Корона злосчастья

Восточный Вадгельмир

14 число месяца Холодных слез, год 999 по имперскому летоисчислению

Эльфийка съехала с тракта у небольшого озерца, со всех сторон окруженного засохшим камышом. Летом здесь простирались цветущие луга, но сейчас на их месте была лишь раскисшая от постоянных дождей бурая земля, пахнущая гнилью и сыростью. Примерно в миле впереди виднелись покрытые хвойным лесом холмы, за которыми располагался Стагар. В редких просветах туч горели багровые лучи заката. С запада дул холодный, неприветливый ветер. Его жесткое крыло гнало перворожденную вперед. Копыта серой лошади вязли глубоко в грязи. В конце концов Лиомэль предпочла спешиться и повела кобылу под уздцы — хотя той все равно было непросто. Эльфийка шла, практически не проваливаясь. Под пологом вечнозеленого леса царили тысячи запахов. После тесных улиц Хеливангарда, где стены пропитались вонью помоев, сажи и тухлой рыбы, перворожденная готова была наслаждаться каждым из них. Царящая в чаще вечная ночь навевала воспоминания о доме. Деревья и кусты кругом росли слишком густо, чтобы лошадь могла продолжать путь. Преодолев несколько сотен шагов, Единая с тенью обнаружила небольшую лощину. Там она оставила благородное животное, привязав его к старой ели. Потрепав кобылу по холке и прошептав ей на ухо несколько слов по-эльфийски, Лиомэль отправилась дальше. — Словно подсказывает мне направление, — подумала эльфийка, прислушиваясь к далекому уханью совы и шуршанию хвои под ногами. Перворожденная вышла на небольшую поляну, на краю которой лежала огромная поваленная сосна. Ее вырванные из земли корни напоминали тянущиеся к небу бесчисленные лапы какого-то чудовища. За упавшим деревом внезапно раздался шорох. Лиомэль резко обернулась на звук, приготовила лук и стрелу. Эльфийка принюхалась, однако внезапно подувший в спину сильный ветер прогнал прочь запахи. Облака на небе разошлись, открывая сумеречное небо, на котором уже проступали очертания луны. Вокруг серебряного диска зажигались первые звезды, среди которых особенной яркостью выделялись золотистый Эмердаур и синеватая Керридуэн. Они отразились в прозрачных водах небольшого ручья, наискосок пересекающего опушку — и в желтых глазах матерого волка, неторопливо вышедшего из зарослей навстречу эльфийке. Замерев нескольких шагах, он бросил на Лиомэль пристальный взгляд. Опустив оружие, перворожденная приблизилась к зверю и аккуратно погладила по его по густой шерсти — светло-серой с легкой примесью рыжего. Волк закрыл глаза от удовольствия. Некоторое время он словно о чем-то размышлял, после чего движением головы указал в чащу и вновь уставился на эльфийку. — Знаешь короткую дорогу? — негромко спросила перворожденная. — Что ж, веди, друг. Издав протяжный вой — будто желая напугать врагов, которые могут встретиться впереди, зверь ринулся в заросли. Лиомэль последовала за ним. Волк двигался стремительно — упустить его было проще простого. Эльфийка понимала, что в этом случае он не станет ждать или тем паче — возвращаться обратно. Такие звери помогали лишь тем, кого считали достойными. Из поколения в поколение среди эльфов передавалось особое искусство бега — легкого, быстрого и бесшумного. Перворожденный, постигший его, мог двигаться так целый день даже по самому густому лесу, не сбивая дыхания, не боясь угодить ногой в лисью нору или застрять в буреломе. Внимательно следя за проводником, Лиомэль мягко скользила среди мощных стволов, древних валунов и сухого кустарника. Путь медленно, но верно шел в гору. — В Стагаре нужно будет найти несколько путей для проникновения и отступления, — думала перворожденная, не сбавляя скорости. — Причем как запланированного, так и вынужденного — если вдруг что-то пойдет не так, и нам потребуется бежать. Еще в деревне надо отыскать побольше мест где можно спрятаться — в том числе всем впятером. Но не слишком ли нас мало для такого дела? Эльфийка и волк пробрались сквозь заросли голубоватого можжевельника. Вскоре местность начала стремительно понижаться. Лес стал куда менее густым — теперь перворожденную окружали раскидистые кедры. Многие ветви сгибались под тяжестью бесчисленных шаров омелы — любимого растения хортвальдских друидов. Ее мелкие белые плоды в темноте напоминали россыпь жемчуга. Вскоре зверь остановился. Бросив взгляд на восток, там где между деревьями виднелись просветы, волк остановился как вкопанный. По его виду Лиомэль поняла, что дальше идти он не намерен. — Теперь сама, — понимающе кивнула перворожденная. — Спасибо за помощь, друг. Проводив зверя взглядом, эльфийка двинулась вперед. У подножия холма, с которого она спускалась, протекала быстрая речка футов в семьдесят шириной — очевидно, Уддер. За ней виднелись темные силуэты каких-то строений. Решив, что вначале стоит осмотреть все издалека, Лиомэль выбрала самое высокое дерево и полезла наверх. Звезд на небе стало гораздо больше. В нескольких милях к северу неспокойное море Утренней зари обрушивало на каменистый берег увенчанные белой пеной волны. На востоке расстилалась бескрайняя равнина, на ближнем краю которой стоял Стагар. Поселение было большим — эльфийка насчитала примерно полторы сотни домов. Перворожденная обратила внимание на обилие строящихся зданий — очевидно, желающих вступить в общину было немало. Кроме того, вокруг деревни возводились оборонительные сооружения. Вдоль южной окраины Стагара тянулся ров, за которым располагался земляной вал с частоколом наверху. В деревянной стене имелись ворота, к которым вела довольно широкая дорога, покрытая следами от множества колес. Вдоль нее расстилались давно убранные поля и огороды. С севера магоборцы успели лишь насыпать часть вала. Восточное направление жители Стагара, очевидно, считали наименее опасным — строительство укреплений там еще не началось. С той же стороны находилась ровная, крепко утоптанная площадка. Вдоль одного ее края располагались тренировочные чучела, вдоль другого — мишени для лучников. — Ребята явно готовятся к какой-то заварушке, — мысленно отметила Лиомэль. — Интересно, это ограничивается лишь местными магоборцами, или в других общинах сейчас происходит тоже самое? Перворожденная уже собиралась спускаться, чтобы изучить все поближе, но тут ее взгляд привлекло движение на дальнем конце деревни. Вначале что-то стремительно промелькнуло между домами, после чего в одном из них резко отворились ставни. Ночную тишь пронзил громкий крик, однако разобрать слова с такого расстояния было невозможно даже для эльфийского уха. Вскоре дверь избы с грохотом распахнулась, на пороге возник темный силуэт. Оглядевшись, и явно не обнаружив искомого, житель принялся стучаться в соседние дома. Вскоре на улице собралось не меньше дюжины человек. Во тьме возникла пара слабых вспышек, сменившихся трепещущим оранжевым светом — кто-то зажег факел. Тем временем крохотная фигурка обогнула дальний конец южного частокола и наискосок через поле устремилась к реке. — Бежит так, будто позади дракон, — подумала Лиомэль. — Или же… жизнь, наполненная одними лишь страданиями. Переполох в Стагаре нарастал. Словно соревнуясь друг с другом в громкости голосов, по всей деревне лаяли псы. На улицах вспыхнуло еще несколько огней, а среди высыпавших из домов магоборцев то и дело мелькали люди с оружием — в основном с луками, топорами и дубинами. — Сколько же собак они тут развели — и каких здоровенных! — удивилась эльфийка, увидев, как из загонов выводят псов величиной с молодых львов. — Планируя наш рейд, надо будет обязательно это учесть. Тому волку явно потребовалась немалая смелость, чтобы подойти так близко к деревне. Вскоре лай стал еще более возбужденным — похоже, звери взяли след. Полтора десятка человек устремились в погоню. Беглец, в котором перворожденная распознала парнишку лет восьми, остановился на берегу Уддера. — Ну же, давай, плыви! Вода холодная, но на бегу быстро обсохнешь! — Лиомэль словно пыталась послать мальчику телепатический сигнал. — А если не умеешь — зайди в воду и топай дальше вдоль берега, чтобы собаки потеряли след! Преследователи уже вышли за частокол. Звезды и луна светили ярко — и магоборцы вполне могли разглядеть беглеца на лишенной растительности равнине. В панике оглянувшись назад, ребенок расставил руки в стороны и шагнул в реку. — Ага, оказывается, тут есть брод! Нам он тоже пригодится! — подумала перворожденная. Мальчик был уже на середине. Вода доходила ему лишь до пояса, но стремительное течение в любой миг грозилось сбить его с ног и унести его прямо в море. Лиомэль вдруг поняла, что волнуется так, будто на месте неизвестного беглеца был кто-то из ее близких друзей. Перебравшись через Уддер, ребенок полез по лесистому склону, часто спотыкаясь о выпирающие из земли корни. Преследователи заметно сократили отставание. Было совершенно ясно, что на переправе взрослые мужчины тоже потратят куда меньше времени, чем беглец. Вскоре эльфийка сумела получше разглядеть собак, которых вели с собой магоборцы. Короткая черно-бурая шерсть, под которой играли могучие мускулы; мощные и слегка кривые лапы, короткие и очень толстые шеи, широкие челюсти, размашистые движения… — Да это же варварские боевые псы! — поняла перворожденная. — Не думала, что их разводят в этих краях. Эти звери бесстрашны, почти не чувствительны к боли и свирепы как сами варвары… Худой, но довольно высокий для своего возраста рыжеволосый мальчишка замедлил шаг, а потом и вовсе остановился. Наклонился, уперев руки в колени. Тяжело дыша, бросил полный ужаса взгляд назад — магоборцы с собаками уже пересекали реку. Лиомэль прекрасно чувствовала запах мокрой псины, пота и железа. Недолго думая, она перелезла на несколько веток ниже. Едва переведя дух, беглец затравленным взглядом осмотрелся — похоже, он понял, что преследователи быстрее него. Заметив дерево, нижние ветви которого находились относительно близко от земли, беглец припустил к нему. Эльфийка бросилась в том же направлении, перемахивая между сучьями и стволами. — Скоро догоним! — Глядите кругом, он мог сховаться… — Ух и получит у меня розог этот мелкий засранец… — переговоры магоборцев уже были хорошо слышны, а то и дело прерывающий их лай и вовсе стал оглушительным. Рыжий влез на лежащий близ корней плоский валун, с него перебрался на сук, потом на следующий, еще на один, как вдруг остановился — до следующей ветки было слишком далеко. Факелы уже мелькали за ближайшими деревьями. Достигнув нужного дерева, перворожденная со всей возможной скоростью полезла вниз. Мальчик в отчаянии вертел головой — высота в пятнадцать футов была слишком маленькой, чтобы преследователи не заметили его с земли, но слишком большой, чтобы быстро спуститься и бежать дальше. Наконец, он решился на отчаянный шаг — стоя на ветке, согнул колени, чтобы получше оттолкнуться, устремил вверх обреченный взор… Крепко обхватив толстую ветвь ногами, Лиомэль повисла вниз головой и успела поймать рыжеволосого за запястья в тот самый миг, когда он подпрыгнул. Затащив ребенка на ветку, эльфийка схватила его в охапку и, зажав ему рот, устремилась наверх. В считанные секунды она ухитрилась взобраться футов на сорок, оказавшись в самом сердце густой кроны. — Тсс! — перворожденная приложила палец к губам, после чего усадила мальчика на развилку сучьев. В следующий миг погоня, обогнув завал из бурелома в сотне шагов к востоку, устремилась прямо к кедру, на котором спрятались Лиомэль и беглец. Взревев погромче иного медведя, самый крупный из трех псов рванулся вперед с такой силой, что держащий его на привязи здоровенный магоборец упал на живот. Зверь протащил хозяина по земле, даже не заметив этого. Ударившись подбородком о корень, мужчина отпустил цепь. У дерева пес встал на дыбы, оказавшись в полтора раза выше любого человека. Когти на его передних лапах царапали ствол, кроша кору в пыль. Подняв вверх голову и разинув громадную алую пасть, зверь разразился громовым лаем. Вскоре магоборцы окружили кедр со всех сторон. Две собаки поменьше принялись метаться у подножия дерева, громко завывая и бросая свирепые взгляды наверх. Рыжий забился крупной дрожью. По его впалым щекам стекали слезы ужаса. Лиомэль еще раз дала мальчику знак молчать. — Сюда поди залез, — предположил худощавый мужик с рваным шрамом на правой щеке. — Не видать его что-то, — ответил другой, кряжистый и темноволосый, поднимая факел повыше. — Дык может он выше забрался — куда свет не достает? — Тама и взрослый шею сломит, а сопляк и подавно. — А они тогда чо? — вмешался третий, тяжелой дубиной указывая на беснующихся собак. — Надо б слазить. — Вот ты и лезь! Отдав товарищам оружие, магоборец начал восхождение. Он был высок и карабкался довольно неплохо. Оказавшись на последней ветке, до которой рыжий сумел добраться самостоятельно, мужчина потянулся к следующей и почти ухватился за нее. Пока магоборец примерялся, Лиомэль размышляла, что же делать дальше. Перемахнуть на соседние деревья вместе с ребенком не выйдет — слишком далеко. — Если сумеет взобраться дальше, надо будет незаметно помочь ему упасть, подумала эльфийка. — Вступать в бой сейчас — плохая идея. Магоборец поднялся на носки — и в следующий миг поскользнулся на коре и полетел вниз. Ударившись о пару сучьев и распоров штаны, он рухнул на руки подоспевших товарищей. Они сразу поставили его на ноги, но падение явно не прошло для мужчины бесследно — теперь магоборец заметно хромал и постоянно держался за поясницу. — Бывгдвы бгввд, — здоровяк, недавно пострадавший из-за слишком ретивого пса, явно попытался как-то прокомментировать случившееся. — Ха! У них уже двое раненых — а ведь я еще даже не начинала! — подумала Лиомэль, снимая со спины лук. — Неплохо. А теперь прогуляйтесь еще немного, герои. С давних времен ночные эльфы использовали особую оплетку для тетивы. Она позволяла перворожденным стрелять бесшумно, не выдавая своего местоположения. Так получилось и в этот раз. Зато магоборцы прекрасно услышали громкий треск, раздавшийся шагах двухстах к западу. Пущенная Лиомэль стрела вонзилась в ствол кедра на высоте двадцати ярдов. Широкий наконечник срезал полоску коры, что удерживала от падения здоровенный сломанный сук. Тяжелая ветка бухнулась на землю. Среди магоборцев последовали краткие переговоры — было решено, что пострадавшие вернутся в Стагар, а остальные пойдут на звук. Уходя вглубь чащи, варварские боевые псы продолжали коситься на дерево, в кроне которого укрылись эльфийка и человек. Огоньки факелов становились меньше и все реже мелькали между могучими стволами, голоса преследователей делались все тише. Неожиданно над лесом разнесся далекий волчий вой. На самом пределе слуха перворожденная разобрала голоса магоборцев: — Давно мы тута волков не слыхивали. Может сходим туда — вдруг серый на мальца накинулся? — Будет знать зато — как родителей не слушать! — Надеюсь они не доберутся до моего нового друга, — подумала перворожденная. — И до Нэлдарис, — она вспомнила о своей лошади, оставленной в лощине на краю леса. — Ну что ж, — негромко сказала эльфийка, когда факелы магоборцев окончательно исчезли. — Теперь можно и познакомиться. Я — Лиомэль. А как твое имя? — Абнир, — проговорил мальчик; его все еще потряхивало. — Сколько тебе лет? — Девять. Почему вы меня спасли? — Что-то подсказало мне, что люди, которые травят детей такими чудищами — вряд ли могут правы. Так что передо мной не стояло выбора — кому помочь. — На самом деле правы, — мальчик шмыгнул носом и опустил взгляд. — Я… не такой как надо… я плохой. — Неужели? — немного склонив голову набок, спросила эльфийка. — И кто же тебе такое говорил? — Все… отец и мать — больше других, — Абнир всхлипнул. — Толковали, что Аданор им меня в наказание послал… Потому и отвезли меня сюды… — Никто не рождается сразу плохим, — покачала головой Лиомэль. — Среди людей — уж точно. Я хоть сама и не из них, но вашего брата повидала достаточно. — Вы… не человек? — и без того бледное лицо лицо ребенка приобрело цвет молока. — Как видишь, нет, — перворожденная приподняла волосы, чтобы Абнир увидел заостренные уши. — Там, — мальчик указал взглядом на Стагар, — толкуют, что эльфы по ночам детей крадут… И едят, — добавил он едва слышным шепотом. — Полнейшая чепуха. Тот, кто ее выдумал, скорей всего, нас в глаза не видел, — ответила Лиомэль, доставая из поясной сумки походную лепешку, разламывая ее надвое и протягивая половину ребенку. — Как видишь, на человечину это мало похоже. Абнир поначалу глянул на хлеб с недоверием, но миг спустя — жадно впился в него зубами. — Вот, возьми запить, только вниз не урони, — улыбнулась перворожденная, снимая с пояса флягу. — А они хотя бы объясняли, почему считают тебя плохим? — Я, — ребенок сжался так, будто собирался признаться, самое меньшее, в убийстве. — Иногда того… колдовал… вернее… оно само как-то колдовалось. У нас дома из-за меня крыша синей стала… и корова взбесилась. А все из-за кого такое случается — плохие, — он потупил взор, словно ожидая наказания. — Это неправда, поверь, — Лиомэль взяла Абнира за руки. — И про таких как ты, и про таких как я рассказывают немало глупых небылиц. Но, даже если так делают все вокруг, это не значит, что они правы. Люди — и не только они — часто боятся того, чего не понимают и тех, кто от них отличается. Но быть не таким как остальные — вовсе не значит быть хуже. Однако зачем твои родители привезли тебя в Стагар? Отправлять ребенка туда, где все будут его ненавидеть — так себе решение… — Здесь… лечат от магии, — мальчика передернуло словно от боли. — Но это же невозможно, — покачала головой эльфийка. — С одной моей подругой в детстве пытались сделать нечто подобное, но она все равно стала волшебницей каких поискать… — А здесь могут! Меня как очистили, так я сразу колдовать перестал… — Так, с этого момента поподробней, пожалуйста, — сосредоточилась Лиомэль. — Что значит «очистили»? Абнир замер. Судя по взгляду ребенка, это вопрос пробудил в нем воспоминания столь кошмарные, что он мог найти слов, чтобы их описать. После бесконечной паузы мальчик молча оттянул рукав обнажая худое предплечье, пересеченное несколькими жуткими шрамами. Такие могли остаться только на месте глубоких ран, которые тяжело нанести розгами или плетьми. Скорей всего в дело здесь пустили кнут — куда более грозное оружие, которым можно было легко запороть человека до смерти. — И так… по всему телу? — прошептала перворожденная. Ребенок быстро закивал. — Абнир, — тихо произнесла эльфийка, беря мальчика за руки и глядя ему в глаза. — Не ты плохой — а те, кто так поступает. Запомни это — и никогда не забывай. Но как же… Мальчик вдруг затрясся. Лесную тишину внезапно нарушили громкие хлопки, похожие на выстрелы. Сухая хвоя, устилающая землю внизу, ударила в воздух дюжиной фонтанов высотой с дерево, образовав настоящее облако. Провисев несколько секунд, оно с шорохом осыпалось вниз. Тело ребенка обмякло, но Лиомэль вовремя подхватила Абнира, не дав ему свалиться с ветки. — П-п-простите… — еле слышно простонал он, с трудом приоткрывая глаза. — Я же говорил, я плохой… — А я знала, что магию никаким «очищением» не выбьешь, — усмехнулась перворожденная. — Подожди, еще успеешь стать знаменитым волшебником. А давно ли ты здесь живешь? — Две зимы… эта третьей будет. — Не будет, — заверила мальчика эльфийка. — Но два с лишним года — и впрямь слишком большой срок, чтобы магия никак не проявлялась. Три месяца, ну пять — ладно, но чтобы так долго… Что ж, друг, понимаю, что ты очень устал, но мне надо задать тебе еще несколько вопросов.

***

— Ты мне здорово помог, — сказала Лиомэль; Абнир и впрямь рассказал немало интересного о Стагаре и его жителях. — А сейчас я должна на время отлучиться. Жди здесь и никуда не уходи, хорошо? — Но… мне страшно, — проговорил мальчик. — Останьтесь, пожалуйста! — К сожалению, не выйдет, — ответила перворожденная. — Но, чтобы ты стал смелее, я могу рассказать тебе одну сказку. Только обещай, что никогда больше не будешь называть себя плохим. — Конечно, — с готовностью согласился Абнир. — Родители никогда не рассказывали мне сказок на ночь. Только молитвы. — Хорошо, — начала эльфийка, прислушиваясь к шелесту ветра и скрипу ветвей. — Видишь те две звезды рядом с луной? Давным-давно, когда не было ни тебя, ни меня, ни нашего мира, ни даже богов, повсюду царила лишь непроглядная тьма. В ней рождались страшные чудовища, у которых не было имен. Но вот однажды этот кромешный мрак озарили две яркие вспышки. Так появились два первых дракона — Эмердаур — пространство и Керридуэн — время. Они полюбили друг друга и решили создать место, которое могли бы назвать домом — для себя и для своих будущих детей. Вместе они прогнали монстров — и воздвигли нерушимую завесу на пути Хаоса. Под ее сенью они строили свой мир, что был больше и прекраснее всех ныне существующих миров вместе взятых. У Эмердаура и Керридуэн появилось одиннадцать дочерей и сыновей, что помогали отцу и матери в трудах. Но их любовь породила и еще кое-что — таинственную силу под названием магия. Казалось, что мир и счастье будут вечными. Но создания Хаоса не забыли своего поражения. Несчетные тысячелетия они копили силы, чтобы отомстить — и вот однажды им удалось прорвать завесу. В считанные мгновения они смогли разрушить почти все, что создавалось так долго… Драконы бились отважно, но враг был слишком силен. И когда казалось, что поражение неизбежно, Эмердаур и Керридуэн пожертвовали собой, чтобы обратить чудищ вспять и навечно запечатать проход. Построенный ими прекрасный мир был разбит на мириады осколков — и все же он не погиб окончательно. Остались живы их дети. И пускай им не суждено было вернуть все утраченное, но они сумели сохранить главное — надежду. Но, на самом деле, Эмердаур и Керридуэн — тоже не умерли до конца, а стали двумя яркими звездами — единственными, чей свет виден во всех мирах — даже в самых темных и далеких. Их великий дар всем живущим, магия, по сей день не угасает, а его частичка — живет и в тебе. — Какая необычная сказка, — прошептал Абнир, который все это время слушал эльфийку, затаив дыхание. — Никому в моей деревне таких точно никогда не рассказывали. — Это уж наверняка, — кивнула Лиомэль. — Все сказки ведь кем-то придуманы, а моя история — правда от начала и до конца. — Ну а теперь мне пора. Вернусь быстро, даже соскучиться не успеешь. Не вешай нос, юный чародей. — Пожалуйста, будьте осторожнее, — проговорил Абнир. — Матушка всегда говорила: «по ночам ходят злые тени». — Не бойся, — улыбнулась перворожденная, накидывая капюшон. — Тени знают меня.

***

— Надеюсь, я не слишком задержалась со всеми этими незапланированными приключениями, — подумала Лиомэль, проскальзывая в проход между крайними домами. — С другой стороны, так есть больше шансов, что местные успели заснуть после побудки. Интересно долго еще охотники будут плутать по лесу — он ведь довольно большой. Стараясь не дышать, эльфийка прокралась мимо плетня, за которым дремали сразу трое громадных псов. К счастью, грозные звери ничего не почуяли. Пригибаясь, перворожденная пересекла открытое пространство. Судя по лежащим рядом штабелям бревен, на площадке скоро должен быть появиться новый дом. Лиомэль свернула в переулок, оказалась на развилке, на секунду задумалась — куда стоит пойти в первую очередь. Как вдруг услышала приближающиеся шаги. Стремительным взглядом окинув улицу в поисках укрытий, она не нашла ничего подходящего. Впрочем, в подобных случаях почти всегда спасал вариант забраться повыше. Не теряя времени, эльфийка одним махом запрыгнула на пологую крышу маленькой пристройки, примыкавший к просторному, добротному дому. Присев на одно колено, перворожденная на всякий случай приготовила лук. Звук шагов стал громче, и вскоре из-за поворота показался человек в броне из кожаных чешуек, открытом островерхом шлеме с наносником и с топором на плече. — Патрули, — сделала Лиомэль очередную мысленную пометку. — Надо бы отследить маршруты. Она вгляделась в лицо стражника — тот оказался совсем юнцом. Дав ему отойти на некоторое расстояние, перворожденная уже хотела устремиться следом — разумеется, по верху, однако то, что произошло после, заставило эльфийку мгновенно забыть о часовом. За ее спиной вздымалась крыша дома — очень высокая и крутая; не соломенная, как у большинства зданий вокруг, а тесовая. Доски на ее противоположном, невидимом глазу скате внезапно заскрипели — тихо, но не настолько, чтобы Лиомэль не услышала. В первый миг она списала это на ветер, но сразу поняла, что звук стремительно перемещается — по кровле явно что-то двигалось. — Это не кошка или птица, а кто-то потяжелее, — внутренний голос был почти не слышен за бешеным стуком сердца. — Но и не человек — он бы не смог так быстро перемещаться по настолько крутому и гладкому склону. Неужели все-таки… Может, он и здесь охотится? Но раз мы ничего не слышали об убийствах в деревнях вокруг города, то… Мысленно испросив помощи у Великой Матери, эльфийка вскарабкалась на резной конек. Все окрестные крыши и дворы были пусты. Безмолвие улиц нарушали лишь несколько стражников. Их движения показались Лиомэль невыносимо медленными.

***

Перворожденная пробыла в Стагаре до самого рассвета — и даже какое-то время после. Конечно, когда селение проснулось, разведка стала куда опаснее — но риск того стоил. Эльфийка обошла все улицы, забралась во многие здания — однако ничто не дало ей большего, чем подглядывание за жителями и подслушивание их разговоров. Никаких следов Хеливангардского ужаса Лиомэль найти не удалось. Под шелестящим пологом леса перворожденная вновь ощутила себя в безопасности. Она застала Абнира крепко спящим на развилке дерева — похоже, усталость все же одержала победу над страхом. Эльфийка аккуратно разбудила мальчика. — А сейчас нам надо подумать, что тебе делать дальше, — сказала Лиомэль, наблюдая за тем, как ребенок за обе щеки уплетает лепешку. — Только не назад! — запротестовал Абнир. — Там со мной такое сделают… — в его глазах блеснули слезы ужаса. — Но… там же мама… и папа… Как же я… — он всхлипнул; похоже, мальчик, как и большинство детей, продолжал любить родителей несмотря ни на что. — Лучше тебе сейчас не иметь с ними никаких дел, — покачала головой перворожденная. — По крайней мере, до тех пор, пока они… не пересмотрят свои взгляды. Быть может, у тебя есть какая-то родня в окрестностях? Желательно такая, что не отправит тебя обратно в это милое местечко. — Ну… — мальчик наморщил лоб. — Есть двоюродная тетка в Вейге. — А она не из этих? — эльфийка движением головы указала в сторону Стагара. — Нет, совсем наоборот, она… знахарка. Я часто виделся с ней, когда был совсем маленьким. А потом мне мать с отцом запретили… Сказали, что она слишком… странная и Аданор таких не любит. — Отлично, совсем небольшой крюк получится, — сказала Лиомэль. — А теперь пойдем — настало время познакомиться с лучшей лошадью на свете. Перворожденная и ее новый спутник застали Нэлдарис пьющей воду из глубокой лужи. Эльфийка отвязала кобылу и усадила Абнира в седло перед собой. — Только никому про меня не рассказывай, ладно? Пусть это будет наш с тобой секрет, — произнесла Лиомэль, трогая поводья. — Тетке объяснишь, что тебя… — она на миг задумалась, — купец на телеге подвез. — Конечно, — энергично закивал мальчишка. — Да, и еще — знахарка, это, конечно, хорошо, но лучше бы вам обратиться за помощью к настоящему магу — лучше всего, к Филиусу Тринаксису из Хеливангарда. Твоя тетя точно о нем слышала. На него можно положиться. — А можно мне поехать с вами? — внезапно спросил Абнир. — У вас столько приключений… — глаза мальчика загорелись. — Да уж, их действительно не оберешься, — рассмеялась перворожденная. — Увы, прямо сейчас отправиться со мной совсем никак не получится. Впрочем, ты еще очень молод, я в некотором смысле тоже, так что кто знает — как нити судьбы могут сплестись в будущем? Темная стена леса осталась позади. Над ней всходило солнце. На миг обернувшись, эльфийка увидела, что на самом краю чащи, под величественной аркой сплетенных ветвей стоит статный волк, провожая путников взглядом.