Брак

Нет места лучше, чем дом, а родительский — вдвойне. Всю эту неделю в Пусане он просто отдыхал. Гулял по набережной, сидел часами на пристани, встречался с давними знакомыми. Родители тактично ничего не спрашивали до определённого дня. Тогда он не отнекивался и не избегал разговора, возраст сокрытия всего и всех прошёл. Чимин откровенно поговорил с ними о Юнги, о своём будущем. Мама предложила завести ребёнка, чтобы укрепить отношения, но это не так работает, в этом нет смысла. Наверное, уже тогда он определился, или в тот момент, когда увидел его по телевизору…

💍💍💍

Такое ощущение, что сегодня все на нервах. Везде крики: — Быстрее, неси костюм! — Проверьте свет! — Чон А, где текст?! Или же это самый обычный день для работников съёмочной группы, но для замкнутого Мин Юнги, который ненавидит половину человечества, это — ад. Если бы у него была возможность, он бы купил тот горький американо за углом, заперся в студии часов на двадцать, а по возвращении домой прижался к теплому и мягкому Чимину. Хотя последний пункт отпал за последние шесть дней. Мин не видел смысла возвращаться, если его там не было, но он каждый день проезжал мимо в надежде, что свет в гостиной загорится вновь. Единственный свет, что сейчас горит и ослепляет — это свет прожекторов, из-за этого не видно точного количества людей, и даже очертания студии остаются вне возможности их разграничить. Это первый раз, когда ему так страшно. Воротник футболки ощущается тугой петлёй поперёк горла. Во рту словно пустыня Сахара, пока руки в холодном поту. Его всего трясёт. Он знает, что теряет драгоценные секунды, ведь совсем скоро закончится вступление, и вроде он уже должен был мимоходом сказать пару фоновых строчек. Все проходит мимо, а глаза судорожно ищут знакомое лицо в толпе недопонимающих лиц, и Юнги находит. Немного не то, грубоватое, да и вытянутое чуть, но и так сойдёт. Вдох, выдох, и он сразу начинает читать рэп. По окончании выступления наступает тишина, и альфа надеется, что это хорошо. Однако время ждать выходит, и Мин должен покинуть сцену. Маленькому агентству — меньше времени. Он понимает, но все равно раздражается и показательно бросает микрофон, разворачиваясь. Зал расходится гулом и криками, которые теперь адресованы его спине. Возможно, этого не покажут, и вряд ли снимали это, так как ведущие объявляют следующих исполнителей, но улыбка Юнги ещё долго будет сиять на лице. Тогда в толпе он увидел Хосока, но не заметил Чонгука и Тэхёна рядом, хотя они присутствовали, а сейчас времени поговорить не было, так как их выставили из гримёрки в темпе вальса. Ты свои четыре минуты показал, а теперь гуляй, как свободный ветер. Никого не интересует, сколько времени было затрачено на подготовку выступления, зритель получает готовый продукт, а дальше сам решает, посмотреть на него или нет. Отпросившись у менеджера, который жизни теперь ему не даёт, он идёт с ребятами в ближайшую закусочную. — Когда ты вышел и замолчал, я подумал: «Ну всё, накрылось всё медным тазом». — Делился Хосок, переполненный энергией. Иногда кажется, что она у него не заканчивается, лишь на секунду останавливается — набрать воздуха и по-новой. Позади него воркует замужняя парочка, которая сейчас только начинает отношения. Однако, все это пролетает мимо, слова поддержки, восхищения — это все не так важно, если не от него. Разместившись и получив заказ, Юнги долго смотрел на рюмку соджу, пока Чон Хосок толкал пламенную речь. — … и чтобы мы все добились успеха! — закончил альфа, и все чокнулись. — Чонгук! Это что такое? Сок? Что с тобой?! — и через каждое слово голос Хосока становился более громким и шокированным, пока все не уставились на них, за что Юнги извинялся потом. — Закройся и сядь спокойно, — рыкнул Мин на альфу и тот, как пушистый, затих. — Тэхён, он не звонил? — спросил альфа и поднял глаза, а на дне — искренняя надежда. Тэ его не жаль, Юнги сделал свой выбор, и осуждать его омега не станет, но и поддерживать тоже. — Нет, — отвернувшись, он разглядывал реку Хан под сиянием луны. И тут, испугав всех, раздался звонок у Юнги, а на экране — заветное имя. Откашлявшись, поправил одежду и, сев ровно, будто Чимин мог его увидеть. Хосок лишь рассмеялся с этого. — Д-да? — неуверенно спросил Мин, сглотнув. — Занят? — непринуждённо начали на том конце. — Нет. А что? — Долго не брал, вот и подумал. Некоторое время стояла тишина. — Я звонил поздравить с дебютом. Ты молодец. — Ты смотрел? — его спина сгорбилась, а глаза потупились вниз, на руку, теребящую рубашку. — Конечно, ты очень красивый. Накрасили, правда, мрачновато, я бы по-другому сделал, а так все прекрасно. — Я не против. — Что? — Если это будешь ты. Чимин рассмеялся в ответ. — Не пей много. — Хорошо. Ты, — пальцы обхватили колено, — вернёшься? — Куда именно? — Ко мне. — Юнги, на мне твоя метка, я всегда рядом. — Чимин. — Это не телефонный разговор, через два-три дня я приеду в Сеул. Тогда и поговорим. — Я встречу тебя в аэропорту. — Не обещай того, что не выполнишь. Хорошего вечера. [Вызов завершен]. Оказавшись в аэропорту, у Чимина промелькнула мысль: «Ну и где же ты, Мин Юнги?». Он сам его прогнал и сказал не встречать, а теперь ждёт альфу? Да, все именно так, ведь омеги — противоречивые создания. Написав Юнги адрес и время, он прямиком направился туда. Ждать долго не пришлось, Юнги залетел в кафе на всех парах. Растрёпанные, мокрые волосы, мешки под глазами, излюбленная чёрная маска, такого же цвета футболка и джинсы. Пока альфа ошалевшим взглядом искал его среди посетителей, он отметил, что тот осунулся и вроде стал бледнее обычного. Альфа стремительно миновал все столики и, дойдя до крайнего, заключил в объятия омегу. — Где ты был? — его хриплый голос сейчас прозвучал так нежно, но так же в нем сокрыто много тревоги. — У мамы, — расслабляясь в родных руках и блаженно закрыв глаза, он вдохнул поглубже аромат мяты, пытаясь пропитать им все внутри, но этого мало. Было, есть и будет. Стоило Юнги отстраниться, как Чимин подумал: «Как я мог жить без его запаха, окутывающего меня?». — Сними маску, как ты есть собрался? — начал он в приподнятом настроении. Вот, что делает присутствие истинного рядом с ним. — Мне нельзя, — грустно ответил Мин, потупив глаза. — Ясно. — Отрешенно ответил Чимин, во всяком случае старался, ведь горечь осела на языке. Он понимает все прекрасно. Дебют Юнги предзнаменовывал много хорошо, но также — крах любых отношений. — Я подумал обо всем. — Начал Чимин, помешивая напиток трубочкой, — о нас, обо мне, о тебе и об Agust D. И пришёл к выводу, что всё вместе сосуществовать не может. — Нет, Чимин… — Подожди, выслушай до конца. Моя мать предложила мне родить ребёнка, дабы укрепить отношения. Пока бы ты работал, я бы присматривал за ним. Я тоже думал об этом, но понял, что это совсем не то будущее, о котором мы с тобой мечтали. — Взгляд Чимина был разбитым, словно у дворовой собаки, оставшейся без крова. — Нет! Я хочу от тебя детей! — настоял Юнги, он не хочет, чтобы омега думал, что может быть не нужен с ребёнком. Омега покачал головой и горько усмехнулся. — Но не сейчас, Юнги. Не тогда, когда твоя мечта начала сбываться, — посмотрев прямо в лисьи глаза, он закусил губу, стараясь не заплакать прямо здесь, — я меньше всего хочу стать твоим препятствием на этом пути. Слезы наворачивались на глаза, а у Юнги закипала кровь в жилах. — Что за бред?! — вскрикнул Юнги, вскочив с места, и привлёк внимание посетителей. Юнги смутился, но продлилось это на то мгновение, пока он не сел. — Что ты несёшь, мать твою?! Ты — препятствие для меня? Кто, черт возьми, тебе сказал это? Или ты это решил за меня?! — Юнги, — Чимин схватил его руку, пытаясь успокоить, но это не сработало. — Ты понимаешь, что я делаю все это для нас? Для тебя. Мне, кроме твоего присутствия, ничего не нужно в этом мире. Лишь к твоим ногам я хочу бросить его. — Шипел Мин, ещё больше расходясь. — Нет, нет, Юнги, — отрицательно мотал головой омега, — не вмешивай меня в это, ты изначально хотел быть композитором, мы оба знаем, что это мечта детства. Не нужно говорить так, будто ты вынужден сделать это для меня, — горечь наполнила его, он не просил этого, не этого Чимин хотел. Все-таки омега не выдержал, и слезы скатились по его раскрасневшимся щекам. Не так представлялся разговор, получается все хуже, чем думал Чимин. Как оказалось, они даже не понимали друг друга. Тогда чем они были заняты в этих отношениях? Самими собой? Взяв салфетку, он аккуратно высушил уголки глаз. Они сюда не нюни распускать пришли. — Чимин, я все придумал, у нас всё получится. — Говорил уверено Мин, поглаживая ладонь мужа. — Ты удивительно красишь людей, не хочешь поработать в компании визажистом? А дальше в турах мы будем вместе. — Криво улыбнулся альфа, а вот улыбка напротив не появилась, и настроение переменилось злостью. — В каком смысле? Нам ещё притворяться незнакомцами? На моем пальце твоё кольцо, Мин Юнги, на моей шее твоя метка, мое сердце в твоих руках, а моя душа связана с твоей до конца дней моих. — Нет, не нужно притворяться. — Уверял Юнги, твердо смотря на омегу. — Опять врешь, — прошипел он, — тебе нельзя встречаться, если ты хочешь стать айдолом, а я, черт возьми, твой муж, так что проблема побольше. — Наш брак не проблема, — оскалился Мин. — Юнги, у меня тоже есть мечта, исполнением которой я намерен заниматься. — Улыбнулся Мини, — я хочу свой ресторан, но не здесь, может, в Европе или Бразилии, пока не решил. Так что… Отпусти меня. Сейчас я тебе не нужен. — Одинокая слеза скатилась вниз, несмотря на улыбку. — Нет, нет, нет, — судорожно повторял Юнги, сгребая чужие ладони в свои. — Хочешь свой бизнес? Хорошо! Давай откроем, у тебя будет работа, как ты хотел, а я буду спокоен. Заведём ребёнка, нет, двух! Его глаза были наполнены отчаянием и страхом. Самый жуткий кошмар воплощался в жизнь. — Юнги, о чем ты говоришь? — качал головой Чимин, — это невозможно, не сейчас. Послушай, я предлагаю дать время, — начал он, сплетая пальцы с чужими в замок, — и мне, и тебе, и нашим мечтам. Мы просто слишком рано встретились, не успев стать «кем-то» для себя. — Нет, нет, нет, не хочу, — сняв маску, он начал по-одному целовать пальцы омеги, так нежно, как никогда прежде. А внутри все рушилось, умирало, разбивалось, без возможности восстановления. Один человек сможет это сделать, но он ясно дал понять, что покинет его на ближайшее время. — Юнги-я, это не конец, — тихо сказал Мин, поглаживая чужую щеку ладонью, к которой альфа ластился, словно кот. — Я твой омега, друг, любовник и муж. Я твой навсегда, помнишь? — спросил он, показав кольцо. Альфа лишь кивал, тихо роняя слезы и целуя ладонь Чимина. Юнги предстал перед ним таким открытым, без ярлыков, масок, стен, и Мин Чимин единственный, кто видел его таким. Омежье сердце разрывалось от слез на родном лице, оттого и у него пошли. И вот они, два до безумия влюблённых идиота, сидят, смотря в глаза напротив, где образовалась одинаковая трещина, любят они одинаково сильно и неповторимо. Никто больше не поймёт того, что было и есть между ними.

«Самые тяжёлые решения, чаще всего становятся ценными уроками жизни.»

💍💍💍

Поставка запрещённых веществ под именем его компании не завершилась. Подростки все ещё умирают по глупости своей и по халатности отца его. Богом отследил множество разговоров, переписок и даже пару фотографий сделал во время продажи товара, но на них не было главного: организатора сего беззакония. Тэхён пока не понимал — это решение отца, или Намджуна, или действия секретаря Ли. Но выяснять времени не было, полиция уже начала расследование, и рано или поздно они выйдут на компанию. На следующий день он поехал к единственному человеку, у которого можно узнать правду, во всяком случае, Ким надеется. Дворецкий встретил одного из хозяев особняка с широкой улыбкой и любезно указал местоположение нужной персоны. Постучав в тёмные дубовые двери и получив разрешение, он вошёл в кабинет. — Мама? Оторвав в удивлении взгляд от бумаг, она вскочила со своего места. — Тэхён! Ким была рада увидеть сына, в последнюю встречу они разошлись не на лучшей ноте, да и со свадьбы их и так минимальное общение сократилось до нуля. Не сдерживая эмоции, она обошла рабочий стол и крепко обняла сына. Он стоял в ступоре некоторое время, но потом тепло разошлось по всему телу, а на сердце отчего-то стало легче. Несмотря на разногласия, разные мировоззрения, споры, он — её сын, а она — его мать. Что бы ни случилось, мы должны уважать своих родителей, каковыми бы они ни были, что бы ни говорили. Да, может, они не идеальны, но кто совершенен? Может, вы? Чашка чая, а может, чего покрепче, немного сладостей, один вечер и простой разговор могут заменить множество громких и неоправданно обидных слов, злых и расстроенных взглядов. Именно за простым разговором обо всем и ни о чем напрягающем, они провели немало времени и были искренне удивлены, когда дворецкий объявил, что пора ужинать. — И что же, вы сейчас вместе? — спросила мама. — Да, но всё так сложно, мам, — опустив взгляд в тарелку, признался Ким. — Вы истинные, в браке, любите друг друга, так что же сложного? — Доверие. Его нет, а без него нет ничего: ни брака, ни отношений, ни даже дружбы. Как я могу дружить и рассказывать свои переживания, если не верю человеку? Но друг — это не постоянный человек, сегодня он есть, завтра его нет. Муж же совершенно другой вопрос. Этого человека я буду видеть каждый день, просыпаться и засыпать рядом с ним, доверять ему всего себя, но как это сделать? Без главного: без доверия. Мне страшно, мама, страшно заводить с ним отношения и семью. Может, сегодня я для него единственный и неповторимый, а завтра появится кто-то лучше, и он уйдёт. Хоть он и уверил меня, что такого не произойдёт, я всё ещё боюсь. — Тогда у тебя не столько сомнений в нем, сколько в самом себе. Ты не веришь ему, но ты и не веришь в себя. Если думаешь, что кто-то станет лучше, значит стань этим кем-то. Иди вперёд, совершенствуйся, учи новое, и тогда ты всегда будешь интересен. Мы должны работать прежде всего над собой, перед тем, как требовать внимания от других. — Значит, я недостаточно хорош? — в шуточной манере спросил Ким. — Над животиком и попой я бы поработала. — Мама! — возмутился и покраснел омега. — А что? — улыбнулась женщина. — А по поводу доверия, просто дай ему шанс. Он твой истинный и, поверь мне, не просто так был выбран судьбой. — Я давал ему шансы. — Нахмурился омега. — Тэхён, всего бояться — в космос не летать. У вас сложные отношения, но только вам подвластно это изменить. Кстати, насчёт отношений, где Сокджин? У них что-то произошло с Намджуном? — Это не моя история, так что не мне рассказывать… Попрощавшись с мамой и пообещав позвонить, он поехал домой. Подключив разряженный и выключившийся телефон к зарядке, Ким со спокойной душой ушёл принимать ванную и не узнал, что его телефон весь день игнорировал звонки одного альфы. Обмотав полотенце вокруг тазобедренных косточек, он ещё раз взглянул на себя в зеркало, подумав о словах мамы и решив записаться в спортзал. Раздавшаяся по всей квартире трель звонка, прервала его самокритику и самопоедание. Открывая дверь, он не сильно задумывался о своём внешнем виде, поэтому сразу распахнул её. По ту сторону стоял запыхавшийся альфа: зрачки расширены, дыхание сбито, куртка расстёгнута, под ней рабочий космотюм. — Чонгук? — да, вопрос очевидный, но ничего уместнее он не придумал. А альфа просто замер, его дыхание было прерывистым, а сейчас он вообще перестал дышать при виде такого омеги. Мокрые каштановые волосы были зачесаны назад, открывая вид на лоб. Непослушные брови были растрёпанные, густые, пушистые ресницы слиплись местами, но все так же прекрасны. Медовая кожа покраснела от воздействия горячей воды, с волос капала вода, стекая по шее и втекая во впадину меж ключицами, что всегда выглядели, как самое незаконное оружие. Некоторые стекали по плечам, именно на левом, меж шеей и плечом, альфа уже давно наметил место для метки. Дальше взгляд поплыл вниз, к аккуратным соскам, а после на животик, что был мягким, как атласная ткань, на ощупь. Чонгук хотел в это верить, но ещё больше — вспомнить ту ночь, что была полгода назад. Эмоции, застелившие его разум, не дали насладиться ничем из выше сказанного, особенно губами, которые распухли от постоянной привычки кусать их, как прямо сейчас. Он не понимал, что это действие призывало альфу решиться на более смелые поступки, чем простое разглядывание. И Чонгук решился. Зайдя в квартиру и тем самым встав впритык к Тэхёну, он медленно окольцевал талию парня. Спрашивая разрешение, и альфа его получает, когда омега, закрыв глаза, прислоняется ближе. Единственное, о чем думал Тэхён, о словах матери: «Отношения — это работа двоих». Всегда отталкивающий и не доверяющий Тэхён закрыл глаза и доверился, сжав футболку парня, когда тот прильнул к губам с нежным поцелуем. Его запах, тепло, силу хотелось ощущать каждый день, это приятно настолько, что словами не передать. Как человек имеет свои намерения, так и поцелуй передаёт свои, когда становится более страстным, и зубы альфы начинают терзать губы, оттягивая их поочерёдно. Большая рука перемещается выше, вдоль мокрой спины, и останавливается меж лопаток, медленно поглаживая, а вторая сжимает бок, но это не больно, а так властно, как всегда хотелось. Тэхён не ждёт, когда Гук безмолвно спросит ещё раз, а сам пытается проявить инициативу, сплетая языки. Ему сразу же разрешают и забирают доминирующую роль, не только из-за второстепенного пола, но из-за неопытности. Чонгук знает, что он первый был, есть и будет. Ему всегда будет это льстить, а альфу внутри него — успокаивать каждый раз, когда сносит крышу, сжимаются кулаки, и играют желваки на шее от ревности. Они оба хотят больше почувствовать, услышать, притронуться, но не могут, не сейчас. Их отношения к этому не готовы, поэтому они отстраняются друг от друга, разрывая ниточку слюны меж губами, со страстью в глазах и безмерным желанием. Если бы альфа настоял сейчас же отправиться в спальню, омега без раздумий бы согласился. Он зависим от этих чёрных омутов, от кроличьей улыбки, от чёрных вьющихся волос, от расписанных татуировками рук. Однако, альфа спрашивает: — У тебя все хорошо? Почему ты не отвечал мне весь день? — брови насупились, а хватка рук стала крепче. — Я был у мамы, телефон разрядился, а зарядку дома оставил. Выдохнув, Чон прижался своим лбом к чужому. — Больше так не пугай меня, я куплю тебе беспроводную зарядку, только будь на связи, — строго сказал Чонгук. — Угу, — тихо ответил Тэ. Не краснеть, смотря в глаза напротив, было невозможно, надо спасаться, опустив взгляд. — Тэхён, — прошептал он на ухо очень низким голосом, — если ты сейчас не оденешься, я за себя не ручаюсь. Окрасившись багровым с головы до пят, он выбрался из объятий и убежал в комнату. Оставив одного влюблённого идиота улыбаться.