Брак

Покорив берег залива Гуанабара и пройдя вдоль и поперёк пляжи Копакабана и Ипанема, Чимин решил уехать покорять Париж. Здесь, в Рио, у него много хороших знакомых и людей, ставших опорой. Он немного выучил португальский. Жить в стране три года и не знать язык на среднем уровне — позор, так считала бабушка Маркуса. Она была серьёзно настроена затащить его в семью. Чимин был постоянным гостем на праздниках и даже повседневных ужинах. Поняв, что у Маркуса нет таких намерений, она предложила других внуков и племянников. Пак был правда польщён, но носил фамилию Мин и метку, что уже не видна издалека. Тогда бабушка увидела всю тоску, которую и доныне замечала, но не ведала, чем обосновать. Те тёплые и добрые объятия, слова: «Все будет хорошо» он никогда не забудет. Чимин поверил в это и старался ещё больше для этого «хорошо». На данный момент у его кафе появились договоры с туристическими агентствами. Во-первых, для них скидка. Во-вторых, места всегда будут, несмотря на плотность брони. Те в свою очередь рекомендуют его кафе, и к нему частенько привозят корейцев. В чужой стране еда — это неотъемлемая частичка дома. И заведение Пака стало неким домом. Сейчас бизнес здесь запущен, появились доверенные работники, которые и без него справятся. Пак подумывает уехать во Францию и открыть дело там. Собственно, эта мысль не покидает его давно, поэтому запущена в реализацию. Объявляется посадка на рейс AR158, авиакомпании «Stream», Рио-Де-Жанейро-Париж. — Мне пора, — сказал Пак и улыбнулся, разглядывая всю ту толпу, что пришла проводить его. Друзья, сотрудники, семья. Заключив его ладони в свои тёплые руки, бабушка, со слезами на глазах, наказала: — Приезжай и звони. Если что, знай, что здесь, в Рио, у тебя есть семья, которая всегда поможет. Не забывай про нас и возьми бейжиньо и бригадейро, мы с Мари вместе делали. Я знаю, как ты их любишь, — грустная улыбка не сходила с её лица. Морщинистая ладонь потрепала пухлую и мягкую щёчку, а после погладила голову. Видит Бог, Чимин не собирался плакать, даже говорил с собой перед зеркалом вчера вечером об этом. Однако эти слезы тяжело сдержать, и он не станет себе отказывать ни в них, ни в объятиях с этой прекрасной женщиной, что стала для него родным человеком. За всем этим со стороны наблюдал Маркус, улыбаясь, рядом с внушительным чемоданом. — Ба, вообще-то я твой внук, а не он, — наигранно возмутился, выпятив губу. — Ещё раз назовёшь меня «Ба», можешь забыть о фамилии Медейройс. У всех это вызвало лишь смех. Старушка не умеет блефовать, но и внук доверчивая душа. Попрощавшись, наобнимавшись и пообещав всем непременно звонить, они сели в самолёт. — Боишься? — спросил омега. — Конечно, это же мой первый полет, — руки альфы намертво вцепились в подлокотники. — Я не об этом, — хмыкнул Пак. — Первый раз уезжаю от семьи. Губы задрожали, сердце забилось чаще, а слезы начали застилать глаза. — Страшно? — Чимин знал, что это такое, поэтому дал шанс пустить слезу. Пусть Маркус решит все здесь, пока это поправимо, чем после будет изнывать. Знает не понаслышке. Почему не вернулся? Ха. Денег на обратный билет не было. Вот так просто, но Пак воспринял это за знак, что ещё не время. Сейчас он не жалеет об этом, но пришёл к этому молодой парень не сразу, со временем. Оно не только лечит, сглаживает углы, но и учит ценить, расставлять приоритеты и развиваться. — Да, но я справлюсь, — заверил альфа, запрокинув голову назад и зажмурив глаза. — Хорошо, не переживай, найдём тебе девушку и даже возвращаться не захочешь. — Пошутил Пак, но в каждой шутке доля правды. Через полгода после открытия на работу пришёл устроиться омега. И ничего, что не девушка, а парень. Симпатичный, миниатюрный, грациозный. Чимин даже подумал, что набрал пару лишних килограмм, когда увидел это миниатюрное создание. Однако пара из них вышла прекрасная, не только внешне, но и по характерам сошлись. — Жозе, закроешь дверь? — крикнул Пак, стоя у кассы. Жозе — тот самый «прелесть», как называет его Маркус. Для Чимина же он управляющий. Изначально была идея доверить это бразильцу, ведь кухня все-таки его страны. По стечению обстоятельств вышеупомянутый числится шеф-поваром на кухне, пока второй управляет. Пак каждый день в заведении, хотя персонал давно его прогоняет, ссылаясь на то, что все под контролем, ведь где ещё ему быть? В такие моменты он даже притворно обижается, бурча: «Из собственного ресторана выгоняют!». Сегодняшняя же погода обещала тепло, а не пекло, поэтому директор поддался на уговоры провести этот день не на работе. Многие видели его еле заметную метку и никогда не слышали альфего запаха на нем, но ни о чем не спрашивали, ведь можно было вылететь за это. Спасибо, видели, не хотим. Единственный, кого он правда подпустил к себе, это Медейрос. Только он знает, что уже полтора года в прикроватном шкафу на верхней полке хранится документ. А гласит он о расторжении брака, который подписан двумя сторонами. Сверху на жёлтой папке кольцо, которое было тяжелее всего снять. Сейчас Чимин вроде пришёл в себя. Хотя он не сильно обращал внимание на своё состояние, заняв мысли работой. И сейчас его «вроде» рушится по буквам, когда на экране высвечивается имя Agust D. Рука сама тянется к пульту, чтобы увеличить громкость. «Популярный южнокорейский рэпер Agust D объявил о мировом туре, что будет в этом году. В список городов также включён Париж. С десятого по двенадцатое июля пройдут два концерта. Подробности вы сможете узнать на официальном сайте компании BigHit. А теперь новости о закрытии сети магазинов H&M на территории Китая…». Ведущая продолжила говорить, но у Чимина в ушах лишь шум. Тур. Париж включён. И где-то глубоко внутри хочется верить, что ты и есть этому причина, но это лишь призрачный мираж. После года отношений на расстоянии они разрушились. Постепенно, медленно, но верно угасали. Не совпадали графики, настроения, часовые пояса, возможности, хотя, к чему эта ложь? Пятнадцать минут в день найдётся у каждого, просто один не захотел, а другой не стал настаивать. Сейчас уже и не вспомнить, кому из них это стало не нужно, когда они научились жить друг без друга и стали не больше чем давними знакомыми. Может, это случилось сразу у обоих, а может, просто жизнь сделала все, дабы вытравить то колющее и ноющее, что было в сердце. Сжалилась? Нет. Просто спрятала это глубоко внутри, настолько, чтобы въелось навсегда, сгнило и погубило. Чимин же все ещё жив, потому что на отношениях жизнь не заканчивается. Какая бы сильная и глубокая ни была любовь, она имеет свойство угасать, если люди не работают над ней вместе, кропотливо храня, как огонёк в ладонях, скрывая его от ветра, ливня и всех невзгод. Однако сейчас люди предпочитают открыть нараспашку ладони, подставляя этот огонёк под все, а после удивляются, почему же он погас? Сидя на угольках с опалёнными ладонями, они наотрез не хотят замечать, что на самом деле не одни и никогда не были. Может, они и закрылись от всех в своем мире любви, но люди снаружи не исчезали. Они были рядом, пока вы, придя с ними на встречу, смотрели в телефон, глупо улыбаясь, они молчали о своих проблемах, пока вы тонули в чувствах. И это было не самопожертвование, а искреннее пожелание счастья. Пак Чимин был умнее в этом плане и никогда не отталкивал друзей, уделяя им внимание и время. Так что разбитой вазой ходил недолго, ему не дали этого сделать друзья и семья, ведь на отношениях жизнь не заканчивается. Из этого шока омегу вывел телефонный звонок мамы, который поверг в истинный шок из-за пары слов: «Мини, ты можешь приехать? Твоему отцу плохо, он в больнице», и единственный ответ: «Скоро буду». Губы искусаны, в голове пусто, под ногами маленькая сумка с самым нужным на пару недель, ладони вспотели и дрожат, а пальцы намертво сжимают билет «Париж-Пусан», с пересадкой в Абу-Даби и Сеуле. Как бы он ни спешил, у самолёта приговор: один день, двадцать часов в пути. Это время стало для него наказанием. Не зная, что там происходит, как отец, нервы постепенно сходили на нет, ещё почему-то в Сеуле задержали пересадку. Стоило ноге ступить на землю родного города, как было поймано такси и назван адрес больницы. — Вы можете ехать побыстрее? — омега сильно переживает. Пока он летел, мама подписала согласие на проведение операции по удалению опухоли. Врачи сказали, что шансы 50/50 — или останется на операционном столе, или забудет об этом, как о страшном сне. Дело не терпит отлагательств, но отец сказал, что не согласен на начало, пока сына не увидит. Выложив все купюры, не пересчитывая, он схватил сумку и вылетел из машины. Когда он забежал в холл, глаза забегали, пока не зацепились за ту самую у компьютера. Хлопнув ладонями, он выкрикнул: — Пак Соджун, в какой палате? Я сын. Преодолев шок и испуг, она выдохнула, спокойно забив в базу данных имя и фамилию. — На данный момент направлен в операционную, третий этаж, дальняя палата. Только последнее слово слетело с уст её, как он, позабыв обо всем, побежал наверх. Лестницы сейчас как никогда легко преодолеть, ведь цель бесценна. Поговорить. И не хочется верить, что последний раз, даже мысли допускать, но она, словно червь, все равно проникает. — Мама! — крикнул Чимин на весь коридор. А там в конце стоит женщина, с глазами полными слез. Руки её дрожат, как и все тело. Она неустанно вытирает слезы, заглушая вырывающуюся истерику. Они ведь тридцать лет рука об руку, всегда вместе. Лишь утопая в объятиях сына, она расходится в рыданиях, обнимая и сжимая в кулаках футболку на спине. И только он поднял глаза вверх, как вся надежда угасла, воздух исчез из лёгких, а солёные капли катятся по лицу, пока над головой горит красным: «Идёт операция». Он не помнит, сколько сидит напротив двери, из которой иногда выходят-входят врачи, медсестры, ассистенты. Они не обращают на него внимания, ведь знают, чем единственным могут помочь. Пак лишь вспоминает, как час назад отвёл маму в ближайшую палату. Ей дали успокоительное и наказали ждать. Истощённая женщина быстро уснула. Осознание места и времени приходит лишь тогда, когда словно через толщу воды он слышит голос. После его окутывают объятия и до боли знакомый запах. — Т-ты здесь? — сказать, что он в шоке, это ни о чем не сказать. — Прости, что так долго. Я ведь обещал присмотреть за ними, — уголки губ легонько приподнялись, хотя сил улыбаться нет. Эта встреча должна была быть радостная, наполненная счастьем, удивлением и безмерным теплом. Сейчас же они, посреди холодной и серой больницы, обнимаются и плачут. И в этих слезах все: радость встречи и горечь от её причины. — Спасибо, что приехал, Тэхен. 💍 💍💍 Море вдали волнуется, за окном проливной дождь, его капли размывают вид на все. Однако именно там стоит Тэхен, тихо переговариваясь по телефону и обнимая себя руками. — Как он там? — вопрос с той стороны трубки заставляет повернуться, дабы снова увидеть, что все так же, как и вчера — никак. Пустой взгляд вставлен в экран телевизора, где какая-то передача про змей, которых Чимин не любит. Однако он вряд ли смотрит её, как и вообще обращает внимание на что-либо вокруг. Вчера они сидели перед операционной, когда врач вышел, потупив взгляд и сказав: «Соболезную». Одно слово оборвало все живое, что было в Паке, все эмоции и чувства вмиг отключились, а в голове лишь мысль: «Не успел». И в этой мысли все: не успел поговорить, послушать истории про его детство, узнать, как жил отец эти три года, приготовить новые блюда, познакомить с бразильской бабушкой вживую, поблагодарить, в конце концов, за то, что вырастил и был рядом. Наивно полагал, что у него ещё будет время сказать «спасибо». Бог же жестоко наказал, напомнив, что жизнь и время не станут ждать, пока мы решимся. И сейчас подобные мысли заполнили голову. — Всё так же. Плохо ест и спит. Сегодня попробую его искупать, — ответил Тэ. — Нам приехать? — интересуется муж. — Нет, не нужно, я справляюсь. Встретимся на похоронах. Передай Хоби спасибо за сбор документов. — О чем речь, Тэ! — кричат на том конце. — Папа? Папа! — пара ножек что есть силы бежит, боясь не успеть вновь пожаловаться. — Мингю заблал моего зайку! А отец сказал мне отдать её, ведь я сталше, но он же альфочка! — искренне недоумевая, жаловалась девочка двух с половиной годиков. Как она говорит: «Почти тли!». Тяжело вздохнув, Ким спрашивал у всех Богов, в кого она такая, хотя, как говорит его мама: «Наша кровь!». — Милая, Мингю всего годик, он многого ещё не понимает, поэтому не обижайся на него. — Максимально спокойно, в сотый раз он повторял заученную фразу. — Лили, а кому там Хоби-хен подогрел молоко? — Мне! — и топот ножек уносит её к любимому напитку, и чтобы без плёнки! — Ты справляешься? — спросил омега, ухмыляясь. — Нет, без тебя даже косичку сделать не можем, — сдаётся безапелляционно альфа. — Скоро увидимся. — Да, я люблю тебя. — Я тоже. [Вызов завершён]. Повернувшись, он застал тёплый взгляд и слабую улыбку. Омега сидел, обняв колени руками и уместив на них лицо. — Я с удовольствием познакомлюсь с твоими детьми, — сказал Чимин. 💍💍💍 На территории больницы есть морг, куда перемещают тело, а также специальный комплекс 장례식장 с похоронными залами. На входе в этот комплекс большое электронное табло с фотографиями и данными усопших. Можно быстро найти, в какой комнате нужная поминальная. До самих похорон есть три дня, когда родственники и друзья могут прийти и проститься. Поэтому, отмыв Чимина и уложив его спать, на следующий день он привёз костюм. Полностью чёрный с повязкой на руке. Мама в это время одевалась в ханбок. — Из близких, кроме бабушки и дедушки, есть кто? — уточняет Тэ, застегивая пуговицы на чужой рубашке. — Нет, он единственный ребёнок в семье. — Двоюродные братья? — Они далеко живут. — Понял. Ким проводил семью Пак до машины, сам сев за руль, и они поехали к поминальной комнате. Что же представляет из себя поминальная комната? Она разделена на два отсека, первая — алтарь с фотографией покойного. Стол, траурные цветы — белые хризантемы, угощения для духов. Алтарь нельзя оставлять один, поэтому самые близкие ночуют все три дня в этой комнате. С сегодняшнего дня начнётся отсчёт Чимина и его мамы. Вторая комната — это столовая, обычно она располагается напротив комнаты с алтарем. На входе в комнату с алтарем стоит стол, за которым сидит кто-то из родственников. Для этого Тэ пригласил дядю со стороны матери. Пришедшие люди первым делом отдают конверт с деньгами этому человеку, а тот в свою очередь протягивает два журнала. В одном пришедшие делали отметку, сколько денег принес, а в другом писали слова соболезнования. После того, как покончено с денежной стороной вопроса, пришедшие люди кланяются в пол перед фотографией усопшего и говорят утешительные слова ближним родственникам. Всё время Тэхен носился как пчёлка, пока Пак приветствовал гостей, следя за самочувствием матери, и когда в конце дня он, сидя на коленях, обнимал свои плечи, сжимаясь до мельчайших размеров, слезы текли по щекам. Он не плакал перед гостями и матерью днем, но позволил себе это ночью. И где-то там, в Париже, в этот момент распахнулась дверь. На пороге стоял щуплый альфа с бледной кожей. Лицо его было скрыто за чёрной маской и кепкой. Атласная иссиня-чёрная рубашка была небрежно заправлена в тёмные джинсы. В руках у парня был огромный букет роз. — Здравствуйте, у вас забронирован столик? — спросил вежливо Жозе на английском. Удивительно было встретить гостя в восемь утра, заведение только открылось. — Здравствуйте, мне нужен ваш начальник. — Тихо проговорили сквозь маску. — Секунду, — милая улыбка, и исчезновение за дверями кухни. — Я Маркус Медейрос, заместитель начальника, чем могу помочь? Шестерёнки в голове корейца отказывались дальше работать, произошла ошибка в системе. — Пак Чимин? — попытался спросить прямо. — А, его сейчас нет в городе. — Он вспоминает причину, и улыбка на секунду исчезает с лица. — Где он? — альфа начал источать доминатные феромоны. — А вы собственно кто? — задвинув Жозе за свою спину, Маркус выпустил свои, но догадка пришла к нему раньше, чем ответ, и осознание скривило его лицо в гримасе. — Мин Юнги? — сквозь зубы прошипел. — Да. — Мин поуспокоился, беря себя в руки, тому же примеру последовал бразилец, почувствовав ладони на спине. — Чимина нет по некоторым обстоятельствам. Так как они личного характера, не считаю обязательным говорить о них. Прошу вас более не заходить сюда, в соседнем квартале есть прекрасное заведение, где вас непременно обслужат. — Высказавшись, он взял омежью ладонь и развернулся, дабы уйти, но костлявая цепкая рука не дала этого сделать. — Скажи… Пожалуйста. И весь Юнги такой печальный и разбитый, потерянный, но Маркус помнит состояние Чимина. Почему-то тогда Мин не думал об омеге, безмолвно отправляя документы в жёлтой папке. Высвободив руку, он лишь холодно сказал: — Покиньте заведение. 💍 💍 💍 Сидя на лавочке в парке, Юнги судорожно набирал знакомый номер, пока букет цветов украшал разве что мусорный бак. Юнги знал, что Мини не сменил бы номер, но видит Бог, выключенные телефоны не отвечают на звонки, тем более не принимают их. Это раздражает больше всего. Хотя чего он ждал? Сейчас альфа лишь знает одно: если понадобится, он свою жизнь поставит хоть бы заслужить взгляд в свою сторону. Может, Бог его услышал, а может, Маркус руку приложил, но через тридцать минут ему звонит Чонгук. — Чонгук! — Мин был поистине рад его слышать, настолько, что подскочил с места. — Привет, Юнги. — Голос по ту сторону был грустным? — Что случилось? — вмиг стал серьёзен Юнги. — Тут… Понимаешь ли… — тяжёлый вздох сошёл с его уст, — отец Чимина умер, сейчас мы все в Пусане, приехали поддержать, и я ду… [Вызов завершен]. Резко звонок завершился, когда омега вырвал телефон из рук и выключил его. — Тэхен! Зачем? — возмутился альфа. — За тем! Видите ли, отправить развод, ни разу не позвонив и не приехав, он может. А сейчас у него в жопе что-то зашевелилось, и все обязаны подстраиваться под него?! — лицо его покраснело от злости, брови свелись к переносице. — Что ты несёшь?! Это их отношения! Мы не имеем права вмешиваться! — Так вот и не лезь! Зачем позвонил ему? Думаешь, Чимину сдалась его жалость?! Да пусть подавится ею. — Тэхен! Не переходи границ, — прорычал альфа, встав вплотную и выпустив феромоны. — Ребят? — робко произнесли, стоя в дверном проёме. — Не ссорьтесь, пожалуйста, я не хочу, чтобы ваши отношения портились. — Чимин, — выдохнул Чон. — Всё в порядке, — уголки губ искривились в натянутой фальшивой улыбке, — я позвоню ему сам. — Ты не обя… — Посиди с мамой, Тэ. При входе в дом, где все напоминало прошлое — обеденный стол, картины, фотографии с отцом, грамоты, диван — сердце обливалось кровью. Он любил отца, может и были разногласия, но у кого их не было? Вот и сейчас вспоминается лишь хорошее. Пройдя в свою комнату и обойдя её вдоль и поперёк, он раскинулся на кровати, включая телефон. И на него сразу же начали приходить оповещения. Звонки от Тэ, Маркуса, Жозе, Юнги, бабушки. Из-за последней сердце неприятно кольнуло. А после сообщения все от тех же, но было там одно родное «папа». Он отправил ему сообщение! Дрожащими руками и с напрочь пустой головой он открыл его. «Привет сынок. Как у тебя дела? Ты хорошо питаешься? При последнем звонке мне показалось, что ты исхудал. Мне сказали, что ты уже вылетел, но самолёт не портал во времени, так что решил перестраховаться сообщением. Надеюсь, оно дойдёт. Врачи говорят, что у меня 50% на удачу, но фортуна исчерпала свои силы в тот день, когда я снова стал частью нашей семьи. Это был один из лучших дней в моей жизни. Ты тогда был маленьким и не помнишь, что мы с твоей мамой полгода жили раздельно. Я изменил ей. Да. Я сделал самый глупый поступок в своей жизни, за который и по сей день прошу прощения у неё. Она замечательный человек, у неё большое сердце и добрая душа, поэтому она смогла дать мне второй шанс. К чему я тебя веду, Юнги не плохой мальчик, может, он запутался в жизни и её приоритетах, но я прошу тебя обо одном. Если в твоём сердце ещё живут чувства, когда он придёт, не прогоняй. Я думаю, мальчишка, что просил твоей руки, уже стал более надёжным мужчиной, которого я хотел видеть подле тебя. Я знаю, каков был выбор его, но должен признать, что отчасти давил на него. Так что моё последнее желание: «Будь счастлив и береги маму». Вы двое — моё счастье и смысл существования. Я вас очень люблю». Чимин был тронут этим письмом и безгранично рад, что в итоге узнал последнее желание. Он непременно сбережёт маму, но вот Юнги… Мамино сердце, право, весьма велико, но Чимин знает, что его сердце не столь великодушно. 💍 💍 💍 Нервно ходя по комнате, он грыз ногти, пока по ту сторону были гудки. Стоило абоненту ответить на звонок, сказав: «Алло?», как он опешил в неверии. Дозвонился! — Кто это? В горле пересохло, мозг перебрал тысячи вариантов ответов, так и не найдя ни один уместный. — Я кладу трубку. — Это я. — Два слова, и у обоих сперло дыхание. И вроде бы давно не виделись и не говорили, но Чимину нечего сказать, поэтому он молчит. — Как ты? — спросил Юнги, в тысячный раз давая себе по лбу. — Что-то случилось? Ты звонил. Проблемы с какими-то документами? — Что? Нет! Забудь про эти чёртовы документы. Я… Просто… — выдохнув, он опустился на корточки, закрыв лицо рукой, — мы можем поговорить? — Говори. — Нет, вживую. С глазу на глаз. — Не думаю, что столь известному реперу стоит крутиться на людях с омегой, — выдохнул Пак. Он правда так считал. Как бы ни хотелось приправить все желчью, омега слишком устал. Не готов выяснять отношения. — Не говори так, пожалуйста, давай встретимся. — Думаю, это не лучшая идея. — Отрезали на том конце. — Пожалуйста… — к сожалению, более ему нечего сказать. — Зачем? Чего ты хочешь добиться разговорами? Услышав лишь молчание на том конце, он вздохнул и сказал: — Я в Пусане. Отец умер. — Соболезную… Могу ли приехать? — Почему ты у меня спрашиваешь? — Ну как, — замялся альфа. — Не мне решать, где тебе шататься. [Вызов завершен]. Он выхватывает паспорт, деньги и одевается в аэропорт. Единственный, кто задержал, это менеджер, который не понял, что надо отвалить и срать он хотел на тур, пока ему не объяснили все более доходчиво. Шок на его лице от стольких бранных слов нужно было видеть. И ровно через два дня они сидели вместе в беседке на заднем дворике. Хосок нёс приготовленные блюда, Чонгук занимался напитками, Тэхен играл с детьми, мать семейства Пак спала в своей комнате, ещё не отойдя от горя, когда такси припарковалось напротив фасада дома. Купюра брошена вслепую, дверь громко хлопнула, а худощавый парень из последних сил бежал к беседке. И замерли все, пока он, опираясь на колени, пытался отдышаться. — Г-где… он? — К причалу пошёл, — в шоке ответил Тэ. И снова забег и такси. Но в этот раз омега нашёлся быстрее. Он стоял в полном одиночестве там. В месте, где волны разбивались, сталкиваясь с краем причала и лодками, пришвартованных по бокам. Погода сегодня хорошая, да только море неспокойное. Оно будто чувствует бурю внутри омеги. Мыслями он давно не здесь, как и телом наверное. Как жить дальше? Что будет? Но все они прерываются, когда холодные бледные руки опоясывают талию так нежно и ненавязчиво, когда мята окутывает с ног до головы, напоминая обо всем. Когда этот аромат стал настолько резким и чужим? Они изменились. Оба. И на это хочется посмотреть, поэтому Пак вытягивает его перед собой. Они оба смотрят в глаза друг другу, а там — вселенная. Слова сейчас кажутся настоящим кощунством, поэтому лишь волны играют свою мелодию, рассказывая истории. На Юнги накатывает желание обнять, спрятав его от всего мира, но стоит притянуть Пака к себе вплотную, как в ту же секунду его толкают. И он летит, словно в замедленной съёмке видя лишь секундное сожаление, сменяемое безразличием на чужом лице, а дальше лишь вода. Всплеск был громкий. А после тёмная макушка вынырнула, сразу же протирая глаза и убирая чёлку со лба. — Не обманывайся, — все, что он сказал, прежде чем развернуться и уйти. И Юнги это ничуть не обидело, он понимает, всегда знал, в кого влип по уши. И альфа счастлив просто иметь возможность вот так плестись сзади, будучи до нитки мокрым. Но неожиданность настигает, когда калитку закрывают перед ним. Глаза его точно два блюдца, как и у всех в беседке, а Пак, вопросительно приподняв бровь, смотрит в ответ. — А поговорить? — прошептал Юнги. — О, я знаю, где тебе с этим помогут. Идёшь вниз по улице и налево, и ещё два квартала прямо. Там будет вывеска «У Су», вот в этом баре тебя любой бармен выслушает. Удачи, — кинул Пак и ретировался в дом, а за ним Тэхен. — Не слишком ли это? — пытался мягко подойти. — Ты мой друг или его? — Твой, — насупился Ким. — Тогда будь добр, не спрашивай об этом. Когда они вновь вышли на веранду, альфы посадили Юнги в машину, продиктовав адрес гостиницы. Они стояли, махая руками, пока он, словно кот, всматривался во все ещё любимые черты. До самого поворота Мин не сводил глаз, а на него и не взглянули ни разу. Под вечер напившись, досыта поев и поговорив обо всем, что возможно, друзья начали расходиться. — Тэ нам пора, Мингю уже спит, и Лили тоже устала. — И куда вы поедете в такой час? — вклинился Пак, — оставайтесь у меня. Комнат предостаточно, — его губы надулись, и он мёртвой хваткой вцепился в друга. Ласково улыбнувшись, Тэхен не отказал в просьбе. Они оба знали, что не много времени ещё вместе проведут. Семье Чон пора возвращаться к себе. Так и произошло, через три дня они уехали. Хосок вернулся к себе ещё раньше, а Чимин остался один, размышляя, как ему дальше поступить. Единственное, что его смущало, это скользкое чувство того, что за ним следят. Он знал, что это Мин, так что не придал этому значения, решив игнорировать данный факт. Поговорив с Маркусом, он решил попробовать открыть французский ресторан в Корее, но в этот раз сам, ибо мама была против переезда в Париж. И вот он снова стал белкой в колесе. Поиск земли, покупка, постройка фундамента и другие стадии — все это повисло на нем. Однако заботы лишь помогли отвлечься от потери родного человека. Жизнь снова была в движении, у кого-то же она не останавливалась. — Мин Юнги! Черти бы тебя побрали! Где тебя носит?! Неделя уже с твоей пропажи, а ты только сейчас соизволил телефон включить! — кричал, разбрызгиваясь слюнями, весь красный Бан Шихек. — Я в Пусане, — потягивает он кофе, сидя на веранде, — здесь вид чудесный, море, солнце, чем не сказка? — Какого хрена ты там забыл?! — выдохнув, он продолжил: — Прекращай свои шуточки и лети в Сеул, тут и поговорим. — М, неплохое предложение, но я, пожалуй, откажусь. — Ты обнаглел, щенок! — Это ты кое-что забываешь, — его взгляд похолодел, а желваки играли на скулах. — Без нас, артистов, твоя компания ничто. Я сам пишу тексты, музыку, я же их исполняю, да, клипами занимается компания, но неужто она единственная такая? По итогу, и компанию выбираю я. [Вызов завершён]. — Я почти договорился. Сегодня встречаюсь с ним. — …. — Да нет же, проблема не в этом! Просто, понимаешь, как тебе объяснить, этот старикашка — немного больной извращуга. — …. — Маркус, мне нужна его земля! Поэтому именно с ним и связался, что ты мне на мозг капаешь?! — …. — Да, прям под окном альфы стоят и ждут, как бы мне помочь. Где я по-твоему должен их найти? — …. Чимин изрядно устал и от обстоятельств, и от разговора. — Ладно, все, давай. [Вызов завершён]. Прикрыв глаза и глубоко вдохнув и выдохнув, он начал думать о решении проблемы. Он нашёл землю, но её владельцем оказался небезызвестный Чхве. Альфа был богат, да и наследников не имел, ибо менял молодых любовников как перчатки. Такое же предложение со «скидкой» пришло Пак Чимину, на что он сморщился и повесил трубку. Да только более выгодного расположения не найти. Рядом с дорогой вторая линия от моря, проходимость большая, да и туристы частые гости данной улицы. Поэтому омега хочет именно этот участок, но идти к старому извращуге одному много ума не надо. Решив попытать удачу, Чимин вышел, дабы найти и попросить какого-нибудь альфу помочь, а тот уже ждал за воротами, сияя деснами. Его хотелось просить в последнюю очередь, но встреча уже через двадцать минут. — Привет, — любовно протянул Юнги. А улыбка-то, будто джекпот выиграл. — Ты занят? — спросил сквозь зубы и нервно дергающийся глаз. — Нет? Первое время альфа не понимал, куда его потащили и зачем. Не сказать, что он в принципе помнит что-то от пройденного пути, кроме того, как упивался запахом истинного. Всё стало понятно, когда Юнги обратил внимание на масляный взгляд этого жирного пельменя напротив. Тот не переставал облизываться, смотря на Чимина, который все щебетал о договоре. Рык, непроизвольно вырвавшийся из груди, напугал даже омегу. Стоило Чхве взглянуть наконец-то на альфу, как захотелось свернуться в маленький комочек и спрятаться. Глаза сразу опустились в стол, и до конца встречи он лишь кивал как болванчик. Чимин сиял, рассматривая на солнце договор с двумя подписями. — Мы сделали это! Юнги позади был мрачнее тучи. — И… — пробурчал Мин. — Что говоришь? — радостно пролепетал. — Говорю: «И почему именно его земля тебе понадобилась»? — рявкнул альфа. От прилетевшего Чим скривился и кинул: — Ещё один на мою голову. И пошёл вперёд, не оборачиваясь. И злорадная улыбка на лице грелась в солнечных лучах. — В смысле «ещё один»?! А кто первый?! Чимин! Пак долго над ним потешался, строя из себя дурачка, а потом пригласил Юнги к себе на ужин, так сказать, в знак благодарности. И вышло это предложение из уст прежде, чем оно дошло до ума. И они бы ещё некоторое время стояли бы возле ворот, красные как раки, если бы миссис Пак не окликнула их. — Чимин, как сделка? — прокричала она, стоя на пороге дома, её настроение было хорошим, пока она не взглянула левее. — Ах ты, паршивец, — вскипела женщина, вооружившись кухонным полотенцем. Она скрутила его, словно жгут, и начала спускаться. — Как ты посмел заявиться на порог моего дома! Юнги же, увидев в глазах её настоящую злость и желание прихлопнуть его, словно муху, начал пятиться назад, кинув взгляд на любимого. Каков же был его шок, когда он увидел, что тот еле сдерживается, лишь бы не засмеяться, а пальчиками уже открывает ворота, словно шкатулку с гремучей змеей, которая все ближе и ближе. Не имея более времени на раздумья, кинув: «До свидания, миссис Пак», он сиганул что есть мочи. — Ты смотри, какой наглый! Кто его приглашал-то! — пыхтела она, пока Чимин заходился безудержным смехом, катаясь по газону. — Я… я… приглашал. И стало совсем не смешно, когда его начали бить этим же полотенцем, приговаривая: «Совсем мозгов нет?». Следующая их встреча произошла в супермаркете. На недоуменный взгляд Чимин получил ответ: — А что? Не только же по ресторанам ходить. Чимин подозревал, чем все эти годы питался альфа, и его это никак не радовало. Что бы то ни было, он желал ему здоровья. — Научился готовить? — полюбопытствовал он, а после захотел прикусить свой язык из-за того, как это прозвучало. «Я волнуюсь о тебе». — Нет, — грустно ответил Юнги, — не умею. И как бы Чимину ни хотелось съязвить: «Попроси Ким Юри», с которой у Юнги были отношения на всю страну. «Великолепный повар и рэпер» пестрили заголовки газет. Он лишь кинул: «Ясно» и ушёл. Это ведь не его проблема? Верно, к нему это отношения не имеет. 💍 💍 💍 — Здесь скука смертная, — ныл Пак. — Так схо… Лили, поставь горшок на место! Чонгук! Прости, я снова здесь. Говорю, сходи в клуб, выпей, потанцуй, развейся. Чего в четырёх стенах сидеть? — Без вас мне там делать нечего, — надулся друг. — Ох, Мини, Мингю подрастёт немного, и я рвану к тебе на неделю, а пока и носа из дому высунуть не могу. Лили, проверь, что это жуёт Мингю. — Да, я понимаю, ладно, вижу, ты занят, позвоню позже. — Не дай ему проглотить это! А? Что? Давай, Мини, позже поговорим, Лили… [Вызов завершён]. Строительство шло своим чередом, а Паку нужно было улететь обратно в Париж за вещами, о чем Юнги узнал от миссис Пак, которая «вежливо» объяснила, где сын и куда ему дорога. Напрячь менеджера и обзвонить пару стюардесс труда не составило. Уже через два часа он проходил на посадку рейса Пусан-Париж. И совершено случайно Чимину предложили место в бизнес-классе, рядом с Юнги. — Прошу проходите, место номер семь, слева, — мило прощебетала она, до этого объяснив, какой он удачливый. А омега что? Настроение поднимается до высоты, ручная кладь становится неощутимой, пока счастливчик порхает до седьмого места. Но сегодня госпожа Фортуна не на его стороне, зато закон подлости в сторонке ехидно хихикает, подмигивая альфе. Пак сверяет номер места и удрученно выдыхает. Плакал бизнес-класс. Развернувшись на девяносто градусов, он направился в эконом, пока стюардесса не остановила фразой: «Самолёт готовится ко взлету, пожалуйста, присаживайтесь на свое место». Скрипя зубами и багажом, он все-таки сел туда. — Выкладывай, как это устроил, и давай без прелюдий. — Выдохнул Пак. — Пару звонков, немного волшебства — и вот, я тут. Сказать, что Юнги рад, это ничего не сказать. Столько часов вместе! И три из них уже прошли в тишине. Чимин, уткнувшись в планшет, смотрел фильм, пока Мин все мялся, не зная, как привлечь внимание. Отличным шансом послужил обед, который принесли. Стюардесса все заправляла локоны за уши, кидая на альфу взгляды, а он давно уже в некой прострации. Даже просто смотреть, как носик Мини морщится из-за нелюбимого томатного сока — удовольствие. — Давай я выпью. И Чимин без слов передал сок, который он любит называть «слёзы сатаны». И было бы прекрасно, если бы они не попали на рукав рубашки, пачкая его. — Блин, дай салфетку, пожалуйста. И Юнги, не думая, протянул самую верхнюю из всей стопки, что была на подносе. И приняв её, Чимин замер, а после, усмехнувшись, сказал: — Эта салфетка для тебя, впрочем уже не важно. Он отвернулся, отодвинувшись максимально далеко, насколько возможно, и продолжил трапезу. Резкую смену настроения Мин никогда не любил. А сейчас тем более. И если бы можно было кричать на людях, словно подбитая птица, Юнги так бы и поступил, ибо с обратной стороны было выведено: «Юн-и, давно не виделись. Я соскучилась. Через десять минут в кабинке» и поцелуй в правом нижнем углу. Его что, прокляли? — Я… это… Это не то, что ты подумал! — проговорил он, а сам — белее облаков за бортом. — Я ничего не думал, — спокойно ответил Пак, — ты свободный альфа, можешь творить все, что душа пожелает. Хоть на лице и напускное безразличие, сердце колет, ведь Чимин так и не смог ни с кем сойтись за эти три года. Да что там отношения, даже переспать ни с кем нельзя было. Метка в такие моменты жгла неистово, напоминая о себе и давно рухнувшем обещании. Вот тогда было больно, когда его скручивало на постели в три погибели, а ему и помочь никто не был в силах. Лишь прикоснутся — так тело ток пробивает, а глаза боль ослепляет. А кто-то в это время имел все, что движется изящнее доски. Да, Чимин прекрасно осведомлён, какие омеги ему нравятся. Чтобы грациозные, с формами и при этом соблазнительные. Пока голова была забита мыслями, альфа на фоне что-то щебетал. А Чимин снова задавался вопросом: «А нужно ли мне это?». Отношения, ограничения, ревность, ссоры. Нет, ему определённо хватает проблем. Пока Чимин плыл по волнам сознания и восприятия, Юнги не знал, куда себя деть и что сказать. Оправдания лживы и наивны, правда горькая и очевидная, ложь — худший исход. Поэтому, позвав другую стюардессу, он ей прошипел: «Проследите, чтобы Ена не подходила к нам, спасибо». — Если не перестанешь пялиться, нос разобью. — Не смотря в его сторону, прошипел Пак. Он, конечно, все понимает, но не то, когда на тебя безостановочно часа два смотрят. — При первой встрече уже разбил. — Видно, слабо ударил, коль ты не ушёл. — Ты был слишком привлекателен, — лёгкая улыбка тронула расслабленное лицо, а под веками проносился тот самый день. — Был? — вздернув бровь и отложив наушники. — Был. Сейчас ты ещё красивее. — Зачем ты это делаешь? — Что именно? Бровь Чимина взметнулась вверх, а сам он начал вскипать. — Не строй дурака. — Я хочу начать все сначала. — С полной серьёзностью и блеском в глазах. — Ты сам разрушил эти отношения. — Я знаю, — потупил он взгляд в пол. — Я не понимаю, чего ты ждёшь от меня сейчас, но знаю одно. Я не хочу вновь застревать в болоте под именем «Мин Юнги». Я не горю желанием вновь ссориться из-за пустяков и сидеть дома один, понимаешь? — Ты не будешь один, — рука Юнги потянулась к чужой ладони, но замерла, когда омега сказал: — Ты готов бросить карьеру? Что ты будешь делать, если это станет условием? Я или музыка? Альфа ничего не ответил, поджав губы. — Вот именно, так что не лезь ко мне, коль не знаешь, что от жизни хочешь. Весь остальной полет прошёл в тишине. Во время посадки никто из них и слова не бросил. Омега забрал свои вещи и вышел из зоны регистрации, где его уже ждали. — Чимин! — воскликнул загоревший парень, заключая его в объятия, а позади плелось белое создание. — Я дома. Ещё три дня Маркус не умолкал, рассказывая обо всем, произошедшем в его отсутствие, и замолк, когда понял, зачем приехал Пак. Юнги заходил в ресторан, но Чимин так и ни разу не вышел в зал. Как и альфа больше не появился там, когда к нему подошёл официант и сказал: «Просили передать, что хозяин улетел обратно, и это», а там салфетка с временем и номером рейса. Поклонившись администратору, он вылетел из ресторана. А француз лишь желал им счастья. Как бы ни был упрям Пак и Медейрос, Жозе знал, что такое тоска по любимому. И может, отношения с корейцем у него не сложились из-за того, что он частенько жалел его как омега омегу. А чужой жалостью можно лишь подтереться. Это худшее, что вы можете испытывать к человеку, тем самым признавая его слабым. На рейс Юнги не успел, а следующий был Париж-Сеул-Пусан. Стоило ему приземлиться в столице, как его перехватили и, упаковав, увезли куда-то. Он было подумал похищение, пока не увидел здание агентства. Там ему мило объяснили директор и его команда юристов о тонкостях подписанного договора, и что Шуга обязан выполнять договорённости ещё три месяца, а потом начнётся долгий и мутный процесс его ухода из индустрии. Ещё два дня назад он написал директору о желании уйти. Найти новое здание, о котором все говорили, была не проблема, но вот проглотить ком в горле, остановить дрожащие руки и сделать шаг — ещё какая. Пинком под зад стал грохот, раздавшийся внутри, а за ним смачная ругань. И альфа сразу же забежал, а там — Чимин на стремянке с тряпкой в руках учится держать равновесие на раскачивающейся лестнице. — Мини! — вскрикнул он, сразу зафиксировав её. — Ты зачем туда полез?! А если бы упал! — сразу накричал альфа, а после заткнулся, увидев этот устрашающий взгляд. — Ты что себе позволяешь? Думаешь, можешь кричать на меня? — а в глазах не огонь, а сама преисподняя, с которой Мин встретится, если ничего не придумает сейчас. — Минни… Нет! Не спускайся! — А?! — громко и со всем возмущением. — Я помогу, — милая улыбка и протянутая рука были отвергнуты хлопком по последней. — Обойдусь, сгинь. Спустившись, омега сощурил глаза и вооружился тряпкой, скрутив её в жгут. — Итак, чем обязан визитом? — Не говори так, — немного боязно он заключил чужие ладони в свои, — я сделал это. — Что это? — Покончил с музыкой. — Как это… — руки Пака опустились, а в глазах… Растерянность, смешанная со страхом? — Ты же сам сказал… — начал Мин, но с каждым словом становился тише и неувереннее, — ты или музыка… Вот я и выбрал. — Ты что, идиот? Агх, Господи, — он отошёл от него к окну, поставив руки по бокам и не зная, как выразить все, что кипит в нем сейчас. Стоило посмотреть на альфу, что словно побитый щенок стоял и смотрел, как злость увеличивалась, — нет, ну серьёзно, ты правда сделал это, Мин Юнги? Альфа начинал тоже злиться, ведь почему-то вместо радости сейчас огребет по полной и мало того, чувствует он себя как полный идиот. — Да, ты же сам сказал. — Ты идиот? — Тц, да что ты заладил?! Ты сказал, а я сделал свой выбор! Чимин все больше поражался. — Ты так ни хрена и не понял. — Выдохнул пораженно. — Ты забыл все, о чем я тебе говорил. — Да скажи ты нормально! Не понимаю я твои тупые намёки! — Это ты тут тупой, если считаешь, что я мог поставить тебя перед такими выбором! — Что… Но я… — его мозг только что сломался и ноги резко ослабли, поэтому он присел, и, вылупив глаза, смотрел на Чимина. — Мы же с тобой говорили о самореализации. Три года назад я, по-твоему, просто так уехал? Нет. И у тебя, и у меня была мечта. Но ты посчитал, что я смогу перечеркнуть все твои труды из-за моих эгоистичных желаний? Таким человеком ты меня видишь? Если да, то нам с тобой не о чем говорить. Ты ничего обо мне не знаешь. — Мини, — выдавил альфа, шмыгнув носом и протянув руки словно ребёнок. Омега сначала опешил от такой картины, но, цыкнув, все-таки прижал чужую голову к груди и отчужденно, но гладил по ней. А альфа разошёлся в слезах, крепко опоясав изящную талию и уткнувшись в грудь. Туда, где билось сердце, признавая свое, родное. И может, с мозгом у него все ещё переговоры, оно не перестаёт тянутся и верить. У него гора с плеч спала. Всё это время создавая музыку, его не покидало чувство вины. Вместо того, чтобы сидеть сутками в студии, он мог бы смотреть фильм с Мини, обмениваясь лёгкими поцелуями. Тысячи таких мыслей появлялись в самые трудные моменты жизни, творческого кризиса, эмоционального выгорания. — Я счастлив лишь рядом с тобой. Когда альфа успокоился, появилось чувство голода, а сознание напомнило, что он опять ничего не ел, а уже четвёртый час дня. И вот он сидит с красным носом, опухшими глазами и красными щеками и смотрит, как Мини заваривает рамен. А Чимин старается не смотреть в его сторону, ведь мысли о том, какой альфа «милашка», злят его больше. Юнги редко плакал, считая это неподобающим делать перед омегой, поэтому такие моменты слабости с его стороны были особенными для Пака. Наверное, это тронуло его сердце ещё больше. Доверие Мин Юнги, которое он только что заполучил. — И чего ты пыхтишь? — спросил вяло мужчина. — Отстань. — Буркнули в ответ. Кто знает, может, именно тот, пышущий жаром, рамен и солнце, заходящее за горизонт, освещающее ещё тогда новопостроенное пыльное здание, стало моментом отправки в новый путь. В тот, где Юнги на коленях просил прощения у всей семьи Пак, в тот, где вновь завоевывал доверие Мини маленькими шажочками. И пусть на это ушло ещё полтора года, сейчас, сидя в обнимку на диване, смотря фильм и обмениваясь лёгкими поцелуями, он как никогда счастлив. Вы подумали, это конец? Нет конечно. 💍 💍💍 — Юнги, убери свои носки и спускайся, поешь нормально!