прикусывая губу. — Я могу? — аккуратно спросил Чонгук, все так же целуя нежную кожу бёдер. Тэхён часто закивал, смущаясь своих желаний. Только он задумался о возможном страхе, как два пальца до упора проникли внутрь. Вскрикнув, он впился в чужую руку ногтями. Чонгук начал медленно двигать ими, раздвигая на манер ножниц. Тэхёна же подбрасывало. Стоны один за другим заполняли комнату, смешиваясь с просьбами, мольбами, хныканьем. — Мммм, Гуки, ещё, — Тэхён уже сам откровенно наслаждался, закатывая глаза, насаживаясь на пальцы, открывая рот, дабы вдохнуть больше воздуха, в котором смешались вишня и горький шоколад. Три пальца свободно скользили внутри, а собственное возбуждение болезненно давило в шортах. Долго не церемонясь, альфа быстро снял последний предмет одежды с себя и откинул его подальше. — Гуки? — словно маленький, спросил Тэхён, не веря, что тот может войти, не порвав его. Чонгук улыбнулся, начав покрывать лицо поцелуями, успокаивая. — Не переживай, я буду нежен. Приставив головку к дырочке, что уже порозовела и давно изнывала, он медленно вошёл внутрь. Тепло и теснота чужого тела окутали его, руки автоматически сомкнулись на ягодицах, приподнимая их. Он медленно проникал сантиметр за сантиметром, боясь ранить. Омега же распадался на части прямо здесь, стоны сами вырывались из него, но Тэ хотел было закрыть ладонью рот, дабы заглушить их, как Чонгук вошёл до упора, заполняя полностью изнутри. Дыхание сбито, грудь быстро вздымается, волосы прилипли ко лбу, из члена стекает белесая жидкость, щеки пунцовые, а в глазах удовольствие в чистом виде, как и любоваться им сверху, чувствуя, как от пристального взгляда стенки сжимаются все сильнее. Альфа тоже задыхается от узости внутри, от того, как приятно сокращаются мышцы, стоит выйти и войти снова, но в этот раз быстрее и грубее. Так, чтобы кожа на ягодицах омеги пылала огнём. Темп начал увеличиваться, шлепки двух тел становились все громче и чаще. Тэхён уже не знал, что делает, когда громко стонал во весь голос, впивался ногтями в татуированные руки, державшие поясницу на весу, и тело отзывалось на каждый толчок, сжимая внутри сильнее. Кровать скрипела, а изголовье билось о стену, а они растворялись друг в друге целиком и полностью. — Поцелуй, — прошептал Тэ немного охрипшим голосом, протягивая руки вверх. Чонгук целовал настолько, насколько позволял темп, постоянно сбивавший губы с одного места, а омежьи руки скрестились на чужой шее, не позволяя отстраниться. — Гуки… я хочу, — прохныкал омега, выгибаясь в очередной раз от толчка внутрь. — Давай, — ответил Гук, вдалбливаясь сильнее прежнего и доводя омегу до оргазма. Тэхёна накрыло им с ног до головы, пальцы на ногах поджались, бедра задрожали, а ногти располосовали плечи, сперма струями выходила из члена, пачкая тела обоих сразу. Чонгук сделал ещё пару толчков в изнеженное тело и, прежде чем кончить, позволяя узлу набухнуть и произойти сцепке, он приблизился к левому плечу и, оголив клыки, которые стали длиннее, впился в бронзовую кожу. Омегу заставило это кончить ещё раз, от того, как метка пекла на шее, скрывая боль за удовольствием, от того, как сперма заполняла его изнутри, а узел зажимал комок нервов. Перевернувшись на спину, он уложил Тэхёна на себя, укрывая одеялом и обнимая. — Ты как? — спросил Чонгук, убирая волосы за ухо, на что получил довольную и удовлетворенную улыбку. — Хочу ещё, — сказал будто о погоде Ким, а Гук в шоке уставился на него, — но спать тоже хочу, — зевнул он, прикрывая рот ладонью и удобнее устраиваясь на теле альфы, поджав в коленях ноги по обе стороны от чужих бёдер и обнимая крепкую грудь.

💍💍💍

— Мне так неудобно! — ворчал Тэхён уже несколько минут. — Как, «так»? — спросил Гук, обнимая омегу со спины так крепко, что оголённая грудь Гука соприкасалась с такой же спиной вплотную. — С членом внутри! — объяснил доходчиво тот. Он злился: что непонятного в этой ситуации? Чон лишь усмехнулся и решил напомнить: — Тэхён, это ты решил разбудить меня для второго захода, когда узел спал. Несмотря на то, что я был внутри, у тебя зуд не прекращался. Потом, дав поспать мне от силы два часа, ты захотел сделать минет. — И что?! Плохо сделал?! — крикнул он, попытавшись слезть с члена, но был быстро посажен обратно сильными руками. — Нет, Тэ, это был лучший минет в моей жизни, особенно, когда ты проглотил все до последней капли, — прошептал Чон рядом с ухом, вдыхая их аромат у виска омеги, проводя горячими ладонями по чужой спине. — Но, помимо моей спермы, тебе нужно ещё чем-нибудь питаться, — как будто не было этого интимного момента сейчас, он спокойно продолжил. — Гуки, — прохныкал омега, потираясь ягодицами о чужие бедра, и тут же получил шлепок по ним. — Сиди и спокойно ешь. — Строго наказал альфа, прорычав. — Ну позволь мне прикоснуться к себе, — клянчил Тэ, пытаясь раскачаться сильнее. — Тэхён, мы говорили об этом. Если продолжишь в том же темпе, — нервный смешок вырвался из него, — поглотишь всю мою душу. Ухмыльнувшись, Тэ решил придержаться проверенной тактики. — Я понял. Ты не можешь больше и дольше. Эх, как жаль, я думал, у тебя богатый сексуальный опыт, — кинул омега и продолжил есть лапшу. — Запомни, чертенок, это ты начал, — прошипел альфа в ухо, а на лице омеги расплылась широкая улыбка.