Blindness

Ночь - это время ужаса и страданий. Именно она ассоциируется с чём-то плохим, опасным. Сегодняшняя была едва ли не самой обычной. Простая майская ночь. Теплая и влажная, как и положено в прибрежном городе. Небо, хоть это и было плохо видно, затянуто темными тучами и если бы не огни города, стало совсем темно. Кажется будет дождь. Парень стоял на крыше высотки и докуривал уже третью сигарету. Рыжие волосы под шляпой развевались на ветру вместе с плащом. Голубые, как два омута глаза были прикрыты. На губах оставалось послевкусие ментоловых сигарет. Докурив, он бросил окурок на бетон и затушил его носком ботинка. Брови сдвинуты на бледном лице, было видно, что парень злиться. Если бы не это задание, он бы точно сейчас сидел в своей квартире и пил своё любимое вино. Еще и ссора с напарником выбила его из колеи. Банально и глупо, но из-за этого он вынужден был отправиться на задание в одиночку. Миссия казалась ему пустяковой. Не стоит ради этого просить прощение у скумбрии, попытавшейся в очередной раз отправить себя на тот свет. Чуя понимал, что если бы Дазай на самом деле хотел покончить с собой, то сделал бы это. Потому что то, с каким сарказмом он говорил о смерти, давало понять, что умирать ему не хочется. Просто хотелось внимания. Накахару бесила такая эгоистичность, о чем он и сказал Дазаю. Чуя посмотрел на наручные часы: половина одиннадцатого. Именно в это время фургон с оружием должен был проехать мимо высотки, на которой он стоял. Все так. В нем были боеприпасы для одной организации, которая отказалась служить мафии. Банда заполучила их контрабандой. А задание заключалось в том, чтобы захватить грузовик и доставить его к одному из складов Портовой мафии. Взять нескольких заложников для выяснения местоположения главного штаба, а остальных убить. Все это сделать тихо, не привлекая внимания. Хотя в успехе последнего Чуя сомневался. Он был зол и не собирался контролировать себя. Спереди, сзади и по бокам груз охраняли люди на мотоциклах. Чуя сомневался в наличии у них сил. Ему доложили, что в банде нет эксперов, обладающих силой. Чуя спрыгнул с здания. Благодаря своей способности он мягко приземлился на крышу едущего грузовика. Оторвать её кусок тоже не составило труда. А дальше все просто: выбросить из салона водителя и занять его место. Фургон был не новым, и коробка передач оказалась автоматической. Пришлось немного повспоминать как с ней обращаться, так что грузовик пару раз чуть не врезался в деревья, растущие у дороги. Чуя уже радовался выполненной миссии. И представлял, как Мори хвалит его, давая отдохнуть пару денёчков. А этот Дазай получит выговор. Мало конечно. Но главное Чуя ему покажет: каким бы опасным дуэтом они с Осаму не были, Чуя и сам может прекрасно со всем справиться. Неожиданно грузовик подбросило. Стрелка спидометра показывала чудовищную скорость. Чуя со всей силы жал на педаль тормоза, но это не помогало. В зеркале заднего вида отображался один из мотоциклистов. «Неужели гранату кинул?», - пронеслось в голове у экспера. Чуя резко дернул руль вправо, выкручивая его до конца. Колеса противно заскрипели. Врезавшись в дерево, грузовик перевернулся, но не от удара, как показалось Чуе изначально, а от взрыва, прогремевшего совсем рядом. По лицу потекла тёплая кровь. Осколок разбившегося лобового стекла рассёк бровь и теперь она неприятно саднила и пощипывала. Слыша приближающийся гул мотоцикла, Чуя поспешил выбраться из машины. Когда он это сделал, то смог увидеть человека, преследовавшего его. Высокий мужчина. Он стоял без шлема. Острые скулы, прямой нос, безумные глаза. Он был головы на три выше самого Чуи. Длинные каштановые волосы заплетены в косу, спускающуюся до лопаток. В левой руке он держал маленький листок бумаги, на нем были написаны слова. Какие именно Чуя прочесть не успел, потому что в следующую секунду незнакомец напал. Это было его ошибкой. Неужто он действительно удумал драться в рукопашную? Но мужчина увернулся. Это было странно. Он отбежал на несколько метров и сложил руки в непонятном символе. Чуя почувствовал запах дыма и посмотрел под ноги. Листок, пару мгновений назад находящийся у мужчины, сейчас стремительно сгорал у него под ногами. Накахара сделал рывок в сторону. Он ожидал чего угодно, но только не стремительно заполняющего улицу дыма. Мафиози задержал дыхание. Но это его не спасло. Голова закружилась, а ноги подкосились. Видимо, чтобы дым подействовал, его не нужно вдыхать. Но самое странное, что незнакомец спокойно вдыхал его и чувствовал себя прекрасно. Чуя видел, как его тонкие губы растянулись в довольной улыбке. А через мгновение его окутала тьма. *** Чуя очнулся в темном месте. Прислушавшись, он услышал капание воды, пахло сыростью, плесенью и чем-то гнилым. Голова сильно болела, а в горле стоял противный ком, мешающий нормально дышать: скорее всего побочное действие дыма. Руки были прикованы ржавыми цепями к стене. Чуя активировал свою способность, чтобы сорвать их и тут же стиснул зубы до хруста: только сейчас он заметил на шее вместо привычного чокера что-то тяжелое и тёплое, нагревшиеся от тепла тела.Разряд тока поразил в тот момент, когда он активировал способность. Этот непонятный ошейник - на таких держат больших собак - полностью блокировал способности эспера. Попытавшись успокоиться, Чуя не заметил как снова потерял сознание. Это был короткий период времени, а очнулся он от сильного удара куда-то в живот, выбившего из него весь воздух. С трудом подняв голову, Чуя заметил стоящего над ним мужчину, того самого. Зелёные глаза смотрели на него как на ничтожество, в них читалось презрение и ненависть. - Ты доставил мне проблем, - начал мужчина, - я хотел убить тебя сразу, но подумал о том, как ты можешь быть полезен. Давай так: ты сообщаешь нам где находится ваш штаб, имена самых сильных эксперов и их слабые стороны, они ведь у каждого есть, а взамен я убью тебя быстро и безболезненно, - противная улыбка расцвела на его губах, а глаза заблестели. - Да пошёл ты, - выдохнул Чуя, а в следующий момент содрогнулся от нового удара - в этот раз по рёбрам. Он услышал треск, а потом адскую боль, но подавил болезненный стон. - Знаешь, я ведь знал, что ты так скажешь, и даже рад этому. Мы с тобой хорошо развлечемся, сладенький, - он присел около Чуи и осторожно заправил рыжую прядь волос за ухо. - Я даже уверен, что ты останешься доволен сегодняшней ночью. Рука мужчины опустилась на щеку, осторожно продолжая свой путь к застежкам на пиджаке. Чуя пока не до конца понимал, что его ждёт. Отголоски боли мешали связно думать, но когда он почувствовал холодные руки на своей груди, в ужасе дёрнулся, стараясь уйти от прикосновения. До него, кажется, дошла вся суть происходящего. И сейчас он испытывал страх напополам с отвращением. Он ведь не сделает этого? - Ну куда же ты? Я ведь сказал, что тебе понравится, но если будешь сопротивляться, то будет больно, очень больно, - грёбаный садист. Ухмылка как у маньяка, загнавшего жертву в угол. А руки уже добрались до брюк. Чуя не собирался сдаваться без боя - он что есть силы лягнул своего насильника ногой, так мощно, что тот отлетел на пару метров и завалился на спину. Не стоило этого делать - сбежать он сейчас всё равно не сможет, и более того, он разозлил мужчину. Умом Чуя понимал, что поступил опрометчиво, но самолюбие и ошмётки гордости ликовали. Хотя, от них ничего не останется после того, как его поимеет в грязном подвале сумасшедший мужик. - Рыжая сука, - прохрипел мужчина, вытирая кровь с губы. - Я хотел понежничать с тобой, но ты сам напросился, - Чуя снова попытался лягнуть его, но враг опередил, сев на его ноги и прижав их к земле своим весом. В лицо впечатался мощный удар кулаком. Пока мафиози пытался прийти в себя, мужчина резко дёрнул его на себя и развернув, впечатал в стену. Суставы на вывернутых руках прошибло болью, но Чуя сдержал стон. Не хотелось радовать этого ублюдка. Накахара почувствовал, как ухо опалило горячее дыхание: - Меня зовут Салливан. Будешь звать меня по имени, когда будешь кричать от боли. Бёдра стиснули и развели в разные стороны, и как бы Чуя не старался свести их, Салливан оказался сильнее. Мафиози был уверен, что вытерпит подобное унижение, но когда два плохо смазанных слюной пальца резко проникли в него - засомневался в своих словах. Было не больно, немного дискомфортно, но сам факт того, что тебя насильно трахнет какой-то левый мужик не слишком приятен. Он старался отвлечься, когда почувствовал что-то горячее и влажное у ягодиц. Не хотелось признавать самому себе, что он сдался. Чуя закусил губу, чтобы не закричать. Проникновение было очень болезненным. Салливан не останавливался, заполняя его одним мощным толчком и не остановился, когда вошёл полностью, даже не дав привыкнуть. Резкие движения причиняли боль, Накахара старался расслабиться, но у него не получалось. Он ещё надолго запомнит сорвавшийся с его губ первый болезненный стон. Долго в ушах ещё будет слышен смешок насильника. Мужчина намотал длинные рыжие волосы на кулак, сильно дёрнув их на себя. Чуя прогнулся в пояснице. Его гибкость тут же была оценена грязным комментарием со стороны Салливана. Покалеченное тело долго не выдержало. Чуя лишь прошипел что-то похожее на проклятие перед тем, как снова потерять сознание. *** Дазай подскочил как ошпаренный: сердце бешено колотилось в груди, а в ушах стоял непонятный гул. Он посмотрел на часы - начало второго ночи, поняв, что поспал всего час, парень перевернулся на бок и снова попытался уснуть. Но сон не шёл. Какое-то странное чувство мешало заснуть. Живот как будто делал сальто, а сознание судорожно шептало: «Что-то произошло». Дазай раздраженно встал с кровати и поплёлся на кухню. Налив в стакан виски, сделал глоток. Не желая слушать тишину, он включил телевизор. Тот тихо шумел на фоне, пока Осаму допивал виски. Канал с круглосуточными новостями рассказывал о какой-то очередной звезде, подавшей заявление об изнасиловании и домогательствах. Успокоившись, мафиози уже было собирался выключить зомбоящик и дальше идти спать, но неожиданно на экране появились кадры, от которых перехватило дух. Перевёрнутый грузовик. Самый обычный на первый взгляд, но Осаму узнал пятно жёлтой краски на белом кузове. Именно в нем перевозили оружие, которое было велено перехватить им с Чуей. Вокруг полиция. Но Чуи нет. Дазай подумал, что рыжий провалил задание, но где-то внутри всё равно было противно и тревожно. Выключив телевизор, Дазай выпил ещё один стакан виски и пообещал, что утром обязательно проверит, что с Чуей. *** "Нет, только не снова", - первая мысль в голове Чуи, когда он пришёл в себя. Хотелось верить, что все произошедшее - только страшный сон, не более. Но боль и ломота в теле, особенно ниже поясницы давала понять, что все это реальность. Он еле сдержал слезы. Хотелось разреветься как маленькому ребенку, у которого забрали сладкий леденец на палочке. Чуя с трудом поборол это желание. Не хотелось показывать свои слабости, даже самому себе. Чтобы хоть немного уменьшить боль в пояснице, Чуя решил приподнялся, но тут же пожалел об этом. Сломанные рёбра отозвались острой болью, которая горячей волной прокатилась по всему телу. "Как же глупо я попался", - Чуя представлял, как Дазай припоминает ему этот случай годика так через два. Его это взбесило, он представил, как врежет Осаму по его улыбающейся роже. Но сначала он должен выбраться отсюда живым. «Как же глупо я попался! - снова пронеслось в голове. - Позор!» Нужно понять, насколько серьёзны повреждения. Для побега ему понадобятся силы. Его раны были серьезные. Пара сломанных рёбер неестественно выпирали из-под пиджака. Пиджак? Неужто после того, как все закончилось, насильник привёл его одежду в порядок? И правда: рубашка застегнута, и брюки тоже. Чуя только сейчас заметил, что сидит, оперевшись спиной на холодную стену, помнится перед тем, как он потерял сознание, его прижали к ней лицом. Руки все ещё были скованы, но цепь была длиннее, чем раньше. Салливан позаботился об его удобстве? Бред! В любой другой ситуации Чуя засмеялся бы: заботливый насильник, как мило. Хоть Портовая мафия пытала предателей и пленников самыми жесткими и изощрёнными пытками, в которых он сам иногда принимал участие, табу у него все же имелось: никаких изнасилований. Он всегда считал, что секс должен быть согласованным с двух сторон. Что только приняв партнёра психически, можно почувствовать то крышесносное удовольствие. Изнасилование сломает человека, каким бы сильным он не казался. Чуя не хотел этого признавать, но ему казалось, что даже если он выберется отсюда живым, то уже не будет прежним. Ему казалось, что никакие пытки не заставят его почувствовать эту слабость и унижение. Но он решил не показывать этого врагу. Дерзость, проклятия, которые он будет бросать в лицо своим похитителям должны показать всю его стойкость и жесткость. Нужно собрать эти оставшиеся крупицы чести и бросить их в лицо врагу. Каждая мысль сильно утомляла и заставляла голову неприятно гудеть. Хотелось пить, а живот издавал неприятные звуки и скручивался. Чуя не знал, сколько он провёл в этом подвале, но от голода и обезвоживания сознание начало мутнеть, а вскоре и вовсе пропало, оставив после себя лёгкую дымку. *** Парень очнулся от сильной пощёчины. - Проснулась, спящая красавица?! Перед ним стояли два парня. Они широко ухмылялись и с чистым отвращением смотрели на Чую. Тот лишь почувствовал голод и жажду. Его взгляд был слегка мутным, видимо его до этого сильно приложили по голове. Ведь истощенный организм отказывался работать сразу. И сейчас Чуя чувствовал себя ещё хуже. Тело разрывало от боли, а туман в голове мешал связно думать. Послышался скрип двери, а затем мучители расступились. К парню подошёл тот самый насильник с шприцем в руках. Он слегка кивнул двум парням и те вышли. Склонившись к Чуе, мучитель ухмыльнулся. - Рад что ты очнулся, мне было не особо приятно трахать ничего не осознающее тело. Я дам тебе ещё один шанс: скажи где ваш штаб и имена сильнейших эксперов, а также их слабости. Чуя лишь мотнул головой и сжал зубы. Парень помолился всем известным богам о быстрой смерти. Он не собирался ничего говорить, лучше сдохнуть, чем выдать этому мудаку все тайны мафии. - Я надеялся, что ты будешь более сговорчивым, даже приготовил для тебя спасение от грехов, — мучитель указал взглядом на шприц и слегка усмехнулся. - Но раз ты упрямишься, то будь по-твоему. Не бойся, - он спрятал шприц в карман брюк. - Он мне пока не понадобится. Он отцепил Чую от стены и взял в руки крюк, свисавший откуда-то с потолка. Пиджак и рубашку мафиози разорвали и кинули на пол.Холод коснулся обнаженной кожи, не скрытой одеждой, она покрылась мурашками. Салливан присвистнул, увидев огромный кровоподтёк и натянувшуюся на выпирающих ребрах, посиневшую кожу. Парень поднял Чуе руки и прикрепил его кандалы к крюку. Он кивнул кому-то в темноту и парень почувствовал как поднимается. Он уже думал, что его заставят висеть, но вместо этого цепи остановились, когда Чуя стоял на носочках. Салливан снова кивнул. В поле зрения Чуи появился один из тех мужчин, которых он видел, когда очнулся. В руках у него была плеть с семью витыми хвостами. Мужчина не спешил наносить удары. Сначала он обошёл вокруг жертвы несколько кругов. Периодически нежно проводя по его обнаженному торсу хвостами плети. Это было вроде отвлекающего манёвра. Потому что в следующее мгновение плеть оставила на коже Чуи алеющий след, набухавший и уже собирающийся пустить первые капли крови. Это было не столько больно, сколько неожиданно. Неужели этим способом из него собираются вытащить информацию? - Не расслабляйся, - ухмыльнулся Салливан. - Это для разогрева, -он кивнул куда-то в сторону. Чуя попытался повернуть голову, краем глаза замечая, что один из крыс мужчины нагревает над горящим в подвале факелом какой-то металлический прут с эмблемой на конце. Второй удар. Прямо поверх первого. Рассёк нежную кожу в мясо. Потому что был куда более сильным, чем первый. Чуя сразу и не заметил: в плеть были вставлены стальные иглы, но не заострённые, а с зазубринами и каждый раз, когда Салливан медленно проводил плетью по месту удара, чтобы доставить жертве больше мучений, они проезжались по ране, рассекая кожу, доставляя ещё больше боли. Иногда мужчина просто бил. Резко и быстро. Зубцы впивались в кожу, посылая разряды боли по телу. Руки начали затекать и неприятно покалывать. А от запаха крови и раскалившегося рядом железа сильно тошнило. Чуя считал удары, чтобы хоть как-то отвлечься от боли, но сбился после девятнадцатого. Больше всего хотелось оказаться подальше от этого места, где нет никого: ни мафии, ни этого больного ублюдка Салливана, ни этого жуткого подвала. Парень чувствовал, что снова начинает терять сознание. Но его привели в чувство, окатив ведром ледяной воды. Глаза распахнулись, а с губ сорвался вздох то ли облегчения, то ли неожиданности. Холод остужал раскалившуюся кожу, унося с собой отголоски дикой боли, но после нескольких секунд стало холодно. Салливан отложил плеть. Он молча стоял и наблюдал за дрожащим от холода и боли мафиози. Ему доставляло удовольствие видеть страдания других. Алые дорожки воды стекали по брюкам парня, они стали темнее от примеси крови. Вода смыла её, давая мужчине полюбоваться результатами своих трудов: вся спина парня была сплошным кровавым месивом. На ней не осталось ни одного места, куда бы рука Салливана не приложила плеть. Но только спина. На груди было не так много кровавых полос. "Эта часть холста нужна мне для других целей," - подумал мужчина, улыбаясь. Он чувствовал себя художником, который отображает свои эмоции с помощью искусства. А ведь кожа пленника и правда была похожа на холст. Белый и девственный. Ну ничего, он это исправит. Чуя уже ничего не понимал. Он безвольной куклой висел на крюке. Не чувствуя, как мужчина грубо зовёт своих прихвостней, отдавая им короткие приказы. Не чувствуя, как его снимают с цепей, как заламывают руки и грубо тащат куда-то. Ноги не слушались. Он спотыкался на каждом шагу и если бы не сильные руки, придерживающие его с двух сторон, то он наверняка бы упал. Те несколько метров казались непреодолимой дистанцией. Очнулся он от резкого холода и воды в лёгких, его окунули головой в бочку с водой. Мучители не давали ему всплыть. Они смеялись. Парня вытащили на грани смерти, дали сделать глоток воздуха и снова окунули.Чуя уже даже не вырывался: не было сил. Всё болело и ломило, голова гудела, мысли путались. - Ну что, принцесса, скажешь нам информацию? Салливан ухмылялся, его руки были в резиновых перчатках, а сам он был одет в чёрные брюки и чёрную рубашку поло. Эта одежда, казалось, делала его ещё больше по сравнению с самим Чуей. Смысл его слов до парня дошёл не сразу. Чёртов ублюдок. Пришлось собрать все свои силы, чтобы с сарказмом выдавить: - А может ты сходишь нахуй? -слова давались невероятным трудом. Дышать было трудно, но Чуя не смог удержаться от едких слов, хоть и понимал, что от этого будет только хуже. Он зашевелил губами, немного приподнимая голову. Чуя плюнул в лицо насильнику и склонил голову. Салливан с отвращением вытер лицо и крепко сдавив парню щеки, поднял его лицо на себя. В зелёных, словно изумруды глазах, плескалась ярость. Потом последовала крепкая пощёчина, если бы Чую не держали, он бы точно упал. — Я надеялся, ты будешь посговорчивее, но видимо всё-таки придётся приступить к плану Б. Пупсик, ты ведь знаешь, что можно очень легко стереть личность человека? Чуя был бы рад не знать, но он знал, сам иногда присутствовал при стирании. Человека накачивали наркотиками вместе с другими препаратами и оставляли в абсолютной тишине, можно было услышать стук собственного сердца, движение крови по сосудам, копошение крыс в норке. Человек терял чувство времени и потихоньку терял себя, он всё равно выдавал всю информацию, но вместо человека был уже овощ. Чуя сглотнул, он не хотел быть безвольной куклой, подчиняющееся воле человека, но и предавать организацию не хотел. От переизбытка чувств и эмоций, голода, жажды, парень отключился. *** Снова это чувство. Снова боль. Но в этот раз намного сильнее. Холодно, но в тоже время жарко. Чуя потерял счёт во времени, ему казалось, что он сидит в этом подвале не меньше года. Казалось, будто он уже умер, а эта смертная оболочка осталась на растерзание врагам. Желудок крутило все сильнее. В горле неприятно булькало при каждой попытке сделать вдох. Он снова был прикован к стене, обнаженной спиной ощущая её гладкость и холод. На нем больше не было того ошейника: он обессилен настолько, что скорее всего не сможет даже доползти до оставленной мучителями бочки, чтобы сделать глоток воды. Чуя был один. Над факелом ещё висел прут.Он был раскалён до предела.Красный, издавал непонятные трескающиеся звуки.Хотелось закрыть уши чтобы не слышать их, но даже на это не хватило сил. Снова послышались шаги. Снова они. Чуя еле сдержал слезы. Они снова сделают больно. Снова будут пытать. В голове проскользнула позорная мысль: рассказать им всё, что они хотят знать и умереть. Чуя тут же пристыдил себя. Нет. Как бы жестоко его не пытали, он не выдаст секретов мафии. Когда Салливан вошёл в подвал, на его губах играла коварная улыбка, а в глазах блестел опасный огонь. Чую снова отцепили от стены, грубо вздернули на ноги. Он тут же повис в руках мучителей безвольной куклой. Сильная пощечина отрезвила его, рука в твёрдой кожаной перчатке откинула с шеи волосы, открывая доступ к мокрой от испарины коже. В левой руке Салливан держал тот самый раскалённый прут, но теперь Чуя смог прочесть инициалы на конце: «CA». Это клеймо. Его собираются заклеймить, как скотину на убой. Поставить метку. Сделать своей собственностью. Он хотел сказать что-то, но на губы опустился палец в перчатке, ещё больше раздражая пересохшую кожу: - Если собираешься говорить, то только то, что я хочу от тебя услышать. Если же нет, то приготовься кричать, - Чуя поднял на него взгляд уставших глаз: измученных, полных боли два голубых омута, но если присмотреться, то в них можно было увидеть ненависть и непокорность. И Салливан это увидел. В следующее мгновение по глухим коридорам эхом пронёсся громкий крик. Чуя не хотел кричать, но раздирающая шею боль заставила. Он чувствовал запах горелого мяса, слышал, как ему шепчут на ухо оскорбления, слышал довольный смешок Салливана. Непрошеные слезы вырвались наружу. Чуя больше не мог их сдерживать. Мокрые дорожки тут же были слизаны шершавым языком мужчины. Он наконец убрал клеймо от шеи. За раскалённым металлом потянулась сукровица, кусочки запекшейся кожи остались на том месте, где металл с ней соприкасался. - Теперь ты наша собственность и мы вольны делать с тобой все, что захотим, - Чую грубо бросили на пол. Но ему было всё равно. Он унижен. Его заклеймили и изнасиловали. Его. Одного из сильнейших эксперов Портовой мафии. Салливан вытащил из кармана брюк шприц, наполненный алой жидкостью: - Пора стереть твою старую личность, Чуя Накахара, - сил удивляться тому, что мужчина знает его имя, просто не было. Прикосновение иголки к коже тоже никак не чувствовалось. Была только звенящая пустота и чувство позора. - Увидимся через два дня, принцесса, - Салливан немного задержался у двери. - Если выживешь, - дверь захлопнулась, факел догорал, а мир вокруг Чуи мерк, превращаясь в ком непонятных звуков, запахов. Он вдруг забыл зачем здесь, кто он и как сюда попал. Старая личность постепенно покидала его, оставляя за собой неприятный липкий след.