Брак

— Гук… Гук… Гук, — поняв, что звать — дело бесполезное, омега со всей силы пихнул его локтем в печень. Альфа от резкой боли моментально открыл глаза, скручиваясь в клубок. — Тэ? — прошептал он, сдерживая себя, чтобы не высказать все, что он думает по этому поводу. — Я голодный, а ты? — а в глазах искренний детский интерес сияет с маленькими огоньками озорства. — Что? Еда? — Да, пойдём поедим, не люблю есть в одиночестве. — Резво соскочив с кровати, он накинул халат на голое тело и почти вприпрыжку пошёл на кухню. — Тэхен, тебе нельзя прыгать! — выкрикнул Чон и, кинув взгляд на часы, что показывали пять утра, поморщился, взял подушку и, прикрыв ею лицо, начал кричать. Эта вакханалия началась с беременности Тэхена. Он до сих пор помнит, как… Дубовая дверь, а там табличка: «Ким Юра врач-гинеколог», и они сидят перед ней, ожидая своей очереди. Чонгука трясёт с головы до пят, он нервно грызёт ногти, постукивая ногой по кафелю. — Прекрати меня раздражать, — а рядом спокойный как удав Ким Тэхен, который и в ус не дует, просто смотря в телефоне видео. — Думаешь, у нас получилось? — Не знаю, врач скажет. — А если нет? — Значит, ещё раз попробуем. — А если и потом не получится? Устав от такого состояния мужа, омега взглянул на его бедное лицо и круги под глазами и совершено холодно выдал: «Значит я найду альфу, который сможет». А Чон застыл. Это что за заявления такие? «Хотя бы перестал мельтешить», — подумал Ким, облегчённо выдохнув. Они оба понимают, что проблема не в Чонгуке и его сперматозоидах, но если сам омега не накручивает себя, то альфа и подавно не должен. Кто у них мужчина в семье, в конце-то концов? А, точно, оба. За размышлениями брюнет и не заметил, как его муж успел себя накрутить уже в другую сторону. — Где твоё кольцо? А вот это неожиданный вопрос. На руке вроде, однако его там не оказалось — пальчик блистал свободой. Попал ты Ким Тэхен, молодец, кто за язык тянул? Омега уже прикрыл глаза, считая до десяти. Именно столько секунд требуется, чтобы принять взвешенное решение, как говорит его психолог, хотя Ким считает его шарлатаном. — Кто тот альфа? Эта сторона Чона открылась недавно и все больше набирает обороты. — Ты о ком? — Не знаю, это у тебя спросить нужно, ради какого альфы ты кольцо снимаешь, а потом спишь с ним. — Гуки, я кольцо в ванной забыл, когда лицо мыл, оно царапается, понимаешь? — спокойно выдохнул омега, говоря медленно и тихо. Ладно, может, этот психолог и не так плох. Ким в своей жизни ненавидит множество вещей, но больше всего — объясняться. Слишком раздражающий процесс, который он только что спокойно пережил. Альфа выглядел задумчивым, а потом, встав, просто ушёл куда-то и вернулся через пятнадцать минут. Довольный донельзя, улыбка до ушей, а в ладошке — цельное, круглое гладкое кольцо из нефрита. Ким скептически поднял бровь и взглянул на Чона так, будто: «Хей, собачка, ты что притащил мне?», а тот только и рад хвостиком вилять да ждать воплощения гениального плана. Вдох-выдох, и Тэхен смиренно надевает новое кольцо, коротко целуя Чона в губы. — Спасибо, — тихо прошептал, а губы его все ещё задевают чужие, и смотрит он на них слишком завороженно и желанно. Эго альфы потешается, ведь его омега желает его, так же, как и он сам. Столь интимный момент разрывает кашель доктора. — Семья Чон? И так тепло от этого слова. Семья. Воспоминания пробуждают желание сейчас же зацеловать эти губки, которые уже все в ежевичном джеме, что отнюдь не мешает прижаться не только к ним, но и притянуть омегу к себе. Однако сейчас между ними животик, их маленькая кроха, которая все-таки смогла выжить, несмотря на маленькую вероятность. Тогда Чон был так счастлив, именно эти чувства он вкладывает в этот нежный и почти невесомый поцелуй. Отстранившись и облизав губы, омега заглянул в чужие глаза, спросив: — Вкусно? — и вот чертенок, даже закусил уголок нижней, зная, какое это имеет влияние. Рык, вырвавшийся из альфы, прервал телефонный звонок последнего. — Прости, я сейчас, — кинул он и ретировался в комнату. А огонёк и запал омеги вмиг пропали. Он знал, какую фразу услышит сейчас: — Прости, мне нужно срочно на работу, — выбежал Гук уже полностью одетый в костюм. Остались лишь штрихи, такие как запонки и галстук. — Но у тебя же выходной сегодня, — бесцветный голосом проговорил Тэ, намазывая джем на булку. Он ненавидит есть в одиночестве, но последние полгода так и происходит. — Я знаю, прости меня, просто там аппараты сломались, нужно срочно решить этот вопрос, днем будет ещё больше пациентов. Всё у Чонгука «просто», а у Тэхена «сложно». Причем настолько, что в поисковике не раз появляются запросы «авиабилеты Сеул–Рио-де-Жанейро, Сеул–Тэгу». Курсор мышки постоянно застревает на кнопке «купить билет», ведь он так привык к теплу по ночам, и пусть засыпает он раньше, а просыпается без него, но даже тот промежуток, что есть, для него жизненно важен. Тепло, запах, большие руки, поглаживающие поясницу. Он так привык, привязался, что страшно иногда становится. — Я постараюсь побыстрее вернуться, мы посмотрим фильм, соберём мебель в детской и поедим мороженое, хорошо? — Чонгук с великим сожалением и грустью в глазах заглянул в чужие, притягивая лицо напротив ладонями и покрывая его поцелуями. Как можно на него злиться? Натянуто улыбнувшись, он покивал головой, а сам уже знал, что будет смотреть фильм сегодня в одиночестве. — Может, он больше не любит меня? — разбито спросил Тэхен, смотря в окно. А там ливень, капли стекают по окну, а у омеги так же все течёт в душе, обливаясь кровью. — Не говори ерунду, Тэхен, любит он тебя и любит больше жизни. — Уверяли на том конце света. — Тогда где он? — разбито, обиженно. Выдохнув, друг собрался сказать то же, что и говорит постоянно, из раза в раз, но Чон опередил его, процитировав: — Он на работе, ты должен понять и потерпеть чуть-чуть, Тэхен. Поджав губы, Чимин не знал, как ещё его поддержать. — Может, на работу вернуться? — предположил Чон. — Тэ, седьмой месяц — это не шутки. Пей витамины, кушай фрукты, гуляй на свежем воздухе, и все будет хорошо, а Богом пока присмотрит за всем, он парень толковый. — Ха, он тоже так говорит, вы с Гуком будто сиамские близнецы. Только вот… — опустив голову, он грустно усмехнулся, — только вот ещё несколько дней четырёх стенах, и я свихнусь. Ненавижу эту квартиру, потому что знаю её идеально, вплоть до трещины на десятой плитке в ванной. Понимаешь? — Поговори с Чонгуком, перестань молоть все эти чувства в себе, это ни к чему хорошему не приведёт. А Ким не знал, хорошая ли эта идея. С детства не умел делиться самым важным: переживаниями, проблемами. Хотя у него вроде начинало получаться, он рассказывал о своих переживаниях Гуку. Однако сейчас омега чувствует, как они медленно но верно отдаляются. Тэ понимает, что скорее всего накрутил себя, может, это гормоны, может, дерьмовый характер, может, все не так катастрофично, но осознание этого не помогает. — Пообещай мне. — Обещаю. Джазовая музыка неспешно разливалась по помещению, непринуждённо заполняя атмосферу красками. За столиком сидели двое ужинающих альф. Время отбивало восемь часов вечера, детское время, но один из них неустанно спешил, проверяя телефон. — Чонгук, может, оторвешься от телефона на несколько минут? — с насмешкой поинтересовался друг. — Прости, Югем. Тэхен не ответил на дневные сообщения, переживаю, как бы не случилось чего. — Что с альфами омеги делают, поразительно. Чон кинул на него злой взгляд. — Тушись, я с миром пришёл. Когда ещё в Сеул заскочу, чтобы увидеться с тобой? — Не выдумывай, — закинув в рот кусочек рыбы, он не переставал бросать взгляды на дисплей. Смирившись с тем, что все внимание ему не заполучить, Югем продолжил: — У меня есть к тебе деловое предложение. Один мой друг занимает неплохую должность в армии. Он мне рассказал, что буквально через неделю правительство будет искать больницу, которая сможет устроить временный полевой госпиталь. У нашей армии в союзе с другими странами будут проходить учения. Медперсонал за нами. И понятное дело, все должно быть на высшем уровне. И хоть все это на волонтерском начале, заручиться поддержкой правительства лишним не будет. Друг предложил мне заняться этим, подобрать врачей из своей сети больниц, организовать все это. Однако я отказался, ибо у меня мама приболела, сейчас в Чеджу лежит, лечится. Я и так по городам мотаюсь, ещё и это не вытянул бы, но я сказал, что знаю одного толкового человека, который мог бы сделать это. — И он совершенно очевидно подмигнул, намекая. — Я? — бровь ввысь, а глаза навыкат. А тот напротив сидит да головой кивает, словно кот, налопавшийся сметаны. — Ты с дуба рухнул? У меня муж на седьмом месяце. Какая командировка? Я не то что из страны, я из города не выезжаю. — Чон, да он же не ребёнок, что, месяц-полтора без тебя не протянет? — За языком следи, ты о моем муже говоришь. — Давай так, я тебе номерок его оставлю, а ты сам решишь, хочешь этого или нет.

💍💍💍

— Гук? Гук? Гук! Вынырнув из раздумий, Чон уставился на омегу, что с беспокойством смотрел в ответ. — Что говоришь? Прости, я задумался. — Всё в порядке? Почему не ешь? — и кивнул на тарелку, к которой не притронулись, а лишь поковыряли. — А, я это… Не голоден, — выдал он не раздумывая, — а ты чего не ешь? — поджав губы, омега долго думал, что сказать. «Почему Гук не поел? Не вкусно? Он даже не попробовал! А я же так старался», — такие мысли крутились в голове, но самую страшную, где кто-нибудь другой мог накормить его, Чон что есть силы отгонял. Ни одному из них не нужны такие мысли и сомнения сейчас. Отогнав их, омега кинул: — Плохо себя чувствую, нет аппетита. И оставив кухонное полотенце, пошёл в спальню. Ким обязательно поговорит, но не сегодня, не тот день, он слишком устал. Завтра, точно завтра, а может, послезавтра? Приняв душ, альфа аккуратно устроился за спиной омеги. Пробравшись ладонью на живот, он начал поглаживать его, осыпая шею легкими, ненавязчивыми поцелуями. — Что такое? Может, к врачу сходим на ближайший приём? — шёпотом спросил он, вдыхая вишнёвый аромат омеги с примесью запаха их малыша. Тот совсем нечёткий, и лишь принюхавшись можно почувствовать нотки. Ягодный? Тэхен, листавший до этого новости, замер. Выключив и отложив телефон, прикрыл глаза, так и слова не проронив. Альфе это не понравилось, и он усиленно напряг мозги, дабы вспомнить. А память, такая стерва, лишь сейчас подкинула разговор с прошлой недели, где Тэ попросил выделить день, чтобы вместе сходить. Ведь там врач поменялся, и, как сказал Ким: «Он не вызывает у меня доверия». Неприятный червь только что заселился внутри. Что испытывал Тэ? — Чертенок, прошу, прости меня, я совсем забегался, мне так жаль. Я все исправлю, — он аккуратно прижался ещё ближе, заключая Тэхена в щит из своих рук. Лишь одинокая слеза, скатившаяся на рукав альфы, стала ответом. На следующее утро омега не встал вместе с альфой, чтобы позавтракать, лишь сильнее укутался в одеяло. Сердце неприятно кольнуло, но сам виноват. Сделав пометку «по дороге домой купить ежевики, вишни и букет из конфет», он вновь отправился на работу. Сегодня нужно обсудить предложение Югема на совете и оценить, выполнимо ли это, а потом, в зависимости от реакции Тэхена, принять решение. Полдня мысли были только об омеге, решив, что такими темпами пользы от него на рабочем месте не будет, он на всех парах помчался домой. Зайдя в тепло, пропитанное их запахами, альфа почувствовал, что его настроение улучшилось. Пока он не вошёл в гостиную. А там тот самый фильм на паузе, мороженое на двоих тает на столе, а омежий смех доносится из детской спальни. Быстро скинув вещи, он рывком пробрался туда и тихонько приоткрыл дверь. — Это придумано не для человеческого мозга! — бурчал альфа, сверяя кроватку с инструкцией. — Просто ты глуповат, хен, признай это, — на лице омеги счастливая квадратная улыбка и весь он такой плюшевый в этой огромной худи и длинных штанах сидит на диване, помахивая ногами. На лице ни грамма макияжа, а волосы растрепанные. И весь от такой мягкий и милый, и весь он его. Сердце радуется, да только улыбка совсем не ему адресована. Она пропадает, стоит взглядами встретиться, и вспоминаются слова: «Значит я найду альфу, который сможет». Сможет пойти со мной в больницу, сможет посмотреть фильм, поедая мороженое, сможет поставить долбаную кроватку, которая уже который месяц пылится в углу. — Чонгук! Ты уже вернулся! — Хоби давно его не видел, так что был безмерно счастлив, утягивая в объятия. А омега непринуждённо отвёл взгляд, будто не он только что объявил войну. — Я тоже рад тебя видеть, хен, — ах, этот омега, все такой же неукротимый, как же завораживает. — Тэ? — Гук встал, раскинув свои руки в стороны. Хоби же ретировался на кухню. Как бы омега ни обижался и кичился, все равно, словно пингвин, дошагал до Чона, приняв приглашение на объятия. И стало так тепло на душе у обоих. — Ты больше не злишься? — уткнувшись в чужую макушку и поглаживая спину омеги, что льнул словно кот, спросил он. — Сгинь. — Словно кошачье шипение прилетело в ответ. — Что это за диковина? — послышалось с кухни. — Хен сейчас съест твой конфетный букет, — весело сообщил Чон, медленно раскачивая мужа в объятиях. — На здоровье. — Фыркнул омега. — И вишню. Пару секунд подумав, Тэ буркнул: — Ну и пусть. — И ежевику. Всё. Это словно слово «фас». Омега вырвался из рук и побежал на кухню с криком: «Хен! Не трогай!». Отужинав, они проводили старшего и вернулись к миссии «Х». — Может, вызовем кого? Богом, например, мог бы помочь. — Цыц! — наказал альфа. Шёл третий час войны с кроваткой. Он её мог собрать, но в итоге оставалось подозрительно большое количество гаек и гвоздей, что доверия не внушало. — Давай завтра? Идём спать, — хныкал омега. — Тэхен, это дело принципа. — Совершено серьёзно. Его эго кричало ущемлённой птицей. Мысленно проклиная всё и вся, Тэхён, схватив инструкцию, принялся командовать. Уже через час кроватка стояла посреди комнаты. — А теперь спать, — небрежно кинув на пол инструкцию, он поплелся в спальню, но, заметив чужую разбитую гордость, что валялась на полу, вернулся за потеряшкой. — Гук. — М? — словно ребёнок, он надул щеки, испепеляя кроватку взглядом. Вспомнились слова Чимина: «Позволь ему позаботиться о тебе, это у альф в крови». — Я хочу принять ванную, но мне тяжело раздеваться самому, да и шоколадок хочется, а ещё, чтобы ты пролежал со мной и почитал книжку. — Он надул губки, пытаясь мило все это выдать. «Стыд, до чего я дожил», — горело в мыслях. Такое поведение: милое и детское ему несвойственно. Зато как загорелись глаза напротив. Пока ванная набиралась, Гук, словно пуля, сгонял в магазин за бомбочкой для ванны и шоколадом. Вернувшись, прибрался в гостиной, не забыв выключить телевизор. Взял полотенце, красную атласную пижаму Тэ и свою черную, прихватил ещё зажимы для волос и отправился в ванную. — Тэхен! Всё готово! — выбежал он в комнату. Вода приятно обволакивала все тело, дыхание позади успокаивало, чужие пальцы мягко массировали кожу головы, и, откинувшись на чужую грудь, он выдохнул: — Блаженство. — Тебе нравится? — Мгм, — Тэхен едва ли мог внятно говорить. — Мне тоже. Закончив все процедуры, вытерев нагое тело, он еле сдержался. Контрольный выстрел прозвучал, когда Тэ достал масло и поглаживающими движениями мазал его на живот. Отобрав тюбик, Чон продолжил начатое, но только на животе не остановился, а скользнул на грудь, сжимая соски пальцами. Реакция была моментальная: омега выгнулся навстречу, помычав. Его грудь сейчас особенно чувствительна. Добавив масла, он медленно пробрался руками на бока, а после под кромку штанов, зацеловывая ключицы. — М… Гуки… — руками он ухватился за чужие плечи, оставляя следы-полумесяцы. — Нам ведь можно? — спросил альфа слишком умоляюще, он прислонился лбом к чужому, судорожно набирая воздух. С этим омегой всегда так: невероятно, жарко, удушающе. — Дыши, — наказал омега, посмотрев своими карими глазами в самую глубь, — дыши, мой хороший. — Ты невероятный, — прикрыв глаза, он затянул его в нежный поцелуй, руками пробираясь все ниже, сминая округлые бока и бедра. Как же ему нравилось, что Тэхен набрал вес, просто до безумия. Не прерывая поцелуй, он пробрался к колечку мышц, но омега зажался. Он не готов, слишком давно не было, альфа все понимает, поэтому он лёг на кровать, наказав: — Садись. Муж весь покрылся красным цветом, его глаза заблестели. — Ты что такое творишь?! — ультразвуком из-за большого смущения пропищал он. — Тэхен, не переживай, все будет хорошо, ну же. С великими сомнениями и пунцовым лицом он аккуратно опустился на чужое, придерживая перила у изголовья. — Всё нормально? — пробормотал Тэ, все ещё донельзя растерянный данной ситуацией. Альфа ранее проводил такой римминг, но омега тогда просто утыкался в подушку, тихо там умирая от смущения. — Прекрасно, — усмехнулся Чон, сразу же проходя языком по колечку мышц, собирая всю смазку, что течёт по бедрам. Разводя и сжимая руками сочные ягодицы, он раз за разом проходился по нему, пока и не проник вовсе. Хотелось ещё, ещё вишни на своих губах, ещё стонов на чужих устах. — Гу… — пропищал омега, бедра его задрожали со вторым пальцем, входившим внутрь, — хва…тит… — просил он, за что получил укус на внутренней стороне бедра. А пальцы набирали скорость, и вот уже три свободно двигаются внутри, пока альфа доводит его до исступления, до звёзд перед глазами. В последний момент Тэхен выныривает из этого удовольствия, соскакивая с лица и пальцев. А Гук смотрит на него, недовольно сведя брови. А если бы поранился? Нельзя так резко. Пока альфа расходится в волнении, Тэхен не знает, куда глаза деть, чтобы не так прекрасно, не так совершенно. Тёмные кудрявые влажные волосы рассыпаны по подушке, расширенные зрачки незаметно сливаются с радужкой, распухшие губы Чонгук то и дело облизывает. Капли пота стекают по шее, уходя в ворот атласной рубашки. Омега находит несправедливым то, что муж одет, поэтому хмурится, не зная, с чем разобраться в первую очередь: с рубашкой или тем, что ниже? — Тэ, как… ммм… — не успевает он проговорить, как названный ощутимо хватает колом вставший член, который давно изнывает от вожделения. Настолько, что альфа мёртвой хваткой вцепляется в чужие ноги, которые раскинуты по бокам от него. А собственные бедра подбрасывает вверх, чтобы получить малейшее трение. — Т-тэ, — сквозь зубы выдыхает он, а чертенок, его личный демон лишь хитро улыбается, с намерениями отплатить за тот стыд, что он испытал. Это было не просто приятно, а сногсшибательно, но о таком Ким предпочитает узнавать заранее и готовиться морально. Примостив ягодицы так, что член располагается аккурат меж ними, он начинает нарочито медленно растягивать пуговицы на рубашке. И чем больше он выпрямляется, тем больше давление на чужой член. — Тэ, дай мне войти, — попросил Гук, готовый отдать за это все сокровища мира. Лишь бы близко настолько, чтобы и сантиметра не осталось между ними. У омеги же другие планы, поэтому, насупив брови и надув губы, он приложил к чужим палец, медленно продолжая свое занятие. Рассматривая, любуясь и играясь. Такая же карма ждала его, когда вроде как муж стянул эти несчастные штаны, да только не перестал издеваться, медленно водя по стволу. — Даже здесь, не так ли? — с усмешкой пропел Тэ. — Ч-что? — говорить было сложно, воздуха не хватало, а единственное, чего хотелось — это выдрать его так, чтобы не повадно было измываться. — Даже здесь ты ведомый. Вот засранец, все, эта капля последняя. Уложив омегу на спину и подложив подушку ему под поясницу, он широко развёл длинные ноги, на которые у него отдельный фетиш, и устроился на коленях меж них, возвышаясь над омегой. Он начал тягуче, не спеша покрывать их поцелуями-бабочками. Глаза в глаза и сердца в унисон, воздух один на двоих, как и вся жизнь. До вспышек под веками хочется натянуть омегу на член, вбивая в кровать, при этом удерживая за шею. Но эта пелена сходит, когда альфа смотрит в карие глаза, а там нежность и любовь, которые могут затопить и его самого, и всех знакомых и близких. Там мириады звёзд, а среди них черти пляшут. Он нежно входит головкой, замирая, а после плавно и максимально осторожно двигается внутри, зацеловывая все, до чего может дотянуться. И Тэхен с головой утопает в этом теплом океане чувств. — Я… скоро… — чужое дыхание сбито, руки то и дело сжимаются на бёдрах, скорее, помогая себе не расходиться в скорости. — Я тоже. Момент — и фейерверки взрываются под глазами, руки и ноги нещадно трясёт, а тело наполняется невероятной лёгкостью, а в голове ни одной мысли, так хорошо, так спокойно.

💍💍💍

— Тэхен, вставай, уже скоро обед. Глубокий голос обволакивает, как и тепло от объятий и мягких поцелуев. — Мхм, хорошо поработать, — кинул он сквозь прекрасный сон, где они вдвоём на Майорке. А потом он задумался. Обед? Работа? Не рассчитав силы, он резко вскочил, и поясница тут же прострелила болью. — Ты в порядке?! — альфа принялся поглаживать её, придерживая живот. — Ты опоздал? — приоткрыв один глаз, спросил омега. — Я взял отпуск на два дня. — Так, будто о погоде, а не о трудоголике Чоне шла речь. — Ты что? — Тэхен не мог поверить своим ушам. — Ты не рад? А омега не знал, как выразить степень своего счастья, поэтому просто затянул в свои объятия. — Мы так много должны сделать. — Да. Если бы Чон только имел понятие о том, на что он подписывается… — Мне идёт? — спросил Тэ, выйдя из примерочной в сотый раз. А Чон не знал, что и сказать. Его муж прекрасен во всем безусловно, однако два месяца — ровно столько Тэ проносит эти вещи. А что потом? И нет, ему не жалко, пусть весь магазин скупит, но это настолько нелогично и непрактично, что альфа мозг сломал на мысли о том, как это донести, чтобы не оказаться мразью, скрягой, скотиной, эгоистом и вообще последним мудаком? А гормоны Тэхена помогли ему придти к выводу, что альфе не интересно с ним и вообще он разжирел настолько, что без слез не взглянешь. Накрутив себя буквально за пять минут, омега переоделся обратно и вылетел из примерочной пулей. Альфа и заметить не успел, как Тэ уже вышел из магазина. — Тэхен! — окликнул его альфа, держа за локоть. — Ты куда? — Никуда. Не хочу больше ничего, домой хочу, — а на лице вселенская скорбь. Руки свисают, словно тряпки, уголки губ опущены, как и все настроение. Усадив его на скамейку, Чон разместился на корточках меж его ног. — Расскажи же мне, что случилось? — он нежно провёл пальцем по щеке, осторожно улыбнувшись. Шлепнув по чужой руке, Ким раздражённо выдал: — Не обращайся со мной словно с ребёнком. — Холодно и серьёзно. — Тогда перестань вести себя как ребёнок и объясни, что произошло, — требовательно, на грани приказа. И так хочется сейчас накричать, разбить, высказать все, что наболело. Однако они все ещё в торговом центре с множеством людей вокруг. Поэтому Тэ просто перевёл тему, демонстративно игнорируя прямой вопрос. По его же желанию они выбрали фильм ужасов, который смотрели сейчас на большом экране. Говорят, ужастики сближают, но что-то Тэхен этого не чувствует. Он видит лишь альфу, который, в намерении произвести впечатление и стать «главным» в семье, старается не показывать своего страха перед приведениями, летающими на экране, чтобы показать, что Тэ может довериться, положиться на него. «Это я его до этого довёл?». Да, ты, Ким Тэхен, в своём желании быть самостоятельным, самым успешным и влиятельным ты ранил его, загнав в угол стереотипов, где альфы не плачут от мелодрамы и ужастиков. Так грустно от этого становится. До слез, которые пропитывают рукава рубашки Чона. — Тэхен? — шёпотом. Он крепко обнял его. — Прости.

💍💍💍

Тогда из-за этого слова сердце в пятки ушло. «За что он извиняется? Чего я не знаю? Произошло что-то непоправимое?» Усадив Тэхена на диван, он осушил стакан бренди и сел напротив. Мысли нагнетались ещё больше из-за молчания омеги и того, как он отводил взгляд, поджимая губы. «Спокойно, ты должен принять все, что он тебе скажет, спокойно». — Я… — он замялся, теребя пальцами свитер и не зная, куда глаза деть, — я собирался улететь, ничего не сказав, — тихо, с сожалением промямлил. А у Гука сердце замерло. Опять? Они что, опять вернулись к тому моменту? Неужели ни один его поступок, ни одно слово, жест не доказали, что он достоин быть рядом, что он надёжный, верный, и главное, что он безмерно любит. Выдохнув и проведя ладонями по лицу, альфа повторял про себя: «Спокойно». И явно это было не все, что понятно по выражению лица напротив. — Я… бежал не от тебя, а от одиночества, — слезы наворачивались на глаза. — Не могу больше так жить! Это сводит меня с ума! Я ненавижу эти стены! — истерика его нарастала, расходилась в слезах и всхлипах. Чон было хотел подойти, но Тэ остановил его одной рукой. — Я понимаю, что у тебя работа, она занимает время, силы, внимание. Я вижу, как ты стараешься, ты молодец, Гук-а. Эти слова… Как давно он мечтал их услышать, у самого слезы накатываются. — Но что будет дальше? — спросил он с глазами, полными грусти. — Что дальше? Я на седьмом месяце беременности, за весь её период на пальцах можно сосчитать дни, когда ты был рядом, не срываясь на работу. Да, он виноват, он признает это. Мало внимания. — А мне трудно, Гук, меня тошнит порой даже от воды, поясницу ломит, ноги отекают, трудно одному вставать, натягивать обувь, убираться, готовить и самое ужасное — повторять это изо дня в день. Ты ведь знаешь, что я не могу жить без движения, без событий, без социума. А единственные мои собеседники — это Чимин и врачи из больницы. «Прости меня». — Я задыхаюсь, понимаешь? И сегодня я бегу не от тебя, а от такой жизни. Я чувствую себя последней неблагодарной мразью, вынося тебе мозг этим сейчас. «Нет, ты не прав, не смей говорить о себе такое». — Почему? Почему ты не позволил мне работать? Почему я снова варюсь в этих чувствах один? Когда любовь перестанет приносить боль? Чонгуку слишком многое есть, что сказать сейчас, но момент слишком неподходящий. Нужно успокоить Тэхена. Ни ему, ни ребёнку эта истерика пользы не принесёт. Заварив ромашковый чай, он поставил его перед омегой и, заключив в объятиях мужа, покачивал его в стороны, убаюкивая и вынося все удары в грудь, крепче прижимая к себе за макушку. Проснулись оба с опухшими лицами и глазами, уставшие, вялые и разбитые. Всё мышцы ныли из-за дивана, на котором они уснули вчера в обнимку. — Во-первых, чтобы я больше не слышал о побегах. Есть проблема — ты приходишь ко мне, и мы обсуждаем. — Да. — Во-вторых, я искренне сожалею, что не заметил этого раньше, прости меня. Отныне работа максимум до семи, а после я весь твой. Договорились? — протянув руки, он заключил чужие ладони в свои. — Нет. График работы тоже поменяй! — Хорошо, как минимум, два выходных в неделю. Ещё я попрошу маму пожить у нас до тех пор, пока ты не родишь. — Нет, — он вырвал свои руки, отвернувшись от альфы. — Послушай меня. — Его ладони огладили бока. — Категорично нет. — Омега скинул чужие руки. — А ради меня? — прислонившись всем телом, он заключил в объятия. — Ладно. — Сдулся, сдавая позиции. — Спасибо. — Тэхен, я запретил работать, потому что ты не знаешь меры, изводя себя до изнеможения. И запомни, ты не один, понял меня? Нет и минуты, чтобы я не вспоминал о тебе на работе. Мне жаль, что я пропал там, больше такого не повторится. — Ты говоришь честно? Или чтобы я не сбежал? — Чон Тэхен, ты слишком наивен, если считаешь, что я тебя не найду. Весь день они провели как пара, вместе готовили, дурачились, смотрели фильмы. Тэхен даже намекнул поиграть в твистер, но был осаждён одним взглядом. Жили спокойно, мирно наслаждаясь вечером, сидя в обнимку перед камином, пока Чонгук не решил поговорить о той самой поездке. — На сколько? — шокировано переспрашивал Тэ. — Месяц, максимум полтора, — как можно мягче. — И что? Ты едешь? Этот мужчина сведёт его с ума. — Это выгодно, понимаешь? — пытался донести. — Нет! Я не хочу ничего понимать! Не требуй этого от меня. Только сегодня говорили о нас, и ты сказал, что не оставишь меня с этой беременностью. Мне через два месяца рожать, а ты про другую страну утверждаешь! — подскочив с дивана, он начал ходить вдоль комнаты, поддерживая поясницу. — Я понимаю, что это сложно. — Глаза непрерывно следили за эмоциями на чужом лице. — Тогда не уезжай. — Вот так в упор, без возможности апелляции. — Пожалуйста, не начинай, — проведя ладонями вдоль лица, он зарылся пальцами в волосы, сжимая их у корней. — Теперь я истеричка? Хочешь выставить меня виноватым? — Я не говорил такого. — Другая страна? — он вздернул бровь и расставил руки по бокам. — Отлично! — хлопнув в ладоши. — Я тоже еду. — Нет! Я тебе запрещаю, не только как альфа, но и как отец ребёнка. — Сказать, что он рассержен, это ни о чем не сказать. Чон вне себя от злости! — Кто сказал, что ты можешь? — сложив руки на груди. — Тэхен, — его феромоны усилились, ментально давя на омегу. Глаза в глаза. Воздух накаляется, как и нервы. — Ладно, — к сожалению, против природы не всегда можно пойти. — Прости, — протянув руки, он собирался обнять его, но муж отвернулся и просто ушёл в спальню.

💍💍💍

— Мы не созданы друг для друга, — да, именно к этому ты должен был прийти. — Тэхен… — вздохнула женщина с сожалением. — Лили, вы не понимаете. Нет и дня, чтобы мы не ссорились. — Это нормально, у молодых пар такое случается часто. — У всех муж тоже улетает, когда до родов всего ничего? — его бурчание все не прекращалось, и так уже второй час, стоило ей перейти порог. — Тэ, я уверена он успеет вернуться, ты мне веришь? Скептически на неё взглянув, он отвернулся к окну.

💍💍💍

— Я дома! — крикнул Чонгук, зайдя в квартиру. Тёплыми объятиями и улыбкой его встретила мама, сказав, что стол накрыт. Его больше интересовало, куда спрятался муж. Нашёлся он на удивление быстро: сидел на диване, смотря очередной сериал и хрустя хлебцами. — Я дома, скучал. Почему ты не ответил на сообщения? — игриво спросил Чон, обнимая сзади — насколько позволяла спинка дивана — и зарываясь носом в чужие волосы. Как и ожидалось, ответа не последовало, омега никак не отреагировал. Смирившись с данным фактом, он пошёл ужинать. Последующие дни до отъезда проходили так же: игнор, холод и узкий диван. Попытавшись оправдать своего сына, Лили так же отдалилась невольно от Тэ. Больше он с ней не делился личным, лишь созванивался с Чимином и Хосоком, реже — с мамой. Последняя решила не ждать у моря погоды и, позвонив Чону, поставила перед фактом: — Привези Тэхена к нам, пока не умотал на другой конец света, мы о нем позаботимся. «Драматизировать — это у них семейное». — Выдохнул Чон, откинувшись на спинку кресла. Он правда устал, нормально не спит уже неделю. Его вишенки нет рядом, нет его тепла и животика, что он уже привык обнимать. Как же иногда все сложно. Однако омеге было не легче. Принципы — это, конечно, хорошо, только вот ребёнку не объяснить, что не может он теперь дышать чужими феромонами, набирая их нужное количество хотя бы во сне. Малышку это до последнего не устраивало. Ей нужен не только запах, но и тепло рядом, и чтобы отец говорил с ней, пока папа спит, видя седьмой сон. Из-за этого она устроила бунт, отбивая Тэхену все органы, до которых смогла дотянуться. Попытавшись договориться о мире, он свил гнездо из вещей Чонгука. Сказать, что это умилило мать — это ни о чем не сказать. Она ещё долго пищала, рассказывая об этом своему мужу. Больше всего это защемило сердце одного альфы, который наглым образом, не получив разрешения, устроился позади и, крепко обняв, наконец-то смог поспать. Проснулся Тэхен от тихого бубнежа, и, опустив голову, он сильно удивился, увидев, как альфа даёт их малышке какие-то жизненные наставления. — Она вряд ли тебя понимает и услышит, и так и будет примерно до двадцати двух лет, так что это бесполезно. Насупив брови и надув губы, он смотрел в глаза омеге, продолжив говорить: «Не слушай его, моя принцесса, он пока не осознал, что ты уже очень умная». — Жаль, не в отца умом пошла, не так ли? Рыкнув, альфа облизнул свои губы, не переставая гипнотизировать чужие. — Обломишься, — обрубил Тэ, аккуратно приподнимаясь, дабы встать, но и с этим помог Гук. — Долго дуться будешь? — А ты отменишь поездку? — Нет. — Значит долго. Так и жили до самого дня вылета, в аэропорту провожали слезами, во всяком случае мама, она все приговаривала: — Хорошо питайся, витамины пить не забывай, я на всякий случай тебе носки шерстяные положила. — Всё разглаживая невидимые заломы на пиджаке. — Да, да, мам. Спасибо. — Крепко обняв её и на ушко попросив: «Пригляди за ним», он тепло посмотрел на омегу. Подойдя, он взял чужие ладони в свои. — Я понимаю, что тебя почти от всего выворачивает, но постарайся регулярно есть. Вещи свои не стирал, так что запаха на первое время хватить должно. По возможности, каждый день звонить буду. К родам обязательно приеду. Прости, что оставляю вот так, такое больше не повторится. — Медленно расцеловывая каждый пальчик. — Конечно не повторится, не собираюсь ещё раз рожать от тебя, мне такое «счастье» не уперлось. И прекрати так делать! — вырвав свои руки, он спрятал их в карманах брюк. — Даже зная моё мнение, слыша мои просьбы, ты всё равно едешь, так катись, куда хочешь. Но если позволишь этой блондинистой губошлепке приблизиться к себе, я вас обоих кастрирую, понял? — прошипел он. — Ты о ком? — этот мужчина давно не видит людей вокруг себя. — Понятия не имею, какое у неё имя, вон, стоит, глазками стреляет да губы облизывает. — Кивнул Тэ, а там, поодаль, стояла команда врачей, отобранная на эту миссию. Они все были готовы идти и ждали только босса. — Неужто вы ревнуете, Чон Тэхен? — прошептал альфа, максимально приблизившись к чужому лицу и оглаживая бока. — Есть повод? — снова атакуя. — Нет, что вы, — а глаза то и дело опускаются к чужим губам и наверх, будто спрашивая разрешения. — Здесь твои работники и мама. — Пытался вразумить. Но альфу это не остановило. Он нежно прикоснулся к чужим губам и не думал углублять поцелуй, но омега был иного мнения. Никого не стесняясь, он впился в чужие губы, расположив ладони на крепких плечах. Искусав все губы, он отстранился, выполнив свою миссию. — Ого, — выдохнул Гук. — Иди уже, — фыркнул Тэхен, поправив чужой пиджак. Стоило Чону развернуться, как Тэхен вздернул подбородок и высокомерно посмотрел на блондинку, одним взглядом показывая: «Держись подальше, швабра, этот альфа занят». Получив удовлетворение от её скривившегося лица, Ким походкой пингвина направился домой. Полтора месяца спустя. — Да, я поел. Нет, я поеду, и это даже не обсуждается. Значит, оттуда поедем! Перестань вести себя так капризно, это моя роль. — Тэхен уже второй час разговаривал с Чоном, жуя все, что под руку попадётся. Стоило руке потянутся за острыми токппоки, как он по ней же получил. — Ай! — вскрикнул он и, насупив брови, обернулся, готовый отстаивать свои права на топпоки, как тут же сдулся под суровым взглядом. — Тебе нельзя острое, сколько раз говорить?! — Ну, мам, — щенячьи глаза не спасали его в детстве, в принципе, как и сейчас. — Поставь-ка на громкую, — засучив рукава, она начала чистить овощи и подставлять их Тэ под руку. — Здравствуйте, — маленькая запинка и шансы 50/50, — мама? — Тц, собираешься обратно или мне нового зятя искать? — Два дня — и я на месте. — Смотри мне. Как и условились, через два дня он прибыл. Муж все норовил поехать, встретить, но у токсикоза, отека ног и боли в пояснице были другие планы на тот день. После его прилета омега за ним по пятам ходил, никуда от себя не отпуская. Он ходил и светился, его улыбка померкла лишь тогда, когда с того конца провода сообщили: — Чон Чонгук? Я звоню вам из больницы Ёнсоль. Сегодня ваша мама, Чон Лили, попала в автомобильную катастрофу. Мне жаль об этом вам сообщать, но она умерла по пути в больницу. Приношу вам глубочайшие соболезнования. Ждём вас сегодня. Кровь отошла от лица, делая его мертвенно-белым, колени подкосились, приземляя на ближайшее кресло. На лице шок, а в глазах пустота. Тэхен подлетел к нему, заключая ладони в свои. Видит Бог, он понятия не имеет, как нужно поддерживать и что говорить в таких случаях. Поджав губы, он вручил мужу стакан воды и заказал такси до больницы. Переодев Гука, который словно тряпичная кукла, он взял его за руку, и, прихватив документы, они отправились в больницу. На регистратуре им сообщили о перевозке непосредственно в морг, и прихватив мужа и его отца, они последовали в морг для опознания. — Гуки? Гуки? — голос слышен через толщу воды. Подняв взгляд на встревоженного Тэхена, он пытается понять, что тот говорит, шевеля губами. Мозг наотрез отказывается воспринимать информацию. Распознание, о нем сообщает омега, но, видя состояние мужа, просит у сотрудников стакан воды, вручая его Чону. Целует в лоб, что-то нашептывая, и, мило улыбнувшись, уходит за дверь. А по ту сторону тело, накрытое белой тканью, а рядом тесть, убитый горем, слезы не перестают течь, а в глазах вселенская печаль и скорбь. Тэхен понимает, что мистер Чон уже опознал её, безвольно кивая болванчиком. Однако омега обязан убедиться не только для себя, но и для Чонгука. Он должен увидеть, принять и стать опорой для мужа, помочь перенести это горе. Поджав губы и выдохнув, он аккуратно подошёл к кушетке. Картина, развернувшаяся там, моментально вызвала рвоту, что наполнила ближайшее ведро. — Да, это она. — Вытирая губы, промямлил Чон. Дав её мужу время попрощаться с ней, он вышел. Посмотрев на Чонгука, он попытался улыбнуться, даже если улыбка была слишком разбитой. «Вези их к нам», — все, что сказала мама, узнав о новости. Сын был ей очень благодарен, ведь вряд ли справился бы сам. На следующее утро вся семья сидела за столом, кроме мистера Чона, что заснул лишь ближе к рассвету. Гук сидел и просто ковырял палочками рис, но его пока никто не трогал. Им нужно время, и Кимы это понимают. — Как папа? Ходила к нему? — Да, — улыбнулась мать, — сказал, что, оказывается, я лучшее, что произошло с ним в жизни. Представляешь? Каков паршивец. Ему пришлось сесть в тюрьму с секретарём Ли на пару за свои махинации, дабы осознать это. Выдохнув, Тэхен вспомнил, как едва ли спас компанию от закрытия, а после банкротства. Можно сказать, что они ушли на десять лет назад из-за этого. Репутация никого не щадит, уничтожая все. — Давно к нему не заходил. — Про это он тоже успел поворчать. — Неисправимый, — беззлобно усмехнулся Тэ и заметил шевеление сбоку. — Спасибо за еду, я пойду наверх, — сказал Чон и ретировался, не притронувшись к еде. — И что мне делать? — обречённо спросил омега. — Ждать и быть рядом. Время сглаживает любые углы, вода, омывая острые стекла, превращает их в камни необычайной красоты. 💍 💍💍 Тэхен не оставлял Чонгука, ненавязчиво постоянно находясь рядом, читая ему книги и поглаживая по голове. Как только похоронная церемония была готова, они провели в трауре три дня, принимая гостей и не переставая скорбеть. Однажды Чонгук спросил: — Почему ты не расстроен, не плакал, не горевал? Ты не любил её? — Любил. У нас разное отношение к случившемуся. Смерть — естественное продолжение круговорота жизни. — Не говори так, будто она должна была умереть! — подскочил Гук, злясь на него неимоверно. — А если и так? — приподняв бровь. Схватив за шиворот, он тут же потянул его на себя. — Что? Не говори, что ты к этому имеешь отношение. — Гук, пусти, — предупреждал Ким, — я понимаю, ты злишься, потому что не смог что-либо сделать, но я не виноват в её смерти. — Напряжение между ними росло по мере усиления хватки, а потом словно пелена спала с глаз альфы. Что он творит? Прижал мужа, но зачем? Гук даже думать не хочет о том, что мог бы сделать минуту назад. Понимает, что не простил бы себя, да и Тэхен его тоже. — Прости, чертенок, ты прав. Мне просто тяжело. Тогда Тэхен впервые спел для кого-то колыбельную, и Гук клянётся, что голоса лучше он не слышал. Мать все настаивала на том, чтобы положить его в больницу, но Тэхен отпирался, рассказывая, что должен быть здесь, рядом с мужем. В один из таких споров омега потерял дар речи, схватившись за живот. — Воды отошли! Звоните в скорую! Сейчас альфа сидел напротив двери и сжимая волосы у корней. Крики Тэхена о том, как и где он хочет быть похоронен, лишь усугубляли состояние. Привели его в себя Хосок с Юнги. — Соберись, Чон, все хорошо, — сжимая чужое плечо, сказал Мин. — Юнги? Хосок? — отходил Чон, неверяще смотря на них. — Родил?! — крикнула с того конца коридора миссис Ким, которая бежала на всех парах, а за ней следовал мистер Чон. — Я передумал! На холме хочу! — вылетело с той стороны двери. — О чем он? — ошарашенно поинтересовалась женщина. — Кричал, что больно невыносимо и сейчас завещает, как и где хоронить, — ответил свекрови и крикнул в ответ мужу: — Обойдешься! Всю жизнь рядом будешь! Близкие улыбнулись на данное заявление, как и Тэхен, прошептавший «хорошо», и первый детский крик раздался на всю палату. У Чонгука замерло сердце, ведь он там, за дверью, в неверии смотрит на неё, пока друзья похлопывают по плечу, обнимая и плача от радости. Миссис Ким уже залила весь этаж слезами, а у мистера Чона промелькнула улыбка на лице. Ведь все так и происходит: кто-то рождается, а кто-то умирает — естественный круговорот жизни. Именно его внучка только что облегчила сердце, и хоть они ещё не встретились, он уже её любит. Сердце заполнилось теплом и радостью, стоило взять её на руки. Тэ понимал, что сделает все возможное для её счастья. В палату впустили лишь Гука, хотя все слёзно просились туда, но Юнги, взяв всех за шиворот, повёл на выход из больницы, особенно, сентиментального Хосока. Друг же говорил: «Это все возраст! И ты таким станешь, чёрствый хлеб!». А Юнги давно уже плачет ночами, сидя на подоконнике и выкуривая бесчисленное количество сигарет. Чонгук же замер от картины напротив. Мягкий и уставший Тэхен держит девочку в руках, волосы у неё каштановые, как у папы, но лицо — точная копия Гука. А глаза, цвета ясного неба, словно в душу смотрят, наводя в ней тишь. — Голубые? — поинтересовался Ким. — Как у моей мамы, — прошептал Гук, осторожно касаясь детского личика. — Да и имя одинаковое. — Вскользь бросил муж, на что получил огромные кроличьи глаза, наполненные любовью, благодарностью и капельками слез, что уже сорвались вниз. — Ты серьёзно? — А стал бы я шутить? — Спасибо, — тихо сказал Гук, уткнувшись в родную грудь и расходясь в рыданиях. Выписка проходила со всеми почестями, к малышке успели прийти все друзья и знакомые. Мама долго переманивала их жить в семейное поместье. Там Тэхену будет легче, там она и слуги. Чон вежливо улыбнулся, но отказался. Малышка просыпалась каждые сорок минут и спала только на руках папочки, что стало первым ударом по нервам Тэ: отсутствие сна. Он ходил словно сонная моль, еле открывая глаза. Следующим стал крик ребёнка. Ким все понимает, она маленькая совсем, но он настолько не привык к такому, живя в постоянной тишине. Их девочка была очень активная в постоянном желании: потрогать, потянуть, поорать. Со временем Ким превратился в то нечто, что сидит на диване. Волосы сальные и торчат во все стороны, под глазами синяки, в затекших руках спит ребёнок, всю спину нещадно ломит, одежда на нем никак не сочетается, местами она уже испачкалась. Прошёл месяц, а сказать, что Тэ заколебался — это ни о чем не сказать. Ещё больше его выводит из себя Чон, который, мило улыбаясь, сюсюкается с дочкой полчаса, прямо как сейчас, а потом уйдёт на работу, вернувшись за полночь. — Долго это будет продолжаться? — он облокотился на дверную раму, скрестив руки на груди. — Что именно? — альфа судорожно пытался вспомнить, где накосячил. — Это. Чон, я больше не хочу сидеть дома, я желаю ходить на работу и вернуться в прежнее русло. — И что ты предлагаешь? — муж напрягся, следя за супругом, что сев на диван рядом, взял дочку на руки, а ей только в счастье. — Как только с груди перейдём на смеси, наймем няню. — Я не хочу, чтобы с нашим ребёнком сидела посторонняя, — нет, нет это не вариант. Сначала Ким думал возразить, но, подумав, пришёл к более подходящему решению. — Тогда я буду работать из дома, но у меня есть одно условие. Чон, ты ещё перед отъездом что мне обещал? — глаза словно две узкие щелочки, а мозг уже думает о вариантах казни. — Я помню, но… — Никаких но. Или завтра ты дома в 18:30, максимум, в 19:00, или послезавтра я начинаю искать няню. На том и решили, теперь Чон берет работу на дом, при этом успевая сидеть с дочкой во время конференций Тэ. Через год ей не только исполнился годик, но и пара решила, что хочет провести годовщину свадьбы с размахом. Приглашены были все: от коллег до родственников в третьем колене. Арендовали белые шатры рядом с озером, закупили напитков, повара готовили на месте, лишь ингредиенты за ними. Расслабляющая музыка звучала во всех уголках, фужеры то и дело звонко соприкасались. Все без исключения наслаждались вечером. Гости то и дело умилялись маленькой принцессе в красном кимоно, которая часто говорила «паа» и тянула Тэ за штанину. Она уже умела выражать свои пожелания через слова, лепить элементарные вещи и играть с незамысловатыми головоломками. Она была очень активным ребёнком, так что родителям скучать было некогда. Тогда же на праздник приехал Ким Намджун с дочкой Миен. Это было неожиданно, но приняли их тепло. Джун часто спрашивал о Джине, однако Тэхен и сам многое не знал. Сокджин связывается с ним лишь по праздникам и не распространяется о том, где он. Миссис Ким с удовольствием нянчилась с ребёнком, ощущалось, что она пыталась хотя бы так нагнать упущенное. А Тэхен, стоя рядом с супругом и млея от его руки на талии, разговаривал с коллегой, не подозревая, что уже через девять месяцев родится второй ребёнок, и назовут они его Мингю. С двумя детьми будет сложнее, но они справятся, ведь они семья.